Canto 3

 
Давным-давно, еще в те дни,
Когда ни солнце, ни луна
Не озаряли юный мир,
Едва восставший ото сна,
В ветвях деревьев тень жила,
Раскрыв огромные крыла,
Нависшие глубокой мглой
Над предрассветною землей;
Но покачнулась тишина
Под звонкой радости струей -
То леди Мелиан пришла,
И птицы пели вкруг нее,
И в смертных землях в первый раз
Их песня серебром лилась,
И рос навстречу странный звон -
То пели камни, пробудясь.
Вскормила этих птиц сама
Та фея в сером с серебром,
Чей темный водопад волос
Струился сумрачным ручьем,
К земле стекая по плечам
К ее серебряным стопам.
 
Оставила сады богов
Она в то время ради гор,
Глядящих вечною стеной
На моря внешнего простор,
И не вернулась никогда,
Оставшись в сумрачной стране,
Где мягким голосом своим
Творила песни в тишине.
Услышал Тингол песнь ее
В дни пробуждения земли,
Он был из эльфов, что еще
Недавно в юный мир пришли.
К последним берегам морским
Тогда спешил его народ,
К тому заливу, чья вода
Из смертных стран их унесет,
И так, на стройных кораблях,
Трудом рожденных колдовским,
За темные моря ушел
Род Тингола путем морским.
По приглашению богов
Они пришли в страну садов,
Где небо, как земля, цветет,
Куда погибель не прийдет.
Но Тингол не ушел туда,
Он, зачарованный, стоял
Недвижен, там, где в первый раз
Во мгле он пенье услыхал.
Подобные мгновенья чар
Бывают в землях Лорда Сна,
Где тени прячутся в листве
И речь фонтанов чуть слышна.
Но в смертных землях много лет
Такой волшебный миг займет.
И до отплытия в тоске
Искал вождя его народ,
Покуда он внимал один
Той песне в тишине долин.
Как думал Тингол - час прошел,
Пока он Мелиан нашел.
Спала, прекрасна и бледна,
В постели лиственной она.
Но острожно! Тяжкий сон
Удвоенною глубиной
Покрыл его, коснись едва
Он темных локонов рукой.
И он в забвенье утонул,
Волшебной дремою одет,
Пока над сном его текли
Во мгле мгновенья дней и лет.
 
За море Тингол не уплыл,
Оставшись жить в земле дерев.
Он ныне Мелиан любил,
Святую леди, чей напев
Мог опьянить сильней вина,
Что Валар пьют в домах своих
Среди фонтанов и цветов,
В высоких залах золотых.
Но песня Мелиан была
Глубокой магии полна,
И замирало все вокруг,
Когда творила песнь она.
Так, королева и король,
Они прожили много лет,
И Дориат, владенье их,
Наполнил дивных песен свет,
И все те эльфы, что уйти
На запад Моря не смогли,
Туда, где в белой пене стен
Искрился день златой земли,
Туда, за серые моря,
Где башни Валар смотрят ввысь -
Все те, кто не ушел туда,
В их королевстве собрались,
И обрели покой и кров
Под сенью буков и дубов.
 
Потом пришли иные дни,
И Моргот в бегстве от богов
На земли смертные ступил,
Избегнув плена и оков,
И здесь на севере воздвиг
И укрепил могучий трон,
И всех, кто раньше волю знал,
Рабами силы сделал он.
Служили многие ему -
Ни раса юная людей,
Ни эльф, ни гном - почти никто
Не избежал его цепей.
А тот, кто волю сохранил,
Бездомен был, хоть вне тюрьмы,
Или оплоты возводил,
Как островки средь новой тьмы,
Чтоб страх за стены оттеснить,
Отсрочив гибель лишь слегка.
Но Дориат как прежде цвел,
Свободен и могуч, пока
Там правил Тингол со своей
Супругой мудрой и святой.
Преграду магии ее
Извне прорвать не мог никто,
Снаружи никакое зло
В ее владенья б не вошло,
В них смех звенел, трава цвела,
Листва пронизана была
Лучами, радостен был лес,
И много жило в нем чудес.
 
Одета в шелк и серебро,
Дочь королевская в лесах
В лучах и в серебре луны
Творила танцы на коврах
Неувядающей травы -
Две крови было в деве той:
Кровь эльфов, чья краса светла,
И расы Запада святой.
Когда в мерцанье первых звезд
Незримая рождалась трель,
С дубовых сумрачных ветвей
Звучала близкая свирель,
То Дайрон Темный на ветвях
Или на буковой листве,
Лежащей, как ковер, в корнях,
Приветствовал вечерний свет.
Чело его всегда скрывал
Из папоротника венок;
Волшебной музыкой своей
Сердца раскалывать он мог.
Такую музыку творить
Лишь трое в Эльфинесс могли:
То Тинфанг Гелион, чья трель
Встает туманом от земли
И зачаровывает свет
Июньской молодой луны,
И зажигает огонек
Звезды средь темной вышины;
И тот, чьей арфы скорбный звон
Тревожит тьму
прибрежных скал,
Забытых побережий сон
И под водой камней оскал -
То Маглор, чей глубокий глас
Подобен пенью волн морских;
И Дайрон - третий менестрель,
Он величайший из троих.
 
То было летом, в час ночной,
В тиши поляны средь теней,
Там танец Лутиэн ткала,
А Дайрон флейтой вторил ей.
И свечи белые свои
Склонял каштан к земле ночной,
И молчаливый вяз стоял,
Вздымая шлем свой теневой,
Где среди темноты листов
Белели зонтики цветов,
И стаи легких мотыльков
С глазами цвета огоньков
Летали, крыльями шурша,
Как блеск воды средь камыша.
Полевки слушали из нор
Волшебный флейты перебор;
Молчали сычики в ветвях;
Луна вставала за холмом,
И руки девы в темноте
Мерцали белым серебром,
И мгла волос за ней вилась,
Порхали стопы над землей,
Среди мерцанья светлячков
Летя над росною травой,
И мотыльки над головой
Вились гирляндою живой.
И наконец взошла луна,
Очами бледными она
Смотрела вниз и ввысь плыла -
Кругла, медлительна, бела.
Сквозь темноту ночных ветвей
Тут чистый голос зазвенел -
Порыву радости вослед
Вдруг голос Лутиэн запел.
Своею магией она
Познала песню соловьев -
В восторге замерла луна,
Недвижно слушая ее.
И слышал Берен песню ту,
И так в безмолвии смотрел,
И поражен был немотой,
Но изнутри огнем горел -
В нем билось чудо и мечта
С такою силой и тоской,
Что смертный разум потускнел
Пред этой силой колдовской.
Он, обессилев от нее,
Припал к древесному стволу,
И вот, подкошен, изможден,
Стоял он, погрузясь во мглу;
Изранен телом и душой
И тронут ранней сединой,
Пришел он тем путем без вех,
Что платы требует от всех -
Той платы муки и скорбей,
Что Берен заплатил сполна.
Но в этот миг его душа
Была до дна исцелена
И вновь убита - жизнь пришла
К нему, но боль она несла.
 
Он видел волосы ее -
Как паутиною своей
Ловили лунные лучи
Они среди ночных ветвей,
И звезд бесчисленных огни
Двоились у нее в очах.
Был долог тяжкий путь его -
Усталость, голод, боль и страх,
И серый камень острых скал
Он кровью ног своих пятнал,
И наконец спустившись с них,
Он в землю призраков проник,
Где ужас, приносящий смерть,
В ущельях темных стережет -
Ведь род гигантских пауков
Там сети черные плетет.
Немного в мире есть вещей
Страшней клювастых их голов,
И всюду в воздухе гнилом
Свисают сети пауков,
Отчаянье даря сердцам -
Ведь, высосаны и белы,
Под ними кости на камнях
Едва светлеют среди мглы.
Их помнил Берен; но теперь
Из сердца ужасы ушли,
И слух покинул рев воды,
Что падает с высот вдали -
Тех серых вод он горечь пил
В день помраченья своего -
Но ныне горечь он забыл,
И тихо в сердце у него.
Ни путь пылающий его,
Ни тяжесть проклятых дорог
Бесчисленных - не помнил он,
Совсем свободен от тревог.
Лишь горизонтов новых свет
Пред взглядом у него стоял,
Как синие хребты вдали,
Что кровью ног он орошал,
Как он спустился в земли зла,
Чтоб биться с тварями из тьмы,
Чудовищ древних поражать,
Страдать от ледяной зимы,
Скрываться в мгле от злых теней,
Чьи гроздья глаз мертвенный свет
Лучат в часы охоты их,
И кажется, надежды нет,
Когда, принюхавшись, они
Под дерево твое ползут.
Но малой платой было все
За то, что он увидел тут,
За то, что он дошел сюда,
И в лунной бледной тишине
Сияла радость Эльфинесс,
Сияли звезды в вышине.
 
Смотри! Забывший обо всем,
К поляне лунной он шагнул,
Любовью странною ведом,
Оцепенение стряхнул;
Звучала музыка внутри
И сердце полнила собой,-
Неспетых песен перезвон
И небывалых мыслей рой.
Он появился из теней,
Нездешней сладостью томясь,
Как тень он вышел в лунный свет -
И флейты песнь оборвалась.
Так птица, вспугнута, молчит,
Или кузнечик средь лугов,
Что умолкает в тот же миг,
Едва заслышав звук шагов.
“Беги, о Лутиэн, беги! -
Так из укрытья Дайрон звал,-
Чужой пришел сюда, спеши!”-
Но трепет Лутиэн объял,
И замерла она, дивясь -
Не доводилось знать ей страх,
Пока он ныне не пришел,
Чтоб сердце сжать в своих руках,
Когда увидела она
Фигуру, что как мгла черна,
Свисали пряди на лицо,
И тень ее была длинна.
Тогда внезапно, словно сон,
Как блик в спешащих облаках,
Исчезла дева в вихре трав,
И лишь болиголов запах,
Ей потревоженный в прыжке,
Когда она задела ствол
С густыми гроздьями цветов
И длинной темною листвой.
И свет открытых рук и плеч
Еще раз вспыхнул, шелк волос
Взлетел, как облако, за ней,
С цветами диких белых роз -
Они легко опали вниз,
И в света белых озерках
Лежали, будто бледный свет,
Как блики лунные в руках.
И снова в горькой немоте
Он замер, глядя на стволы
Дерев, оставленных теперь,
Стоявших немо среди мглы.
И дик был взгляд полуслепой
На молчаливый лес вокруг,
Когда он щупал дерева
Касаньями незрячих рук,
И чуть коснулся он ее,
Найдя наощупь в темноте -
Она, как бабочка, взвилась,
Из рук мгновенно улетев,
И хитростью, известной всем,
Кто танцы эльфов познает,
Петляя, не касаясь трав,
Исчез в тени ее полет.
И зачарован и забыт,
Остался Берен позади;
Он шел в печали наугад,
И холод жил в его груди.
И вот Эсгалдуин-река
Тропу его пересекла,
Мерцая звездами со дна,
Тьму быстрых вод у ног несла.
Сокрылась дева, тайный путь
Ее увел, и не догнать,
Он был один на берегу
Века оставлен тосковать.
“Темны струи твои, река!
Я наконец пришел сюда,
Но что мой голод и тоска,
Безжалостна твоя вода”.
 
Кончалось лето, осень шла,
Дышал ее прохладой день,
А Берен все бродил в лесах,
Дик и опаслив, как олень,
Что прячется из тени в тень
И света яркого бежит,
И слышит все, даже когда
Листами ветер прошуршит.
Он слышал шепоты лесов,
Шум крыльев, птичьих голосов,
И шорох капель дождевых,
И песню ветерков ночных,
И скрип ветвей - он слышал все.
Лишь птицы сладостной одной
Он голоса не дождался,
Что сердцу бы вернул покой.
Немой скиталец, что искал
Так тщетно и не находил:
Он только одного алкал,
Что билось у него в груди:
Тот свет прекрасней всех чудес
И слаще соловьиной песнь.
 
И вслед за осенью зима
Коснулась лиственной страны;
Стояли голые стволы,
Серы и листьев лишены,
И красным золотом лежал
Наряд опавший их в корнях.
И смутно лунные глаза
Смотрели в бледных облаках.
Туман клубился над землей
И солнце утром закрывал,
А днем с концов нагих ветвей
Слезами мутными стекал.
И от зари и до зари
Он все искал ее, искал -
В холодных долах, у воды -
Но песни боле не слыхал,
Лишь шорох частый и сырой
Листвы опавшей под ногой.
 
Ветра зимы подули в рог,
Порвав тумана пелену;
Ветра утихли; хоры звезд
Огнем рванулись в вышину,
И купол неба их огнем
Сиял, покрыт блестящим льдом.
 
И свет сквозь темные стволы
Увидел Берен - то она
На голом каменном холме
Вновь танец свой плела одна!
И синий плащ ее горел
Огнями белыми камней,
Что вспыхивали, словно лед,
От звездных ледяных лучей.
Горела пламенем она,
Холодным, как сама зима,
И в танце миновав его,
Сошла в сиянии с холма.
И под ногами у нее
Цвели подснежники весны,
И птица ей отозвалась
Внезапной песней с вышины,
И льдом закованный ручей
Проснулся и возликовал,
Невнятной песнею своей
Зимы оковы разорвал,
Но Берен неподвижен был,
Опять заклятием объят.
Угаснул девы звездный свет,
И ночь укрыла лес опять,
На белизну ее цветов
Вновь возложила свой покров.
 
Еще однажды видел он,
Как на холме вдали мерцал
Тот свет одежд и белых рук
В сиянии луны вокруг;
И флейта Дайрона опять
Проснулась, чтобы зазвучать,
И, как тогда, запел, струясь,
Волшебной девы мягкий глас.
Он ближе крался из тени,
Никем не видимый, смотрел,
И болью сердца он страдал,
И светлой радостью горел.
 
Зима той ночью умерла,
И дева счастья песнь плела,
И танцы в честь зари весны
Все были магии полны,
И в песню заплела она
Прядь дикой магии лесной,
И Берен ей закован был,
Пока звенящею струей
Другая песня тех оков
Не порвала, и он воспрял
К отчаянной отваге; он
Безумьем сладким запылал,
И руки в танце вскинув в ночь,
Он, зачарован, вышел прочь.
И зачарованной стопой
Коснулся пляски колдовской.
Он на зеленый холм взбежал
И руки к свету протянул,
Хотел прижать его к груди -
Но свет внезапно ускользнул.
Легка, как лань, скорее прочь
Она спешила, прячась в ночь.
Но он в отчаянье своем
Позвал по имени ее,
И имя, имя соловья,
Нежнейшее из всех имен,
Что зазвенело сквозь леса,
Вослед ушедшей крикнул он -
“Тинувиэль! Тинувиэль!”
И словно колокол звенел
И бился чистый зов его,
Пронзая небо сотней стрел:
“Тинувиэль! Тинувиэль!”
И зов пылал такой тоской,
Такой любовью, что она
Забыла бег поспешный свой -
Всего на миг, и только миг
Она стояла, страх забыв;
И он, как пламя, прыгнул к ней,
Ее нагнав, ее схватив,
Сияющую, как звезда,
Поцеловал ее в уста.
 
В глазах распахнутых ее
Вдруг колыхнулся звездный свет,
И так нежданно в этот миг
Проснулась в ней любовь в ответ.
О Лутиэн! О Лутиэн!
О дочь сияющей весны,
Прекраснейшая изо всех,
Дитя эльфийской стороны!
Что за безумию сейчас
Владеть тобою довелось?
О, ветви белых тонких рук,
О, тень рассыпанных волос,
Где свет подснежников горит,
О, в диадеме звездный блеск,
О, пальцы бледные твои
В бледном сиянии небес!
 
Из рук его легко скользнув,
Едва забрезжил солнца свет,
Она исчезла в никуда,
И не застал ее рассвет.

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz