Canto 2

Далёко в северных горах
Стоял иной сокрытый трон,
В пещерах черных, в глубине
В кольце огня воздвигся он.
Там удушающих дымов
Клубились темные столпы,
И всех, кто попадал во мрак
Темниц бездонных и слепых,
Лишь гибель без надежд ждала
Под сводом рока, в сердце зла.
Властитель правил там - черней
И беспощаднее его
Из всех, кто в мире есть и был,
Не знало небо никого.
Древней, чем море и земля,
Древней, чем вечных звезд поток,
Сильней он был, чем человек
Иль эльф о нем помыслить мог.
Предвечной силой сотворен
Был до начала мира он,
И в пустоте и черноте
Один, пылая, он блуждал,
Ужасен и непобедим,
Он тьму огнем завоевал.
В руины черные поверг
Он свет и смех Благой Земли.
И к Средиземья берегам
Опять вернувшись издали,
Твердыни под корнями гор
Он поднял, наполняя их
Твореньями слепого зла
И толпами рабов своих.
И нависала смерти тень
Над аркою его ворот.
Жестокой сталью длинных пик
Вооружил он свой народ,
На их щитах горел огонь
И змеи по пятам ползли,
И черный волк за ними шёл,
И чуть мерцали от земли
Глаза змеиные без век,
Когда войска несли войну
В леса и светлые поля,
В доселе чистую страну.
Где эланор мерцал в траве -
Плескался черных стягов дым,
Где пели зяблики в ветвях
И пели арфы, вторя им, -
Теперь кричало вороньё
В чаду, поднявшемся вокруг,
И стали красными клинки
В руках у морготовых слуг -
Красней, чем раны тех, кто пал,
Их тел растоптанных в крови.
Так медленная тень ползла,
И пальцы длинные свои
Тянула чёрная рука,
Скрывая север под собой:
На гордых пала месть его,
Сминая силой грозовой.
Неподчинившихся ждала
Смерть или рабство под землёй,
В глубинах ада. Север весь
Стонал под вражеской рукой.
 
Но всё ещё скрывался там
Отважный Барахир в лесах -
Вождь рода Беора былой,
Врагам внушая смертный страх.
Рожденный принцем, ныне он
Изгнанником в лесах блуждал,
То в жёстком вереске таясь,
То находя приют у скал.
 
Двенадцать оставалось с ним,
Двенадцать преданных ему,
Хоть вся надежда умерла
И каждый путь глядел во тьму.
И имена их до сих пор
Хранит легенд эльфийских свет,
Хоть Дагнир с Рагнором ушли
И Радруина больше нет,
И Дайруин, и Гильдор с ним,
Несчастный Горлим в тьму ушёл,
И Уртель с Артадом им вслед,
Хаталдир вечный сон обрел,
И Бреголаса сыновей
Отравленною раной мгла
Настигла - Белегунд погиб,
И Барагунда смерть взяла,
И спит в земле уже давно,
Кто был за подвиги воспет
Во всех преданиях людей,
Во всех балладах древних лет -
То Берен, Барахира сын.
Их имена не скроет тень,
Ведь это именно они
Средь топей Серех в давний день
Вкруг лорда Финрода стеной
Стояли в тростниках сырых
В день поражения его,
И был спасен клинками их
Прекраснейший эльфийский лорд,
Что их любовью одарил.
И, смерти черной избежав,
На юг тогда он поспешил,
Вернувшись в град великий свой,
Где был короной шлем его,
В Нарготронд светлый; но за ним
Не следовало никого
Из тех, что с Барахиром шли.
Вернулись к северу они,
В свой дом, разрушенный Врагом,
В свой дом, что ныне был в тени,
И хоть так мало было их,
Бесстрашны, не покорены,
Они смеялись над судьбой
И были Морготу страшны.
Сомнений не было вовек
В сердцах отчаянных людей,
И ныне ненависть Врага
Преследовала их везде.
 
И были все деянья их
Такой отвагою полны,
Что все охотники Врага,
Что были их поймать должны,
Бежать при звуке их шагов
Старались, хоть и названа
За каждую из их голов
Была высокая цена.
Разбогател бы, как король,
Любой, убивший тех людей -
Да принести не мог никто
Об их укрытье новостей,
Не говоря уже о них;
Высок холодный их приют,
На склоне буром и нагом,
Где сосны тёмные встают.
Дортониона склон крутой
Ветрам бесплодных гор открыт
И их вершинам ледяным;
Там озеро в горах лежит,
Оно как небо сине днём,
А ночью гладь зеркальных вод,
Сверкая Эльберет росой,
Глядится в чёрный небосвод,
И вновь на Запад уходя,
Кружится белых звёзд узор.
Священным было место то,
Благословенным с давних пор.
Ни зла погибельная тень,
Ни вражья тварь ещё пока
Не оскверняли тишины,
Не покачнули тростника.
Берёзы тонкие росли
Серо-серебряным кольцом,
Шепталась ночью их листва,
Звенящим полнясь ветерком;
И пустошь тихая вокруг -
Высокий вереск, валуны,
Как кости древние земли,
Сквозь волны вереска видны.
То Айлуин; и ныне там
Гонимый лорд нашел приют,
И люди верные его
В пещерах у камней живут.
 
Несчастный Горлим был из них,
Как повесть говорит о том,
Отважнейшим во всех делах
И безнадежнейшим притом.
Сын Ангрима, когда-то он
Счастливым был; его жена
Была прекрасна и светла,
И Эйлинэль звалась она.
Была любовь их высока,
Пока её не смыло тьмой:
Уехал Горлим на войну,
Когда ж вернулся он домой,
Нашел сожженными поля
И дом свой страшным и пустым.
И пуст был обгорелый лес,
Темнея тихо перед ним.
И Эйлинэль - о, где она,
Никто не мог сказать ему -
Жива или уведена
На рабство или смерть во тьму.
И дня того глухая тьма
Всегда в душе его жила;
Но тень сомнений всё равно
Его оставить не могла,
Бессонной ночью ли, в пути
Он думал: может быть, она
Ещё до появленья тьмы
Смогла бежать, не пленена,
Во тьму лесов, и там жива,
Жива, и ищет, ждет его,
Или оплакивает смерть,
О нём не зная ничего.
И потому он иногда
Убежище своё бросал
И, тайно уходя один,
Путём опасным навещал
Свой обгорелый старый дом,
Пустой и тёмный средь ночи,
Не видя в окнах ни огня,
Ни света тоненькой свечи,
И кроме скорби ничего
Там Горлим вновь не находил,
Пока смотрел и ожидал,
Он лишь отчаянье будил.
Да, кроме скорби - ничего,
А может, хуже - ведь сейчас
За каждым путником следит
В лесах так много злобных глаз,
Пронзающих глухую тьму.
И Горлима печальный путь
Заметить многие могли
И донести кому-нибудь.
И как-то раз своим путём
Как прежде Горлим поспешил
Вдаль по заброшенным полям,
Где скорбный дождик моросил,
И горькой осени ветра
Свистели, плакали во тьме.
Но вдруг - смотри! - мелькнул огонь,
Неясный свет в пустом окне.
И рвётся сердце у него,
Трепещет там внезапный страх,
Надежда хрупкая горит
Безумием в его глазах.
Он заглянул в окно, и - да!
То Эйлинэль! О, как бледна,
Её не мог он не узнать,
Хоть изменилась так она -
Измучено её лицо,
Страданием истомлена,
Худа от голода, как тень,
В одеждах порванных, одна,
И тихие глаза её
От слёз огромны и мутны,
И тихие сквозь тихий плач
Услышал он слова жены:
“О Горлим, Горлим, никогда
Не забывал ты обо мне,
Я знаю - значит, ты убит,
Увы! Погиб ты в той войне,
И вот всего я лишена,
Должна я ныне жить одна
И тихо таять без любви,
Как голый камень, холодна...”
 
И крикнул он! Погас огонь
И в ветре волки взвыли вдруг;
Внезапно Горлим на плечах
Почуял хватку цепких рук,
Рук ада. Так он схвачен был,
И, связанный жестоко, он
Рабами Моргота в тот час
Был к Тху, вождю их, приведён.
Лорд волколаков звался тот,
Хозяин ужаса и мук,
Безжалостнее и подлей
Всех прочих Бауглира слуг.
Твердыня страшная его
На Тол-ин-Гаурхот была;
Но ныне вышел он в поход
По повеленью лорда зла,
Чтоб Барахира отыскать
И жизнь мятежника прервать.
И в тёмном лагере своём
Сидел он в этот час вождём,
Пока прислужники его
К нему добычу волокли.
Мученья тяжкие теперь
На тело Горлима легли,
Опутан тяжестью оков,
В ошейнике железном, он
Был долго по приказу Тху
В глубины боли погружён,
Чтоб волю твердую сломать,
Чтоб пыткой разум победить
Ценой предательства себе
Минуту отдыха купить.
Но верность крепче всех оков,
И он уста свои сковал,
В мученьях Горлим ничего
О Барахире не сказал,
Но прервался палач на миг,
И голос боли прервался,
И наклонилась тень над ним,
И шёпот мягкий полился,
И Горлим вздрогнул у столба:
Об Эйлинэль он говорил!
“Зачем же ныне, - он шептал, -
Ты о любви своей забыл?
Ты отвергаешь жизнь свою -
А нужно только пару слов,
Чтоб вам обоим в сей же час
Уйти отсюда без оков,
И в мире долго жить вдвоём
Вдали от боли и войны,
Под покровительством Его,
Его, владыки сумрачной страны?
Чего б ещё ты мог желать?”
И Горлим, пыткой истомлён,
Измучившийся без жены,
Которую, как думал он,
В плену жестоком держит Тху -
Позволил мысли той расти,
Поколебался он на миг -
И верность дрогнула в груди.
Наполовину только он
Решился на ужасный шаг,
Наполовину лишь желал -
Но вот уже ужасный враг
На камне перед ним сидит:
Пред лик его он приведён.
Глядит, не отрывая глаз,
В лицо чудовищное он.
И Саурон заговорил:
“Ты, смертный, ближе подойди!
Что слышу я? Теперь со мной
Поторговаться хочешь ты?
Ну что же, говори смелей,
Так какова твоя цена?”
И, низко голову склонив,
Исполнен горечью до дна,
За словом слово - Горлим тут
Так медленно заговорил,
И всё, чего он так желал,
Свою мольбу он повторил
Тому, кто верности не знал,
В чьём сердце милость не жила:
О том, что хочет он уйти
От этой пытки, тьмы и зла,
И Эйлинэль свою найти,
Уйти с ней жить в другой предел,
И войн с Владыкой избежать -
А большего он не хотел.
 
И улыбнулся Тху тогда.
“Да, раб, невелика цена
Твоя за столь большой позор!
Ну что ж, я заплачу сполна,
Хотя предательство твоё
И превышает, раб, её!
Ну что ж, я жду, так говори,
Но только правда мне нужна!”
Готов был Горлим отступить,
В нём вера не была сильна,
Но был он скован взглядом Тху,
И лгать он ныне не посмел.
Своим ужасным взглядом враг
Усталой волей овладел.
И Горлим начал говорить:
Шаг первый сделан - так идти
Теперь осталось до конца
Ему по тёмному пути,
На тёмный путь он обречен -
И рассказал он всё, что знал,
Друзей и лорда предал он,
И, кончив, молча ниц упал.
 
И тут расхохотался Тху:
“Тварь жалкая, ничтожный пёс,
Ты, низкий червь, а ну, вставай,
Испей до дна ты чашу слёз,
Что я наполнил для тебя!
Как сладко мне тебе открыть,
Как ошибался ты, глупец:
Ведь та, с кем ты собрался жить,
Кого ты в доме увидал -
Всего лишь призрак, горсть теней,
Что как приманку для тебя
Я создал магией своей!
И вот влюбленного глупца
Привлек мной созданный фантом!
Наверно, холодно с ним жить?
Попробуй-ка, женись на нём!
А Эйлинэль твоя мертва,
Давным-давно в земле она,
И служит пищей для червей
Твоя любимая жена!
Но всё ж в награду ты теперь
Получишь всё, что заслужил:
Ты к Эйлинэль пойдешь в постель,
И с ней вдвоём, как ты просил,
Навек забудешь о войне,
Как и о том, что муж ты ей.
Вот твоя плата, получай!
Довольствуйся ценой своей!”.
 
И был утащен Горлим прочь
И страшной смерти предан был.
А тело сбросили в курган,
Где Эйлинэль убитой стыл
Прах много лет в сырой золе.
Так Горлим злом был побеждён,
И, умирая, сам себя
С последним вздохом проклял он.
А Барахир теперь открыт
Для Моргота ловушек был;
Позор предательства в ничто
Благословенье обратил,
Хранимый Айлуин раскрыт,
Перед войной обнажены
Укрытья воинов теперь
И тропы тайной стороны.

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz