Lay 2

 
II
 
 
На севере, средь диких скал,
В пещерах черных трон стоял,                100
Огнем подземным окружен,
И сквозняков холодных стон,
Качая пламя, пробегал
В дыму, что сонм колец свивал;
Душна бессолнечная мгла,                      105
Где пресмыкались твари зла.
Король там правил: с ним вовек
Ни эльф, ни смертный человек
Сравниться в мощи не могли;
Сильней, старей костей земли,                110
Мощнее древнего огня,
Что мира бездны век хранят;
И черных мыслей легион
В сердечной тьме лелеял он.
 
Его клинков не сосчитать;                        115
Его безжалостная рать
Несла повсюду горечь бед,
И волк и вран неслись ей вслед,
На стяги черные ее
Крича, садилось воронье,                           120
Шло войско под вороний гам
По искореженным телам.
Огонь и сталь ввергали в тлен
Всех тех, кто не склонял колен,
Как молния, на север пал                            125
Гнев короля, и край стонал.
 
Но жил еще врагам на страх
Отважный Барахир в лесах,
Лишенный прав законный князь,
Теперь скрывался он, таясь                       130
В холодных скалах, как изгой,
Собрав в лесах земли родной
Одиннадцать бойцов своих,
И Бэрэн, сын его, средь них.
Хотя отряд их был и мал,                                135
Но каждый крепко меч держал,
Свершили много славных дел
Те, кто леса избрал в удел,
Кому милей в изгнанье жить,
Чем трону черному служить.                           140
Король же Моргот их искал,
Вслед псов и рати посылал,
Безумьем наделял зверей,
Чтоб те убили бунтарей;
Но долго никакое зло                                          145
Настичь отряд их не могло,
До дня, о коем плач в веках,
Чью горечь не излить в слезах:
Свершилась горшая из бед,
Враги на их напали след.                                      150
 
То Горлим был; однажды он,
Трудом военным истомлен,
Сошел с пути, и думал тут
У друга тайного приют
Найти в долине в час ночной -                             155
Минуя ж дом родимый свой,
Увидел вдруг, что в нем одно
Свечою светится окно.
Дрожа, к окну он сделал шаг,
И там узрел, как в горьких снах                           160
Не раз видал, судьбу кляня –
Близ угасавшего огня
Сидит жена его, худа,
Одета в рубище, седа,
От слез по милому бледна,                                  165
И горько сетует она.
 
«Родная Эйлинель, мой свет!
Я думал, что тебя уж нет,
Ведь я в безумии считал,
Что мертвой я тебя видал                                     170
В ту ночь ужасную, когда
Был мир утрачен навсегда».
Дивясь, смотрел он из теней,
И сердце билось все сильней.
Он не успел еще позвать,                                        175
Спросить, как удалось бежать
Ей в тихий дол среди холмов -
Как прозвенел среди холмов[1]
Совиный крик над головой.
Услышал Горлим злобный вой                                  180
Волков, что следом шли за ним
По лесу и горам ночным.
Он знал – за ним который год
Охота Моргота идет,
И чтоб жену не тронул враг,                                        185
Он молча прочь направил шаг,
Петляя, словно дикий зверь,
Он в горы бросился теперь,
Чрез мхи и топь, вверх по реке,
Оставив дом свой вдалеке.                                            190
И вот, к собратьям возвратясь,
Он ночь провел, в горах таясь,
Но до утра лежал без сна.
Пришла заря, робка, бледна,
Рассвет вершины осиял.                                                   195
Любую б Горлим боль приял,
И даже рабства тяжкий гнет,
Лишь знать бы, что жену найдет.
Кто рассказал бы, как ему
Сеньору верность своему,                                                   200
Гнев на врага, боль за жену
Порвали сердце в ночь одну?
 
 
По истеченье ж многих ден,
Раздумьем тяжким истомлен,
Слуг короля он отыскал                                              205
И встречи с лордом их алкал,
Просящий милости бунтарь –
Коль милость явит государь
В обмен на вести о врагах –
Где Барахир сокрыт в лесах,                                        210
Как отыскать его отряд.
Так был в неволю Горлим взят,
В подземный приведен чертог,
Где пал у Морготовых ног,
К тому в отчаянье воззвал,                                           215
Кто милости вовек не знал.
Рек Моргот: «Эйлинель твоей
Недолго ждать: пойдешь ты к ней,
Войдешь в ее холодный дом
И вечно будешь с ней вдвоем,                                    220
Вовеки больше не скорбя.
Вот так я награжу тебя,
Предатель славный мой, за весть!
Ведь Эйлинель давно не здесь:
Под смерти тень она ушла,                                            225
И там, в краю, где хлад и мгла,
Вдовой скитается теперь -
Лишь призрак видел ты, поверь!
И в эти земли темноты
Войдешь вратами боли ты;                                            230
В бессветный ад до глубины
Спустись искать своей жены».
 
 
Так умер Горлим, боль познав,
Пред смертью сам себя прокляв.
Убит был Барахир в горах,                                            235
Надежды обратились в прах –
Но полной у владыки зла
Вовек победа не была:
Всегда найдется кто-нибудь,
Кто преградит коварству путь.                                      240
Хоть Моргот, верят средь людей,
И создал магией своей
Фантом, чтоб Горлима смутить
И так надежду погубить,
Бродившую путем лесным -                                           245
Все ж Бэрэн был судьбой храним:
В тот день, охотой увлечен,
Был темнотой застигнут он
Вдали от братьев. И во сне
Увидел – тьма пришла извне,                                           250
Деревья голые мертвы,
А на ветвях взамен листвы –
Тьма воронья, и все кричат,
И клювы воронов сочат
По капле кровь – на каждый крик.                                     255
Как сетью спутанный, в тот миг
Не мог пошевелиться он,
Но вскоре вспрянул, изможден,
Дрожа у кромки мертвых вод.
Глядь – будто тень к нему идет,                                        260
Скользя по глади водяной.
И вот, приблизясь, дух нагой
Печально речь повел свою:
«Я, Горлим, пред тобой стою.
Я предал и был предан, знай.                                           265
Не бойся же, но поспешай,
Ведь ныне Моргота рука
Столь к твоему отцу близка!
Укрытье ваше знает враг».
И рассказал несчастный, как                                             270
Всех предал он и жертвой пал.
Проснувшись, Бэрэн спешно взял
Свой меч и лук, и мчал как вихрь,
Что рвет листву с ветвей нагих,
И вот добрался наконец                                                       275
До мест, где жил его отец,
Сгорая сердцем, полн огня –
Но опоздал. С рассветом дня
В укрытье он вернуться смог.
Был пуст средь топей островок,                                           280
Лишь стаю птиц встревожил он,
Не птиц болотных, а ворон
И воронов, что сели там
Рядами по нагим ветвям.
"Ха! - каркнул вран. - Он опоздал!"                                  285
И стая в крик: "Он опоздал!"
Так сын отца похоронил,
Курган камней ему сложил,
И, трижды Моргота прокляв,
Не плакал он, как камень став.                                             290
 
 
И вот, спеша по спинам скал,
Убийц отца он отыскал:
Близ родника те у костра
Расположились до утра.
И из убийц один, смеясь,                                                         295
Торжествовал, кольцом хвалясь,
Что с трупа Барахира снял.
«Сработан перстень, - он сказал, -
В Белерианде, не у нас!
Таких не отыскать сейчас.                                                      300
Им Фелагунд вознаградил
Того глупца, что я убил,
За службу верную. Кольцо
Представить пред свое лицо
Велел мне Моргот; но по мне,                                                 305
Лорд чем богаче, тем жадней.
И так полна его казна,
Вещица ж мне весьма нужна.
Скажу, пожалуй, под конец,
Что Барахир был без колец!»                                                    310
Но тут слова его стрела,
Вонзившись в сердце, пресекла.
Рад Моргот, что его слуга
Наказан был рукой врага
За то, что слово преступил -                                                       315
Но весь рассказ не веселил
Его отнюдь: ведь Бэрэн вмиг
Из-за скалы, как волк, возник,
И, на врагов обрушась, он
Схватил кольцо – и тут же вон,                                                 320
Быстрее скрывшись в темноте,
Чем в ярости взревели те.
И ни единая стрела
Пробить кольчугу не могла,
Ведь кован гномами металл!                                                     325
Так скрылся Бэрэн среди скал,
В счастливый час рожден. И враг
Не знал, куда он держит шаг.
 
 
Был славен Бэрэн как храбрец:
Еще когда был жив отец,                                                             330
Он слыл отважнейшим уже;
Но ныне он мечтал в душе,
Страданьем выжженной дотла,
Чтоб мука прервана была
Стрелою, пикой ли, мечом.                                                       335
Лишь рабство страх будило в нем.
Он сам опасностей искал,
Утишить смертью скорбь алкал,
Вершил великие дела,
Чья слава втайне все росла,                                                        340
И песни пелись в деревнях
О тех отваги чудесах,
Что он творил своей рукой
При свете ль дня, во тьме ночной,
Преследуем и одинок.                                                             345
Засеял край его клинок
Смертями Морготовых слуг.
В его друзьях – лишь дуб и бук,
Да не предаст никто из тех,
На ком есть перья или мех,                                                     350
И духов, испокон веков
Живущих среди скал и мхов,
Он за друзей считал теперь.
Но путь изгоя – путь потерь,
А Моргот сильным был вождем,                                           355
Сильней, чем до сих пор о нем
Поется в песнях. Мысль его
Не отступалась от того,
Кто смел ему противостать.
И Бэрэн, вынужден бежать,                                                  360
Решил покинуть наконец
Свой край, где погребен отец.
Где тростники у вод встают,
Курган сырой – костям приют,
А Бэрэн осеню сырой                                                              365
На север путь направил свой.
Заставу, вражеский заслон,
Крадясь бесшумно, минул он.
Лук тетивою не звенел,
Не пело оперенье стрел,                                                           370
Пока на север путь держал –
Он головы не преклонял.
Ни лунный лик, что вниз смотрел,
Ни ветер, что в траве свистел,
Склоняя вереск до земли,                                                             375
Следов изгоя не нашли.
Звезд, что над севером встают,
Тех, что зовет издревле люд
«Горящим вереском»; вослед
Ему лился холодный свет                                                               380
Над краем темным и пустым,
Над горным озером немым.
 
 
От Края Страха к югу он
Пошел, дорогой истомлен,
Но только тот, кто смел и скор,                           385
Пройдет чрез кряж Тенистых Гор.
Их склоны с севера страшны,
Беды и ужаса полны;
А южный склон – сплошной оскал
Опаснейших отвесных скал.                                     390
В корнях их магия живет,
И горьковата сладость вод.
Но край, что чарами укрыт,
Острейший взгляд не разглядит,
Лишь только с башни, с высоты                              395
Вершин, что наги и пусты,
Где лишь орлам вольно парить -
Возможно в дымке различить
Белерианд, и свет на нем,
Белерианд, эльфийский дом.                                      400
 

[1] Это авторской повтор

 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел (canto 6)

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz