Canto 12

Однажды, тенью окружен,
Стоял король Финголфин там.
Лучилась бледная звезда
С небесно-синего щита.
Пылая гневом, он один
Стоял у ненавистных врат,
Пока высокий чистый звон
Двоился, яростней стократ,
В бессчетных каменных стенах,
В несметных башнях темных сил:
Услышь, то нолдор гневный лорд
В свой рог серебряный трубил.
И без сомненья прокричал
Он безнадёжный вызов свой:
“Тьмы повелитель, выходи!
Иди сюда, на честный бой!
О ненавистнейший из всех
Земле и небу, выходи!
Ну, распахни врата - и сам
Хоть раз на битву погляди,
Ты, спрятанный во тьме пещер,
Дрожишь за каменной стеной,
Ты правишь толпами рабов -
Так бейся сам, своей рукой!
Иди смелей, ты, враг богов,
Тиран трусливый, полный лжи,
Иди, я здесь, я жду тебя!
Своё лицо мне покажи!”
И Моргот выступил на зов.
В последний раз поднялся он,
За дни великих войн посмев
Покинуть свой подземный трон.
И шаг его напоминал
Землетрясенья тяжкий гул.
В доспехах черных, словно тьма,
В венце железном, он шагнул
На свет из крепостных ворот -
Подобен башне, он стоял,
И грозовою тучей щит
Без блеска, черный, нависал
Над светлой вспышкой - королём,
Мерцавшим ледяной звездой.
И Молот Ада поднял Враг,
Свой тяжкий Гронд, над головой,
На землю пал он, словно гром,
И скалы вздрогнули вдали,
И из пробоины потек
Смердящий дым из недр земли.
Финголфин, как мгновенный свет,
Сверкнувшей вспышкой отскочил
Под облаком гнетущей тьмы -
И меч свой, Рингиль, обнажил,
Подобный голубому льду.
Своим смертельным остриём,
Как молния, пронзал он плоть,
Эльфийским полон волшебством.
И льдистой сталью в битве той
Он семь глубоких ран нанёс,
И, содрогая корни гор,
Семь криков боли разнеслось,
И крику Моргота, дрожа,
Внимали Ангбанда рабы.
Но орк расскажет, хохоча,
Как поединок кончен был,
Тот поединок без надежд
У страшных Ангбанда ворот.
О том эльфийских песен нет,
И чистый голос вам споёт
Всего одну - когда земля
Укрыла тело короля,
Тогда сложили песню ту,
Ведь в земли горести и слёз
О гибели король орлов,
Торондор, весть с высот принес.
Король Финголфин трижды был
Врага ударом поражён,
Он на колени падал в прах
И трижды поднимался он,
Он вскакивал под тучей тьмы
И поднимал разбитый щит
Всё так же гордою рукой,
И ледяной звездой горит
Изрубленный высокий шлем,
Что погасить не в силах тьма.
Но в рытвинах вокруг него,
Изранена земля сама,
И вот не удержался он,
И поскользнулся, истомлён,
И наземь пал. И Враг его,
Словно обвалом придавил - 
На шею тяжкою ногой
Поверженному наступил,
Подобно рухнувшей горе -
И так король был поражён,
Повержен к вражеским стопам,
Повержен, но не побеждён:
В порыве безнадёжном он
Клинок сверкающий занёс
И умирающей рукой
Удар отчаянный нанес,
И бледный Рингиль глубоко
Стопу могучую пронзил,
И крови угольный фонтан
Из раны яростно забил.
Навеки Моргот охромел
От раны, что тогда добыл,
Навек запомнил он тот бой -
Но короля он победил,
И тело он швырнуть волкам
На растерзание хотел;
Но слушай! - крыльев
громкий шум -
Торондор то с небес слетел.
С высоких каменных вершин,
Где Манвэ повелел ему
Жить и бессонно наблюдать,
Пронзая взглядом свет и тьму.
В лицо Врага король орлов
Свой клюв сверкающий вонзил,
И, расправляя крыльев тень -
Фатомов тридцать - в небо взмыл,
И тело эльфов короля
Под крики громкие врагов
Он нес с собою вдаль и ввысь,
На юг, где каменных рогов
Кольцо сомкнулось в вышине
Вкруг Гондолина светлых стен.
И там, средь снежных пиков гор,
На величайшей высоте,
На одинокий светлый пик
Он лорда нолдор опустил.
Ни орк, ни демон никогда
Тот перевал не проходил,
Куда смотрел святой курган
Финголфина, храня пути -
Высокий королевский холм -
Вовек врагу там не пройти
До дня, когда настанет срок
И Гондолин настигнет рок.
 
Так появился тёмный шрам
На мрачных Моргота чертах,
И боя памятью ему
Навек осталась хромота.
Теперь он правил в глубине,
На троне, скрытом под землёй,
И там обдумывал во тьме
Он замысел жестокий свой,
Как вольный мир поработить,
Врагов рабами обратить -
Великих армий властелин,
Великой скорби господин,
Врагам и собственным рабам
Не позволяя отдохнуть,
Шпионами он наводнил
Теперь к Востоку каждый путь.
Лазутчиков его число
Отныне втрое возросло.
Весь север был ему открыт -
Кто бьётся ныне, кто убит,
Кто в дальний выступил поход
И кто оружие куёт,
Кто в тайне что-нибудь творит
И кто сокровища хранит,
Прекрасна ль дева, горд ли лорд -
Враг всё прекрасно знал о том,
В чужие думы и сердца
Проникнув чёрным колдовством.
Сокрыт был Дориат один,
Хранимый Мелиан от зла -
Тьма ни поранить, ни порвать
Её завесу не могла.
Туманны были слухи, что
Враг получал о тех краях.
Но вести ясные пришли
О Феанора сыновьях,
О приближении войны
И о Нарготронде, о том,
Что Фингон, нолдорский король,
Войска сбирает под холмом -
Из Хитлума лесной тени
Враг эти вести получал.
Огромной мощью наделён,
Он всё же страх опять познал.
И имя Берена опять
Услышал он, и даль лесов
Лай Хуана наполнил вновь -
Лай величайшего из псов.
И весть о Лутиэн пришла -
О том, что странствует она,
Оставив отчую страну,
Совсем свободна и одна;
И целям Тингола дивясь,
О деве Моргот размышлял,
Что так прекрасна и хрупка -
И орочий отряд послал
С жестокой сталью и огнём,
Поставив Болдога вождём,
К границам Дориата, но
Недалеко дошёл отряд:
Не возвратился ни один
Из войска Болдога назад,
Чтоб вести в Ангбанд принести.
Враг Тинглом был посрамлён,
И, чёрным гневом запылав,
Внимал всем новым слухам он -
О том, как был повержен Тху
И остров колдовской разбит,
О том, как хитростью врагов
Путь хитрости его закрыт,
И, вспомнив, что такое страх,
Враг никому не доверял,
И каждый орк или шпион
В нём подозренье вызывал.
И воздух, как струна, звенел,
Вновь лаем полнилась земля -
И был то Хуан, пёс войны,
Что в Валинорских рос полях.
 
И думал Враг о роке пса,
Что был давным-давно речён,
Ведь духи злобные из тех,
Кто в волчью шкуру заключен,
Служили в множестве ему -
Их яростный голодный вой
Звучал во мраке их пещер,
Рождая эха смутный рой.
Из них детёныша избрав,
Взял Моргот злую тварь с собой
И плотью эльфов и людей
Вскормил его своей рукой.
Тела прекрасных мертвецов
Служили пищею ему,
Пока не вырос он велик,
Как сгусток тьмы, заполнив тьму
Своей пещеры; недвижим,
У самых Бауглира ног,
Не тратя на движенье сил,
Он к трону чёрному возлёг.
Мерцали жуткие глаза,
Насмешливо пронзая тьму.
Ни орк, ни балрог и ни зверь
Не смели подойти к нему.
Он омерзительный свой пир
Справлял один у ног вождя,
Зубами разрывая плоть,
Костями хрупкими хрустя.
И силою подземных чар
Вся сила адской глубины
Вошла в него; ужасней всех,
Что мощью зла порождены,
С кровавым пламенем в зрачках,
С багровым жаром челюстей,
С дыханьем хриплым, смрадней, чем
Могильных дух гнилых костей,
Он был огромней и страшней
Всех тварей ада и земли,
Зверей ужасных, что в лесах,
В пещерах ли приют нашли.
Превосходящий весь свой род,
Драуглуина семя, он
Был величайшим из волков,
Огнем и адом порождён.
 
И имя Кархарот ему
В эльфийских песнях древних лет.
Багровой Пастью назван он,
И вот, из адских врат на свет
Он ныне выступил, как тьма,
Губителен, непобедим,
Бессонной смертью выжидал
Того, кто должен биться с ним.
Мерцание кровавых глаз
В гнетущем сумраке ворот,
Клинки зубов, дыханья смрад -
Он ныне Ангбанд стережёт.
Здесь не пробиться никому,
Ни подползти, ни проскользнуть:
Бессонным ужасом храним
В пещеры Бауглира путь.
 
Смотри! Всевидящ взор его,
Он видит тени, что спешат
По хмурой выжженной земле
К разверстой чёрной пасти врат.
То остановятся взглянуть,
То снова тронутся вперёд.
И впереди могучий дух,
Одетый в волчью плоть, ползёт,
Над ним же тень нетопыря
Круги широкие чертит,
Раскинув грязные крыла,
Огромным призраком парит.
Неудивительно - здесь дом
Для всех, подобных тем двоим;
Но что-то было в них не то,
И страж восстал навстречу им.
 
“Привратник страшный, смерть сама
У входа нас с тобою ждет!
О, что за ужас мы нашли
У самых Моргота ворот?
Так долог был наш путь сюда!
Неужто стоило идти,
Лишь для того, чтоб видеть смерть
Меж нами и концом пути!
Давно угас надежды свет,
Но нам назад дороги нет!”
Так Берен молвил, становясь
Так близко пред врагом своим,
Глазами волчьими смотря
На ужас, вставший перед ним,
И двинулся вперёд - один -
Меж рытвин чёрных тех времён,
Когда король Финголфин пал -
Повержен, но не побеждён.
 
И Кархарот, сомненья полн,
Пришельцев странных озирал,
И, эхо хриплое будя,
Неторопливо прорычал:
“Драуглуин, привет тебе,
Привет, о вождь и родич мой!
Так много времени прошло,
Пока вернулся ты домой.
Да, странно видеть мне тебя:
Ты страшно изменился, лорд,
Что был стремительней огня,
Как сталь, непобедим и тверд.
Теперь же, слаб и изможден,
Едва ползешь средь валунов.
Наверно, тяжело дышать,
Отведав Хуана зубов,
И хватки крепкой, словно смерть,
На горле чувствуя следы?
Какими судьбами, скажи,
Опять к живым вернулся ты,
Коль ты и впрямь Драуглуин?
Эй, ближе подойди сюда -
Тебя я должен разглядеть,
Узнаю, кто ты, я тогда!”
 
“Да кто такой ты предо мной,
Голодный и тупой щенок,
Чтоб вместо помощи моим
Путям препятствовать ты мог?
Я вести срочные несу
От Тху, что прячется в лесу;
С дороги! Должен я войти
И вести лорду отнести;
А хочешь - так вперёд пойди
И обо мне предупреди”.
 
Но неподвижен страж стоял,
И мрачной злобою горел
Мерцающий багровым взгляд,
Так на пришельцев он смотрел,
И прорычал: “Драуглуин!
Раз это ты - иди один!
Но кто там позади ползёт,
Кто прячется в твоей тени?
Подобных тварей знаю я,
И мне не нравятся они,
Шныряющие взад-вперёд,
Им нет числа, но помню всех,
Всех, кроме этой. Стой, вампир!
Я не терплю тебя и тех,
Тебе подобных. Ну-ка, стой,
Сюда, крылатая ты вошь,
И отвечай, какую весть
Ты ныне королю несёшь!
Не сомневаюсь, чепуха -
Войдешь вовнутрь ты или нет,
Размажу ли тебя сейчас
Я, словно муху, по стене,
Иль крылья оборву твои,
Чтоб только ползать ты могла -
Не думаю, что причиню
Я этим лорду много зла!”
 
И он приблизился, но тут
Сверкнули Берена зрачки,
И на загривке встала шерсть:
Ведь злой личине вопреки
Плыл аромат бессмертных трав
И нескончаемой весны,
Серебряных соцветий дух,
Блаженной Амана страны
Вокруг Тинувиэль вился.
Куда б ни шла она, везде
Благоухание текло,
И из-под призрачных одежд
Теперь сочился аромат;
Когда б почувствовал его
Враг колдовским своим чутьём -
Не скрыть бы боле ничего.
В сомненье морду поднял волк,
Принюхиваясь, и ему
Дорогу Берен заступил,
Уже готовый ко всему -
С врагом сразиться без надежд
И на пороге ада пасть,
И - морда к морде - встали так -
Глаза безумны, в пене пасть -
Поддельный Драуглуин и
Жестокий Кархарот, зрачки
Их встретились, сверкнув огнем -
Но слушай! Смерти вопреки
Тут сила древняя пришла,
Мощь Расы Запада святой.
Она в Тинувиэль спала
И пробудилась в битве той.
Как пламя, вспыхнула внутри -
И, сбросив плоть нетопыря,
Откинув в сторону её,
Она сверкнула, как заря,
И, жаворонком воспарив,
Что утро в сумраке зовёт,
Острой серебряной стрелой
Высокий глас повел полет.
И рвущий небо звук рогов,
Далёких тонких длинных труб,
Сияющ и непобедим,
Сорвался с пересохших губ -
Так холодом рассветных звёзд
Звучит заклятие; как мгла,
Взвился её туманный плащ,
Что белая рука ткала -
Всепокоряющий покой,
Всё укрывающий туман;
Струился от воздетых рук
Вечерний сладостный дурман,
И, легкая, шагнув вперёд -
О, сила в трепетных шагах! -
Взамхнула пеленою сна
На страшные глаза врага,
На боль, отчаянье и страх -
Мерцанье звёзд в иных садах.
“Усни теперь, несчастный раб!
Ты так устал! Уйди в покой,
Исполнен скорби, всё забудь,
Глаза, измученный, закрой,
И падай, падай, падай в сон,
Укрывшись тень от цепей,
От голода и злых оков -
Всех бед больной души твоей,
И падай вниз, в колодец сна,
Бессветный, тихий и пустой!
Забудь на час о тьме судьбы,
Уйди на час, пади в покой!”
Сомкнулись злобные глаза,
Обмякли члены; он упал,
Сотрясши землю до глубин,
Как тяжкая скала в обвал.
Подобен смерти, недвижим,
Беззвучно он упал в покой,
И на пути, рыча во сне,
Застыл темнеющей горой.
 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz