Canto 11

 
Широкою равниной той
Когда-то армии прошли,
Сверкая белым серебром
На яркой зелени земли;
Король Финголфин войско вёл,
Их кони белы и горды,
Сияла длинных копий сталь
И лунно-бледные щиты.
И гордым вызовом звенел
Эльфийских труб высокий звук,
Пронзая тучу плотной мглы,
Лежащей сумраком вокруг
Тех башен северных и скал,
Где Моргот часа выжидал.
И реки пламени в ночи
Холодной белою зимой
Рванулись струями огня,
Шипящей огненной водой,
И, всполохами озарён,
Сверкнул багровым небосклон.
И с Хитлума высоких стен
Огонь увидели войска
И дыма грозного клубы,
Как грозовые облака;
Исчезли звёзды в душной мгле,
Где были травы - пепел лёг.
Равнина обратилась в пыль,
В зыбучий пепельный песок.
Остались меж безводных дюн
Лишь грязно-ржавые следы,
И груды выжженных костей
Пылились меж камней седых.
И Дор-на-Фауглит теперь,
Равнина Жажды, названа
Когда-то светлая земля -
Пустыней сделалась она,
Дождям открытый мрачный склеп
Для многих светлых, павших тут,
Почивших под вороний крик,
Пока их души свет найдут.
И смотрит каменистый склеп
На север сумрачной страны,
От тени леса Смерти Тень,
Где сосны, остры и черны,
Вонзаются в небесный свод,
Как мачты тёмных кораблей,
Плывущих с смертью в парусах
В дыханье призрачных морей.
 
С тоскою Берен озирал
Моря зыбучего песка,
И серых дюн сухих волну,
Где видятся издалека
Клыки зловещих крепостей
Над Тангородримом в дыму.
Поникнув, встал голодный конь,
Покорный страху своему.
Боялся леса гордый зверь:
Теперь коням здесь нет пути,
Им страшных выжженных земель
Давно как прежде не пройти.
И Берен, спешившись, ему
Слова прощания сказал:
“Ты добрый конь, хоть злому ты
Хозяину принадлежал.
Прощай, эльфийский добрый конь,
Скачи с поднятой головой
В долину Сириона, где
Тху бросил ныне остров свой,
И там на острове найди
И шёлк травы, и мёд воды.
Коль Куруфина не найдёшь -
Не вижу в том большой беды,
Свободен, странствуй без помех
Вдали от службы и войны,
Вернувшись в Валинор в мечтах,
К полям родной твоей страны,
Откуда выступил в поход
Из края Тавроса твой род.”
 
Конь скрылся; Берен же сидел
И, одинок, в безумье пел,
И, не заботясь ни о чем,
Так громко глас его звенел,
Хоть мог услышать орк его
Иль волк - любой из тварей злых,
Из Таур-на-Фуин проскользнув;
Но не остерегался их
Певец в отчаянье своем,
Прощаясь с миром, светом днем,
И, горьким гневом окрылен,
Он пел, отчаян, обречен.
 
“Прощай навек, листва дерев
И ветра музыка в ветвях!
Прощайте, светлые цветы,
Что помнят весен легкий шаг!
Прощайте, пение ручья
И тишина лесных озер,
Прощайте, рощи и холмы,
И свет высоких древних гор!
Прощайте, ветер и мороз,
Холодный дождь, туман ночной,
Прощайте, сумрак облаков
И воздух неба голубой,
Прощайте, звезды и луна,
Дарящая прозрачный свет;
Светить ты будешь, не узнав,
Что Берена на свете нет,
Что он погиб - иль погребен
Живым - в безумной глубине,
Где даже эхо не придет
На стон в смертельной тишине,
Да, задыхаясь там, в дыму
Лежать в цепях судьба ему.
Прощай, свет северных небес
И светлая страна,
Благословенною навек
Теперь ты стать должна,
Ведь проходила здесь, хрупка,
Нежнее юного цветка -
Лутиэн Тинувиэль,
Прекраснее, чем менестрель
Устами смертными споет.
Пусть все разрушится, и мир
В руинах и огне падет
Обратно в древнее Ничто -
Не зря он в бездне просиял,
Не тщетны были день и ночь,
Глубины моря, пики скал:
Ведь даже пусть на краткий миг
Здесь Лутиэн явила лик!”
 
И, вскинув высоко клинок,
Бросая вызов, одинок,
Стоял он, стиснув рукоять,
Пред черной силой грозовой;
И без сомненья сорвались
Слова безумья с уст его,
Он проклял крепости Врага,
Темницы, залы, сень дворцов,
Всю мощь и ненависть его,
И длань, и поступь, и лицо,
Конец, начало, корни, пик -
И, развернувшись, под обрыв
Он зашагал навстречу тьме,
Забыв надежду, страх забыв.
 
“А, Берен, Берен! - дальний звук
Внезапно темень принесла.
- Едва не опоздала я,
Но всё же я тебя нашла!
О сердце гордое, кому
Вовеки страх неведом был,
Ещё мы не разлучены,
“Прощай” ты рано говорил!
Своих любимых не бросал
Никто из эльфов никогда,
А сила у моей любви
Твоей не меньше, чтоб врата
Разбить смертельных крепостей,
Хоть вызов слабый им пошлёт,
Но не уступит никогда
И никогда не подведет,
Пусть хоть весь мир во прах падет.
Глупец любимый! Ты хотел,
Не доверяя мне, бежать!
О слабый в силе, думал ты,
Что лучше от любви спасать
Свою любимую? Поверь,
Желанней смерть и муки мне,
Чем пытка вечная в душе,
Тьма в охраняемой стране -
Безкрылой и бессильной жить,
Беспомощной тебе помочь,
Тебе, чьё имя и любовь
В рассвет бы обратили ночь!”
 
Так Лутиэн вернулась вновь,
Так Лутиэн пришла к нему,
Туда, где рвутся все пути
И есть один лишь путь - во тьму.
И на границе дня и тьмы
Теперь стоят они вдвоём,
Меж леса черною стеной
И злой пустыни тяжким сном.
 
Он заглянул в её лицо,
Целуя губ раскрытых свет,
Держа в объятиях цветок,
Он трижды проклял свой обет,
Что ныне вёл её во тьму.
“Но где же Хуан, - он спросил,
- Где пес, которому тебя
Я под защиту поручил?
Где тот, кого я заклинал
К тебе любовью - сохранить
Тебя от горести и зла
И в путь смертельный не пустить?”
 
“Не знаю! Но скажу одно:
Тебя добрей он и мудрей,
Суровый лорд мой, если пёс
Послушался мольбы моей!
Молила долго я его,
Пока меня он не понес,
Как я просила, по следам.
Стремительным конем был пёс.
Смеялся бы, наверно, ты,
Увидев, как скакали мы:
Точь-в-точь на волколаке орк
Неслись, как пламя среди тьмы.
За ночью ночь, сквозь топь болот
Через леса и мглу долин.
Но только услыхала я,
Как голос твой запел один -
(Да, песню горькую твою
О Лутиэн слыхала зло!
И слово каждое теперь
До вражеских ушей дошло!) -
Встревожился мой добрый друг,
Меня ссадил он на бегу
И поспешил куда-то прочь,
Куда ж - сказать я не могу.
 
Но вскоре Берен всё узнал,
Как Хуан снова их нагнал.
От бега часто дышит он,
Но пламя плещется в глазах.
На помощь к деве он летел,
Им брошенной себе на страх -
Вдруг попадется в руки зла
В его отсутствие? Не мог
Пёс успокоиться, пока
Их не догнал, сложив у ног
Две шкуры, темных,
словно тень,
Что на Тол-Сирион добыл.
Личины первой господин
Драуглуин когда-то был,
Обличье волколака то
Огромно, грязно и темно,
Длинна свалявшаяся шерсть,
Злых чар исполнено оно.
Большой летучей мыши плоть
Другой личиною была,
Когтями острыми, как гвоздь,
В изгибах щерятся крыла.
Такие крылья, словно тень
От грязной тучи в вышине,
Скрывали сумраком луну,
Когда при меркнущей луне
По небу весть посланец Тху
Из Таур-на-Фуин нес Врагу.
 
“Но что это и для чего
Ты эти шкуры нам принес?
Нам непонятна мысль твоя.
Что ты задумал, добрый пёс?
Твои трофеи - славный знак
Того, что Тху ты победил,
Но чем они помогут нам?” -
Тут Берен Хуана спросил.
И Хуан снова в этот час
Дар речи получил назад.
Так гулкие колокола
На башнях Валмара гудят.
“Невольно, волей ли своей -
Теперь алмаз ты украдешь,
У Моргота ли ты его,
У Тингола ли отберешь.
И ныне выбирать тебе,
Любовь важней или обет.
Но если клятву нарушать
Тебе уже дороги нет,
То Лутиэн умрёт одна
Или умрёт вдвоем с тобой,
На смерть ступая по следам
За страшною твоей судьбой.
Да, безнадёжен этот путь,
Но не безумен, нет, поверь,
Когда одежду скинешь ты
И облик смертный свой теперь
Сотрешь, чтоб к смерти
не прийти.
Был мудрым Фелагунда план,
Но может стать ещё мудрей -
Совет вам новый будет дан.
Смотри! От Хуана совет
Прошу тебя принять сейчас.
Я одеяния принес
Чудовищ мерзостных для вас:
С Тол-Сириона волколак
И мышь летучая, вампир -
То тварь крылатая из тех,
Что в сумраке рождает мир.
Увы! В такую темноту
Двоих вас рок ведет, друзья,
О те, кого я так люблю
И за кого сражался я!
Я дальше вас сопровождать
Не должен, кто слыхал о том,
Чтоб к самым Ангбанда вратам
Шёл волк бок о бок с гончим псом.
Странна была бы дружба та!
Но сердце мне моё твердит -
Найдете вы у тех ворот
То, что мне гибелью грозит,
Найдете вы мою судьбу,
Хоть я и знаю наперёд -
Не оказаться никогда
Мне самому у тех ворот.
Подернута надежда тьмой,
Глаза мои застлал туман,
И ясно мне не разглядеть,
Что нам готовит эта тьма.
Но может быть, вернетесь вы,
И - сверх надежд - опять пути
Коснутся Дориата, где
Друг друга сможем мы найти.
И, глянув гибели в лицо,
Мы будем вместе пред концом”.
 
И слушали они, дивясь,
Его глубокий, чистый глас,
А он внезапно ускользнул
От глаз их изумленных прочь,
И, заливая тьмой следы,
В мир медленно спускалась ночь.
И страшный тот совет приняв,
Отринув светлые тела,
Они готовились надеть
Обличья тварей, полных зла.
И чары Лутиэн ткала,
Чтоб гадкие личины тьмы
В безумье их не привели,
Не замутили их умы
И не сломили их сердца:
Защиту Лутиэн ткала,
Эльфийской магии струя
До часа полночи текла.
 
И в волчью шкуру облачась,
Лег Берен наземь: страшен он,
Голодной пасти красный жар
И жуткий взгляд - как страшный сон.
Но вместо яростного зла
Таились у него в глазах
Усталость, тягостная боль,
И в глубине плеснулся страх
Как подползла к его ногам
Нетопыря большая тень,
Скрипя когтями по камням,
Влача шуршащих крыльев сень.
И, испустив могучий вой,
Вперед под бледною луной
Скачками вниз помчался он,
Но не один: за ним неслась
Над склоном призрачная тварь,
Как грязный лист
во мгле кружась.
 
В золу и пыль безводных дюн
Под блеклым светом путь их лег,
Под тусклым холодом небес
Через вздыхающий песок,
Холодный воздух и сухой,
А под ногами - прах смертей,
И спины острые камней,
И груды выжженных костей.
И медленно бредет вперед
Со шкурой пыльной, с языком,
Что от усталости повис,
Тварь адская своим путём.
И много лиг еще ждало,
И много было позади,
Когда поднялся робко день
И снова скрыла ночь пути.
И в свисте призрачных ветров
Над бесконечной пустотой
Несла безрадостная ночь
Сомнений новых темный рой.
И утром сумрачным вторым
Полуослепший, чуть живой,
Брел, спотыкаясь, волколак,
Оставив дюны за спиной.
Преодолев немало лиг,
Предгорий северных достиг
Он ныне; и, сложив крыла,
Как тень, на нём, едва видна,
Летучая висела мышь,
Совсем слепая в свете дня.
 
Вздымались скалы, как клыки,
По сторонам дороги той,
Как когти чьих-то злобных лап,
Стояли острою стеной,
Дорогу скорби сторожа,
Ведущую во глубину
Туннелей страшных Черных Гор,
Ворот в погибели страну.
Они вползли в густую тень
И замерли, укрывшись в ней.
Там долго прятались они,
Дрожа средь холода камней,
И в грезах видели страну,
Где плещет пенье птиц в листве,
Свой Дориат, сиянье, смех
И в чистом небе звёздный свет.
И, пробудившись ото сна,
Дрожанье эха под землёй
Они услышали, как гром
Далёкий, гулкий и густой.
То были кузницы Врага
В подземный спрятаны чертог.
Прислушиваясь, слышат тут
В тревоге топот тяжких ног,
Подкованных железом стоп:
То орки целым войском шли
Вперёд, к насилью и войне
Их балроги-вожди вели.
 
И встали двое, и в тени
Бессчётных туч, несущих мрак,
Опять продолжили свой путь,
Не замедляя больше шаг.
И в тёмном облаке они,
Две твари тёмные, пошли,
По делу будто бы - вперёд,
По склонам вверх спеша в пыли,
По острым скалам на пути
Стервятники встречали их
Недобрым криком, чёрной тьмой
Пугали пропасти двоих,
На дне тех дымных пропастей
Сплетались длинных змей тела,
Пока дорога наконец
Их в сгусток тьмы не привела,
Тяжелой, душной, горькой тьмы,
Что Тангородрим оплела,
Грозой окутав корни гор,
Как тучи черноты и зла.
Над угольной стеною гор
Вздымались башни крепостей,
И на равнине тени их
Последний скрыли из путей
Перед последнею стеной,
Чей верх терялся в хмурой мгле.
Огромен Моргота чертог
В его безжалостной земле,
Где изможденных пришлецов
Огромной тенью у ворот
Бессонно, сгорбясь, страшный страж
Неясною угрозой ждет.
 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz