Canto 10

 
Не мало песен в мире есть 
На языках эльфийских стран,
Как Берен с Лутиэн вдвоём
Бродили, исцелясь от ран,
Долина Сириона им
Была как дом; где двое шли -
Там птицы пели средь зимы
И на снегу цветы цвели.
Так были радостью полны
Они, что лёгкие следы
Там оставляли свет весны,
Сиянье солнце, плеск воды.
Тинувиэль! Тинувиэль!
Где шли они - цветёт трава,
И птицы до сих пор поют
Зимою - песни торжества.
Полны сияньем были дни.
 
От острова ушли они,
Остался только малый холм,
Увенчан камнем, зелен он.
Там кости белые лежат,
Там Финрод Светлый погребён.
И вновь прекрасен остров тот,
Чиста могила короля,
Пока не изменИтся мир
И утомлённая земля
Не ляжет на морское дно.
А Финрод - в Эльдамар давно
Смеётся в солнечных лесах,
Бродя под кронами берёз,
И не вернётся никогда
В наш серый мир войны и слёз.
 
В Нарготронд не вернулся он,
Но вскоре весть туда пришла
О том, что их король свершил,
Какою смерть его была,
О том, как Лутиэн - одной -
Лорд Волколаков побеждён,
И слабой девичьей рукой
Во прах повержен его трон.
Вернулись многие тогда,
Кто так давно в плену пропал,
Вернулся Хуан, хоть ему
Хозяин славы не воздал.
Он словно тень скользнул из мглы,
Не ожидая похвалы.
 
Пришёл в Нарготронд гнев и стыд,
И поднялся свирепый шквал.
Предавший короля народ
Во много голосов кричал,
Что следует во всём винить
Неверных лордов, их убить,
Что Дом Финарфина в ничто
Они стремились обратить.
“Идём! Убъём же их сейчас!
Предатели живут у нас!”
Но медленно Ородрет рёк,
И вняли все его словам:
“Остерегайтесь! Горших зол
Не принести бы миру вам!
Ведь кровь рождает только кровь.
Я здесь король, раз Финрод пал.
И я теперь скажу вам так,
Как он бы, верно, приказал.
Я не позволю никогда
Злу обернуться бoльшим злом;
Нарготронд будет чист, пока
Финарфина здесь правит Дом!
Так что ж - оплачьте короля!
Врагу готовьте меч и месть!
Но не прольётся кровь родни,
Проклятья тень не ляжет здесь.
А двое братьев пусть уйдут.
Ни хлеб, ни кров здесь не найдут.
Кто Дом Финарфина в ничто
Стремился обратить - сюда
Их приведите сей же час,
Не причиняя им вреда.
Покажут пусть, кто не забыл,
Как благороден Финрод был.”
 
Прямой, как тонкое копьё,
Недвижно Кэлегорм стоял,
И гневной гордости огонь
В глазах безумных полыхал.
С улыбкой тонкой на губах,
С ним рядом Куруфин молчал:
Глаза тревожны, а рука
Сжимает длинный свой кинжал.
“Ну? - рассмеялся тихо он, -
Ну, Лорд Наместник, что сказать
Ты хочешь нам? Но поспеши,
Должны мы скоро уезжать.
Скажи же нам, зачем позвал,
Что хочешь ты, что нyжды в том?”
 
И холодно Ородрет рёк:
“Стоите вы пред королём.
И знайте - ничего от вас
Ему не нужно. Вы пришли,
Чтоб выслушать его приказ
И чтоб исполнить. С сей земли
Вы изгнаны, и до того,
Как этот день в моря падёт,
Покинете Нарготронд вы,
И боле путь не приведёт
Сюда ни вас и ни других
Из Феанора сыновей.
Меж нами больше нет любви,
И общих нет у нас путей.”
 
“Мы будем помнить, - был ответ,
И, оседлав коней, вдвоём
Стремительно умчались прочь
С собакой, луком и копьём
Два брата, словно ветр ночной,
Ни слова боле не сказав,
Лишь протрубив в свои рога -
Как взмах огня средь вялых трав,
Пылая гневом, унеслись,
Как будто гнев вперёд их вёл,
И из народа их никто
За ними следом не пошёл.
 
А два скитальца подошли
К границам Тингола земли,
К границам Дориата. Здесь,
Не чуя ранней зимней тьмы,
Под льдом небес лилась их песнь
В шипении ветров зимы,
Ветров зимы в седой траве,
Взлетая к бледным небесам.
Здесь узкий Миндеба поток,
Блестя, открылся их глазам,
У самых западных границ
Завесы Мелиан, и вот
Укрытая от зла страна
Глазам скитальцев предстаёт.
Коснулась Берена печаль:
“Увы, Тинувиэль! Опять
Ту песнь, что пели мы вдвоём,
Вот здесь придётся нам прервать.
Как коротка она была!
Теперь же снова - путь и мгла.”
“Но почему? Расстаться вновь,
Покинуть хочешь ты меня,
Когда так близок наш рассвет,
Рассвет сияющего дня?”
“Но здесь лежит твоя страна,
Хранима Мелиан от бед.
Здесь можешь ты бродить одна,
Найти свой дом, покой и свет,
Деревья, что любила ты,
В снегах - знакомые цветы.”
“Когда-то это было так.
И для меня страна моя
Была прекрасна и свята.
А ныне ненавижу я!
Покинув Дориат с тобой,
Я бросила свой дом, свой род.
Я не смогу теперь смотреть,
Как лист растёт, трава цветёт,
Когда не будешь ты со мной!
Коль разлучиться мы должны -
Эсгалдуин течёт во тьму,
И берега его черны,
И мне останется сидеть
У бесконечных тёмных вод
И в безнадёжной песне петь
Одну лишь боль, что не уйдёт,
Безжалостной, как лёд, реке
Петь одиночество в тоске?!”
“Но в Дориат, ведь знаешь ты,
Нет больше Берену пути,
Хотя бы Тингол сам позвал,
Я не смогу туда войти.
Ведь это там я дал обет,
Что не вернусь я налегке,
И обрету там дом и свет,
Лишь Сильмариль держа в руке.
Ни сталь, ни камень, ни огонь,
Ни пламя Моргота, ни рать,
Ни силы всех эльфийских стран,
Не смогут мой алмаз отнять!
Про Лутиэн так клялся я,
И слово я своё сдержу,
Пусть к достижению мечты
Сквозь скорбь дорогу проложу.”
“Раз так, то знай же, что назад
Нет больше Лутиэн пути.
Ей не смеяться и не петь,
Сквозь лес пустой в слезах брести,
И если не позволишь ты
С тобой - так следом за тобой
Она пойдёт, не сможешь ты
Избрать заставить путь другой,
Она за Береном пойдёт,
Пока не встретятся они,
Соединившись - на земле
Иль в странах, тонущих в тени.”
“Нет, Лутиэн! Отважна ты -
Так стань отважней и смирись.
Твоя любовь меня спасла,
Она в меня вдыхает жизнь,
Но в сердце страха никогда
Тебя с собой я не возьму,
Смертельна даже мысль о том,
Что весь твой свет падёт во тьму!
Нет, никогда!” - он повторял
И содрогался, а она
Молила у него в руках,
И тут прорвалась тишина
От оглушительных рогов.
То налетели, как гроза,
Могучий Куруфин, а с ним
И Кэлегорм с огнём в глазах.
Копыта били по земле,
В безумной спешке братьев путь
Близ Дориата ныне лёг,
А дальше думали свернуть
Они на север и восток,
Где узкий Аглон стережёт
Холм Химринг, вечно ледяной -
Там правит Феанора род.
 
Увидев странников, они
На них направили коней,
Будто желая растоптать
Влюблённых в ярости своей,
И кони гордые едва
Успели отклониться вбок,
В безумной скачке ни с одним
Хозяин совладать не смог.
Могучий Куруфин, склонясь,
На всём скаку тогда схватил
Внезапно Лутиэн, смеясь,
И на седло к себе втащил.
Но поспешил он; хэй, смотри -
Прыжок; как пламя, вспыхнул гнев,
Стремительнее, чем олень,
Как раной разъярённый лев,
Сбил Берен с лошади его;
Со всадником и конь упал,
И, насмерть в тишине борясь,
Руками горло Берен сжал
Противнику; а на траве
Сухой, где стынет ветра свист,
Безмолвна, ошеломлена,
Лежала Лутиэн, как лист.
У нолдо свет в глазах темнел,
На горле пальцы чуял он,
Не в силах крикнуть, он хрипел
И задыхался, побеждён.
Но скачет Кэлегорм с копьём,
И снова гибель так близка
К тому, кто спасся из темниц,
От Тху - эльфийская рука
Грозила Берена убить,
Эльфийской сталью был бы он,
Порвавший тысячи цепей,
У самой цели поражён.
Но от служенья своего
Отрёкся Хуан в этот миг
И на хозяина восстал;
Горящий взгляд, могучий рык,
Шерсть дыбом, острые клыки -
Так загонял он дичь не раз,
Но гнев его был обращён
На Кэлегорма в этот час.
И в сторону метнулся конь,
Едва не сбросив седока.
Не смог с ним всадник совладать,
Была так ярость велика,
Что крикнул Кэлегорм: “Ты смел
Предать меня! Будь проклят, пёс!”
Но Хуана не превозмочь,
Он в свите Оромэ возрос.
Он обнажил свои клыки,
Гоня прочь лорда своего:
Не страшны ни копьё, ни меч,
Ни сам хозяин для него.
 
Так жизнь бы Куруфин отдал,
В тот час бы смерть его взяла,
Но Лутиэн вступилась вдруг,
Не допустив такого зла.
Поднявшись, крикнула она,
Чтоб Берен убивать не смел:
“Мой лорд, прошу, умерь свой гнев!
Достойных орка бойся дел!
Так много в мире есть врагов,
Так что ж - ещё вести войну,
Чтоб древнего проклятья тень
Самим нести в свою страну?
Ведь нет страшнее ничего!
Умерь свой пыл, оставь его!”
 
Тут Куруфин отпущен был.
Но Берен у него забрал
Его кольчугу и копьё,
И бледно блещущий кинжал.
Он гномами откован был,
Ковался он под песни чар,
Любую плоть легко пронзал
И верно наносил удар.
Как древесину, разрезал
Железо чудный тот клинок,
Кольчуги крепкие легко,
Как шерсть, распарывать он мог.
Но в новой он ладони сжат,
Владелец у него другой:
Хозяин прежний на земле
Сейчас лежал, едва живой.
И Берен, отшвырнув его,
Вслед крикнул в гневе: “Уходи!
Ты поступил как негодяй,
В изгнанье пыл свой остуди!
Вставай и убирайся прочь,
Не совершая больше дел,
Которые своим рабам
Сам Моргот делать повелел!
Ты, гордый Феанора сын,
Дел подостойней не нашёл -
Так постарайся их найти!”
И Берен Лутиэн увёл,
А Хуан, словно страж, стоял
И уходящих прикрывал.
А вслед им яростно: “Прощай! -
Прекрасный Кэлегорм кричит. -
Спеши отсюда, убегай,
Но лучше бы ты был убит,
Ведь это легче, чем познать
Гнев Феанора сыновей.
Тебя настигнет он везде -
Среди холмов, среди степей;
Не будешь долго им владеть
Ни Сильмарилем и ни ей:
Отныне проклят ты навек
Проклятьем тяжче ста смертей!
Прощай же!” - поднял брата он
И взял его к себе в седло,
Потом схватил свой верный лук -
И смертоносною стрелой
В бессилье гнева наградил
Влюблённых, шедших без забот.
Не обернулся ни один,
Не зная, что их сзади ждёт.
Стрелу, издав могучий рык,
В полёте пёс перехватил.
Но вслед за ней летит ещё,
Её он не остановил.
И Берен Лутиэн собой
В последний миг закрыл легко...
Как глубоко вонзилось в грудь
То оперённое древко...
Стрелок смеялся, правя в лес,
А Берен медленно упал.
Теперь скакали братья прочь,
Но Хуан в гневе их догнал
И гнал их прочь, как дикий вихрь,
В смятенье приводящий всех.
Был страшен смех разбитых губ,
Безумный Куруфина смех,
Но перед ними тень плыла,
И в земли севера, как знак,
Быстрее их она пришла -
Как ненависть, что сеет Враг.
 
Вовек не следовали псы
За рогом братьев с этих пор.
Хоть весь их дом в руинах лёг,
Хоть мир накрыл великий шторм,
Но Хуан больше никогда
К ногам хозяина не лёг.
Теперь он следовал всегда
Отважной Лутиэн у ног.
Склонясь над Береном, она
Стрелу из раны извлекла,
Промыв её потоком слёз,
Перевязала, как смогла,
И останавливала кровь,
Когда вернулся верный пёс.
Он листья бледные в зубах -
Целебную траву принёс.
Знал Хуан силы разных трав,
И долго он искал в тот день
Вечнозелёные листы,
Укрытые в лесную тень.
И быстро он облегчил боль,
Покуда Лутиэн плела
Заклятья трепетную песнь
Из тех, что в дни скорбей и зла
Ткёт магия эльфийских жён -
Покой для тела и души.
Она шептала в темноте,
Склонясь над Береном в тиши.
 
И удлиннились тени гор,
И север утонул в тени.
Над ним поднялся Серп Богов,
Семь звёзд горящих, и они
Сияли в каменной ночи
Белейшим ледяным огнём.
А на земле горел костёр,
Огонь горячим языком
Дрова трескучие лизал,
Тень в танце ластилась к углям.
И Берен в сумраке лежал,
Бродя по тихим берегам,
Скитаясь по дорогам сна.
Над ним же девушка сидит,
Стук сердца слушает она,
Склонясь к израненной груди,
Лаская спящего, поёт
Чуть слышно - колдовскую песнь,
Могущественней древних рун,
Заклятий всех, что пелись здесь.
Ночь медленно течёт вовне,
И так же медленно плывёт
Холодный сумрачный рассвет,
Что пробуждение несёт.
 
Открыв усталые глаза,
Приподнимаясь, он сказал:
“Я видел блик иных небес,
Один в тумане я блуждал,
И долог, холоден был путь
К теням, где мёртвые живут.
Я, спотыкаясь, брёл во мгле -
И голос я услышал тут,
Как пенье птиц, как звук рогов,
Как арфы и колокола,
Была как музыка без слов
Та песня, что меня звала,
Звала, звала сквозь тень и боль,
И силой возвращала в свет!
Я исцелён, и боль ушла,
Со мною больше тени нет,
Вернулось наше утро к нам,
Дорога светит и зовёт;
Меня - к победе через скорбь,
Тебя же - под древесный свод.
Ты будешь в Дориате ждать,
Со мной же на пути моём
Пребудет эхо песни той,
Что пели мы с тобой вдвоём.”
 
“Тебе предсказываю я:
Вражда и скорбь эльфийских стран
Стоят пред нами, как стена,
Не будет путь твой осиян,
И в нём получат только смерть
Отважный Хуан, ты и я:
Священный Феанора свет
Ввек не сожмёт рука твоя,
Не сложит к Тингола ногам
Горящий камень никогда!
Так Моргота не одолеть!
Зачем тебе идти туда?
От слёз и страха мы уйдём,
Свободны, под древесный свод,
И будет нам весь мир как дом-
Нам, кто без дома проживёт,
У гор, на берегах морей,
Под ветром солнечных степей.”
 
Так долго спорили они,
И крепла горечь в их сердцах.
Ни ветви тонких нежных рук,
Ни свет молящего лица,
Ни голос, повторявший вновь
Мольбы и слёзы - не помог
Ему решенье изменить.
Он в Дориат идти не мог,
И он к границам подошёл,
Лишь чтоб её оставить здесь.
В Нарготронд он бы не пошёл,
Чтоб не нести войну и месть
Туда, ведя её с собой,
И не позволил бы себе
Прекраснейшую изо всех
Бродяжьей подвергать судьбе,
В неверном мире не иметь
Ни кров, ни отдых, уводя
Любимую с земли без бед,
Где жить она могла всегда.
“Ведь силы Моргота не спят,
Дрожат долины и холмы,
Идёт охота на тебя,
И ищёт, где укрылись мы,
За каждым деревом таясь,
Тебя добыть они должны -
Прекраснейшая изо всех,
Дитя эльфийской стороны!
Устало сердце у меня.
Я проклинаю этот рок
И проклинаю свой обет,
И день, когда среди дорог
Тебя я встретил - и вовлёк
В свой путь тоскливый, средь теней,
В свою изгнанничью судьбу,
В цепь бесконечных тёмных дней!
Так поспешим же! Мы должны
Скорее, до прихода дня
Достичь сияющей страны,
Где нет дороги для меня;
Мы изберём кратчайший путь,
И в Дориат, в твой светлый дом,
Куда дороги нет у зла,
Под своды буков мы войдём,
Где к шагу, слышному едва,
Прислушивается листва.”
 
Казалось, что, покорена,
Она словам его вняла.
И вот открылась их глазам
Страна, свободная от зла.
На отдых встали, лишь войдя
В границы благостной земли.
Среди проталины большой
Они пристанище нашли,
У стройных буков, чья кора
Сияет, как из серебра,
И песнь об их святой любви
В тех землях до сих пор звучит,
Хоть та поляна под водой,
Морской водой давно лежит.
Однажды утром, как она
На серебристом мху спала
И то, как горек будет день,
Ещё предвидеть не могла,
Встал Берен ,и, поцеловав
Шёлк сумрачных её волос,
Ушёл, её оставил спать,
Не удержав беззвучных слёз.
“О добрый Хуан, я прошу:
Храни, храни её от бед,
От холода и злых ветров,
От странствий, слёз, затмивших свет,
От рук недобрых, что её
Хотят схватить и увести.
В тернистой чаще, знаю я,
Сей хрупкой розе не цвести,
Цветку ведь не благоухать
В полях, где травы не растут.
Меня же гордость и судьба
Продолжить тёмный путь зовут.”
 
Он взял коня и ускакал,
Не смея посмотреть назад.
На север путь его лежал,
На север лишь бросал он взгляд,
Весь день один спешил он вдаль,
И сердце было словно сталь.
 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz