Canto 9

 
В тот час на острове Волков,
В бессветном холоде тюрьмы,
В жестоком холоде оков,
С глазами, чёрными от тьмы,
Лежали двое. Да, теперь
Осталось только двое их,
Лишь груды ломаных костей
Напоминали о других,
О тех, кто более не жил,
Кто верно королю служил.
 
И Берен Финроду сказал:
“Будь мёртв я - не было б беды.
Решил я ныне всё открыть,
Так, может быть, спасёшься ты,
И может, вырву жизнь твою
Я так из ада. Твой обет
С тебя снимаю я теперь,
Мне слишком много этих бед,
Твои страдания - нет сил -
Их больше, чем я заслужил”.
 
“А! Берен, Берен, как же ты
Не видишь после стольких ран,
Что клятвы Моргота рабов
Неверны, как ночной туман!
Нам света боле не видать,
От муки боле не уйти,
Неважно, будем ли молчать
Иль выдадим свои пути.
И мука горшая стократ,
Поверь, нам будет суждена,
И тьма чернее, если Тху
Узнает наши имена, -
Что Барахира сын сейчас
И Фелагунд - в его руках!
Но хуже, коль узнает он,
Куда мы шли сквозь тьму и страх”.
И снова - смех, ужасный смех,
Он здесь, он рядом, он везде:
“Да, правду, правду ты сказал:
Будь мёртвым ты - не быть беде,
Бродяга - смертный! Но король,
Бессмертный Эльф - переживёт
Такую пытку, страх и боль,
Какую смертный не снесёт.
Хотя, быть может, твой народ,
Услышав о твоей судьбе,
Богатый выкуп принесёт -
Смягчить страдания тебе.
Но гордый Кэлегорм навряд
Тебя захочет выкупать,
Он всё оставит так, как есть,
Чтоб власть с короною забрать.
Возможно, я узнаю цель,
Наступит срок её узнать!
Волк голоден, и близок час,
Недолго Берен будет ждать”.
 
Как время медленно ползёт.
Вот вспыхивают два зрачка,
И Берен видит смерть свою,
Что так близка, что так мерзка,
Те путы не для смертных сил,
Напрягшись, тщетно рвётся он...
Но слушай! Яростный рывок
И рваных звеньев резкий звон,
Оковы порваны! Прыжок
На тень, ползущую во мгле -
И верный Фелагунд, в клубок
Сплетясь со зверем, по земле
Катается, забыв про боль,
Не думая про яд клыков.
И насмерть бьются в чёрной тьме
Дух - оборотень и король.
Рука на горле, зубы в плоть,
И пальцы сжаты, как металл.
И слышал Берен, как у ног
Волк, задыхаясь, издыхал.
И голос - как издалека -
И голос Берен слышит вдруг:
 
“Прощай! Мне больше нет нужды
Быть в мире, Берен, смелый друг.
Разорвана душа моя
И холод члены пронизал.
Все силы ныне отдал я,
Когда оковы разрывал,
И от отравленных зубов
Осталось слишком много ран.
Теперь и отдых я, и кров
Найду в сиянье дальних стран,
В Зал Безвременья, к Тимбретинг
Я ныне должен уходить,
Там слышен смех Богов, и свет
В воде морской светло горит”.
О короле - струн тихий звон.
“Оплачь его. Так умер он”.
 
Нет ни слезы, есть только скорбь.
Отчаянье убило страх.
Так Берен ждёт шагов судьбы,
Безмолвно лёжа на камнях.
Молчанье глубже, чем курган
Давно забытых королей,
Зарытых в глубину земли,
Засыпанных песком степей,
Бессчётным тягостным песком -
Как тьма над Берена лицом.
 
И вдруг - хрустальный дальний плеск,
Звук, содрогнувший тишину,
Высокий голос средь камней
Троится эхом, в глубину
Сквозь тьму слетает, словно луч -
И Берен чует звёздный свет,
И мягкой ночи тёплый вздох,
Как будто бы темницы нет,
Коснись растрескавшихся губ,
Благоуханье издали!
Как соловьи поют в ветвях
Укрытой сумраком земли...
Как флейта тонкая поёт,
Как мягко светится луна...
И танцы трепетные ткёт
Та, что прекрасней всех, она -
Трепещет, кружит и летит,
Как узкий лист, совсем одна -
И он запел, укрытый сном,
И умирает тишина,
Разбита голосом его -
Он битвы севера поёт,
О древних подвигах людей,
И голос крепнет и растёт,
Когда он вспоминает дни
Побед, горящих в темноте,
Великих битв - и надо всем,
В невыразимой высоте -
Семь звёзд хрустальных, Варды свет,
Над миром век они плывут,
Их люди Северных земель
Горящим Вереском зовут,
Они - сиянье в чёрной тьме,
Они - надежда в скорби, знак
Грядущих яростных времён,
Когда повержен будет Враг.
 
“О Хуан, Хуан! Слышу я
Далёкий голос; это он!
Он так далёк, он так устал,
Но он по-прежнему силён,
Я слышу голос, что давно
Слыхала каждый день в мечтах”.
О Лутиэн! То Мост Скорбей,
Слова здесь тают на губах.
Плащ зачарованный сокрыл
Ту, что заклятие поёт,
Пронзая песней Остров Чар
От подземелий до высот.
Ей каждый камень отвечал
Дрожащим эхом, пробудив
Слуг - волколаков злобный вой
В ответ на плещущий мотив.
А Хуан скрылся меж камней,
И, неподвижен, напряжён,
Смотрел на сумрак, слушал тьму
И ждал жестокой битвы он.
 
Услышав голос, замер Тху,
Одетый в чёрный капюшон,
Закутанный в свой узкий плащ,
И долго - долго слушал он,
И улыбнулся, как узнал:
“А! Крошка Лутиэн! Что в сеть,
Как муху глупую, её
Теперь заставило лететь?
Я буду щедро награждён,
Я знаю, Моргот много даст,
Когда к сокровищам его
Добавится такой алмаз”.
И Тху послал вперёд гонца,
Узнав и песню, и певца.
Всё пела Лутиэн, когда
Крадущаяся тень пришла,
С кровавой пастью, и на мост
Ступила тварь, отродье зла.
Всё пела Лутиэн, дрожа,
Потухшие глаза раскрыв.
Тварь прыгнула, и в тот же миг
Упала, смерть не победив.
Так шли они - по одному,
Отродья волчьи, смерть и зло,
Но не вернулся ни один,
Чтоб рассказать, что их ждало
На том мосту, лишь на воде
Мелькали пятна серых тел -
Их много было, он один,
Но Хуан побеждать умел.
И больше прежних встала тень,
Мост содрогнулся от шагов:
То был огромный серый лорд,
Драуглуин, король волков,
Седой, как тень, Драуглуин:
Когда-то вырастил его
И мясом пленников вскормил
Тху возле трона своего.
Тут вой и рык прервали ночь...
И наконец, лишившись сил,
Волк подыхающий дополз
До трона, где он вскормлен был.
И, прохрипев, что Хуан - здесь,
Дух испустил король волков.
Исполнен ненавистью Тху
И гордостью - превыше слов.
“Лишь величайшим из волков
Убитым быть судьба ему” -
Он предсказанье вспоминал.
И, глядя в ледяную тьму,
Он вышел медленно на мост -
Космата шкура, яд в клыках,
С огнём страшней, чем у волков,
В своих безжалостных зрачках.
Огромен телом, словно тень,
Он близится, не торопясь,
Мучение в его зубах,
Мучение в мерцанье глаз.
Дыханье смрадное, как смерть,
Коснулось Лутиэн, и вот
Внезапно песня умерла,
Муть отвращения, как лёд,
Как пелена, коснулась глаз -
И свет качнулся и угас.
 
Так Тху пришел - страшней его
Еще не знал горящий юг,
Был величайший из волков
Ужасней прочих Вражьих слуг.
И Хуан в тень метнулся прочь,
Как прыгнул чёрный зверь туда,
Где пала Лутиэн без чувств -
Бледна, недвижна. Но когда
Её лица коснулся смрад
Дыханья вражьей пасти злой,
Она на миг пришла в себя,
И плащ свой слабою рукой
Качнула на его глаза,
И слово тише ветерка
Шепнули бледные уста, -
И волк замешкался слегка.
Пусть Тху замешкался на миг -
Довольно Хуану того.
Стремительно мелькнула тень -
То Хуан прыгнул на него.
И, содрогая звёздный свод,
Язык охотящихся псов,
Которым гибель не страшна,
Смешался с кличами волков.
И бились волк и пёс, сплетясь,
То поднимаясь, то опять
Борясь, катаясь по земле,
Чтоб умереть - иль устоять.
Но Хуан превозмог его,
Достал врага за горло он.
Сжимая жизнь его в зубах,
Он понял - Тху им побеждён.
Из волка превратясь в червя,
Тху формы магией менял,
И настоящий облик свой
В бессилье демон принимал,
Но не ослабла хватка пса,
Всё так же горло он сжимал,
И дьявольским искусством всем
Тху ничего не изменял:
Что - магия тебе, о пёс,
Когда ты в Валиноре рос.
И подлый дух был побеждён.
Почти оставил тело он,
Как Лутиэн в себя пришла,
И, с содроганьем видя бой,
К Тху обратила ясный взгляд:
“Я буду говорить с тобой,
О подлый демон, полный лжи,
О тёмный призрак, ты умрёшь,
Лишённый тела, ты, дрожа,
На суд к хозяину придёшь,
Чтоб вечно выносить потом
Его презрение и гнев.
Тогда узнает подлый дух,
Что заслужил он, умерев.
Но я клянусь, уйдешь живым,
Отдав ключи от башни мне,
Сказав мне Слово, чтоб порвать
Все узы чар, всю связь камней,
Что держит магия твоя.
Скажи! Приказываю я”.
 
И, задыхаясь и дрожа,
Он рёк заклятия слова
И, поражение признав,
Отпущен был, живой едва.
Смотри! Как яркий взмах огня,
Поток сиянья тронул мост,
И руки девы пронизал
Ручей дневных дрожащих звёзд.
Раскинув руки широко,
Заклятье говорит она,
И голос чистый, словно рог
В стране, где мрак и тишина,
Эльфийский рог среди холмов
Рождает эха ясный звук.
В тот миг рассветный луч сверкнул
На хмурых лицах гор вокруг,
И содрогнулся спящий холм,
А башни, словно из песка,
Всё оседают, рушась, вниз,
Как грозовые облака,
Разбит заклятьем Мост Скорбей,
Сомкнулся Сирион над ним,
Вздымившись пеной. Крыльев шум -
То совы, словно грязный дым,
Мышей летучих дымный сонм -
Летят от рушащихся стен
Искать убежища себе
В Таур-на-Фуин, Смерти Тень.
И волколаки от руин
Бегут кошмаром бледных снов,
И тени шаткие встают,
Звеня обрывками оков -
В слезах надежды и в слезах
Ушедшей тьмы, прошедших бед,
То вышли узники на свет,
Прикрыв ослепшие глаза
Ладонями - так мир горит,
Привыкших к ночи он слепит.
Большая тень нетопыря,
Раскрыв зубчатые крыла,
Взлетела с шумом от земли,
За ней тянулась кровь и мгла,
И Хуан увидал на мху
Труп волка, брошенную плоть.
Так убегал с позором Тху -
В Таур-на-Фуин он придёт,
А там воздвигнуть новый трон
Уже задумывает он.
 
Тревожно Лутиэн лицо.
Вот плачут пленники пред ней,
Они её благодарят,
Зовут владычицей своей,
Но нету Берена меж них,
Не видит Берена она.
“О Хуан, Хуан, средь живых
Его не вижу! Есть одна
Теперь у нас с тобою цель -
Пусть среди мёртвых - но найти
Того, за кем мы шли сюда,
И хоть достойно погрести”.
Карабкаясь на валуны,
Спускаясь в глубину земли,
Искали Лутиэн и пёс -
И наконец его нашли.
Недвижно, как мертвец, лежал
У тела Фелагунда он,
И не услышал их шагов,
В глубины скорби погружён.
“А! Берен, Берен, поздно я,
Как поздно я тебя нашла!
Увы! Из всех прекрасных душ
Прекраснейшую смерть взяла!
Увы! Мы встретим много слёз,
Немало их пришлось пролить,
Но в тех слезах, и в тех скорбях
Не может слаще встречи быть”.
 
И голос звал так горячо,
Такой любовью полон был,
Что голос скорби тише стал,
И он глаза свои открыл.
И сердце полнилось огнём,
Как только думалось ему,
Как шла любимая за ним,
Как шла нежнейшая во тьму.
 
“О Лутиэн, цветок в руках,
О Лутиэн, сиянье дня!
Тебя любовь вела сюда...
За что ты любишь так меня?
В поганом логове врага
Неужто впрямь я вижу тень
Твоих волос, и ветви рук,
И лик светлей, чем юный день?”
И распустился новый день
В тот миг, когда, измождена,
Ладони друга в темноте
Найдя, лишилась чувств она.
 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz