То было в день, когда пришло
В сиянье Валинора зло,
Убитых Морготом дерев
Навек угас священный свет;
Поклялся Феанор тогда,
И повторили тот обет
Семь сыновей его - во тьме,
На Туне, в городе своём,
На коронованном холме
Давали клятву за отцом,
И ныне эхо клятвы той
Несло войну и скорбь с собой.
 
Туманы медленно ползли
От вод бессолнечных морей,
Слепые тени там легли,
Где раньше в красоте своей
Два Древа сеяли свой свет -
Цвёл Бельтиль ясным серебром,
И Глингал каждый лист тянул
Как острым золотым лучом
И свет эльфийских белых стен
Кольцом туманы взяли в плен.
И нолдор принесли на сбор
Бессчётных факелов огни,
Из умирающих домов
Спешили к площади они,
На площадь лестницы вели,
И эхо пряталось во мгле,
Мерцанье факелов и гул,
Нет больше света на земле.
 
Там Феанор скорбел, лишась
Камней сияющих своих,
Но как огонь была та скорбь -
И как вино пьянили их
Мощь и безумье слов его,
Когда в смертельной тишине
Толпа молчала, как один,
Сгорая в бешеном огня.
И дики были, и мудры
Слова его, огонь души:
Наполовину - истин свет,
Наполовину - плод той лжи,
Что сеял Моргот. Но в иных
Преданьях сказано о том.
Он нолдор убеждал бежать,
Оставить свой священный дом
И через море, тьму и лёд,
По бездорожью, без пути,
По побережьям и горам
Вослед за Морготом идти,
Преследовать его, пока
Земля стоит и есть пути,
Оставить всё, чтоб новый дом
Во Внешних Землях обрести.
Они клялись, соединив
Безумье душ, ладони рук:
К слезам и войнам - но вперёд,
И звёзды услыхали звук
Святых имён: семь сыновей
Там Варды именем клялись,
Создавшей свет в начале дней,
Поднявшей свет в ночную высь,
И Тимбрентинг, белейший пик,
Где Манвэ, короля богов,
Чертог Безвременья стоит,
Они назвали. Этих слов
Нельзя нарушить, хоть бы мир
Сотрясся весь с высот до дна.
Навеки скован клятвой тот,
Кто звал такие имена.
 
И был то Куруфин, а с ним
Прекрасный Кэлегорм стоял,
Дамрод и Дириэль клялись,
И тёмный Крантир клятву дал,
Высокий Майдрос был средь них
(Кто после боль испил до дна),
Могучий Маглор - песнь его
Теперь лишь горечью полна.
“Будь друг он, враг
иль вражья тварь,
Дух или Бауглира зло,
Иль Эру смертное дитя,
Что в мир пока что не пришло -
Ни мощь богов и ни любовь,
Ни лиги ада, ни закон
От Феанора сыновей
Не защитят его, коль он
Посмеет взять иль утаить
Их Сильмарилли, камня три,
Что до конца, до вечной тьмы
Живой огонь хранят внутри”.
 
Скитанья нолдор, битвы их
Воспеты в повестях других.
Вдали от дома зажжены
На севере костры войны.
И Фингон выступить - один -
В отчаянный поход посмел,
Он в земли вражьи шёл искать,
Где Майдрос, друг его, висел
В жестокой муке на скале,
Прикованный за кисть руки,
Смотрел, страдая без надежд,
На Тангородрима клыки -
Иль в пропасть -
взгляд усталых глаз -
И мир кружился вновь и гас.
О тех деяньях древних дней
Немало песен знает свет,
И Фингон, нолдорский король,
Военачальник - в них воспет:
О том, как в пламени мечей
Он пал, прославленный навек,
А с ним товарищи его
И стяги белые, как снег.
О том, как Майдроса он спас
И загасил огонь вражды
Меж Финна гордыми детьми;
Как оградил он от беды
Покой и свет эльфийских стран -
Он Ангбанд осадил тогда,
Осаду ту не мог прорвать
Никто бессчётные года.
Дни утешения и мир
На землю наконец пришли
Под юным солнцем смех звучал,
И вольно странствовать могли
По миру люди - юный род,
Они не знали стран светлей.
Осадой Ангбанда зовут
То время - время долгих дней,
Цветенья, счастья, полноты -
Когда эльфийские клинки
Скрывали, словно частокол,
Весь мир от Моргота руки.
Но клятва тенью там легла,
Бессмертная, она ждала,
И в недрах Ангбанда давно
Скрывала Сильмарилли мгла.
 
Переменился ветр судьбы,
И день пришёл - сгорел покой,
Как пламя, опалила месть
Врага, как ливень, грянул бой.
Готовил Моргот войско то
Давно и тайно, под землёй,
Осаду Ангбанда прорвав,
В огне и дыме начал бой.
Рассеялись его враги,
И орки убивали их,
На лезвиях дымилась кровь,
На злобных лезвиях кривых.
Там был бы Фелагунд убит,
Но Барахир, могуч и смел,
В час, когда Финрод ранен был,
К нему на помощь подоспел,
И вместе с верными людьми
Пробиться к топям Финрод смог.
От гибели его спасли
Щит Барахира и клинок.
И Фелагунд поклялся там
В любви и дружбе - навсегда -
Ему и семени его.
А в час, когда придёт нужда,
Любую помощь дал обет
Он оказать ему в час бед.
Но из Финарфина детей
В той битве смерть пришла к двоим:
Из четверых там Ангрод пал,
И гордый Эгнор вместе с ним.
Ородрет с Финродом тогда
Остаток воинов своих,
Детей прекрасных, юных дев
Собрав, уводят к югу их,
Чтобы укрыть их от войны
В пещерном городе, вдали,
Где быстрый Нарог очертил
Границу новой их земли.
Смотрели скрытые врата
На Нарог; заперты, они
Стояли плотною стеной,
Лишь в Турина открывшись дни.
Пока же здесь неведом страх,
В секретных Нарога стенах.
 
Здесь Куруфин нашёл приют,
С ним светлый Кэлегорм живёт,
И в тайной Нарога земле
Растёт могучий их народ.
Нарготронд светлый скрыт от зла,
Там Финрод правит много лет -
Подземной крепости король,
Что Барахиру дал обет.
А ныне сын его бредёт,
Как в грёзе, сквозь холодный лес
Вниз по Эсгалдуину он,
Один, как тень, во тьме исчез,
Эсгалдуина устье там,
Где льётся лента тёмных вод
В светло - серебряный поток,
Что к морю Сирион несёт.
 
К озёрам Берен подошёл,
К широким мелким озерцам,
Великий Сирион свой бег
Там остужает по ночам,
Искрясь средь частых тростников
Потоки новые вобрав,
Пройдя меж тонких берегов,
Он в бездну падает стремглав,
И под землёй немало лиг
Струи могучие бегут.
То область Сумрачных Озёр,
Их Умбот-Муилин зовут,
Сера, как слёзы, их вода.
С вершины Берен увидал
Через укрытую в туман
Хранимую Равнину - даль
Сквозь стену серого дождя,
Поющего вокруг без слов,
И ветром обожжённый ряд
Сырых Охотничьих Холмов.
И в дымке падающих струй,
Шипящих в сумрачной воде,
Он Нарога увидел путь,
Изломанный холмами, где
Сокрыт сторожевой чертог,
Где своды Финрода палат;
Там водопады Ингвиль, вниз
Стеною падая, шумят.
Держали Нолдор там посты,
От них врагу не ускользнуть;
Увенчан башней каждый холм,
Храним бессонно каждый путь -
От Нарога безумных струй
До Сириона бледных вод.
От промаха не знавших стрел
Никто незваный не уйдёт.
Про стражей Берен знал, и он
Шёл не таясь, открыв лицо,
И в поднятой руке его
Мерцало Финрода кольцо.
Он то и дело восклицал:
“Идёт не орк и не шпион,
А Берен, Барахира сын -
Был с Фелагундом в дружбе он!”.
И так он Нарога достиг,
Его восточных берегов,
Где с рёвом катится вода
По чёрным спинам валунов.
Был остановлен он, и там
В кольцо был лучниками взят.
Хоть Берен бедно был одет
И неказист на первый взгляд,
Кольцо получше разглядев,
Склонились стражи перед ним.
И вдаль на север, по ночам,
Путём, известным только им,
Они скитальца повели -
Ведь нет ни брода, ни моста,
Где быстрый Нарог стережёт
Подземной крепости врата,
И там ни другу, ни врагу
Не пересечь ревущих вод.
А севернее Нарог юн,
Он узкой лентой там течёт,
Встречая Гинглит золотой,
Короткий ласковый поток.
Там Нарог перейдён был вброд,
А дальше за кратчайший срок
К подземным сумрачным дворцам,
К Нарготронду пришли они,
Увидев тайные врата
Под узеньким серпом луны.
На тяжких каменных столбах,
Как камень, прочны и темны,
Открывшись медленно вовнутрь
Впустили пришлецов они.
И в сердце града путь лежал,
Где Фелагунд на троне ждал.
 
Прекрасны были те слова,
Что Берену король сказал:
Он вспоминал про горечь битв
И про пути, где тот блуждал.
И сели, двери затворив,
Чтоб говорить наедине:
Пытался Берен рассказать,
Что с ним случилось в той стране,
И слов достойных не нашёл
О том, как Лутиэн в лесах
Танцует, как летящий свет,
С цветком дурмана в волосах,
Как среди сумеречных звёзд
Трепещет голос в вышине...
Он рассказал о том, что зрел
В волшебной Тингола стране,
О залах, где фонтаны бьют,
Мерцая сказочным огнём,
И соловьи во мгле поют
Для королевы с королём.
И о задаче он сказал,
Что Тингол наложил смеясь
И презирая, на него:
Он должен ради светлых глаз
Прекраснейшей на всей земле -
Тинувиэль, её любви
Смерть несомненную принять,
Сжечь в пустоте пути свои,
В огне и тьме, где гаснет звук,
Узнать вкус гибели и мук.
 
Дивился Финрод тем словам,
И с тяжким сердцем отвечал:
“Король в тот миг, сдаётся мне,
Лишь смерти для тебя желал.
Все знают - негасимый свет,
Огонь волшебных тех камней
Проклятьем ныне омрачён,
В нём тень бесчисленных скорбей.
Лишь Феанора сыновья
Имеют право им владеть,
В своих сокровищницах свет
Не сможет Тингол запереть,
Не удержать ему камней,
Не сохранить, будь даже он
Владыкой всех эльфийских стран,
Единым лордом всех племён.
Ты говоришь, иной цены
Нет возвращенью твоему?
Тогда тропа, что пред тобой,
Предвижу я - ведёт во тьму,
Ведь даже если сможешь ты
Уйти от Морготовых пут -
То Феанора сыновья
Тебя преследовать начнут,
Коль сложишь к Тингола ногам
Ты пламя ярче всех огней.
Здесь Кэлегорм сейчас живёт
И Куруфин - в земле моей.
Я, сын Финарфина, здесь лорд,
Но власть большая им дана,
И многочислен их народ.
Лишь благо видела страна
И я, король её, от них,
Друзья мы были в час нужды -
Однако мало, я боюсь,
Сочувствия увидишь ты,
Когда они узнают цель
И путь, которым ты идёшь -
О Берен, Барахира сын,
У них любви ты не найдёшь”.
 
Правдивы были речи те.
Когда король собрал совет,
Чтоб всё народу рассказать,
Упомянув про свой обет,
Про то, как смертного копьё
От горькой смерти их спасло
Давно на севере, в полях,
Где много ратей полегло -
Зажглись отвагою сердца
У многих, слушавших его.
Но вдруг - движенье, шум и вскрик,
И увидали одного
В толпе - безумно пламя глаз,
Мерцание волос у плеч.
То гордый Кэлегорм вскочил,
Выхватывая узкий меч.
Народ увидел взгляд его,
Взгляд непреклонный, как металл,
И твёрдость бледного лица -
И тишина покрыла зал.
 
“Будь друг он, враг иль вражья тварь,
Что Моргот сотворил во мгле,
Эльф или смертный человек -
Любой, живущий на земле -
Ни боги, ни любовь, ни ад,
Ни магия и ни закон
От Феанора сыновей
Не защитят его, коль он
Посмеет взять иль утаить
Их Сильмарили, камня три!
Они лишь нам принадлежат,
Огонь хранящие внутри!”.
 
Мощь и безумье слов его
Огнём дышало в их сердца,
Так в Тирионе в давний час
Звучала речь его отца.
И тёмный ужас сеял он,
Предсказывая скорбь войны,
Войны меж братьями - они ж
Внимали, ошеломлены,
И словно видели уже
В кровавых лужах сотни тел,
И дым руин встречает тех,
Кто с Береном пойти посмел,
Иль Дориат в огне войны,
Несущий кровь и стон с собой,
Когда владыка той страны
Получит камень роковой.
Теперь в смятеньи даже те,
Кто Финроду вернейшим был,
Жалели, что обет был дан,
Страшась, что им не хватит сил
И мудрости - идти войной
На Моргота, его искать,
И в самом логове Врага
Пасть без надежды устоять.
То Куруфин за братом вслед
Стал речью оплетать умы,
И так он души их сковал
Виденьями огня и тьмы,
Что из Нарготронда никто
С тех пор, как речь он говорил,
До самых Турина времён
В открытый бой не выходил.
Лишь скрытно, в страхе пред Врагом,
Засадами и колдовством,
Насторожённо, в тишине
Они хранили ныне дом -
С походкою беззвучней сна,
Скользя, как тени, по теням,
Выслеживая жертву днём,
Врасплох стреляя по ночам:
Охотник - призрак в тьме лесной,
Стрелок с отравленной стрелой -
И защищали только так
Они теперь Нарготронд свой,
Забыв о клятвах и родстве,
Забыв отвагу и покой.
Таков был тот великий страх,
Что Куруфин разжёг в сердцах.
 
В тот день забыта честь была
В плену у страха одного,
И эльфы в этот чёрный час
Отвергли лорда своего,
Не повинуясь королю,
И зашептались под конец,
Что сын Финарфина - не бог,
Как не был и его отец.
И лорд их Финрод средь толпы
Стоял один, высок и прям;
Он снял сpеребряный венец
И бросил вниз, к своим ногам
Нарготронда блестящий шлем,
Корону светлую свою.
“Что ж, нарушайте клятвы вы!
Но должен я сдержать мою.
Я ухожу. Но, может быть,
Хоть кто-то есть в моей стране,
Чьё сердце в страхе не дрожит,
Кто остаётся верен мне.
Тогда я спутников найду -
Хотя бы нескольких теперь -
И одиноким не уйду,
Как нищий, выгнанный за дверь -
Из королевства своего,
Отвергнут, изгнан от ворот,
Оставив здесь свой гордый трон,
Свою корону, свой народ”.
 
И слыша, что сказал король,
Тут десять воинов простых
Мгновенно встали рядом с ним -
Те, что в сражениях былых
Стояли рядом с королём
Под пламенем его знамён.
Из дома Финрода, они
Всегда сражались там, где он.
Один из воинов - смотри! -
Вперёд шагает, а затем
Он поднимает с плит, склонясь,
Нарготронда блестящий шлем.
“Покинуть город - нам судьба,
Покинуть - но не потерять
Твоё владычество над ним!
Прошу я, о Король, избрать
Теперь наместника, пока
Ты не вернёшься сам”. И вот
Из рук у воина свою
Корону Фелагунд берёт
И на Ородрета чело
Кладёт недрогнувшей рукой:
“Прими же, брат мой, сей венец.
Пока я не вернусь - он твой”.
Тут Кэлегорм покинул зал -
Здесь не было нужды в словах,
И Куруфин сопровождал
Его с улыбкой на губах.
 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz