Так время быстро, как всегда,
От дня печали потекло;
И хоть отныне из лесов
Проклятье немоты ушло,
Но флейта Дайрона нема,
И песня Лутиэн мертва.
Опять ветра запели песнь,
Шепталась шорохом трава
У врат в чертоги короля -
Но нет танцующих шагов
От легкой Лутиэн стопы
По злату лиственных ковров.
Ибо в забвенье и в тоске
Она теперь сидела там,
Где катит черную волну
Эсгалдуин по валунам.
Там Берен некогда сидел -
Усталый, в тягостной тоске,
А ныне Лутиэн, скорбя,
Дарила жалобы реке:
“О, бесконечный шелест вод,
Безжалостных волшебных вод,
К тебе я ныне принесла
Любовь, что седце мне гнетёт,
Но холодна вода твоя,
И одинока в горе я”.
 
Минуло лето. И в ветвях
Запели линии дождей,
И зазвучала песнь ветров
Средь жёлтых лиственных морей,
И скрип бесчисленных стволов
До слуха осень донесла.
Не слышался один лишь зов,
И тщетно девушка ждала,
Что эхо снова принесёт
В ветрах из солнечных времён
То имя, имя соловья,
Нежнейшее из всех имён.
“Тинувиэль! Тинувиэль!” -
Но память - как вдали свирель,
Как колокол иных земель:
“Тинувиэль! Тинувиэль!”
 
“О мама Мелиан, скажи,
Что разглядел твой тёмный взгляд?
Открой хоть часть мне - жив ли он,
И где пути его лежат?
Каких врагов встречает он -
В пустыне ли, среди холмов,
Дарит ли небо солнца свет
Иль дождь из чёрных облаков?”
“Нет, Лутиэн, дитя моё,
Боюсь, недолго жить ему.
Он в забытье лежит в цепях,
В тоске по пенью твоему.
Имеет чёрные, как смерть,
Темницы Господин Волков,
Он властелин цепей и мук,
Заклятий пытки и оков”.
 
“Тогда и я пойду туда -
В пещеры ужаса, во тьму,
Ведь в целом мире ни один
На помощь не придёт к нему,
Да, кроме могущей лишь петь
Эльфийской девушки одной,
Чья сила в радости была -
И та теперь уж не со мной!”
Молчала Мелиан в ответ,
Хоть дико говорила дочь.
И дева разрыдалась вновь
И бросилась по лесу прочь,
Несясь, как загнанный олень -
В глазах её плескался страх,
И тёмный шёлк её волос
За ней летел, струясь в ветрах.
И Дайрона она нашла:
Присев на листья, он молчал,
И папоротник в волосах
Чело склонённое венчал.
На землю рядом опустясь,
Она воскликнула в слезах:
“О Дайрон, Дайрон! Горе нам!
Нет больше радости в лесах!
Играй, играй же ныне ты
Мелодию беды больней!
Лишь страх и боль в моей душе -
Сыграй же песню боли мне!”
 
“Для мёртвой музыки нет нот” -
Ответил Дайрон и поник.
Метнулась кисть его руки
И горло стиснула на миг.
Но всё же флейту он поднёс
К губам, и горестная трель
Печалью воздух сотрясла,
И все созданья тех земель
Остановились, про свои
Дела и радости забыв,
Безмолвно слушали его,
Пред музыкой сердца раскрыв.
Молчали птичьи голоса,
Пока мелодия плыла.
Но Лутиэн страдала так,
Что даже плакать не могла.
И вот заговорила вновь,
Едва последний звук угас.
“Мой друг, мне так нужны друзья,
Как и тому, кто в тёмный час
Ушёл отчаянья путём,
Не смея поглядеть назад,
Где свечи ясные в окне
Навек оставленном горят.
А перед ним стоит лишь ночь,
Так трудно в ней найти тот свет,
Что он ушёл искать один,
Что отыскать он дал обет”.
О страшных Мелиан словах
Поведала она ему,
И о решении своём
Вслед за судьбой пойти во тьму,
К руинам северных держав,
Что тёмной магии полны,
Огонь и горы миновав,
Достигнуть гибельной страны -
Ей, хрупкой деве без меча,
Без силы в членах, без брони.
Просила помощи она -
Ей путь на север, путь в тени
Помочь найти иль указать,
Коль разделить её пути
Он не захочет из любви
И не решится с ней уйти.
“Зачем же Дайрону идти
К страданиям, - он отвечал, -
Лишь чтобы смертного спасти,
Что радость у него украл?
“Зачем же Дайрону идти
К страданиям, - он отвечал, -
Лишь чтобы смертного спасти,
Что радость у него украл?
Нет, Берен, Барахира сын
Не заслужил любви моей!
Не мне оплакивать его,
Довольно мне своих цепей -
Они ж темны и тяжелы
И в этом радостном лесу.
Но вот тебя - о, я клянусь,
Тебя от смерти я спасу,
И защитить тебя я рад
От гибельной дороги в ад”.
 
Не говорили в этот день
Друг с другом более они.
Она ещё не поняла,
Что он задумал учинить.
В печали поблагодарив,
Она опять ушла одна
И дерево себе нашла,
Откуда даль была видна.
Легко взобравшись на него,
Стояла девушка; летел
Над лесом шелк её волос,
И взгляд встревоженный блестел,
Стремясь за дымкой разглядеть
В тумане тени крепостей
За зубьями Тенистых Гор,
В смешенье облачных теней,
Где до холодных бледных гор
Размыты долгие пути.
А Дайрон к королю пошел -
До слуха вести донести
О том, что ныне дочь его
Безумье к гибели ведет,
Коль от беды её король
Своею волей не спасёт.
И Тингол гневом воспылал
И был немало поражён.
И так, встревожен глубоко,
Смотрел на менестреля он
И молвил: “Дайрон, ты был прав.
Меж нами вечно быть любви,
Пока мой Дориат стоит,
Слова незыблемы мои:
Средь буков ты и вязов - принц!”
И он за Лутиэн послал,
И дочь увидев пред собой,
Дивясь и гневаясь, сказал:
“О дева светлая, ответь,
Что повлекло тебя бежать,
В своём отчаянье конца
В безумном странствии искать?
Отцовской воли не спросив,
Бежать из Дориата ты
Хотела, словно дикий зверь,
В чужие земли, что пусты,
Где может смерть тебя найти -
Что повлекло тебя туда?”
“Отец, лишь мудрость”, - был ответ,
И не клялась она тогда
Забыть безумие своё,
Отвергнуть мысль свою бежать,
Из разума или любви
Остаться в Дориате ждать
Отцовской воли - лишь один
Обет себе она дала:
Не доверять теперь вовек,
Когда б уйти она смогла,
Своих секретов никому,
Одной бороться до конца
И помощи не принимать
Народа своего отца.
И если ей судьба уйти -
Уйти одной, и без друзей
Осмелиться на тьму пути
К подножью стен и крепостей.
 
В любви жесток, в тревоге слеп,
Король совет собрал - решить,
Как дорожайшую из всех
Ему сдержать и охранить.
Не мог он узы наложить
Иль ввергнуть в тесную тюрьму
Родную Лутиэн свою,
Что всех милей была ему.
Ведь там без воздуха небес
Зачахла вскоре бы она,
Увянув, как цветок земли,
Луны и солнца лишена.
Но трон лесной его стоял
Неподалеку от корней
Великой Хирилорн - её
Здесь бука не было древней.
Вздымала Буков Госпожа
Тройной могучий голый ствол:
Внизу без веток и сучков
Он, как колонна, в небо шёл,
Лишь высоко-превысоко
Мерцали зеленью листы.
Обширней кроны нет в лесу,
Далёко видно с высоты.
Сплетенье мощных тех ветвей
Как зал, раскинулось на ней,
Короны большей не несло
Здесь дерево с начала дней.
И сер был цвет её колонн,
И словно шелк нежна кора,
И чутких белок путь пролёг
По тем стволам из серебра.
И быстрые глаза зверьков
С трудом бы различить смогли
Всех тех, что далеко внизу
К подножью дерева пришли.
То Тингол слуг своих послал -
Как можно выше от земли,
На дереве, так высоко,
Как лестницы достать могли,
Построить дом, воздушный дом -
Приказ был малое жильё
Для девы выстроить, и вот
Готов был домик для неё.
Средь листьев светлых над землёй
Держался он на трёх стволах,
Что как опоры в высоту
Вздымались в трёх его углах.
И окна были в доме том,
Что трудно снизу разглядеть,
Ведь лёгкой древесины вязь
Сплеталась часто, словно сеть.
Там Лутиэн должна была
Отныне жить до той поры,
Покуда помыслы её
Не сделаются вновь мудры,
Пока безумье не пройдет -
И вот в свой новый дом, смирясь,
По длинной лестнице она
Наверх безмолвно поднялась -
В листву густую, в птичий сад,
Без слов, без песни на устах,
Мерцая белым огоньком,
Она растаяла в ветвях,
И ясно слышали внизу,
Как дверь за ней закрылась там.
Убрали лестницы. Теперь
Некоро вновь её стопам
Ступать по россыпям цветов
Эсгалдуина берегов.
 
Наверх ей приносили всё,
В чём узнице была нужда;
Под страхом смерти кто бы смел
Оставить лестницу туда
Иль тайно прислонить к стволу
Её, подкравшись в час ночной!
Ночами стража не спала
У стоп Владычицы лесной,
Где дева-узница, грустя,
Жила одна в тюрьме своей.
И Дайрон часто приходил
Под дерево, скорбя о ней,
И флейта Дайрона ткала
Печальных песен волшебство,
И с высоты своих окон
Смотрела дева на него,
И вот за дивную тоску,
Которой музыка полна,
Теперь предательства слова
Простила Дайрону она
И позволяла лишь ему
Сидеть подолгу у корней.
Тянулись долгие часы,
И солнца луч плясал над ней,
Играя в буковой листве,
Сменяясь острым светом звёзд -
И много так прошло ночей,
И дней немало пронеслось.
И как-то в предрассветной мгле
Приснился деве странный сон -
Он мог быть волею богов
Иль силой Мелиан рождён.
Ей Берена приснился зов,
Пришедший, как внезапный свет:
“Тинувиэль! Тинувиэль!” -
И сердце дрогнуло в ответ:
“Пора идти, забыв о всех,
Идти к нему, искать его!”
Она проснулась; лунный свет
Дрожал в листве над головой,
И на руках её мерцал,
Когда, склонясь к рукам, без сна
Теперь о воле и пути,
О бегстве думала она.
 
И Лутиэн, обдумав всё,
За дело принялась сполна.
Ведь, майи Мелиан дитя,
Владела магией она,
И сила знания её
Была безмерно велика,
И превзойти её никто
Не мог в те давние века,
И в мира поздние года
Средь дев эльфийских равной нет.
И ночь в раздумье протекла,
И потускневший лунный свет
Увял, погасли звёзд огни,
Рассвет расрыл свои крыла -
И вот на Лутиэн губах
Лучом улыбка расцвела.
И солнце утра поднялось,
Сияя бликами вокруг.
Тут Лутиэн, открыв окно,
Окликнула бессонных слуг.
Когда поднялся первый к ней,
Она просила одного:
Эсгалдуина чистых вод
Из тёмных омутов его.
“Серебряную чашу ты
Наполни в полночь, в тишине,
И лёд ночных прозрачных вод
В молчании отдай ты мне”.
Другому же дала наказ -
Вина в кувшине золотом,
Увитом золотом цветов,
Ей принести в древесный дом.
“С весёлой песней должен ты
Мне в полдень принести вино”.
И поручение слуге
Она дала ещё одно:
“Прошу я, будь моим гонцом
И к леди Мелиан ступай,
Представ перед её лицом,
Мои слова ей передай:
«Скучает ныне дочь твоя
И просит прялку ей прислать,
Чтоб долгие часы тоски
Ей было чем себя занять»”.
И Дайрона она звала:
“Ты слышишь, друг мой, отзовись!
Чтоб с Лутиэн поговорить,
Наверх скорее поднимись!”
И обратилась тут к нему
Принцесса с просьбою такой:
“Мой Дайрон, ведь искусен ты
Не только в музыке одной!
Подвластно дерево твоим
Искусным мастера рукам.
Скажи, прошу, не мог бы ты
Мне сделать ткацкого станка?
Поставлю в угол я его,
И пальцы праздные найдут
Себе работу наконец -
И, может быть, сотку я тут
Узор сияющих цветов,
Куда закат я и рассвет
Вотку, и лунную печаль,
И золотистый солнца свет -
И блеск, что дарят листья мне,
Замрёт в волшебном полотне”.
Ей сделал Дайрон ткацкий стан,
Спросив пред тем, как отдавать:
“О Лутиэн, о Лутиэн,
Что будешь прясть?
Что будешь ткать?”
“Волшебной будет нить моя,
В неё я магию вплету,
Из паутинной тени чар
Я нить чудесную спряду,
Чтоб не смогли её порвать
Ни силы ада и ни страх!”
Дивился Дайрон, но смолчал
Пред Тинголом о тех словах,
Но тень тревоги с этих пор
Он в сердце сохранял своём:
Темна ему казалась цель
Искусства странного её.
 
Осталась Лутиэн одна
И песню магии своей
Тотчас же завела она,
Неведомую для людей.
И воду трижды девять раз
Смешала в пении с вином.
Когда до капли были все
Они в кувшине золотом,
То песнь цветения и дня
Она творила, а когда
Переливала в серебро -
Иную песнь плели уста.
И песня ночи то была
И беспредельной темноты,
Встающей пологом до звёзд
Необозримой высоты,
Полёта, воли без границ -
Тут назывались имена
Вещей, длиннейших на земле -
И перечислила она
Так пряди гномьей бороды,
Драуглуина хвост седой
И тело Гломунда-змеи,
И острых пиков лес густой,
Что содрогаются во мгле
Над дымом Ангбанда огней.
И цепь Ангайнор, сталь и боль -
Рок Моргота пребудет в ней,
Как боги эту цепь скуют.
Так назывались имена,
И Нана меч, могучий Гленд,
В заклятье призвала она,
Был назван Гилим-великан,
И вот заклятье улеглось -
Последним назван был поток
Безмерных Уинэн волос,
Волос владычицы морей, -
Покуда весь наш мир живёт,
Они струятся без конца
Во всех струях подзвёздных вод.
Потом волшебною водой
Омыла голову она,
И песней новою сплела
Мотив дремоты, тему сна,
Сна глубочайшего, без дна,
Всеоблекающего сна,
И тёмного до глубины
Как пряди Лутиэн темны,
Чей каждый волос был нежней
И тоньше нити паутин,
Что звёздный сумрак тихо ткёт
На травах дремлющих равнин,
Среди склонившихся стеблей
И спящих чашечек цветов.
А пряди делались длинней
Под музыку волшебных слов,
И, между пальцев пробежав,
Свивались сумраком у ног.
Уже озёра смутной мглы
Заполнили её чертог,
И Лутиэн упала в сон,
В своём заклятье утонув,
И на постели в этот час
Лежала, глубоко уснув,
А волосы её росли,
И утро заглянуло в дом,
Коснувшись спящего лица
Несмелым призрачным огнём.
Она проснулась, а вокруг
Как будто комната в дыму -
Или вечерний сумрак то,
Что скоро перейдёт во тьму -
Смотри! То волосы её
Сквозь окна веют по ветрам,
Сбегают, как потоки вод,
Вниз по серебряным стволам,
И дышат, словно ветр ночной,
В ветвях владычицы лесной.
 
Наощупь ножницы найдя,
По уши начала срезать
Она волос волшебных шёлк -
За прядью прядь, за прядью прядь.
Вновь медленно они росли
И вскоре сделались длинней,
Почти такие, как тогда -
Но были срезанных темней.
А ныне долгий-долгий труд
С усердьем дева начала.
Немало времени пряла,
Немало дней она ткала.
И хоть с эльфийским мастерством
Легко работала она,
Тянулись долгие часы,
Пока была завершена
Её работа. И когда
О ней справлялись снизу - “Нет,
Мне здесь не нужно ничего,
Меня оставьте! - был ответ, -
Ослабла я, и только спать
Сейчас хочу, устав рыдать”.
 
Взволнован ныне Дайрон был
И будто чуял сердцем тьму.
Взывал он снизу, и три дня
Ответа не было ему.
Из сумрачных её волос
Нить паутинная сплелась,
Подобна воздуху ночей,
Когда луна не поднялась;
И плащ искусною рукой
Принцесса соткала - как тень,
Что под деревьями лежит
Обрывком ночи в ясный день.
То был магический наряд,
Пропитанный глубоким сном:
Была то магия сильней,
Чем та, которую давно
На Тингола в забытый час
Наслала Мелиан сама -
Под звёздным куполом небес,
На землях, где царила тьма,
Над предрассветным мира сном.
Плащ Лутиэн теперь готов,
Его накинула она,
Скрывая золото цветов
На синем вышитом плаще,
Где драгоценностей огни
Мерцали, словно россыпь звёзд,
И платье белое в тени
Глубоких снов и тайных грёз,
Что сеял тёмный плащ вокруг,
Укрыла дева, а потом
Движеньями искусных рук
Верёвку длинную свила
Из тех оставшихся волос,
Что не пошли на тёмный плащ -
И быстро вервие вилось,
И было крепко и длинно.
Вот ловко спущено оно
К подножью Хилилорн. Теперь
К свободе ей открыта дверь.
Работа кончена. Она
Глядит на север из окна.
 
Уже стал красным солнца свет
Через листву против окна,
И сумерек чуть слышный шаг
Уже услышала она,
И тихо зазвучала песнь -
Так ветер в камышах поёт.
Всё громче, чётче - вот внизу
Уже услышали её,
Она же, свесив из окна
Ночную мглу волос своих,
Что достигала до земли,
Всё пела, заклиная их,
И тёмный навалился сон
На стражей - замер разговор,
Лишь слышно пение её -
То сон крыла свои простёр.
И стражи в медленный напев
Упали, чар не одолев.
 
Она легко спустилась вниз,
Одета словно в облака,
По вервию своих волос
Скользнув, как белочка, легка,
А ныне прочь, скорее прочь,
И скажет ли хоть кто-нибудь -
Своей танцующей стопой
Куда она направит путь?
Нет на траве следов, и как
Дыханье ветра, легок шаг.
 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz