Лейтиан

X
 
Немало сказано в стихах
На эльфов древних языках,
Как день за днем вниз по реке
Те двое шли рука в руке.
Леса их радостью полны,                           2860
Легки их стопы, дни нежны.
В разгар седой зимы весна
Дышала, где пройдет она -
Тинувиэль! Тинувиэль!
Зимой звенела птичья трель                       2865
И на снегу цветы цвели,
Где Бэрэн с Лутиэн прошли.
 
 
Остался Остров Чар вдали,
Там на вершине – холм земли,
Увенчан камнем, зелен он:                          2870
Там Фелагунд был погребен.
Там спать костям его века,
Покуда жив сей край, пока
Не скрылся он под спудом волн.
А Фелагунд, веселья полн,                             2875
В садах страны богов живет
И в мир сей боле не придет.
 
В Нарготронд не вернулся он;
Но вести шли со всех сторон –
Что мертв король, что Тху разбит,                  2880
В руинах Остров Чар лежит.
Вернулись многие тогда,
Кто пропадал в плену года;
Вернулся Хуан, словно тень;
Похвал хозяйских он в тот день                       2885
Не получил, но верный пес
Хоть без любви – вновь службу нес.
Вестями полнился чертог,
Глушить их Кэлегорм не мог.
И закричал народ, взбешен,                           2890
Что девой подвиг совершен
За Фэанора сыновей.
«Убьем предателей скорей!»
Непостоянный этот люд
Теперь рыдал по королю.                           2895
Но рек Ородрет: «Трон сейчас
По праву мой. И вот приказ:
Не смейте кровь родни пролить.
Но крова должно их лишить -
Ведь мнили, низложить могли                   2900
Дом Финрода». Их привели.
Надменно Кэлегорм стоял,
Он ненавистью полыхал,
Не скрыв презренья своего.
Смотрел с усмешкой брат его.                     2905
 
«Покинуть земли сей страны
Вы до исхода дня должны.
И боле не войдет сюда
Род Фэанора никогда.
Навек меж нами порвалась                            2910
Любви и братской дружбы связь».
 
«Что ж, мы запомним», - те рекли,
Спеша, коней седлать пошли,
Оставшийся свой люд собрав –
И прочь, ни слова не сказав,                          2915
Лишь протрубив в рога сигнал,
Во гневе их отряд умчал.
 
А два скитальца подошли
К границам Тингола земли.
Хоть ветер все зимой дышал                         2920
И льдом в сухой траве шуршал,
В ветрах зимы лилась их песнь
Под бледным куполом небес.
Пред ними Миндеб засверкал,
Поток, что с гор, змеясь, стекал,                    2925
Отметив западный предел
Чар, скрывших Тингола надел
От неожиданных гостей -
Завесу Мелиан сетей.
 
Настигла Бэрэна печаль.                             2930
«Тинувиэль, как мне ни жаль,
Расстаться ныне мы должны:
Дороги здесь разделены!»
 
«Что за ужасные слова?
Ведь день наш начался едва!»                         2935
 
«Назад вернуться ты должна,
И, чарами защищена,
Ты отчий дом отыщешь свой,
Древа любимые, покой».
 
«Я рада видеть край лесной,                        2940
Стволы, стоящие стеной,
Свой мирный Дориат. Но все ж
Мне Дориат – как в сердце нож,
Навек отвергла я свой край,
Свой дом и род. И так и знай –                        2945
Я на древа и не взгляну,
Коль бросишь ты меня одну.
Эсгалдуина темен брег!
Неужто я должна вовек
Бродить у черных вод одна,                              2950
Покинута и холодна,
В струú безжалостной реки
Века смотреть в слезах тоски?»
 
«Но Бэрэн не войдет туда
Вовеки – даже в день, когда                               2955
Сам Тингол скажет – «Быть сему!»
Отцу я клялся твоему,
Что я на радость иль беду
Без Сильмариля не приду
Ему алмаз вложить в ладонь.                                     2960
«Ни сталь, ни камень, ни огонь,
Ни всей земли эльфийской рать
Не смогут мой алмаз отнять» -
О Лутиэн так клялся я,
Что всех светлей, любовь моя.                          2965
Увы! Зовет меня обет,
Хоть расставанья тяжче нет».
 
 
«Нет Лутиэн пути домой –
Скитаться здесь, в глуши лесной
Она в тоске обречена.                                         2970
Коль не идет с тобой она –
Так вслед тебе дерзнет пойти,
Пока не встретятся пути -
Твой и ее, хоть на земле,
Хоть в долах смерти, в вечной мгле».             2975
 
«Нет, Лутиэн! Смела ты – что ж,
Так расставанья боль не множь.
Твоя любовь меня спасла
От уз – но все же в сердце зла,
В кромешную слепую тьму                                2980
Твой благий свет я не возьму».
 
«Нет!» - с содроганьем он твердил,
Она ж молила что есть сил.
Вдруг голос рога прозвучал –
То с братом Кэлегорм, как шквал,                   2985
Чрез лес откуда ни возьмись
Верхом отчаянно неслись.
Они на север много дней
Во гневе правили коней -
Близ Дориата шел в те дни                           2990
Кратчайший путь до их родни:
Чрез Таур-на-Фуин путь кружил,
Потом к востоку уводил,
Где Химринг, холм сторожевой,
Над Аглоном пост держит свой.                   2995
 
Те, видя странников, на них
Направили коней своих,
Желая с ног влюбленных сбить
И с ними их любовь сгубить.
Но кони, мчась во весь опор,                         3000
Свернули им наперекор.
Но Куруфин, с седла склонясь,
Схватил тут деву – и, смеясь,
Втащил в седло. Но словно лев,
Чей растревожен дикий гнев                          3005
Стрелою меткой; как олень,
Перелетающий как тень
Овраг, охотою гоним –
В седло вскочил скачком одним
Тут Бэрэн и врага душил.                                3010
Прыжком коня с копыт он сбил,
И всадник с ним упал с седла,
И схватка на земле пошла,
А Лутиэн, без чувств упав,
Лежала средь увядших трав.                          3015
За горло Бэрэн гнома сжал,
И тот, хрипя, язык казал,
Выкатывались из орбит
Глаза, и кровью взгляд налит.
На помощь Кэлегорм спешил                     3020
И Бэрэну копьем грозил;
Мог сталью эльфов быть пронзен
Тот, кто из плена тьмы спасен –
Но Хуан грозный рык издал
И на хозяина восстал,                                       3025
Вмиг обнажая блеск клыков -
Так выходил он на волков.
Конь в ужасе подался вбок,
И в ярости вскричал седок:
«Ты, пес-предатель, проклят будь,                3030
Что заступил хозяйский путь!»
Но нет ни гномов, ни коней,
Что оказались бы сильней,
Чем Хуана холодный гнев.
И всадник сдался, оробев,                                  3035
На пса смотрел издалека:
Тот не страшился ни клинка,
Ни стрел, ни копий – ничего,
Ни даже лорда своего.
 
Убиту б Куруфину быть,                                  3040
Когда бы бой остановить
Очнувшись, дева не смогла,
Восстав, в тоске не воззвала:
«Мой лорд, свой гнев ты удержи!
Работы орков не верши!                                     3045
Ведь в Эльфинесс из года в год
Число врагов наших растет,
Пока проклятье нас опять
Друг с другом нудит воевать
И множить зло. Умерь свой пыл!»                     3050
 
И Бэрэн гнома отпустил,
Но скакуна его забрал,
Доспехи и стальной кинжал
Без ножен. Остр его клинок,
Никто бы исцелить не мог                                 3055
Им нанесенных ран. В него
Вложили карлы колдовство,
Был в Ногроде откован он
Под песни чар и млатов звон.
Как дерево, он сталь рубил,                             3060
Как ткань, кольчугу проходил.
Хозяин новый им владел:
Тот, что былого одолел.
И, отшвырнув врага с пути,
Так крикнул Бэрэн: «Прочь иди!                      3065
Ступай, глупец и негодяй,
В изгнанье похоть остужай!
Впредь не верши ты никогда
За орков Моргота труда,
Сын Фэанора, пробуй впредь                           3070
Достойней дело присмотреть!»
С тем Бэрэн деву прочь ведет,
А Хуан стражу все несет.
 
Вслед крикнул Кэлегорм: «Прощай!
Но далеко зашел ты, знай:                                3075
Ведь даже смерти тяжелей
Гнев Фэанора сыновей,
Везде найдет тебя наш гнев!
Женой иль камнем завладев,
Их не удержишь ты в руках!                           3080
Ты проклят – днем или впотьмах,
Во сне и в бденье, навсегда!»
Он спешился и без труда
Помог подняться брату. Вдруг
Согнул он тисовый свой лук,                           3085
И в спину свистнула стрела
Влюбленным, что не ждали зла –
Кривое жало карлов вслед.
Не обернулись те в ответ.
Хоть пес стрелу перехватил,                           3090
Другую гном вослед пустил.
Но взгляд свой Бэрэн обратить
Назад успел – и смог закрыть
Собою Лутиэн. Древко
Вошло под сердце глубоко.                         3095
И Бэрэн, пав с древком в груди,
Смех братьев слышал позади,
Как те скакали прочь, спеша,
Пред гневом Хуана дрожа.
Хоть Куруфин разбитым ртом                        3100
Смеялся – север весь потом
Узнал про подлый выстрел тот;
Стрелу запомнил смертный род,
В чем выгоду увидел Враг.
 
За рогом братьев из собак                             3105
Не следовала ни одна
Отныне; хоть пришла война,
И весь их дом в руинах лег –
Но Хуан у хозяйских ног
Главы вовеки не склонил.                                3110
С тех пор он Лутиэн служил.
А ныне плакала она,
Оставшись с Бэрэном одна,
Стремясь остановить поток
Кровавый, что обильно тек,                           3115
Из раны вынув острие,
Слезами вымыла ее.
Тут подоспел с подмогой пес,
Траву целебную принес –
Король всех трав, в лесах растет                   3120
Вечнозеленый стебель тот.
В лесах немало пес живал
И силы всех растений знал.
Сумел он быстро боль унять,
А дева стала чары ткать,                                  3125
Плетя напев эльфийских жен,
То волшебство лихих времен,
Что ткут над раной с давних пор.
 
И удлинились тени гор,
Над тенью северных рогов                              3130
Зажегся яркий Серп Богов,
Чьи звезды в мертвой тьме ночной
Сияли чистой белизной.
Огонь горит и на земле,
Цветет живым цветком во мгле,                      3135
И хворост в пламени трещит,
А у костра настил лежит,
На нем же – Бэрэн, погружен
В скитанья тьмы, в тяжелый сон.
Над спящим дева сторожит -                           3140
То жажду утолить спешит,
То, гладя лоб его, поет
Песнь, что по силе превзойдет
Целебных рун благую мощь.
Так медленно проходит ночь,                         3145
И серый близится рассвет,
Туманным сумраком одет.
 
И Бэрэн вдруг глаза открыл
И рек: «Я в страшных землях был,
Под небом чуждым я блуждал,                     3150
Себя потерянным считал
Во мгле, где мертвые живут;
Но голос я услышал тут -
Как арфы и колокола,
Как музыка, та песнь плыла,                         3155
Она звала в ночи меня,
С собой тянула, к свету дня!
Я исцелен, и боли нет!
Опять настал для нас рассвет,
Зовут нас новые пути –                                 3160
Мой должен в тьму меня вести
Вслед за надеждой; путь же твой –
Меня с надеждой ждать домой
Под сенью Дориата крон,
И пусть за мной несется звон                       3165
Твоей эльфийской песни вслед
В чужом краю, где гаснет свет».
 
«Сменились времена; сейчас
Не только Моргот враг для нас!
С делами эльфов, с их враждой                   3170
Отныне путь повязан твой.
Поверь, лишь смерть мы обретем –
Ты, я и Хуан, все втроем –
Коль ты продолжишь поиск свой.
В пясть Тингола своей рукой                       3175
Священный Фэанора свет
Ты никогда не вложишь, нет!
Зачем тогда тебе идти?
Не лучше ль нам свернуть с пути,
От войн укрывшись и скорбей                      3180
Под сенью ласковых ветвей,
И будет нам весь мир как дом,
А крышей – неба окоем!»
 
 
Так в тяжких спорах время шло,
Но Лутиэн не помогло                                    3185
Ни волшебство ее речей,
Ни нежность уст, ни свет очей,
Ни хрупкость рук - его склонить
Свое решенье изменить.
Он в Дориат не ступит сам,                             3190
Лишь Лутиэн оставит там;
В Нарготронд нет для них пути -
Нельзя войну с собой нести;
Скитаньям же средь диких скал
Обречь он деву не желал –                              3195
Кого своей любовью он
Увлек из-под родимых крон.
«Ведь силы Моргота не спят;
Долины и холмы дрожат,
Идет охота, поднят гон:                                   3200
Эльфийской девы ищет он.
Повсюду рыщет орков рать,
Тебя хотят они поймать,
Таятся за любым кустом.
Едва помыслю я о том,                                   3205
Как хладный пот течет по лбу!
Кляну обет, кляну судьбу -
Зачем на тягостный мой путь
Тебя заставила свернуть!
Уж скоро ночь, чего ж мы ждем?                 3210
Кратчайшим поспешим путем
Достичь границ твоей земли,
Где ветви бук и вяз сплели –
Прекрасный Дориат нас ждет,
Куда дорогу не найдет                                   3215
Вовеки никакое зло,
Где сети волшебство сплело».
 
Как будто бы покорена,
С ним в Дориат пошла она;
Границу двое перешли,                                3220
Полянку мшистую нашли,
И там, укрывшись от ветров,
Меж гладких буковых стволов
Запели песнь любви своей –
Пусть мир уйдет на дно морей,                    3225
Но те, что здесь разлучены,
Сойтись на Западе должны.
 
Раз Бэрэн тихо встал от сна,
Пока на мху спала она -
Как будто нежный сей цветок                      3230
Раскрыться лишь при солнце мог –
И удалился, не без слез
Поцеловав ей шелк волос.
«Друг Хуан, будь защитой ей!
Средь голых выжженных полей                     3235
От века асфодель не рос,
Не место там для нежных роз.
Храни ее от злых ветров,
От холода, от рук врагов
И от тоски; ведь в путь далек                         3240
Зовут меня и честь, и рок».
 
 
И, сердце в камень обратив,
Оглядываться запретив,
Он сел в седло и гнал коня
На север до исхода дня.                                      3245



Предыдущий раздел

Оглавление 

IX
 
Тем временем у Тху в тюрьме,
Забыты, мучимы во тьме,
В бессветном холоде лежат,
Во тьму кромешную глядят
Два друга. Ныне двое их.
Напоминают о других,
Кто верен в службе был своей,
Лишь груды ломаных костей.
 
И Бэрэн Фелагунду рек:
«Уж лучше б смерть сулил мне рок!                    2570
Открыть решил я все сполна:
Быть может, этим спасена
Из ада будет жизнь твоя.
От клятвы разрешаю я
Тебя: ты долг вернул с лихвой».                             2580
 
«А! Не научен ты судьбой,
Что слово морготовых слуг
Обманней сна? Из вражьих рук
Нам не уйти, ни промолчав,
Ни имена свои назвав.                                           2585
Напротив, мнится мне, мой друг –
Тху даст испить нам худших мук,
Узнав – им Фелагунд пленен,
И Барахира сын при нем.
И хуже только, если б цель                                    2590
Узнал он, скрытую досель».
 
Тут дьявольский раздался смех.
«Да, правду рек ты без помех, -
Раздался глас над головой. -
Впрямь лучше б умер сей изгой,                           2595
Ничтожный смертный! Но король,
Бессмертный эльф – такую боль
Снесет, как ни один другой.
Когда ж народ узнает твой,
Как мучим их король - скорбя,                                2600
Предложит выкуп за тебя:
Покорность, злато, весь свой град.
А впрочем, Кэлегорм навряд
Соперника спасать пойдет:
Он трон себе прибережет.                                        2605
Мне мнится, все узнаю я,
Что умолчали вы, тая!
Волк голоден, и час настал,
Довольно Бэрэн смерти ждал».
 
Ползет во тьме за часом час.                              2610
Вот вспыхнул свет звериных глаз.
И Бэрэн, смерть свою узрев,
Рванулся, пут не одолев.
Настала тишь. Вдруг слышен в ней
Звон звеньев рвущихся цепей -                            2615
То верный Фелагунд порвал
Свои оковы, и напал
На волка, насмерть с ним схватясь,
Ни ран, ни боли не боясь.
Во тьме кромешной битва шла,                           2620
В клубок сплетались их тела,
На горле хват руки сомкнут,
Плоть волчьи зубы жадно рвут –
И Бэрэн слышит волчий хрип:
Зверь издыхает, зверь погиб.                               2625
И голос слышит он: «Прощай!
Я ухожу в далекий край,
Прощай навек, отважный друг.
Хладеет плоть, надорван дух.
Порвав оковы, отдал я                                          2630
Все силы; грудь горит моя
От ран отравленных зубов.
Найду и отдых я, и кров
Близ Тимбрентинг, где Боги пьют,
Где небеса над морем льют                                     2635
Свой свет». Так умер государь,
О нем поют и днесь, как встарь.
 
Скорбь друга не излить в слезах.
Отчаянье убило страх.
Он молча ждет своей судьбы –                            2640
Давно забытые гробы
Зарытых вглубь земли царей
Не знали тишины мертвей,
Чем та, что к Бэрэну сошла
И в темноту его взяла.                                          2645
 
Вдруг раскололась тишина,
Хрустальным звуком пронзена –
То песнь высокая лилась,
И камень стен поющий глас,
И весь тот остров проницал.                               2650
И звездной ночи полог пал
На Бэрэна; поплыл извне
Цветочный запах в тишине,
И песня соловьев в ветвях,
И флейты тихий плач в руках                                  2655
Под зачарованной луной –
И красотою неземной
Сияла дева, что во тьме
Кружилась в танце на холме.
И Бэрэн сам во сне запел –                           2660
И грозно глас его звенел
При звуке песен боевых
О войнах Севера былых,
Деяньях дерзких храбрецов,
Великой стойкости бойцов –                           2665
И звезд серебряный венец
Там воспевался под конец,
Тот, что над севером горит,
Надежду в темноте дарит –
Горящий Вереск, Варды знак,                        2670
Что все ж повержен будет враг.
 
«О Хуан, слышу я вдали
Поющий глас из-под земли –
То Бэрэн отвечает мне!
Так часто слышала во сне                                 2675
Я этот голос!» - И ступив
На Мост Скорбей, она мотив
В тьме ночи повела опять,
Окутана плащом до пят.
Вплоть до глубин проникла песнь,                   2680
Дрожал от эха остров весь,
Завыли волки в глубине –
А пес на страже в стороне
Лежал и рыком рокотал,
Жестокой битвы ожидал.                                   2685
 
Тху слышал песнь; поднялся он,
В плащ с капюшоном облачен,
И, вслушиваясь в песни звук,
Узнал и улыбнулся вдруг.
«А! Крошка Лутиэн! Что в сеть                        2690
Ее заставило лететь?
Что ж, Моргот будет щедр ко мне,
Коль сей ярчайший из камней
В свое владенье обретет».
И он послал гонцов вперед.                              2695
 
Все пела Лутиэн в тот миг,
Как страшный зверь пред ней возник
И пасть разверз. Дрожа, она
Все ж песнь не прервала, бледна.
И прыгнул волк, и зарычал –                           2700
Но тут же бездыханным пал.
Так шли они по одному –
И смерть встречали; никому
Не удалось живым бежать
И господину рассказать,                                    2705
Что на мосту противник ждет;
А Хуан в тьму бегущих вод
Бросал их мертвые тела.
Огромней прежних тень вошла
На узкий мост, оскалив пасть:                           2710
Ужасен вид, белеса масть -
Драўглуин, лорд волков седой,[1]
Эльфийской плотью и людской
Давным-давно вскормил его
Сам Тху у трона своего.                                         2715
 
И не в безмолвье грянул бой:
Тьму разрывали лай и вой,
И вскоре волк, изранен весь,
Приполз ко трону. «Хуан здесь», -
Он перед смертью прохрипел.                                2720
И страшным гневом Тху вскипел.
«Лишь величайший из волков
Убьет его в конце концов» -
Тху возомнил, что суждено
Исполнить то, что речено.                                   2725
И вот, космат, исполнен сил,
Зверь медленно на мост ступил;
Клыки у твари точат яд,
По-волчьи жаден злобный взгляд,
Но не по-волчьи зрак горит –                              2730
Страшнее пламень там сокрыт.
Огромней он иных волков,
И нет острей его клыков,
Из коих каждый смерть несет.
Из пасти смерти дух идет.                                  2735
Дохнул он – песнь оборвалась,
И пала дева, чувств лишась -
И, страхом замутнен, погас
Во мраке свет прекрасных глаз.
 
То Тху в обличье волчьем был;                      2740
Из Ангбанда не выходил
Ему подобный до сих пор,
Чтоб в смертный край нести разор.
На деву прыгнул зверь, пока                           2745
Лежала та без чувств, хрупка,
И смертью на нее дохнул –
Но в чувство смрад ее вернул.
Взмахнула Лутиэн плащом –                            2750
Замешкал враг в броске своем.
Тут прыгнул Хуан; бой вскипел,
И огласили тот предел
Клич боевой бесстрашных псов
И волчий вой, охоты зов.                                    2755
Катались, намертво схватясь,
Они, друг другу в плоть вцепясь,
За жизнь борясь что было сил.
И Хуан наконец схватил
Врага за горло, и держал,                                   2760
И жизнь по капле выжимал.
Тху облик принялся менять –
То волк, то змей он, то опять,
Как прежде, демон – но никак
Не мог освободиться враг.                                2765
Ни чары, ни клыки, ни яд,
Ни дрот – вовек не повредят
Псу, что добычу гнал свою
Под сенью древ в Благом Краю.
 
Так дух враждебный плоть свою                  2770
Почти оставил в том бою,
Но Лутиэн в себя пришла,
И, видя боль его, рекла:
 
«О лживый демон, полный зла,
Чьим злодеяньям несть числа,                           2775
Ты здесь умрешь, дух темный твой
К хозяину придет, нагой,
Его презренью обречен!
Тебя во гневе ввергнет он
В глубины ада, где стенать                               2780
Ты будешь в муке, проклинать
Свое бессилье - коль ключей
Мне не отдашь от башни сей,
Заклятья не откроешь мне,
Что держит кладку сих камней,                      2785
Слов размыканья не речешь».
 
И вот, хрипя, не пряча дрожь,
Он рек – и, вновь свободным став,
Бежал, хозяина предав.
 
Ло! Над мостом поток огней                     2790
Взыграл, сияя звезд ясней,
Ночь дивным светом озарив.
И, руки широко раскрыв,
Заклятье Лутиэн рекла –
Хрустально-чисто воззвала,                           2795
Так эхом труб эльфийских звук
В наш мир немой приходит вдруг.
И, бледным золотом одет,
Коснулся серых гор рассвет;
И, дрогнув, пала цитадель,                             2800
Столь неприступная досель;
Разверзлись скалы, мост упал
И в пене грозных вод пропал.
Мышей летучих взвился рой,
И совы крик подняли свой,                           2805
И черной тучей поднялись,
В край Тени Смертной понеслись –
Пусть даст приют им та земля.
И волки мчались прочь, скуля,
А к свету дня из глубины                              2810
Ползли, оборванны, бледны,
Полуослепшие во тьме,
Те, кто давно страдал в тюрьме,
Кто сверх надежды много лет
Так чаял вновь увидел свет.                          2815
 
Взлетела тень нетопырем
И пронеслась над пустырем,
Пятная кровью камни скал.
А рядом с Хуаном упал
Труп волка: в страхе Тху бежал.                   2820
В Таур-на-Фуйн он путь держал,[2]
Чтоб там воздвигнуть новый трон.
Народ, что Лутиэн спасен,
Благодарит ее в слезах –
Но та с тревогою в глазах                              2825
Все ищет Бэрэна средь них.
«Неужто, Хуан, средь живых
Того не сыщем никогда,
Ради кого мы шли сюда?»
Бок о бок реку перешли                             2830
Они, и наконец нашли
Недвижным Бэрэна: скорбя
Над Фелагундом, он в себя
Ушел глубόко; звук шагов
Не пробудил его, ни зов.                               2835
«А! Бэрэн! Поздно я пришла!
Ведь смерть славнейшего взяла
Из расы славной, и над ним
Вотще ты горечью томим!
Увы, сладчайшей встречи час                       2840
Слезами омрачен для нас!»
 
Такой любовью полон был
Сей зов, что он глаза открыл,
И, вспыхнув сердцем, встретил ту,
Что шла за милым в темноту.                        2845
 
 
«О Лутиэн, о свет очей,
Прекрасней всех людских детей,
Прекраснейшая в Эльфинесс –
Что за любовь владеет днесь
Тобою, в ужаса чертог                                    2850
Призвав тебя! О, легкость ног,
О, тень волос, о свет чела,
Длань, что во тьме белым-бела!»
 
Тут на руках его она
Лишилась чувств, измождена.                      2855


[1] Если это имечко читать в два слога - Драуг-луйн (как этот же дифтонг в «Умбот-Муйлин»)– то надо будет «То Драуглуин, лорд волков седой», то есть еще один слог накинуть, и даже лучше будет по смыслу. Ты как думаешь?

[2] Опять-таки или «Он в Таур-на-Фуйн свой путь держал».

 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

VII
 
Двенадцать вышло их в поход;
И к северу их путь ведет.                                  1925
Они с вечернею зарей
Исчезли тайною тропой.
Ни звуки труб, ни глас певцов
Не провожали храбрецов,
Безмолвно покидавших юг,                              1930
Скрыв под плащами блеск кольчуг.
Так вверх по Нарогу они
Вплоть до истока шли одни,
Где водопадов слышен плеск
И вод хрустальных льется блеск,                    1935
Тревожа Иврина стекло,
Где отражается светло
Ряд пиков бледных, как мираж –
Тенистых Гор холодный кряж
Под ледяным лицом луны.                                1940
 
Далёко от родной страны,
Хранимой от врагов и зла,
Теперь дорога их вела.
В лесах, укрытых тенью скал,
Немало дней отряд прождал,                           1945
Покуда облака в свой час
Не скрыли света звезд от глаз,
И песнь ветров не раздалась,
И листья мертвые, кружась,
Не полились с ветвей вокруг.                           1950
Издалека донесся вдруг
И хриплый смех, и гам, и ропот[1].
Все громче, ближе слышен топот,
Земля дрожит. И зрят они,
Подкравшись, красные огни,                              1955
Чьи блики на мечах горят.
То злобных орков шел отряд.
Таясь, смотрели те из мглы
На лица их – смуглы, подлы.
Над ними нетопырь кружит,                             1960
Крик филина вдогон летит,
Тревожа спящие леса.
Но вот затихли голоса,
И смех умолк, и стали звон.
И эльфы с Бэрэном вдогон                               1965
Врагам пустились, и крались
По их следам беззвучней лис,
Когда ж на отдых встали те,
То эльфы, прячась в темноте,
Пересчитали всех врагов.                                 1970
Всего их тридцать у костров
Сидело. Эльфы тихо в круг
Их заключили, каждый лук
Согнул, и, целясь сквозь листву,
В тени древесной тетиву                                1975
Натягивал и молча бдел.
 
Ло, свистнуло двенадцать стрел,
Как отдал Фелагунд приказ.
Двенадцать орков пало враз.
Бойцы ж, отбросив луки вмиг,                       1980
С мечами бросились на них!
Настал для орков сущий ад,
Они визжат и голосят.
Был краток бой, хотя тяжел;
Никто из орков не ушел.                               1985
Вовек отряду их опять
Сей край убийством не пятнать.
Но победители грустны,
Победы песни не слышны:
Ведь знает всякий, что вовек                        1990
Столь малой шайкою в набег
Не смеют орки выходить.
Одежду с трупов сняв, зарыть
Спешили эльфы тридцать тел.
То дерзкий план, умен и смел,                        1995
Составил Фелагунд: пройти
В обличье орков часть пути.
 
Собрав оружие врагов,
Мечи и луки из рогов,
В премерзкий Ангбанда наряд                         2000
Оделся всяк, хоть не был рад.
Пигментом натереть пришлось
Им лица, а клочки волос
С голов у гоблинов срезать,
Крепя под шлем за прядью прядь                   2005
С искусством гномьим. Гадкий вид
Друг друга их почти страшит,
И уж подавно – облик свой.
То лорд их песнью колдовской
Сменил обличье у друзей:                                2010
Рот растянулся до ушей,
Под пенье уши раздались,
Клыками зубы разрослись.
И, спрятав гномий свой наряд,
Они последовали в ряд                                    2015
За мерзким гоблинским вождем,
Что был эльфийским королем.
 
В пути на север повстречать
Случилось эльфам орков рать;
Придали те отваги им,                                 2020
Салютовав им, как своим.
И вот остался за спиной
Белерианд. Живой струей
Там юный Сирион бежал,
Водою бледной орошал                                2025
Лес Таŷр-на-Фуин, Смерти Тень,
Где мгла да чахлых сосен сень,
И тьма к востоку все ползет,
А с запада стеной встает
И вечно хмурится в ответ                             2030
Кряж серых гор, что застит свет.
 
 
Там остров-холм стоял один,
Как камень, брошен средь долин
С высоких гор в седой дали,
Когда гиганты бой вели.                                 2035
Кольцом рекою окружен,
Делил поток на части он,
В нем гроты Сирион точил,
И к берегам иным стремил
Свой вольный бег, свиреп и горд.                          2040
Здесь прежде был эльфийский форт;
Красив остался он и днесь,
Но злобой был пронизан весь,
В Белерианд направив взгляд
И в землю горшую стократ –                               2045
На север, где вдали видна
Пустыня, засухи страна,
Край пыльных дюн, широк и наг.
За ним едва рассмотрит зрак
Нависшую, как туча, тьму                                  2050
Над Тангородримом в дыму.
 
Теперь принадлежал тот форт
Владыке злому; этот лорд
Дорогу из земель благих
Стерег огнем очей своих.                               2055
Нет с севера иных дорог,
Лишь Аглон, выход на восток,
Ущелье темное в горах -
Но ныне может только страх
Заставить орков им пройти,                            2060
Чрез Таур-на-Фуйн ища пути:
Ведь Фэанора род хранит
Путь в Дориат, что тайной скрыт.
 
 
Он звался Тху; из рода в род
В дни поздние его народ,                                   2065
Склоняясь, чтил как божество,
И храмы строил в честь него.
Пока пора та не пришла,
Тху первым был у Лорда Зла;
Он звался - Господин Волков,                      2070
Чей вой троился средь холмов;
Он сети черных чар сплетал
И волшебством повелевал
Войсками духов и теней,
И злых чудовищ древних дней,                     2075
Плодов проклятых тварей зла.
И рать ужасная несла
Смерть для хозяина врагов:
Вервольфы с Острова Волков.
 
 
Взгляд Тху отряд не пропустил,                      2080
Хоть те таились что есть сил,
Держась у скал, в лесной тени.
Узнать желая, кто они,
Волкам велел он привести
Тех орков странных, что с пути                      2085
К нему с докладом не свернут,
Как оркам всем пристало тут,
К тому ж, боясь, идут тайком.
 
Сам Тху на башне ждал, и в нем
Всё подозрения росли,                                      2090
Пока отряд к нему вели.
Кольцом волков окружены,
Далёко от родной страны,
Боясь того, что впереди,
Ступали те с тоской в груди                                   2095
На мост скорбей; под сень ворот
Их нежеланный путь ведет,
На Остров Чар, и в темный зал,
Где черно-красный трон стоял.
 
 
- Где вы бывали? Что повидали?                                2100
 
- В эльфийской земле; она во мгле,
Там слезы текут, реки крови бегут,
Там мы бывали, все это видали.
Мы тридцать убили и в яму свалили,
В глубокий ров. Там уханье сов,                                   2105
Там враны кричат, где прошел наш отряд.
 
- Ну что ж, рабы, ответьте мне,
Что происходит в той стране?
Нарготронд как? Кто правит в нем?
Вы проходили тем путем?                                               2110
 
- Мы лишь к границам подошли.
Знай, Фелагунд – лорд той земли.
 
- А слышали ль – в отлучке он,
И Кэлегорм там занял трон?
 
- Неправда! Коль в отлучке он,                                        2115
Ородрэту оставлен трон.
 
- Остр слух ваш – все узнать смогли,
Не преступив границ земли!
Скажите же, как вас зовут,
И кто ваш вождь, мой храбрый люд?                               2120
 
- Нереб и Дунгалеф – вожди,
И десять с нами. Впереди
Во тьме пещер лежит наш дом.
Чрез пустошь в спешке мы идем:
Вождь Болдог нас день ото дня                                     2125
Ждет средь подземного огня.
 
- Я слышал, Болдог в схватке пал,
Он у пределов воевал
Страны лесной, где власть простер
Над жалким людом Тингол-вор.                                      2130
То Дориат. Известно ль вам
О Лутиэн, живущей там?
Она мила, бела, нежна.
Та крошка Морготу нужна.
Был Болдог там – он мертв сейчас.                                   2135
Дивлюсь, что не было с ним вас!
Я вижу, Нереб помрачнел?
Неужто Лутиэн удел
Его ни капли не смешит –
Как лорд наш деву сокрушит,                                          2140
И грязь раздавит чистоту,
Свет обратится в темноту?
Кто ваш хозяин – тьма иль свет?
Кого сильнее в мире нет?
Кто властелин князей земных,                                       2145
Колец даритель золотых?
Кто – вседержитель, царь земной?
Кто отнял у богов покой?
Причин кривиться нет у вас!
И вот вам, орки, мой приказ:                                       2150
Обеты повторить свои.
«Смерть свету, истине, любви!
Проклятье звездам и луне!
Да сгинет солнце, и извне
На Манвэ с Вардой тьма падет!                                  2155
Начало ненависть кладет,
И будь во зле конец всему,
Все – в стон морей, навек во тьму!»
 
 
Но верный эльф иль человек
Не повторит сего вовек.                                             2160
И Бэрэн прошептал своим:
«Да кто есть Тху? Не перед ним
У нас долги; он на пути,
А нам давно пора идти».
 
Тху рассмеялся: «Потерпеть                                   2165
Прошу чуть-чуть: хочу лишь спеть
Я на прощание для вас».
К ним обратил он угли глаз,
И полог черной тьмы упал,
Лишь взгляда Тху огонь пылал,                             2170
И в удушающем дыму
Их прожигал сквозь марь и тьму.
 
 
В той песне колдовство плелось -
Предательство, пронзанье сквозь,
Измена, вглубь проникновенье.                             2175
Но Фелагунд, лишь на мгновенье
Качнувшись – начал песнь боренья[2]
С превосходящей силой вражьей,
Терпенья, стойкости, бесстрашья,
Спасенья, верности и воли,                                     2180
Смен формы, облегченья боли:
Раскрыты двери, западня
Пуста, и рвется цепь, звеня.
В боренье колдовской мотив
Все рос и бился, как прилив,                                 2185
Заклятья Тху вздымался шквал,
И Фелагунд, борясь, призвал
Все силы края Эльфинесс.
И зазвенел далекий лес
Нарготронда от трелей птиц,                                2190
И шорох моря у границ
В жемчужном западном песке
Стал будто слышен вдалеке.
 
Но Валинор покрыла мгла,
И кровь обильно потекла –                                  2195
С мечом явилась Гномов рать
У Пенных Всадников забрать
Их белоснежные суда.
Стон ветра слышен, скрежет льда,
И вой волков, и грай ворон,                                 2200
И в Ангбанде несчастных стон,
И рев валов седой воды.
Рев нарастает, валит дым,
Гром грянул, пламень воспылал -
И наземь Фелагунд упал.                                      2205
 
 
Всяк прежний вид обрел тотчас,
Вновь светлолиц и ясноглаз,
Исчез и орочий оскал.
Так в руки Тху отряд попал.
И вот темнице, рок кляня,                                  2110
Они лежали без огня,
В оковах злых, терзавших плоть,
В сетях, чьих чар не побороть,
И в душах их – унынья мрак.
 
Но Фелагунда чары враг                                   2215
Сумел разрушить не сполна:
Сокрыты цель и имена.
И Тху в тюрьме их посетил,
Ужасной смерти, он грозил,
По очереди их предаст,                                       2220
Пока один ответ не даст.
Тху будет слать волков во тьму
Их пожирать по одному,
У прочих на глазах, и вот
Останется последний. Ждет                              2225
Его удел страшней стократ –
Он в место пыток будет взят,
И в муки медленном огне
Гореть он будет в глубине,
Покуда не заговорит.                                       2230
 
Тху исполняет, чем грозит.
И вспыхивал за разом раз
Во тьме огонь горящих глаз,
А дальше – крики в темноте,
И чавканье, и хруст костей,                            2235
И запах крови… Но своих
Не предал ни один из них.
 
 


[1] Перемена рифмы на женскую – авторская; так же и в «поединке» далее в этой главе.

[2] Опять-таки авторское – три строки рифмуются, не две.

 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Следующий раздел

VIII
 
Хей! Рог охотничий трубит,
За Сирионом лес звенит,
Нарготронда встревожен край -
И голоса, и песий лай.
Но кто ж ведет охоту здесь?                         2300
Ужель вы не слыхали весть –
Сам Кэлегорм среди лесов
И брат его – спускают псов.
С утра коней своих взнуздав,
С собою копья, луки взяв,                               2305
На Тху волков они пошли,
Ведь на границах сей земли
Все чаще виден в темный час
За Нарогом – огонь их глаз.
Быть может, лорд их ищет путь                     2310
В пределы эльфов заглянуть,
В советы их, в секреты их
Проникнуть в замыслах своих?
 
Рек Куруфин: «Мой добрый брат,
Волков набеги не сулят                                   2315
Добра; в лесах своей страны
Мы это прекратить должны!
К тому ж охота весела,
Она бы дух мне подняла», -
Добавив тихо под конец:                               2320
Мол, слаб Ородрет, он глупец,
А короля пропал и след,
О нем вестей давно уж нет.
«Тебе бы выгодней всего
Узнать об участи его;                                      2325
Свои отряды собирай,
Их на охоту созывай –
Тогда подумать должен всяк:
Ты лишь для града ищешь благ.
Но коль судьба нам благодать                       2330
Пошлет о короле узнать –
Куда в безумье он пошел,
Погиб иль Сильмариль нашел –
Но хватит слов; по праву - твой,
Да, твой – и наш – алмаз святой;                   2335
И прав на трон не лишены
Мы, дома старшего сыны».
 
В молчанье Кэлегорм внимал,
И быстро свой отряд собрал;
Мчал Хуан впереди – вожак,                       2340
Сильнейший средь его собак.
Три дня в холмах охота шла,
Волкам убитым несть числа,
Иные ж повернули вспять,
Решив на запад убежать.                                2345
Звенели кличи средь лесов,
Рога и лай бегущих псов. *
Охота шла
 
 
Взгляд Хуана заметил тень –
 
 
«Я Лутиэн, - она рекла, -
Из Дориата я пришла.
И далеко мой путь ведет,                                2390
Из светлых стран – во мглу, вперед,
Где лишь надежды тень видна».
И плащ свой сбросила она,
Представши в белом с серебром.
Пронизан солнечным огнем,                             2395
Ее алмазов вспыхнул блеск;
А на плаще синей небес
Сверкнуло золотом шитье.
Слепит красой лицо ее.
Был долог Куруфина взгляд.                          2400
Волос прекрасных аромат,
И члены стройные, и лик
Ему главу вскружили вмиг,
Он замер, нем и недвижим.
«О леди знатная, скажи,                                   2405
Куда ведет твой трудный путь?
Случилось, верно, что-нибудь,
Дурная весть в твой край пришла?
Ведь в нас друзей ты обрела, -
Рек Келегорм, - Откройся ж нам»,                   2410
На деву пылко глядя сам.
 
Отчасти про ее дела
Он знал, но дева не прочла
В его улыбке – тени лжи.
«Но кто такие вы, скажи,                             2415
Что за охота здесь идет?» -
Ответ ей сладок был, как мед:
«Твои мы слуги; мы – князья
Нарготронда; и в гости я,
Тебя, о леди, смею звать –                               2420
Свою нам повесть рассказать
И скорбь на время позабыть,
Покой средь наших зал вкусить».
 
И Лутиэн открыла им
О том, как Берен был гоним,                             2425
Как в Дориат судьбой ведом
Он был, и послан королем
В ужасный путь.
 
 
«О лорды, дорог каждый час!
Нет дней для отдыха у нас!
Уже четыре дня назад
Провидел королевы взгляд,
Взгляд Мелиан, что тайны зрит,                         2440
Что Берен в злом плену сидит.
Без счета тюрем и оков
Имеет Господин Волков,
Там страждет Берен тяжело,
Коль не убило его зло,
Коль жизнь его не прервалась», -
И сорвался от скорби глас.
 
Шепнул тут Куруфин: «Ну вот,
 
И брату Куруфин шепнул:
 
 

* Это и в оригинале дублируется – там даже три строчки повторяются, ср. с 2300-ми.

 

 

Предыдущий раздел

Оглавление

Слудующий раздел

VI
 
В тот день погибели светил,
Как Моргот дерева убил,                                1585
На Валинор пал темный рок,
И клятву Фэанор изрек
Средь Туна башен на холме,
И с ним сыны его во тьме;
С тех пор та клятва много зла                        1590
И скорби миру принесла.
С морей седой туман пришел
Туда, где Глингал златом цвел,
А Бельтиль – ясным серебром.
Тумана плат покрыл ковром                           1595
Приморский белый эльфов град.
И факелов светился ряд,
Как гномы чередой лились
По лестницам, что ввысь вились,
На площадь гулкую ведя,                                1600
Из тьмы домов – на зов вождя.
 
Там Фэанор скорбел, камней
Святых лишась. Вина пьяней,
Призывно речь его лилась,
Народ внимал, не шевелясь.                          1605
Но тот безумно-мудрый пыл
Наполовину правдой был,
А на вторую – лжи плодом,
Что Моргот насадил кругом.
Но это – песня об ином:                                  1610
Как гномы свой священный дом
Оставив, шли к земле иной
Дорогой водной ледяной,
Ко Внешним Землям, полным бед,
Пустились Морготу вослед,                          1615
Свой дом и радость потеряв,
Войну и скорбь взамен приняв.
Семь рук в пожатии сошлись:
Семь братьев звездами клялись,
И Вардой, что в начале лет                              1620
В них заключила вечный свет,
И называли в клятве той
Тимбрентинг, белый пик святой,
Где Манве, Лорд Богов и бог,
Воздвигнул вечный свой чертог.                      1625
А данный именем сиим
Обет – вовек ненарушим.
 
Так клялся Куруфин звездáм,
И светлый Кэлегорм был там,
Дамрод и Дириэль им вслед,                            1630
Крантир и Майдрос, много бед
Познавший позже; Маглор с ним,
Певец, что днесь тоской томим.
«Будь друг он, враг иль вражий плод,
Тварь Моргота, иль смертный – тот,                 1635
Что будет некогда рожден  –
Любовь ли, ад или закон,
Богов ли мощь иль колдовство
Вовеки не спасут его
От Фэанора сыновей,                                            1640
Коль Сильмариль рукой своей
Возьмет он или утаит –
Алмаз, где вечный свет горит».
 
О войнах и скитаньях их
Здесь речи нет. В краях иных,                              1645
На севере их путь пролег.
Отважный Фингон, одинок,
Спас Майдроса в чужой земле:
Прикован за руку к скале,
Он там над пропастью висел                                 1650
И муки страшные терпел,
Пока взирал в цепях тоски
На Тангородрима клыки.
Лорд Фингон эльфами воспет:
Король и вождь военных лет,                               1655
В бою под белизной знамен
Пал средь своих вассалов он.
Он Майдроса освободил
И тем вражду остановил
Меж Финна гордыми детьми.                            1660
Объединясь, смогли они
Врага надолго окружить,
Сам грозный Ангбанд осадить –
Ни орк, ни демон той земли
Прорвать осаду не могли.                                   1665
Так мирным дням отсчет пошел,
Под солнцем юным мир расцвел,
И весть о том в края дошла,
Где раса юная жила,
Род смертных. Те года народ                             1670
Осадой Ангбанда зовет:
Хранили гномские клинки
Весь мир от Моргота руки,
Земля рождала и цвела -
Но клятва часа все ждала,                                 1675
И Сильмариллей свет сокрыт -
Он в недрах Ангбанда горит.
 
Переменился ветр удач,
Гнев Моргота взыграл, горяч,
И мощь века копимых сил                                1680
Враг разом всю освободил,
Равнину Жажды в краткий миг
Заполнил тьмой знамен своих.
Осаду быстро он прорвал,
Огонь и дым вперед послал,                                  1685
Рассеяв тем врагов своих –
И орки убивали их,
И кровь ручьем с клинков текла.
С дружиной Барахир в день зла
От смерти Фелагунда спас,                                    1690
Что ранен был. В тот темный час
Тому, кто спас его в бою,
Лорд дружбу обещал свою,
Ему и семени его
Оплот в нужде в залог того.                                  1695
Но лорд из братьев потерял
Двоих: там гордый Эгнор пал,
И Ангрод с ним. Жен и детей,
Оставшихся своих людей
Собрав, от войн и дел лихих                               1700
Ородрэт с Фелагундом их
Ведут на юг, в подземный град;
Там створами могучих врат
Под сень пещер вход ныне скрыт,
Что Нарога водой омыт.                                     1705
До Турина времен они,
Сокрытые в лесной тени,
Несокрушимы были. Тут
Днесь Кэлегорм нашел приют,
И Куруфин, и их народ                                       1710
В чертогах Нарога растет.
 
В сокрытом королевстве том
Лорд Фелагунд был королем –
Кто Барахиру клятву дал.
А сын последнего блуждал                                   1715
В лесах холодных, угнетен.
Вниз по Эсгалдуину он
Шел вплоть до устья, где поток
Впадает в Сирион в свой срок,
К струям серебряно-седым,                                   1720
Катящим к морю ширь воды.
 
Пришел он к топям в свой черед,
Где Сирион, замедлив ход,
Разлился тысячей озер,
Средь камышей гладь вод простер.                    1725
И, пустошь оросив, в свой срок
Уходит вниз его поток,
Расселинами – вглубь земли,
На много миль петлять вдали.
Там слез серей вода течет,                                1730
И Умбот-Муйлин, Сумрак Вод
Тот край прозвали эльфы встарь.
И Бэрэн через дождь и марь
Узрел Охотничьи Холмы,
Черны в преддверии зимы -                                 1735
Ветрами битый кряж нагой.
Но Бэрэн знал – за пеленой
Дождей, туманом плотным скрыт,
Путь Нарога в холмах лежит,
А минешь Ингвиль-водопад -                            1740
Вход в Фелагунда тайный град
Уже совсем недалеко.
Там гномы стражу день-деньской
Несли – весь лес был ими полн.
Был венчан башней каждый холм,                     1745
И всякий страж неутомим:
Был зорко каждый путь храним,
Что к Нарога брегам ведет.
Никто тут тайно не пройдет –
Страж каждый промаха не знал,                         1750
Гостей незваных убивал.
И вторгся Бэрэн в тот предел.
В путь короля кольцо надел
И восклицал все время он:
«Идет не орк и не шпион –                                 1755
Но Бэрэн, Барахира сын,
С кем в дружбе был ваш господин».
Достичь он брега не успел,
Где Нарог пеною кипел –
Как был внезапно окружен                                 1760
Зелеными стрелками он.
Узрев кольцо, склонились те,
Хоть нищ пришлец был. В темноте
Его на север повели –
Ведь чрез поток не возвели                                1765
Ведущего к вратам моста,
И неприступны те врата.
Но к северу, где брал исток
И уже делался поток,
Где Гинглит пенная течет,                                  1770
Впадая в Нарог златом вод,
Скитальца стражи повели.
Оттуда ж их пути легли
В Нарготронд, сумрачный чертог,
Где гулки залы, свод высок.                                1775
При свете лунного серпа
К вратам их привела тропа:
Меж каменных столпов больших
Открылись тяжко створы их,
И Бэрэн был введен в тот зал,
Где Фелагунд на троне ждал.
 
Король приветлив с гостем был,
И долго с ним он говорил
О подвигах и о боях.
И, сев при запертых дверях,                             1785
Подробно Бэрэн рассказал
Про все – и голос задрожал,
Чуть речь о Лутиэн пошла –
Как в чудном танце та плыла,
О розах в волосах, о том,                               1790
Как пела в сумраке ночном.
Дом Тингола он описал,
Фонтанов полный светлый зал,
Где льется песня соловья
Для Мелиан и короля.                                      1795
Заданье Бэрэн тут открыл,
Что Тингол в гневе поручил,
Наказ, невиданный досель:
За Лутиэн Тинувиэль
Он должен страшный путь пройти
И смерть в итоге обрести.
 
Дивясь, король ему внимал,
И с тяжким сердцем отвечал:
«Здесь ищет Тингол не камней –
Мне мнится, гибели твоей.                        1825
Заклят алмазов вечный свет
Ужасной клятвой много лет,
И Тингол знает, как и я -
Лишь Фэанора сыновья
Имеют право их хранить.                                    1810
Алмаз в хранилище не скрыть,
Будь Тингол хоть верховный лорд.
Но говоришь ты, был он тверд,
И выкуп меньший никогда
Не примет он? Ну что ж, тогда                           1815
Ужасный путь перед тобой –
Избегнув Моргота, покой
Ты не найдешь: ведь в свой черед
Охота за тобой пойдет,
Гнев Фэанора сыновей:                                      1820
Те будут гибели твоей
Искать всегда, коль тот огонь
Ты вложишь Тинголу в ладонь.
Знай: Кэлегорм, один из них,
И Куруфин – сейчас в моих                                1825
Живут владеньях; лорд здесь я,
Но есть у них и власть своя,
И их народ отнюдь не мал.
Лишь дружбу в нуждах мне являл
Любой из них двоих досель -                  1830
Но коль свою озвучишь цель,
Любви не явит ни один
Тебе, о Барахира сын».
 
Король был прав. Народ собрав
И о нужде им рассказав,                              1835
Обет свой Барахиру он
Упомянул – как был спасен
Король сим смертным от врагов
Давно средь северных холмов.
И многим он воспламенил                          1840
На битву дух; но тут вскочил
В толпе, желая слово речь,
Лорд Кэлегорм, сжимавший меч -
В глазах его огонь горел,
Бел блеск волос. Весь люд узрел                         1845
Взгляд непреклонный, как металл -
И пала тишина на зал.
 
«Будь друг он, тварь врага иль враг,
Эльф, смертный ли – да будет так:
Любой, кто на земле рожден –                                1850
Любовь ли, ад или закон,
Богов ли мощь иль колдовство
Вовеки не спасут его
От Фэанора сыновей,
Коль Сильмариль рукой своей                               1855
Возьмет он или утаит.
Лишь нам то право подлежит».
 
Он много властных слов сказал –
Как в Туне некогда звучал
Призывом глас его отца,                                         1860
Так ныне сеял он в сердца
Раздор и страх; он в должный срок
Войну меж братьями предрек,
И всяк уже как будто зрел
В озерах крови груды тел –                                         1865
Усобица на град падет,
Коль войско с Бэрэном пойдет;
И Дориат война сожжет,
Коль Тингол камень обретет.
И возроптал вернейших цвет                                        1870
На данный королем обет,
С тоскою думая о том,
Как в земли Моргота с мечом
Им безнадежный путь держать.
То брату Куруфин под стать                                        1875
Еще ужасней речь повел:
Такие чары он навел
На гномов Нарога, что впредь
Никто из них не мог посметь
До Турина времен – на бой                                          1880
Открыто выйти. Город свой
Они хранили из засад,
Обмакивая стрелы в яд,
Тихи, как призраки, тайком
Учились красться за врагом                                         1885
И выжидать весь день, пока
Стемнеет, чтоб исподтишка
Убить, едва сгустится мгла.
Такой отныне и была
Охрана града, что забыл                                             1190
Свой род высокий, честь и пыл –
Лишь Моргота остался страх,
Что Куруфин разжег в сердцах.
 
Так гномы в день тот роковой
Отвергли лорда своего:                                            1895
Не бог, мол, был его отец,
Не бог и сын. Тогда венец
С чела король пред всеми снял
И бросил вниз. К ногам упал
Нарготронда блестящий шлем.                              1900
«Я боле не король вам всем.
Вольно вам клятвы нарушать –
Свою ж намерен я сдержать.
Коль страхом не поражены
И сыну Финрода верны                                    1905
Хотя бы несколько сердец –
Найду я свиту наконец,
Как нищий не уйду от врат,
Оставив здесь свой трон и град!»
 
Вмиг десять рядом с ним встают –               1910
Его же дома верный люд,
Что под знаменами его
Всегда сражался до того.
Один из них, шагнув вперед,
Корону поднял и речет:                                    1915
«Мой лорд, коль должно, град покинь,
Но правой власти не отринь!
Назначь наместника!» И вот
Лорд на чело венец кладет
Ородрэту: «Он твой, о брат,                              1920
Пока я не вернусь назад».
Покинул Кэлегорм совет,
С улыбкой брат за ним вослед.
 


Предыдущий раздел (canto 2)

Оглавление

Следующий раздел

zzzzzzzz