Мои статьи

Наконец я привел в порядок свою старую статью на основе блинкомовского доклада. Краткость – увы – пришлось принести в жертву доказательности. И примерно половину текста составили цитаты.

Но тема, кажется мне, того стоит!

 

Введение

Axani

О власти валар

Манвэ как наместник Эру имел право издавать законы для Его детей

Процедура принятия законов. Намо Мандос

Общезначимость Высшего Закона

Рецепция Высшего Закона в праве эльфов и людей 

Высший Закон у людей

Корпус известных Законов

Вопрос о наказании преступников

Высший Закон и монархическая власть

Выводы

 

ВВЕДЕНИЕ

Речь здесь зайдет об основах эльфийского и нуменорского права. В работах Толкина вопрос получил очень фрагментарное освещение и потому, наверное, плохо изучен. Но стоит поставить проблему, и сразу замечаешь то, чего в упор не видел раньше. Сюжет наш может быть полезен для создания целостной картины в мире Толкина – и дает новый взгляд на политическую жизнь у эльфов и людей.

В трудах Илуватара и Валар есть один аспект, о котором часто забывают: законотворчество. Какую роль играли их законы в жизни эльдар, нуменорцев.

Обычно полагают, что в правовых системах этих народов имелось два источника права – воля монарха и обычай. Особенно ярко показана в текстах законодательная власть королей.

Трудно определить предел монарших полномочий. Власть короля была огромна – и в Нуменоре, и у эльдар – и могла проникать в самые неожиданные стороны жизни подданных. Тингол, как мы прекрасно помним, постановил, на каком языке его подданные должны говорить, и на каком говорить не должны. Красноречивее всего сказал Тургон: ‘and here I am King; and whether you will it or will it not, my doom is law’ (Silm. ch. 16), «здесь король – я; и хочешь ты этого или нет, мой приговор – закон».

Нуменорский король Тар-Алдарион 'caused the law of the succession in Nu:menor to be changed' (Erendis), «повелел изменить ну'мено'рский закон о престолонаследии». Несколькими строками ниже читаем, что «"старый закон", как назвали его потом, не был в Ну'мено'ре "законом", а был унаследованным от старых времен обычаем, изменить который до сих пор просто не возникало надобности». Несколько позднее Тар-Алдарион внес в свой же собственный закон поправку (ibid.). Следовательно, монарх, подчиняясь законам страны, мог все же изменить закон и упразднить обычай. Отсюда обычно делают вывод, что король обладал не только исполнительной и судебной властью, но и всей полнотой власти законодательной.

Так Азрафэль в статье «Нумэнор. Этнографическая справка», пишет со ссылкой на письмо № 244: «Король в Нумэноре был абсолютным монархом, ему принадлежала вся полнота государственной власти: исполнительной, законодательной и судебной».

Последнее положение не вполне согласуется с текстами. Процитируем вышеупомянутое письмо: 'A Númenórean King was monarch, with the power of unquestioned decision in debate; but he governed the realm with the frame of ancient law, of which he was administrator (and interpreter) but not the maker' (Letter № 244; речь идет об Арагорне). «Нуменорский король был монархом, обладающим правом неоспоримого решения в случае разногласий; однако правил он государством в рамках древнего закона, каковой претворял в жизнь (и толковал), при том, что не сам его создал» (перевод Эрендиля). Стоит оговориться, что иных произведениях указано определенно: короли изменяли некоторые законы – например, о престолонаследии. Здесь нет противоречия – очевидно, не все законы могут подпасть под категорию ancient law, указанную в письме. Мы видим, что законодательная власть во всей полноте королю не принадлежала. И появляется другой вопрос – если нумэнорский король не был создателем «древнего права», то кто, как не монарх, дал Нумэнору законы? По всей вероятности, монарх более высокий.

Скорее всего, Толкин здесь имеет в виду Илуватара и Валар.

Можно, конечно, создать альтернативную гипотезу и приписать «древнее право» какому-то великому монарху, законодателю с непререкаемым авторитетом, превыше Элендиля и Элессара. Но это уже совершеннейшая спекуляция – среди нумэнорских королей таким авторитетом не обладал никто, кроме, быть может, Тар-Миньятура. Но о его законодательной деятельности не сказано ни в одном тексте.

С другой стороны, известия о законах Валар, предназначавшихся и для Детей Илуватара, можно найти в самых разных произведениях. Постараемся собрать их!

Но прежде приведем другие цитаты, которые могут подтвердить тезис о необыкновенной устойчивости правовой традиции дунэдайн. 'It was used in official documents intended for preservation, such as the Laws, and the Scroll and annals of the King, and often in more recondite works of lore' (Erendis). «Он (квенья – А.) использовался в документах, которые предназначены были для долгого сохранения, в Законах, например, а также в Свитках и Анналах Королей, и часто - в ученых книгах» (перевод ТТТ). Слово Законы здесь написано с заглавной буквы (во всем корпусе текстов такое написание встречается только трижды – в одном случае идет речь, определенно, о законе Валар). Отметим, что Законы предназначались для долгого сохранения, названы наравне со «свитками и анналами королей» и даже стоят на первом месте. Отсюда явствует: эти Законы писались на века, и их сохранение было делом не менее важным, чем хранение Анналов Королей. И если какие-то документы пережили Низвержение, в их числе должны были находиться они. Наверное, именно о них идет речь в письме, которое мы процитировали выше, и Арагорн как «нуменорский король… правил... государством в рамках древнего закона».

Заметим, что закон Тар-Алдариона о престолонаследии, по всей вероятности НЕ входил в число этих «Законов с большой буквы», так как претерпевал изменения во Вторую Эпоху, а в Третью и вовсе вышел из употребления. А до Алдариона закона о престолонаследии не существовало вовсе, был лишь обычай. Сам текст закона Алдариона был записан, но не сохранился, что, видимо, отличает его от «Законов с большой буквы».

‘Beyond question these provisions of the ‘new law’ were recorded in such detail because they were to bear closely on the later history of these reigns; but unhappily very little can now be said of it’ (Erendis). «Несомненно, все эти условия "нового закона" были записаны во всех подробностях, потому что они сильно повлияли на дальнейшую историю страны; но, к сожалению, сейчас можно сказать о них лишь очень немногое» (перевод ТТТ).

Потому мы подозреваем, что королевские эдикты в число этих «Законов с большой буквы» не входили, и эти Законы могли исходить, в конечном счете от Валар.

Еще одно свидетельство принадлежит тексту совсем другого плана – это рассказ из Записок Клуба Мнение о King Sheave. Здесь звучит «нумэнорский мотив»: король, пришедший из моря, воцарился среди Меньших людей и принес на землю золотой век. В том числе и «обновил давно оставленные законы». ‘Their need he healed, and laws renewed long forsaken. Words he taught them wise and lovely: their tongue ripened in the time of Sheave to song and music. Secrets he opened, runes revealing’ (Notion club papers). Очевидно, у Толкина новые законы – это, в идеале, «хорошо забытые старые». Самый лучший законодатель – это тот, кто лишь открыл и возобновил те нормы, которые существовали с глубокой древности. Король у дунэдайн мыслил себя скорее как хранитель и толкователь законов, чем их создатель. Эта правовая культура – глубоко традиционна.

 

AXANI

 

Что знаем мы о законах Илуватара и Валар?

Начнем с Законов Илуватара. Для них есть особый термин в текстах – axan, мн. axani. Определение из Осанвэ-Кента - ‘laws, rules, as primarily proceeding from Eru’, «законы, правила, исходящие, в конечном счете от Эру». По Квэнди и Эльдар, аксан, мн.ч. аксани 'закон, правило, заповедь; в начале последовавшее от Эру'. Заимствование из Валарина: акасан 'Он говорит', по отношению к Эру (WJ:399). (axan  'law,  rule,  commandment'. V akasan, said to mean 'He says', referring to Eru). В этом контексте английское слово commandment нужно переводить именно как «заповедь».

С терминами axan и únat случилось большая путаница. В фэндоме существует убеждение, будто бы axan – это любой формальный запрет, существующий в обществе, а únat – некое внутреннее свойство «непадшего» существа (эльфа), которое делает для эльфа невозможной, скажем, супружескую измену. Это не совсем так.

 

И axan, и únat суть законы, установленные Илуватаром лично, однако axan есть закон моральный, únat – (мета)физический, природный. По Осанвэ-кента, проникнуть в чужой разум невозможно силой (únat), но возможно – путем обмана, но в последнем случае нарушается уже моральный закон Эру (axan).

И то, и то – приговор Его (doom). Например, человеческая смертность – часть общего Жребия Мира, ‘The Doom of the World’. 'The Doom of the World,' they said, 'One alone can change who made it’ (Akallabêth). «Жребий Мира, - говорили посланцы Валар нумэнорцам, – может изменить лишь тот, кто его сотворил» (перевод Н. Эстель).

‘No Man has ever set foot in Aman, or at least none has ever returned thence; for the Valar forbade it. Why so? To the Númenóreans they said that they did so because Eru had forbidden them to admit Men to the Blessed Realm... The Valar were not only by Eru forbidden the attempt, they could not alter the nature, or ‘doom’ of Eru, of any of the Children, in which was included the speed of their growth (relative to the whole life of Arda) and the length of their life-span. Even the Eldar in that respect remained unchanged’(MR:427 – Myths Transformed XI). «Не ступала в Амане нога человека, по крайней мере, никто еще не возвращался оттуда; ибо Валар запретили это. Почему? Нуменорцам они говорили, что сделали это по причине запрета Эру на допуск Людей в Благословенное Королевство... Не только Эру запрещал Валар такие попытки, они не могли изменить природу Детей, "рок" (doom), назначенный им Эру, в который входит и скорость их роста (соотнесенная со всей жизнью Арды), и продолжительность жизни» (перевод А. Кутузова).

 

За исполнением воли Илуватара следят Валар и их – Манвэ – как Его наместник. Поэтому ‘Eru and the Valar under Him have not permitted Men as they are to dwell in Aman’ (MR:430 – Myths Transformed XI). «Эру и Валар под Его властью не дозволили Людям обитать в Амане» (перевод А. Кутузова). Следствием воли Илуватара стал знаменитый Запрет (The Ban), который Валар наложили на плавания нумэнорцев на Запад. Дети Эру могли узнать Его волю только через Валар.

По этой причине полный список аксани, кажется, не был известен эльфам и людям. Ведь аксани бывают разные – и некоторые предназначались специально для айнур. Это очевидно из следующей цитаты (о возможности полного воплощения айнур):

"Most binding is begetting or conceiving.

We do not know the axani (laws, rules, as primarily proceeding from Eru) that were laid down upon the Valar with particular reference to their state, but it seems clear that there was no axan against these things. Nonetheless it appears to be an axan, or maybe necessary consequence, that if they are done, then the spirit must dwell in the body that it used, and be under the same necessities as the Incarnate. The only case that is known in the histories of the Eldar is that of Melian who became the spouse of King Elu-thingol. This certainly was not evil or against the will of Eru, and though it led to sorrow, both Elves and Men were enriched” (Ósanwe-kenta).

«Сильнее всего связывает зачатие либо порождение.

Мы не знаем, какие "аксани" (законы либо правила, исходящие непосредственно от Эру) были в этой связи наложены на Валар сообразно их положению, но кажется ясным, что не было никакого "аксан" против подобного. Тем не менее, есть "аксан" или, быть может, неизбежное следствие, что, если таковое происходит, то дух должен оставаться в теле, которое "одел", разделяя все нужды Воплощенных. Единственный случай, о котором ведомо из историй Эльдар - это Мэлиан, что стала супругой короля Элу-тингола. Это, без сомнения, не зло и не было сделано против воли Эру, и хотя привело к скорби, но обогатило и Эльфов, и Людей» (пер. Анариэль Ровен)

Но из того же текста нам известен и другой аксан, актуальный для всех: ‘But it is an axan universal that none shall directly by force or indirectly by fraud take from another what he has a right to hold and keep as his own’. «Hо всеобщий "аксан" то, что никто не должен открыто - силой - или скрыто - обманом - забирать у другого то, чем тот по праву владеет или что по праву хранит».

Наиболее очевидное толкование – «не укради». Однако надо отметить, что «универсальный» или «всеобщий» аксан может иметь достаточно широкий смысл. Вышеназванный аксан был приведен в связи с вопросом о незаконном выведывании тайн Морготом и его прислужниками посредством обмана, устрашения или пытки, в том числе и с помощью «передачи мыслей», осанвэ. Таким образом, собственные мысли, которые некто хочет сохранить в тайне – тоже относится к ‘his own’.

Рассмотрим этот аксан в действии!

 

Первый пример (в прямом значении)

«Тогда спросил Манвэ:

- Слышал ли ты, Феанор, сын Финвэ, речи Йаванны? Дашь ли ты, о чем она просит?

Долго молчали все, но Феанор не ответил. И вскричал тогда Тулкас:

- Говори, о нолдор, да или нет! Но кто откажет Йаванне? Не из ее ли трудов вышел свет Сильмарилей?

Но Ауле Создатель возразил:

- Не спеши! Мы просим о большем, чем ты думаешь. Дайте ему время - и покой, чтобы решить.

Тут заговорил Феанор - и горечь была в его словах:

- Для малых, как и для великих, есть дела, сотворить кои они могут лишь единожды; и в этих делах живет их дух. Возможно, я смогу расщепить свои алмазы, но никогда не сотворю я подобных им; и если разобью их, то разобью свою душу и умру - первым из эльдаров в Амане.

- Не первым, - молвил Мандос, но его слов не поняли; и снова упала тишь, пока Феанор размышлял во тьме. Ему казалось, что он окружен кольцом врагов: ему вспоминались речи Мелькора, что Сильмарили не будут сохранны, завладей ими Валары. "Или он не Валар, - говорил он себе, - или не читает в их душах? Вор выдает воров!" - и он горько вскричал:

- По своей воле я не сделаю этого! Если же Валары принудят меня - я увижу наверняка, что Мелькор им сродни.

- Ты сказал, - произнес Мандос». (Сильмариллион, перевод Н. Эстель)

Валар могли приказать Феанору отдать Сильмарилли, но не стали так поступать, потому что это противозаконно.

 

Второй пример, возможно, также относится к этому аксану в широком значении (как в Осанвэ-кента). Это известный разговор Фродо с Фарамиром:

You have been trying to trap me in words, playing with me? Or are you now trying to snare me with a falsehood?' «Ты пытался поймать меня на слове, играя со мной? Или ты сейчас пытаешься поймать меня в сети лжи?»

`I would not snare even an orc with a falsehood,' said Faramir. «Я бы не стал ловить в сети лжи даже орка».

Здесь можно вспомнить известное место из Преображенных Мифов (Закон запрещает пытки и предательство даже по отношению к оркам)

Главным нарушителем этих норм выступает Мелькор: 'Melkor repudiated all axani ' (Ósanwe-kenta). «Мэлькор отверг все аксани».

 

Более термин аксан нигде не встречается, если не считать родословной потомков Эльроса: один из принцев из младшей ветви дома носил имя Axantur. По всей вероятности, это имя переводится как «лорд, правящий по заповедям Илуватара»  *"Commandment-lord" (= lord who respects and/or rules in accordance with God-given commandments?) (quettaparma quenyallo Х. Февскангера). Следовательно, аксани были известны не только эльфу Пэнголоду, но и нумэнорцам, и тесно связывались, как и у Валар, с идеей власти.

 

Есть и другие свидетельства о «законах Илуватара», хотя термин аксан здесь не фигурирует.

В Истории Финвэ и Мириэль Мандос начинает свой приговор с таких слов 'It is the way of Life that Iluvatar hath ordained for you, his children, as ye know well, that the life of the Quendi shall not end until the end of Arda; and that they shall take  each one spouse only and have no other in their life, while Arda endureth'. (MR:259). «Такой порядок Жизни предопределил Илуватар вам, своим детям, как хорошо вам известно, что жизнь квенди не заканчивается вплоть до конца Арды; и что каждый один лишь раз вступает в брак в течение жизни и не иначе, пока существует Арда» (перевод Эрендиля). В более ранней версии читаем: 'This is the law of Iluvatar for you, his children…' (MR:206). «Вот закон Илуватара для вас, его детей...».

'When Glorfindel of Gondolin was slain his spirit would according to the laws established by the One be obliged at once to return to the land of the Valar'. (Глорфиндэль). «Когда Глорфиндел Гондолинский был убит, его дух, согласно законам, установленным Единым, должен был сразу же вернуться в землю валар» (перевод Оксаны Степашкиной). Речь идет именно об axan, а не u:nat: ведь, как явствует из других текстов, не все убитые эльфы подчиняются зову Мандоса.

 

Законы Эру надо отличать от Его повелений или советов по конкретному случаю: ‘This is the counsel of Ilúvatar in my heart: that we should take up again the mastery of Arda, at whatsoever cost, and deliver the Quendi from the shadow of Melkor’ (Silmarillion). «Вот какой совет вложил Илуватар в мое сердце: мы должны вернуть себе власть над Ардой любой ценою, и избавить квенди от тени Мелькора» (перевод Эрендиля).

 

Аксани стали известны Детям через Валар – по той причине их бывает трудно отличить законов Валар (о коих ниже пойдет речь). Заметим, что редкость прямых упоминаний об аксани не аргумент в пользу их «маловажности»: на Арде важные вещи нечасто произносились вслух. Так, во всем Властелина Колец нет ни одного прямого упоминания об Илуватаре. А непрямые не получили бы верного толкования, не будь у нас других текстов.

Такие работы как как Статут и Осанвэ-кэнта можно использовать как комментарий к более популярным сочинениям Толкина для их более глубокого понимания.

 

О ВЛАСТИ ВАЛАР

 

В текстах о полномочиях Властей рассказано недвусмысленно:

Манвэ ‘was appointed to be the vicegerent of Ilúvatar, King of the world of Valar and Elves and Men’ (Silmarillion) «поставлен над землей наместником Илуватара, Королем мира Валар, эльфов и людей» (перевод Эрендиля).

He went therefore to Manwë, Lord of the Valar, who governed the world under the hand of Ilúvatar’ (Silmarillion). «Потому отправился он к Манвэ, Владыке Валар, что поставлен Илуватаром править миром» (перевод Эрендиля).

Слова Намо Мандоса: 'It is our part to rule Arda, and to counsel the Children, or to command them in things committed to our authority. Therefore it is our task to deal with Arda Marred, and to declare what is just within it (MR:246). «Наше дело - править Ардой, и направлять Детей, и повелевать тем, на что простирается наша власть. И наш долг - решать, что в Арде Искаженной справедливо» (перевод Эйлиан).

Слова Тар-Менельдиля: ‘Let the Valar rule under Eru!’ «Пусть Валар правят под властью Эру!»

 

На практике Валар управляли Детьми Илуватара скорее при помощи советов и старались не прибегать к принуждению. Что, впрочем, не отменяло их верховной власти.

For Elves and Men are the Children of Ilúvatar; and since they understood not fully that theme by which the Children entered into the Music, none of the Ainur dared to add anything to their fashion. For which reason the Valar are to these kindreds rather their elders and their chieftains than their masters; and if ever in their dealings with Elves and Men the Ainur have endeavoured to force them when they would not be guided, seldom has this turned to good, howsoever good the intent (Silmarillion). «Ибо Дети Илуватара - это эльфы и люди; и поскольку не постигли до конца Айнур ту, третью тему, посредством которой Дети стали частью Музыки, никто из Айнур не дерзнул добавить что-либо к их сути и от себя. И потому Валар для людей и эльфов - скорее старшие и вожди, нежели повелители; и если когда, сообщаясь с Детьми Илуватара, Айнур и пытались принудить их силой там, где не желали Дети внимать наставлениям, редко оборачивалось это к добру, сколь бы благим не было намерение» (перевод Эрендиля).

Когда Нолдор взбунтовались и отправились в Средиземье, Валар, как известно, не удерживали их силой.

‘The Valar had brought the Eldar to their land freely, to dwell or to depart; and though they might judge departure to be folly, they might not restrain them from it’ (Silmarillion). «По доброй воле пришли эльдар в земли Валар; свободны они были оставаться или уходить; и хотя Валар сочли бы уход их великим безрассудством, не могли они удерживать эльфов» (перевод Эрендиля).

And Olwё called upon Ossё, but he came not, for it was not permitted by the Valar that the fight of the Noldor should be hindered by force. But Uinen wept for the mariners of the Teleri; and the sea rose in wrath against the slayers, so that many of the ships were wrecked and those in them drowned (Silmarillion). «Олвэ воззвал к Оссэ, но тот не пришел; ибо не дозволили Валар силой препятствовать уходу нолдор. Но Уинен оплакивала мореходов телери, и море поднялось в гневе против убийц, и многие корабли были разбиты в щепы; и те, кто плыл на них, затонули» (перевод Эрендиля).

 

И все-таки уход из Валинора без позволения Валар – мятеж. «Ибо Феанор теперь открыто бунтовал против Валаров, объявляя, что уйдет из Валинора,»(Silm. Ch. 7)

‘For Fëanor now began openly to speak words of rebellion against the Valar, crying aloud that he would depart from Valinor back to the world without, and would deliver the Noldor from thraldom, if they would follow him’ (Silmarillion). «Ибо теперь Феанор открыто вел бунтарские речи противу Валар, объявляя повсюду, что уйдет из Валинора назад во внешний мир, и освободит нолдор от рабства, если те последуют за ним».

О желании Галадриэль уплыть в Средиземье: “This desire of Galadriel's was, it seems, known to Manwe, and he had not forbidden her; but nor had she been given formal leave to depart... they planned to build a ship and sail in it to Middle-earth; and they were about to seek leave from the Valar for their venture when Melkor fled from Valmar... Galadriel, despairing now of Valinor and horrified by the violence and cruelty of Feanor, set sail into the darkness without waiting for Manwe's leave, which would undoubtedly have been withheld in that hour, however legitimate her desire in itself. It was thus that she came under the ban set upon all departure, and Valinor was shut against her return” (The History of Galadriel and Celeborn). «Это желание Галадриэли было, кажется, известно Манвэ, и он не запрещал ей этого, но формального позволения уйти у нее не было... и они собрались просить дозволения Валар на свою затею, когда Мелькор бежал из Валмара» …  Галадриэль, потеряв надежду на Валинор и страшась неистовства Феанора, отплыла во тьму, не дожидаясь позволения Манвэ, которое вряд ли было дано в тот момент, каким бы законным (legitimate) ни было ее намерение само по себе. Потому-то она попала под действие проклятия, направленного против всех ушедших, и Валинор был закрыт для нее» (перевод ТТТ).

 

МАНВЭ КАК НАМЕСТНИК ЭРУ ИМЕЛ ПРАВО ИЗДАВАТЬ ЗАКОНЫ ДЛЯ ЕГО ДЕТЕЙ

 

Самый известный из этих законов – Статут Финвэ и Мириэль. В его основе лежат аксани, исходящие от Эру. И все-таки это не частный случай аксана, а новый закон, который был принят после больших споров.

Статут был провозглашен Намо и приведен полностью (MR:259). Рассмотрим этот любопытный документ!

1) Сначала Мандос говорит об аксанах Эру Единого: ‘It is the way of Life that Ilúvatar hath ordained for you, his children, as ye know well, that the life of the Quendi shall not end until the end of Arda; and that they shall take each one spouse only and have no other in their life, while Arda endureth’. «Такой порядок Жизни предопределил Илуватар вам, своим детям, как хорошо вам известно, что жизнь квенди не заканчивается вплоть до конца Арды; и что каждый один лишь раз вступает в брак в течение жизни и не иначе, пока существует Арда».

2) ‘But herein  no account  is taken of Death, which cometh from the marring of Arda’. «Однако ж в том не учтена Смерть, что происходит от искажения Арды».

3) ‘This doom is, therefore, now made by the right of lawgiving that Iluvatar committed to Manwe’. «Потому вот какой приговор ныне выносится по праву законоположения, доверенного Илуватаром Манвэ»

4) Собственно текст статута.

5) Заключительная клаузула: 'This is the doom of Namo Mandos in this matter.' «Таков приговор Намо Мандоса в этом деле» (перевод Эрендиля).

Это решение и называлось Namna «Статут». Слово namna, очевидно, связано с глаголом #nam- «судить, выносить суждение» ("judge", VT41:13) и должно относиться к решению или приговору, который получил силу прецедента. Таковы решения властей, стоящих ниже Эру (сам Илуватар издавал axani).

 

Похожий принцип лежал в основе законотворчества Валар и в конце Первой Эпохи (решение о полуэльфах). 'The Valar indeed may not withdraw the gift of death, which comes to Men from Ilúvatar, but in the matter of the Half-elven Ilúvatar gave to them the judgement; and they judged that to the sons of Eдrendil should be given choice of their own destiny' (Akallabêth). «Воистину Валар не могли лишить людей дара смерти, полученного от Илуватара, однако что до Полуэльфов - здесь Илуватар передал Валар право решения, и Власти Арды судили позволить сыновьям Эарендиля самим избрать свою судьбу» (перевод Эриндиля).

 

ПРОЦЕДУРА ПРИНЯТИЯ ЗАКОНОВ. НАМО МАНДОС

 

Все известные решения принимались на Совете Валар. Совет имел судебные и законодательные функции. Манвэ созывал Валар на совет ('Manwe  … summoned the Valar in Council', MR:258) Голос его, как Наместника Единого, был решающим. Именно он завершил спор о судьбе Эарендиля: 'In this matter the power of doom is given to me (Silmarillion), «в этом деле власть выносить решения дана мне». Но он решал, лишь обсудив вопрос с собратьями-Валар.

Изрекал приговор Валар Намо Мандос. ‘He is the Doomsman of the Valar; but he pronounces his dooms and his Judgements only at the bidding of Manwë. (Valaquenta)’ «Он - Судия Валар, но объявляет он свой приговор и возглашает судьбу только по повелению Манвэ» (перевод Эрендиля).

Слово doom в этом случае означает и «судьбу», и «приговор»:

'But when all was said, Manwe commanded Mandos to speak and announce his judgement. Then Mandos stood upon the Doom-hill and said... 'This is the doom of Namo Mandos in this matter'(MR:259). «Когда же все было сказано, Манвэ повелел Мандосу возвестить свой приговор. И встал Мандос на холме Cудьбы, и рек... Таков приговор Намо Мандоса в этом деле» (перевод Эрендиля).

Впрочем, Мандос говорил не только от себя, он высказывал мнение Манвэ и Валар: In this matter they turned to Manwë for counsel, and, as is recorded in the case of Finwë, Lord of the Noldor, Manwë delivered his ruling through the mouth of Námo Mandos, the Judge’ (MR:225 – Laws and customs among the Eldar). «Манвэ вынес суждение устами Намо Мандоса, Судии» (перевод Эленхильд). Иногда он просто подытоживал обсуждение, как было на совете, когда Валар решили призвать эльфов в Аман (‘So it is doomed’ на совете, посвященном призванию эльфов, в Сильмариллионе).

Приговоры Мандоса, конечно, относились не только к законодательной сфере. Его функции были разнообразны.

'To speak of the dooms of Mandos: these are of three kinds. He utters the decisions of Manwë, or of the Valar in conclave, which become binding upon all, even the Valar... In similar manner he utters the decisions and purposes of others who are under his jurisdiction, who are the Dead, in grave matters that affect justice and the right order of Arda; and when so spoken these decisions become ‘laws' also, though pertaining only to particular persons or cases, and Mandos will not permit them to be revoked or broken... And lastly there are the dooms of Mandos that proceed from Mandos himself, as judge in matters that belong to his office as ordained from the beginning. He is the judge of right and of wrong, and of innocence or guilt (and all the degrees and mingling of these) in the mischances and misdeeds that come to pass in Arda. All those who come to Mandos are judged with regard to innocence or guilt, in the matter of their death and in all other deeds and purposes of their lives in the body; and Mandos appoints to each the manner and the length of their time of Waiting according to this judgement'. 

«О Приговорах Мандоса: они бывают троякими. Он провозглашает решения Манвэ, или всех Валар, и таким Приговором связаны все, даже Валар... Также он провозглашает решения и желания тех, кто находится непосредственно в его власти, Умерших, в серьезных случаях, затрагивающих справедливость и порядок вещей в Арде; и, провозглашенные так, решения эти становятся также «законами», хотя и лишь для отдельных личностей и случаев, и Мандос не позволит отвергнуть их или нарушить... И, наконец, есть Приговоры, что исходят от самого Мандоса, как судьи в делах, которые изначально находятся в его власти. Он – судья правого и неправого, вины и невиновности (и всех степеней и смешений их) во всех несчастьях и неправых делах, что творятся в Арде. Все, кто приходит в Мандос, подвергаются суду их вины и невиновности в смерти своей и прочих делах и желаниях их телесной жизни; и Мандос определяет для каждого меру и сроки Ожидания» (перевод Эйлиан).

Обратим внимание на «прецедентарность» права Валар: любой приговор, изреченный Намо, по самым общим или же частным вопросам, считается «законом». Он же судил умерших эльфов за неисполнение Законов. Это подводит нас к другому, принципиально важному положению.

 

ОБЩЕЗНАЧИМОСТЬ ВЫСШЕГО ЗАКОНА:

 

‘But Fëanor was not held wholly guiltless in himself, for he it was that had broken the peace of Valinor and drawn his sword upon his kinsman. And Mandos said to him: ‘Thou speakest of thraldom. If thraldom it be, thou canst not escape it; for Manwë is King of Arda, and not of Aman only. And this deed was unlawful, whether in Aman or not in Aman. Therefore this doom is now made: for twelve years thou shall leave Tirion where this threat was uttered’’ (Silmarillion) Но и Феанора никто не оправдывал, ибо это он нарушил мир Валинора и поднял меч на родича; и Мандос сказал ему: “Ты говоришь о рабстве. Если это и впрямь рабство, тебе его не избежать, ибо Манвэ - Король всей Арды, а не только Амана. И деяние твое было неправедным - по обычаям ли Амана, или другой земли. Потому такой вынесен тебе приговор: на двенадцать лет ты должен покинуть Тирион, где прозвучали слова угрозы (перевод Эрендиля).

Следовательно, «закон» и «беззаконие» в Арде объективны и общезначимы. Дети Единого должны жить по Законам Эру и Валар вне зависимости от того, живут ли они в Валиноре или в Средиземье. Правда лишь в Валиноре (в собственном домене) Валар могут наказать детей Эру за преступления. Живя за морем, в Средиземье, эльфы лишь в исключительных случаях несут наказания заморского Судьи. Но если они попадают в Мандос, суд становится неизбежным.

Приведем еще одну цитату, в ней также идет речь об абсолютно объективных нравственных нормах:

'But Eonwe answered that the right to the work of their father, which the sons of Feanor formerly possessed, had now perished, because of their many and merciless deeds, being blinded by their oath, and most of all because of their slaying of Dior and the assault upon the Havens. The light of the Silmarils should go now into the West, whence it came in the beginning; and to Valinor must Maedhros and Maglor return, and there abide the judgement of the Valar, by whose decree alone would Eonwe yield the jewels from his charge' (Silm., 24). Но ответствовал Эонвэ, что сыны Феанора утратили былое право на творение своего отца через многие свои жестокие злодеяния: великие преступления свершили они, ослепленные клятвой, и худшим из них явилось убийство Диора и нападение на Гавани. Свету Сильмарилей предстояло теперь уйти на Запад - туда, где создан он был изначально; а Маэдросу и Маглору надлежало возвратиться в Валинор и там ожидать приговора Валар: лишь по повелению Владык Эонвэ мог передать вверенные ему драгоценные камни (перевод Эрендиля).

 

Как видим, Валар могли издавать для эльфов и людей законы. Могли судить Детей Единого. Не любили прибегать к силе и принуждению, предпочитали убеждать. Что, впрочем, никак не умаляет их прав и полномочий.

 

РЕЦЕПЦИЯ ВЫСШЕГО ЗАКОНА В ПРАВЕ ЭЛЬФОВ И ЛЮДЕЙ

 

Признают ли эльфы и люди, живущие за пределами Амана, эти законы? Влияют ли они на правовые системы этих народов? Это, конечно, зависит от того, какую позицию сам народ занимает по отношению к Валар.

Заметим, что глубокое почтение к Валар (to hold in awe) было нормой даже среди изгнанных и проклятых нолдор, а также и среди эдайн. Приведем слова Гвиндора и Арминаса:

‘A darkness is on you if you set Morgoth and Manwe together, or speak of the Valar as the foes of Elves or Men; for the Valar scorn nothing, and least of all the Children of Ilúvatar. Nor do you know all the hopes of the Eldar’ (Narn). «Тьма в твоей душе, если ты ставишь рядом Моргота и Манве и говоришь о Валарах как о врагах эльфов или людей; ибо Валары не пренебрегают ничем, и менее всего - Детьми Илуватара» (перевод ТТТ).

‘But others of the House of Hador bear themselves otherwise, and Tuor among them. For they use courtesy, and they listen to good counsel, holding the Lords of the West in awe (ibid.)’. «Но другие из Дома Хадора по-иному держат себя, и Туор в их числе. Ибо они придерживаются правил вежества, и склонны слушать добрые советы, и почитают Владык Запада».

Эльдар признавали законы, изданные Валар, такие тексты как Статут были записаны эльфами и сохранены ими в «книгах Законов»:

'Manwe... summoned the Valar in Council, and bade the chieftains and loremasters of the Eldar also to be present. Of the long debate of the Valar the Eldar wrote a record. This they called Namna Finwë Míriello, the Statute of Finwe and Miriel, and it was preserved among the books of their Law' (MR:258). «Манвэ... созвал валар на Совет, и повелел прийти туда также вождям и мудрецам эльдар. И составили эльдар запись долгого спора валар, и назвали ее «Namna Finwë Míriello», то есть «Статут Финвэ и Мириэли», и сохранился он в книгах Закона» (перевод Эрендиля).

Обратим внимание, “their Law” – закон этот эльфы признали «своим». Неоспоримое доказательство рецепции валарского права.

Клятва Фэанора была особенно страшна, поскольку предписала нарушение Законов (“neither law, nor love, nor league of swords” – «ни закон, ни любовь, ни союз мечей»). Стоит ли удивляться, что, по словам посланца Валар, Феанор «клятвой своей изгнал себя сам» (Silmarillion). Поразительно сходство с другой клятвой, которую Саурон хотел взять у Финрода и спутников в обличье орков (Leithian, 2149-2160):

“Death to light, to law, to love!

But no true Man nor Elf  yet free

Would ever speak that blasphemy

«Смерть свету, любви, закону!

...

Но ни один верный человек, ни эльф, еще свободный,

Никогда не изречет такого богохульства»

Заметим, впрочем, Феанор и сыновья отреклись от Закона лишь постольку, поскольку он мешал бы выполнить Клятву и добыть Сильмариль. Пока Клятва дремлет, а на Камни никто не посягает, они старались соблюдать высший закон, как и остальные эльдар. Куруфин не убил Эола именно по этой причине. Он сказал:

By the laws of the Eldar I may not slay you at this time” (Silmarillion). «По закону эльдар я не вправе убить тебя ныне» (перевод Эрендиля).

Смысл его слов раскрывает примечание Толкина специально к этой фразе:

'Because the Eldar (which  included the Sindar) were forbidden to slay one another in revenge for any griev (WJ:326) «А надо сказать, народу эльдар (и синдар в том числе) запретили убивать друг друга в расплату за сколь угодно тяжкие обиды»

 

Принципиально важно не только «внешнее» происхождение закона («эльфам запретили» – а кто мог кроме Валар запретить?), но и то, что он распространялся на синдар, не только на жителей Амана! Вспомним еще ‘Laws and Customs among the Eldar’: законы «эльдар», не одних только аманских эльфов!

«Эльдар» включает, очевидно, всех эльфов – нандор в том числе – всех, кто пошел в Великий поход.

Вспомним слова Амрота:

'It is said that the grace that the Valar gave to us to pass over the Sea is granted also now to any of those who made the Great Journey, even if they did not come in ages past to the shores and have not yet beheld the Blessed Land' (The History of Galadriel and Celeborn). «Говорят, что право уйти за Море, полученное нами от Валар, теперь даровано всем, кто принимал участие в Великом Походе, даже если они тогда не дошли до Моря и не видели Благословенной Земли» (перевод ТТТ).

Очевидно, «все Эльдар» могли получить какую-то часть законов или заповедей только во время Великого Похода! Следовательно, это было очень важно: сведения о бессмертии фэа, для сравнения, были получены только в Амане (Atrabeth).

 

ВЫСШИЙ ЗАКОН У ЛЮДЕЙ

 

Дунэдайн должны были, вероятно, принять те же законы Валар, что и эльфы. ‘Evil is not one thing among Elves and another among Men’ (MR:224). «Зло не есть нечто одно для эльфов и нечто другое - для людей» (перевод Эленхильд).

Обратим внимание на универсальную норму права (речь идет об орках):

“...but they remained within the Law. That is, that though of necessity, being the fingers of the hand of Morgoth, they must be fought with the utmost severity, they must not be dealt with in their own terms of cruelty and treachery. Captives must not be tormented, not even to discover information for the defence of the homes of Elves and Men. If any Orcs surrendered and asked for mercy, they must be granted it, even at a cost. This was the teaching of the Wise, though in the horror of the War it was not always heeded” (MR:419).

«...но Закон распространялся и на них. Поэтому, хоть орки и были пальцами на руке Моргота, и с ними надлежало воевать не на жизнь, а на смерть, тем не менее, они не заслуживали применения к себе их собственной жестокости и вероломства. Пленных орков нельзя пытать, даже для получения сведений, необходимых для защиты домов эльфов и людей. Если орк сдавался и просил пощады, он должен был получить ее, все равно какой ценой. Таковы были поучения Мудрых, хотя среди ужасов Войны они не всегда соблюдались» (перевод А. Кутузова).

И примечание Толкина к словам о сдавшихся орках:

‘Few Orcs ever did so in the Elder Days, and at no time would any Orc treat with any Elf’ (ibid). «В Древние Дни очень немногие орки сдавались, и никогда ни один орк не имел дела с эльфом».

Следовательно, это правило (в части об орках-пленниках) относилось именно к Людям. Обратим внимание на сложный состав этого правила: не убивать врага, который просит пощады; запрет на жестокость и запрет выпытывать информацию. Это наводит на мысль о том, что людям был дан некий комплекс высших законов.

 

Все эдайн, в том числе и халадин, взывали к Валар во время суда:

First he named Manwë and Mandos, after the manner which the Edain had learned from the Eldar’ (The Wanderings of Húrin – WJ:283). «Сначала он призвал Манве и Мандоса, в манере, перенятой Эдайн у Эльдар» (перевод Элентира).

Среди людей Белерианда были, впрочем, и разбойники-изгои (outlaws), изгнанные за преступления. Они открыто и сознательно отрицали законы:

You call yourself an outlaw. Outlaws know no law but their needs (Narn). «Разбойник, называется! У нас нет законов, что хотим, то и делаем» (перевод ТТТ). Lawless and fruitless all our deeds have been (ibid). «Беззаконны и бессмысленны были все дела наши» (Нарн).

Судя по этим данным, эдайн в известной степени восприняли Закон еще в Бэлерианде. Позднее у них появилась возможность глубже узнать Закон:

 

После Войны Гнева ‘to the Fathers of Men of the three faithful houses rich reward also was given. Eonwe came among them and taught them; and they were given wisdom and power and life more enduring than any others of mortal race have possessed’ (Akallabêth).

«Щедрая награда ожидала и Отцов Людей, героев трех домов, сохранивших верность Валар. Сам Эонвэ пришел наставлять их, и обрели они великое могущество и мудрость, и жизнь более долгую, нежели прочие смертные» (перевод Эрендиля).

Одним из Законов Валар стал запрет на плавание нумэнорцев в Аман. Когда дунедайн возроптали против этого запрета, это стало началом их Падения.

 

По всей вероятности, именно Высший Закон лег в основу тех надежно сохраняемых Laws, о которых говорится в тексте «Алдарион и Эрендис» и того «древнего закона», в рамках которого правил еще Арагорн. Именно потому у нумэнорских принцев дома Эльроса появилось имя Axantur – то есть «лорд, правящий по заповедям Илуватара».

 

Возможно, именно эти устойчивые нормы легли в основу правовой традиции хоббитов Третьей эпохи и были приписаны Королю:

Yet the Hobbits still said of wild folk and wicked things (such as trolls) that they had not heard of the king. For they attributed to the king of old all their essential laws; and usually they kept the laws of free will, because they were The Rules (as they said), both ancient and just’ (LotR, Prologue) «И тем не менее о разных дикарях и нехороших тварях (к примеру, о троллях) хоббиты говорили, что те «живут без короля в голове». Сами же хоббиты возводили ко временам Королей все свои древние законы и соблюдали их добровольно, поскольку считали Правила (то есть свод законов) столь же справедливыми, сколь и древними» (перевод Каменкович и Каррика).

 

КОРПУС ИЗВЕСТНЫХ ЗАКОНОВ

 

Попытаемся составить перечень высших ЗАКОНОВ, которые исходят от Валар: (вероятно, некоторые из них на самом деле – аксани Илуватара).

Здесь я хочу привести в систему все данные – потому многие цитаты, приведенные в начале статьи, придется повторить.

 

1. Запрет убивать. Это похоже на аксан.

“By the laws of the Eldar I may not slay you at this time” (Silmarillion). 'Because the Eldar (which  included the Sindar) were forbidden to slay one another in revenge for any griev (WJ:326) «По закону эльдар я не вправе убить тебя ныне». «А надо сказать, народу эльдар (и синдар в том числе) запретили убивать друг друга в расплату за сколь угодно тяжкие обиды». ‘But this would have been in Eldarin law and sentiment murder’ (WJ:228) «Но это, по законам и мнениям эльдар, было бы убийством.

‘Ye have spilled the blood of your kindred unrighteously and have stained the land of Aman’ (Silm, Prophecy of the North). «Несправедливо пролили вы кровь своих братьев и запятнали землю Амана» (перевод Гиль-Эстель) - о Братоубийстве в Алквалондэ.

Ответ Эонвэ Маэдросу: the right to the work of their father, which the sons of Feanor formerly possessed, had now perished, because of their many and merciless deeds, being blinded by their oath, and most of all because of their slaying of Dior and the assault upon the Havens (Silm., 24). «...сыны Феанора утратили былое право на творение своего отца через многие свои жестокие злодеяния: великие преступления свершили они, ослепленные клятвой, и худшим из них явилось убийство Диора и нападение на Гавани». (перевод Эрендиля).

(нарготрондцы) ‘they pursued all strangers, forgetting the bonds of kinship. Thus they fell from the valour and freedom of the Elves of old, and their land was darkened’ (Silmarillion< ch. 19). «преследовали всех чужаков, забывая об узах родства. Так утратили они доблесть и свободный дух эльфов древних времен; и над землею их сгустились сумерки» (перевод Эрендиля).

Yea, I will drink thy blood, that I may forget the blood of Beleg my master, and the blood of Brandir slain unjustly. I will slay thee swiftly” (Narn, голос меча).

- О да, я с радостью отведаю твоей крови, чтоб забыть вкус крови Белега, моего господина, и Брандира, убитого неправедно. (Нарн) (перевод ТТТ)

 

1.1. Не убивать врага, просящего пощады.

“...but they remained within the Law. That is, that though of necessity, being the fingers of the hand of Morgoth, they must be fought with the utmost severity, they must not be dealt with in their own terms of cruelty and treachery. Captives must not be tormented, not even to discover information for the defence of the homes of Elves and Men. If any Orcs surrendered and asked for mercy, they must be granted it, even at a cost. This was the teaching of the Wise, though in the horror of the War it was not always heeded” (Myths Transformed – MR:419).

«...но Закон распространялся и на них. Поэтому, хоть орки и были пальцами на руке Моргота, и с ними надлежало воевать не на жизнь, а на смерть, тем не менее, они не заслуживали применения к себе их собственной жестокости и вероломства. Пленных орков нельзя пытать, даже для получения сведений, необходимых для защиты домов эльфов и людей. Если орк сдавался и просил пощады, он должен был получить ее, все равно какой ценой. Таковы были поучения Мудрых, хотя среди ужасов Войны они не всегда соблюдались» (перевод А. Кутузова).

 

1.2. Не угрожать оружием

‘But Fëanor was not held wholly guiltless in himself, for he it was that had broken the peace of Valinor and drawn his sword upon his kinsman. And Mandos said to him: ‘Thou speakest of thraldom. If thraldom it be, thou canst not escape it; for Manwë is King of Arda, and not of Aman only. And this deed was unlawful, whether in Aman or not in Aman. Therefore this doom is now made: for twelve years thou shall leave Tirion where this threat was uttered’’ (Silmarillion) Но и Феанора никто не оправдывал, ибо это он нарушил мир Валинора и поднял меч на родича; и Мандос сказал ему: “Ты говоришь о рабстве. Если это и впрямь рабство, тебе его не избежать, ибо Манвэ - Король всей Арды, а не только Амана. И деяние твое было неправедным - по обычаям ли Амана, или другой земли. Потому такой вынесен тебе приговор: на двенадцать лет ты должен покинуть Тирион, где прозвучали слова угрозы (перевод Эрендиля).

Возможно, туда же – ‘The king's law is heavy upon those who hurt his lieges in the hall; and for those who draw blades there outlawry is the least doom’ (Narn). «Закон короля суров к тем, кто ранит его вассалов под крышей чертогов; тех же, кто обнажает здесь меч, ожидает по меньшей мере изгнание» (Нарн).

 

2. ‘But it is an axan universal that none shall directly by force or indirectly by fraud take from another what he has a right to hold and keep as his own’ (Ósanwe-kenta). «Hо всеобщий "аксан" то, что никто не должен открыто - силой - или скрыто - обманом - забирать у другого то, чем тот по праву владеет или что по праву хранит» (перевод Анариэль Ровен).

Возможно, к этому же аксану нужно отнести высказывание Фарамира:

I would not snare even an orc with a falsehood,’ said Faramir. «Я бы не стал ловить в сети лжи даже орка».

Сюда же можно отнести эпизод, который мы уже цитировали: Валар могли просить у Фэанора Сильмариль, но не могли его потребовать.

 

3. Запрет на проявление жестокости (сruelty). (ibid.)

 

“...but they remained within the Law. That is, that though of necessity, being the fingers of the hand of Morgoth, they must be fought with the utmost severity, they must not be dealt with in their own terms of cruelty and treachery. Captives must not be tormented, not even to discover information for the defence of the homes of Elves and Men. If any Orcs surrendered and asked for mercy, they must be granted it, even at a cost. This was the teaching of the Wise, though in the horror of the War it was not always heeded” (Myths Transformed – MR:419).

«...но Закон распространялся и на них. Поэтому, хоть орки и были пальцами на руке Моргота, и с ними надлежало воевать не на жизнь, а на смерть, тем не менее, они не заслуживали применения к себе их собственной жестокости и вероломства. Пленных орков нельзя пытать, даже для получения сведений, необходимых для защиты домов эльфов и людей. Если орк сдавался и просил пощады, он должен был получить ее, все равно какой ценой. Таковы были поучения Мудрых, хотя среди ужасов Войны они не всегда соблюдались» (перевод А. Кутузова).

 

4. Брачные законы.

Аксан, посвященный моногамии:

'It is the way of Life that Iluvatar hath ordained for you, his children, as ye know well, that the life of the Quendi shall not end until the end of Arda; and that they shall take  each one spouse only and have no other in their life, while Arda endureth. (MR:259). «Такой порядок Жизни предопределил Илуватар вам, своим детям, как хорошо вам известно, что жизнь квенди не заканчивается вплоть до конца Арды; и что каждый один лишь раз вступает в брак в течение жизни и не иначе, пока существует Арда» (перевод Эрендиля).

Тем не менее для эльфов моногамия так естественна, что они не воспринимали ее как закон. 'Permanent marriage was in accordance with elvish nature, and they never had need of any law to teach this or to enforce it' (MR:225) «Постоянное супружество согласно с природой эльфов, и они не нуждаются в каком-либо законе, который учил бы их этому или принуждал» (перевод Эленхильд).

Эта норма была воспринята в Нумэноре как закон. 'And by the laws of Númenor and the right ways of the Eldar and Edain a man shall not have two wives' (Aldarion and Erendis). «А по законам Ну'мено'ра и по порядкам Эльдар и Эдайн мужчина не может иметь двух жен». (перевод ТТТ)

О моногамии на Западе Средиземья в III Эпоху.

‘'Monogamy’ was at this period in the West universally practised, and other systems were regarded with repugnance, as things only done ‘under the Shadow’ ' (Letters, №214).

В тот период на западе «моногамия» практиковалась повсеместно, а иные системы воспринимались с отвращением, как нечто, что бывает только «под властью Тени» (перевод Эрендиля).

Возможно, к этим же законам можно отнести запрет на близкородственные браки. У эльфов и нуменорцев бытовал одинаковый запрет на браки между двоюродными братьями и сестрами. Маэглин мечтал обойти закон. Ар-Фаразону это удалось.

‘The Eldar wedded not with kin so near, nor ever before had any desired to do so. And however that might be, Idril loved Maeglin not at all; and knowing his thought of her she loved him the less. For it seemed to her a thing strange and crooked in him, as indeed the Eldar ever since have deemed it: an evil fruit of the Kinslaying, whereby the shadow of the curse of Mandos fell upon the last hope of the Noldor’ (Silmarillion, ch. 16). «Эльдар не заключали браков между родичами столь близкими, да прежде никто и не желал того. Как бы то ни было, Идриль ничуть не любила Маэглина, а, зная его помыслы о ней, не могла побороть растущей неприязни. Ибо это чувство казалось ей в нем непонятным и искаженным; таковым находили его впредь все эльдар: то были горькие плоды Братоубийства. Так тень проклятия Мандоса пала на последнюю надежду нолдор» (перевод Эрендиля).

‘She was taken to wife by Pharazôn son of Gimilkhâd... against the law of Númenor since she was the child of his father's brother’ (The Line of Elros). «Ее взял в жены Фаразон, сын Гимилкада... против законов Нуменора, ибо она была дочерью брата его отца» (перевод ТТТ).

Впрочем, в текстах есть и другая точка зрения по вопросу эльфийских браков:

‘Otherwise ‘first cousins’, as we should say, might marry, but seldom did so, or desired to do so, unless one of the parents of each were far-sundered in kin’ (Laws and customs – MR:234). «Напротив, двоюродные брат и сестра могли пожениться, но поступали или желали поступить так очень редко, и только если один из родителей каждого не приходился родней всем остальным» (перевод Эленхильд).

Наконец,Статут Финвэ и Мириэль. Эта история так подробно описана, что не имеет смысла приводить ее в нашей статье.

Неизвестно, стал ли Статут теоретической базой для повторных браков у младших детей Эру. По крайней мере один из наместников Гондора, Турин I, женат был два раза (PM:204). У хоббитов такие браки (естественно, по смерти первого супруга), тоже встречались, хоть и редко, о чем свидетельствует письмо № 214.

 

5. Валар осуждают самоубийство. Самоубийц-эльфов судит Намо, они могут и не вернуться из Мандоса.

‘Innocence or guilt in the matter of death is spoken of, because to be in any way culpable in incurring this evil (whether by forcing others to slay one in their defence against unjust violence, or by foolhardiness or the making good of rash vaunts, or by slaying oneself or wilfully withdrawing the fëa from the body) is held a fault. Or at the least, the withdrawal from life is held a good reason, unless the will of the fëa be changed, for the fëa to remain among the Dead and not to return’ (MR:235).

«Вина или невиновность в деле смерти обсуждается, потому что так или иначе навлечь на себя это зло по своей воле (или принудив других убить себя в защиту от неправой силы, или в результате глупости или опрометчивости, или самому разрушить свое тело, или по своей воле покинуть его) считается виной; или, по меньшей мере, самовольный уход из жизни считается достаточной причиной, если только воля феа не изменится, для феа оставаться среди Умерших и не вернуться» (перевод Эйлиан).

 

6. Валар могут отвернуться от тех, кто «восстал против воли отца или короля».

Greatly was Meneldur comforted at Aldarion's return; but he rebuked him for his rebellion against king and father, thus forsaking the guardianship of the Valar, and risking the wrath of Ossë not only for himself but for men whom he had bound to himself in devotion’ (Aldarion and Erendis).

"Менельдур был очень обрадован возвращению сына; но порицал его за то, что он восстал против воли отца и короля, отринув этим хранительство Валаров и рискуя навлечь ярость Оссэ не только на себя, но и на людей, доверившихся ему". (перевод ТТТ) 

Законы о смерти, о жребии эльфов и людей.

 

7. Смертность людей (аксан); запрет на доступ людей в Аман.

‘No Man has ever set foot in Aman, or at least none has ever returned thence; for the Valar forbade it. Why so? To the Númenóreans they said that they did so because Eru had forbidden them to admit Men to the Blessed Realm... The Valar were not only by Eru forbidden the attempt, they could not alter the nature, or ‘doom’ of Eru, of any of the Children, in which was included the speed of their growth (relative to the whole life of Arda) and the length of their life-span. Even the Eldar in that respect remained unchanged’(MR:427 – Myths Transformed XI). «Не ступала в Амане нога человека, по крайней мере, никто еще не возвращался оттуда; ибо Валар запретили это. Почему? Нуменорцам они говорили, что сделали это по причине запрета Эру на допуск Людей в Благословенное Королевство... Не только Эру запрещал Валар такие попытки, они не могли изменить природу Детей, "рок" (doom), назначенный им Эру, в который входит и скорость их роста (соотнесенная со всей жизнью Арды), и продолжительность жизни» (перевод А. Кутузова).

За исполнением воли Илуватара следят Валар и их – Манвэ – как Его наместник. Поэтому ‘Eru and the Valar under Him have not permitted Men as they are to dwell in Aman’ (MR:430 – Myths Transformed XI). «Эру и Валар под Его властью не дозволили Людям обитать в Амане» (перевод А. Кутузова).

Закон Валар, проистекающий из этого аксана – знаменитый запрет нуменорцам плавать на Запад (The Ban).

 

8. Аксан об эльфийском посмертии.

When Glorfindel of Gondolin was slain his spirit would according to the laws established by the One be obliged at once to return to the land of the Valar. (Из текста Глорфиндэль). «Когда Глорфиндел Гондолинский был убит, его дух, согласно законам, установленным Единым, должен был сразу же вернуться в землю валар» (перевод Оксаны Степашкиной). Речь идет именно об axan, а не u:nat: ведь, как явствует из других текстов, не все убитые эльфы подчиняются зову Мандоса.

 

9. Закон Валар о полуэльфах.

'The Valar indeed may not withdraw the gift of death, which comes to Men from Ilúvatar, but in the matter of the Half-elven Ilúvatar gave to them the judgement; and they judged that to the sons of Eдrendil should be given choice of their own destiny' (Akallabêth). «Воистину Валар не могли лишить людей дара смерти, полученного от Илуватара, однако что до Полуэльфов - здесь Илуватар передал Валар право решения, и Власти Арды судили позволить сыновьям Эарендиля самим избрать свою судьбу» (перевод Эриндиля).

 

10. Запрет на общение с неупокоенными духами.

It is therefore a foolish and perilous thing, besides being a wrong deed forbidden justly by the appointed Rulers of Arda, if the Living seek to commune with the Unbodied’ (Laws and customs – MR:224) «А потому глупо и опасно - кроме того, это неправедное деяние по праву запрещено Правителями Арды, - искать Живущему общения с Развоплощенным» (перевод Эленхильд)

 

Вероятно также – запрет на некромантию:

‘To attempt to master them and to make them servants of one own's will is wickedness. Such practices are of Morgoth; and the necromancers are of the host of Sauron his servant.

Some say that the Houseless desire bodies, though they ^ire not willing to seek them lawfully by submission to the judgement of Mandos. The wicked among them will take bodies, if they can, unlawfully’. (MR:224)

«Пытаться подчинить их и сделать слугами чьей-то воли - зло. Оно идет от Моргота, а некроманты - слуги Саурона, его слуги.

Некоторые говорят, что Бездомные желают обрести тела, хотя они и не вольны сделать это законно, доверившись правосудию Мандоса. Те из них, которые нечисты, если могут, добывают себе тела незаконно» (перевод Эленхильд).

 

Вывод: перед нами довольно разнородные законы. Их можно разделить на три группы (условно): законы о защите жизни и собственности; брачные законы; законы о судьбах и посмертии эльфов и людей. Список известных нам норм далек от полноты. Ряд запретов напоминает библейские заповеди. Во всяком случае, нет сведений о каких-либо «высших законах», напрямую связанных с государственным устройством (например, престолонаследие). Этим можно объяснить многообразие политических структур у Свободных народов. Хотя, возможно, дело лишь в неполноте информации. «Запрет восставать против воли отца или короля», кажется, несет в себе зачатки государственного права.

 

Список высших законов явно неполон. Весьма вероятно, сюда входят: запрет темных культов. Культ Моргота – причина падения Людей (в рассказе Аданэль). Это вообще приводило к печальным последствиям:

‘Any creature that took him for Lord (and especially those who blasphemously called him Father or Creator) became soon corrupted in all parts of its being, the fëa dragging down the hröa in its descent into Morgothism: hate and destruction’ (MR:410). «Каждый, кто считает его своим Владыкой (и особенно тот, кто богохульно называет его Отцом или Создателем) скоро становится полностью искаженным, fёa в своем падении тащит за собой Hro"a в "Морготство": ненависть и разрушение» (перевод А. Кутузова).

 

Вероятно также, Законом было почтение к Создателю и Валар. О Запрет хулить Валар, Илуватара и произносить Его имя всуе.

‘Evil is not one thing among Elves and another among Men. Those who give evil counsel, or speak against the Rulers (or if they dare, against the One), are evil, and should be shunned whether bodied or unbodied’ (MR:224) «Зло не есть нечто одно для эльфов и нечто другое - для людей. Те, кто дает плохие советы или говорит против Властей (и даже против Единого, если отваживаются) - несут зло, и их нужно остерегаться, будь они во плоти или развоплощены» (перевод Эленхильд)

 

Подчеркнем еще раз: конкретных данных о Законах у нас очень мало. Чтобы расширить наши знания, приходится прибегнуть к аксиоме: «если деяние вызывает активное неприятие Валар, то оно является нарушением Закона (так как Валар справедливы), даже если непосредственных свидетельств о самой правовой  норме у нас  нет.

 

ВОПРОС О НАКАЗАНИИ ПРЕСТУПНИКОВ

 

Большую роль играет место преступления: в вотчине Валар (Валинор) или же за ее пределами (Нуменор, Средиземье).

- Валинорских преступников ожидает суд в Маханаксаре

- Убитых эльфов судит Намо в Мандосе – и души их отвечают за поступки, совершенные как в Амане, так и в Средиземье. Но есть также туманные представления о суде Илуватара: некоторые эльфы не вняли зову Мандоса из-за своих преступлений, но not so do they escape judgement for ever; for Eru abideth and is over all’ (MR:236), «таким путем им не избегнуть суда навеки; ибо Эру есть и превыше всего» (перевод Эйлиан). Особую ответственность перед Творцом ощущал нуменорский король (Тар-Мэнэльдур).

- Жители Средиземья редко терпят наказания от Валар (если не попадают в Мандос). В принципе, Валар имеют право их наказывать, но свое право не используют. Исключение – знаменитое пророчество-проклятье уходящим нолдор.

Вместе с тем, Валар могут отказать в помощи нарушителям Закона. Они хранили нуменорские суда от кораблекрушений, но во время мятежа Ар-Фаразона делать это перестали, корабли начали тонуть.

Но в основном нарушителей Закона в Средиземье судили, вероятно, государи лояльные к Единому и Валар.

 

ВЫСШИЙ ЗАКОН И МОНАРХИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ

 

Законы были ясно высказаны. Король не решится проигнорировать Закон верховных Властей, нарушить его или же принять собственный закон, противоречащий высшей справедливости, оставаясь при этом лояльным по отношению к Валар, Властям мира. В этом можно видеть известное ограничение могущества монархов, верных Западу и Валар.

В остальном их полномочия, действительно, были огромны. Об этом говорит, хотя бы, эдикт Тингола. Но эдикт Тингола, по-видимому, не нарушил никаких Законов.

Падение нумэнорцев как народа началось с того, что короли и их подданные возроптали против Запрета Валар. Однако они были достаточно мудры, чтобы из страха перед Властями мира не преступать открыто этот запрет (а нарушить его тайно невозможно). И все-таки отчуждение от Валар позволило бы королям преступить высшие законы в будущем, что и произошло при Ар-Фаразоне.

Возможно, некоторые нормы нарушались и раньше. Рабовладение в Арде настолько прочно ассоциируется с павшими народами и не характерно для всех остальных, что это заставляет заподозрить: не было ли оно противным воле Валар и Илуватара? Не нарушало ли рабство их Закон? В «Тал-Эльмаре» есть сведения о «раннем» рабстве в нуменорских колониях, задолго до вступления на трон Ар-Фаразона (охота за людьми описана как очень давнее событие).

Известно также, что монархи так настойчиво препятствовали общению своих подданных с эльфами Тол-Эрэссэа, поскольку Верных ‘they named the Spies of the Valar, hoping to keep their deeds and their counsels hidden from the Lords of the West. But all that they did was known to Manwë, and the Valar were wroth with the Kings of Númenor’ (Akallabêth), «короли... прозвали Доносчиками Валар – в надежде скрыть свои деяния и замыслы от Владык Запада. Но все их поступки ведомы были Манвэ, и разгневались Валар на королей Нуменора» (перевод Эрендиля).

 

Так или иначе, разрыв союза с Валар при сильной монархической власти в Нуменоре вел к тирании, когда король не подчинял свою волю высшей справедливости, но, напротив, воля короля сделалась мерилом справедливости. Вспомним, как обосновал Ар-Фаразон свои притязания на Бессмертные Земли. ‘But pride was now his master, and at last he left his ship and strode upon the shore, claiming the land for his own, if none should do battle for it’ (Akallabêth). «Но гордыня владела Ар-Фаразоном; и вот сошел он с корабля и ступил на берег, объявляя эту землю своею, если никто не явится биться за нее».

В какой-то момент Ар-Фаразон действительно посчитал себя абсолютным монархом и поставил себя на место Манвэ, а точнее – на место Моргота. Разрыв союза с высшими силами означал, что источником права стал исключительно король. Поздний Нуменор развивался от монархии в сторону беззаконной тирании.

 

Но не только позиция монарха имеет значение, мнение народа играет не меньшую роль. В чем сила высшего Закона? Он непреложен и обязателен не только для короля, но и для подданных. Тот, кто его преступает, не может оправдаться, сказав «я просто выполнял приказ».

Я полагаю, это могло стать одной из причин конфликта верных с людьми короля. Верные должны были стоять на традиционной точке зрения – власть короля Нумэнора ограничена установлениями более высоких владык. Поэтому они могли уклониться от участия в мятеже против Валар, не считая свои действия изменой.

Заметим, что, совершая несправедливости, Король с точки зрения верных оставался Королем. Не оказывали вооруженного сопротивления. Речь, конечно, шла о пассивном неповиновении несправедливому приказу.

Однако с точки зрения Людей Короля такая верность мало отличалась от измены Королю. Можно сказать, обе партии вступили в конституционный конфликт.

Конфликт разрешился с Падением Нуменора, и дунедайн третьей и четвертой эпох должны были унаследовать взгляды Верных, своих предков.

 

ВЫВОДЫ

 

Закон Валар проник в правовую систему эльдар и дунэдайн и играл в ней существенную роль. Эти правила вносили начало стабильности в правовую и политическую традицию этих народов. De facto они ограничивал произвол монархов. Высокое правосознание монархов и их подданных, которые не стали бы исполнять неправедные приказы, обеспечивали незыблемость этого порядка, пока государи и их народ сохраняли верность Властям мира – Валар.

К сожалению, приходится подчеркнуть – картина, по нашим текстам, складывается крайне фрагментарная, скудная. Некоторые данные допускают неоднозначное истолкование. Можно сказать, о заповедях и законах нам почти ничего неизвестно. И все-таки это почти позволяет реконструировать некоторые мысли Толкина о Высшем Законе и его месте в жизни Арды.

Час воина: исчисление времени в Арде

 

Мне бы хотелось начать доклад с цитаты, принадлежащей корифею современной медиевистики, Жаку Ле Гоффу. Как убежден историк, «отношение к труду и времени суть основные… аспекты общества и… их изучение – наилучший способ познания истории»[1]. Трудно переоценить ту роль, которую сейчас играет исследование времени в культуре. Мне кажется, эту тему не стоит обходить молчанием, когда речь заходит и о фантастических мирах. В литературном мире мы сталкиваемся с другой цивилизацией, в чем-то очень непохожей на нашу. Современный человек привык жить, не сводя глаз с циферблата. Минута, час, секунда – вошли в наше сознанье и язык очень глубоко, а ведь это, в сущности, недавнее изобретение европейского человека.

Тема времени в творчестве Толкина – очень широка. У нас пойдет речь лишь о том, как персонажи его мира исчисляют время малой протяженности (в пределах суток) – именно здесь ярче всего  различия между традиционным обществом и современностью. В деревне, при натуральном хозяйстве, нет острой нужды в измерении времени. Много тысячелетий человек жил, подчиняясь природным ритмам (смена дня и ночи), труд его не нуждался в интенсификации, в жесткой регламентации (трудились от зари до зари – и в то же время, как свидетельствуют очевидцы, русский крестьянин, в разгар «рабочего дня», мог лечь посреди пашни и поспать)... Ценность времени, стремительность его течения не ощущались. Да и с технической точки зрения измерять время – непросто.

Древнейшие часы – это гномон, то есть воткнутая в землю палка (возможно, самая простая из машин, созданных человечеством), тень ее позволяла определить, который час. Из гномона еще в древности развились солнечные часы. Меньшей точностью обладали «огневые часы» (например, свечи заданной длины). В античности широкое распространение получили и водяные часы (клепсидра). Песочные часы распространились поздно, уже в Средневековье. Эти приспособления бывали очень остроумны, но у всех их обнаружились серьезные недостатки. Солнечные часы работают лишь днем и в ясную погоду, клепсидра громоздкая и дорогая, песочные часы довольно дешевы, но неточны.

Потому люди оперировали большими и не очень точными промежутками времени. Ученые схоласты знали, что один час делится на 60 «минут», 602 «секунд» и 603 «терций» – никто в обычной жизни этих «минут» и «секунд» не использовал (как и теперь никто из нас не меряет время «терциями»).

И даже час был непостоянной, условной величиной. Дело в том, что до XIV века и день и ночь делили ровно на 12 часов (по отдельности). Но светлое и темное время суток неравны – и соответственно, неравны «часы» днем и ночью. Так, в Петербурге 14 декабря 2008 года (БлинКом 2008) световой день длится ровно 6 часов. Длина «ночного часа» должна составить полтора часа (18/12), длина «дневного часа» – только полчаса (6/12), то есть в три раза меньше.  «Дневной» и «ночной» час сравняются лишь в равноденствие.

Впрочем, и счет на часы был редкостью. Люди охотнее использовали промежутки времени по три часа – четвертая часть дня и половина пути солнца к зениту. Ночь тоже разделялась на четыре стражи. По этому принципу исчислялось церковное, богослужебное время (хвалины, час 1-й, час 3-й, час 6-й, час 9-й, вечерня, повечерье, заутреня). В ранее и высокое Средневековье Церковь пользовалась монополией на исчисление времени. Люди узнавали, который час, по удару церковного колокола.

Современное времясчисление – результат развития общества и техники в позднее Средневековье – раннее Новое время. И разделение суток на 24 равных часа, и распространение механических часов в Европе началось с XIV века – это связано с развитием городской экономики и зарождением капитализма. В то время появляется практика ночного труда, а мастера и подмастерья вступают в острый конфликт из-за рабочего времени. Пределы трудового дня теперь определяет не восход и заход солнца, а удар рабочего колокола. Тот, в чьих руках был колокол, мог задержать или ускорить его удар. И началась борьба за власть над часами! Ее итогом стало распространение механических (башенных) часов с XIV века – время теперь определял не хитрый работодатель, а беспристрастный механизм.

Сутки теперь стали делиться на 24 равных часа – и время считать стало проще, в том числе и при помощи солнечных часов, клепсидр и т. п. Но возникает и противоречие с «природным» временем (как в русской пословице: «солнышко всходит, барских часов не спрашивает»). Действительно, если мы приурочим, скажем, зенит солнца к строго определенному часу («полдень»), восход и закат уже не будут «привязаны» к точному времени, ведь длина светового дня меняется. Если же начинать счет часов с рассвета, то через шесть «стандартных» часов солнце не обязательно будет стоять точно в зените…

Когда же начинать отсчет времени? С рассвета, с заката, с полудня, с полуночи? В разных городах бывало по-разному. До раннего Нового времени в Европе царил разнобой.

В Новое время рост часового дела связан с потребностями буржуазии. Распространяются комнатные и карманные часы – на первых порах еще неточные, несовершенные. Появляется минутная и секундная стрелка. В XVII веке над их развитием работают великие ученые: Галилей, Гюйгенс. В XVIII веке появились уже вполне надежные часы – морской хронометр (точное время критически важно для определения долготы).

Один из важных аспектов в развитии современной цивилизации – это овладение временем.

 

Имея в виду такой исторический «фон», я хотел бы исследовать счет времени в Арде, преимущественно в Третью Эпоху. Это вопрос весьма сложный, и он требует скрупулезного изучения всех текстов Толкина. Не претендуя на его окончательное решение, наметим в основных чертах схему, который в дальнейшем можно будет и уточнить. Самые содержательные источники по нашей теме принадлежат корпусу Властелина Колец, полезные сведения есть также в Хоббите, в Неоконченных Сказаниях, в Анналах Амана.


Эльдар

Первые сведения о времяисчислении относятся к Дням Древ в Валиноре. День Древ разделялся на двенадцать «часов»: пять «часов» сиял один Тельперион, пять «часов» – один Лаурелин и дважды в День (по одному «часу») – оба Древа (смешение света).

In seven hours the glory of each tree waxed to full and waned again to naught; and each awoke once more to life an hour before the other ceased to shine. Thus in Valinor twice every day there came a gentle hour of softer light when both trees were faint and their gold and silver beams were mingled. Telperion was the elder of the trees and came first to full stature and to bloom; and that first hour in which he shone, the white glimmer of a silver dawn, the Valar reckoned not into the tale of hours, but named it the Opening Hour, and counted from it the ages of their reign in Valinor. Therefore at the sixth hour of the First Day, and of all the joyful days thereafter, until the Darkening of Valinor, Telperion ceased his time of flower; and at the twelfth hour Laurelin her blossoming. And each day of the Valar in Aman contained twelve hours, and ended with the second mingling of the lights, in which Laurelin was waning but Telperion was waxing. (Silm., ch.1)

Как сказано в Анналах Амана, один «час» Дня Древ был равен семи нашим часам (День Древ, соответственно, продолжался 84 наших часа или 3,5 солнечных суток):

Yet the hours of the Trees were each seven times as long as is one hour of a full-day upon Middle-earth from sun-rise to sun-rise, when light and dark are equally divided (10). (MR:50)

10. In the earlier Tale of Years version 'from sun-rise to sun-rise' was changed in pencil to 'from sunset to sunset', and the following sentence 'at such times as light and dark are equally divided' was bracketed. The second version has a different reading: 'from sunset unto sunset beside the Shores of the Great Sea'. (MR:57)

Этот фрагмент принадлежит к «экскурсу», который восходит к работе Квеннара Онотимо «Йенонотиэ» и включен в Анналы Амана Пенголодом (MR:51). То, что Толкин указал «внутреннего автора», очень важно. Пенголод работал в конце Первой Эпохи и во Вторую Эпоху. Текст, следовательно, должен согласоваться с реалиями этих времен.

В позднейшей версии этого текста эльфы считают сутки «от заката до заката», что подтверждается Приложением D к Властелину Колец (‘A 'day' of the sun they called and reckoned from sunset to sunset’). Особо любопытна оговорка ‘one hour …when light and dark are equally divided’ (то есть в равноденствие). Час «солнечного» дня у эльфов не имел фиксированной длины, иначе оговорка о равноденствии не имела бы никакого смысла. Следовательно, эльфы и день и ночь делили на 12 часов по отдельности (по крайней мере, в те времена, когда Пенголод редактировал Анналы Амана – изменилась ли ситуация к концу Третьей Эпохи, неизвестно). Сама традиция делить день на 12 часов, вероятно, пришла из Валинора времен Древ.

Время у эльфов отбивали колокола. По крайней мере, в Имладрисе полдень отбивал колокол (LotR1:II, ch.2), как и начало Белого совета (ibid.). Колокола не были эльфийским изобретением. Они появились в Валмаре еще до прихода эльфов (Silm., ch. 4). С «глубоким» звуком Валмарских колоколов сравнивался голос Хуана (Leithian:2258, 3414) Неясно, имелась ли уже в ту пору связь между колоколами и счетом времени. Известно впрочем: важные события (приход Эарендиля) знаменовал звон Валмарских колоколов (SM:184, LR:325). Можно предположить, что эльфы научились колокольному литью в Валиноре и принесли эту технологию в Средиземье во время Исхода. Уже в первую эпоху королевскую охоту в Дориате сопровождает звон колокольчиков (Leithian:91, ср. сведения из Властелина Колец о колокольчиках у коня Глорфинделя).

Об исчислении времени у эльфов мы знаем обидно мало. Неясно, когда (кроме полудня) били в Имладрисе колокола и отбивался ли каждый час – или же эльфы на практике пользовались бóльшими временными интервалами. Во всяком случае, известно, что Маэдрос вышел на Битву Бессчетных Слез «в третьем часу утра», ‘at the third hour of morning’ (Silm, ch.20).

По нашему счету, это должно составить половину восьмого утра (в конце июня на широте Москвы или южной Шотландии световой день составляет 17,5 часов; рассвет, без учета декретов и часовых поясов, должен, по местному времени, наступать в 3 часа 15 минут; день начала битвы указан в Сильмариллионе; широта Хоббитона известна из Писем Толкина (Letters:376), что позволяет, обладая картами и масштабом, уверенно разместить Химринг и Дортонион между 55 и 56 градусами северной широты).

 

Нуменор

Как сказано во Властелине Колец (Appendix D), нуменорцы изменили в календарь, начало суток они стали отсчитывать с восхода солнца (а не с заката). Гораздо более любопытные сведения дает очерк «Побоище на Ирисной Низине» из Неоконченных Сказаний.

Нуменорцы ‘were accustomed to move fully-armed at eight leagues a day "with ease:" when they went in eight spells of a league, with short breaks at the end of each league (lár, Sindarin daur, originally meaning a stop or pause), and one hour near midday. This made a "march" of about ten and half hours, in which they were walking eight hours. This pace they could maintain for long periods with adequate provision. In haste they could move much faster, at twelve leagues a day (or in great need more), but for shorter periods. At the date of the disaster, in the latitude of Imladris (which they were approaching), there were at least eleven hours of daylight in open country; but at midwinter less than eight’ (UT).

Отсюда следует, что точный счет времени применялся в военном деле. Нуменорская лига была равна одному часу пути для отряда тяжеловооруженной пехоты. Стандартный марш составлял 8 часовых переходов с одной большой остановкой (на час) и шестью малыми (по 15 минут). У нуменорцев час стал постоянным. Только в этом случае возможна такая точная «привязка» часа к мерам длины. Счет часов (более или менее точный) должен был прочно войти в нуменорскую культуру и быт! О том, как совершился этот переворот, нам, к сожалению, ничего не известно...

 

Третья Эпоха

До сего времени наши известия были очень скудны. В конце Третьей Эпохи ситуация радикально меняется! Властелин Колец (и связанные с ним тексты) дают нам больше, чем все остальные произведения.

Во Властелине Колец есть два «пласта»: 1) описание Шайра и хоббитов, 2) описание остального мира. Их не всегда легко бывает согласовать, в описании Шайра есть необычные анахронизмы.

В мире Властелина Колец существовало не меньше трех систем отсчета часов: у гондорцев, у хоббитов и у эльдар; в Гондоре, по-видимому, имелось еще две локальные разновидности (Минас-Тирит и Дол Амрот). «Сейчас не может быть больше девяти» – думает Пиппин на аудиенции с Денетором. Но вскоре в Минас-Тирите бьет третий час (после восхода солнца)! Такой же разнобой бывал и в доиндустриальной Европе…

В какой степени жители Средиземья смогли «овладеть» временем? У нас создается двойственное впечатление.

Счет «часов» прочно вошел в культуру и быт самых разных народов. По-видимому, час уже имел постоянную продолжительность (как в позднее Средневековье). Это доказывает цитата из второй главы четвертой книги:

‘When he woke up the sky above was dim, not lighter but darker than when they had breakfasted. Sam leapt to his feet. Not least from his own feeling of vigour and hunger, he suddenly understood that he had slept the daylight away, nine hours at least’.

Сэм очень неточен: даже на широте Шайра за месяц до весеннего равноденствия световой день длился бы дольше десяти часов (а в тот момент Фродо, Сэм и Голлум были недалеко от Мертвецких болот). Важно, однако, что здесь показана точка зрения именно Сэма, а не автора романа: ‘he suddenly understood that he…’. Сэм не мог бы так считать, если бы делил любой день на 12 часов.

По всей вероятности, «равными» часами оперирует и Арагорн, когда определяет по следам: ‘It is thrice twelve hours, I guess, since the Orcs stood where we now stand. If they held to their pace, then at sundown yesterday they would reach the borders of Fangorn’. Следопыт был очень точен, и погрешность составила лишь два часа: орки побывали в этом месте не за 36, а за 38 часов до прихода хранителей[2]. Такие расчеты и такая точность были бы немыслимы, если бы дунадан не оперировал «равными» часами. В его родных краях, на Севере, длительность дня и ночи очень сильно различается. Мало того! Арагорн рассчитал скорость орочьего отряда и, зная расстояние до Фангорна, прикинул, когда орки должны достигнуть леса. Рохиррим также считают вместе дневные и ночные часы: как сказано в седьмой главе третьей части, ‘they had ridden for some five hours’, при этом часть пути войско проделало уже ночью[3].

Заметим, что профессор Толкин не допускал таких грубых ошибок как Сэм Гэмджи. Как показали хронологические заметки к роману (‘time-scheme’), автор неплохо представлял, когда восходит солнце в конкретном месте и в конкретный день. После боя на опушке Фангорна ‘riders leave battlefield and start out on long ride to Edoras at sunrise (7 a.m.)’[4]. На самом деле, 20 февраля[5] на месте битвы (широта Изенгарда, Женевы и Астрахани) солнце должно было встать в 6.45 – однако отряду нужно еще было какое-то время на сборы! Минас-Тирит расположен южнее, на широте Флоренции и Сочи. Гэндальф прискакал к стенам Раммас Эхор 9 марта (2 марта по григорианскому календарю), на заре, перед восходом солнца. По хронологическим заметкам Толкина[6], он достиг Раммас Эхор в 6 ч. 15 м. Действительно, солнце должно было встать в 6 ч. 22-23 м. (световой день на этой широте и в этот день длится 11 часов 45 минут).

Но поминутная точность автора не должна нас вводить в заблуждение! «Хронологические заметки» принадлежат Толкину, а не его героям, и никогда не предназначались для публикации: профессор их писал «в стол». В самом романе указания на время редки и неточны. Чаще всего описание времени дается по солнцу, звездам и т. п. («солнце стояло уже высоко»). Указаний на конкретный час во много раз меньше! Час, в принципе, в романе редко делится на меньшие отрезки (то есть в мире Толкина считают «с точностью до часа»).

Лучше всего нам известно, как исчисляли время в столице Гондора (благодаря главе «Минас-Тирит»). Время отбивали колокола на башнях. Один из них находился в башне Цитадели (‘a clear sweet bell ringing in a tower of the citadel’), но в городе колоколов было много (‘all the bells in the towers tolled solemnly’) (LotR3:V, ch. 1). Колокол отбивал часы и на башне Дол-Амрота[7]. Имелись колокола и в сельской местности (Мортонд): когда Арагорн с войском мертвецов двинулся к камню Эреха, ‘bells were ringing far below’(LotR3:V, ch. 2): т. е. колокола могли не только показать время, но и пробить тревогу. Звонили и в торжественных случаях: при первом вступлении в Минас-Тирит Арагорна встретили колоколами (LotR3:V, ch. 6).

Отсчет часов в столице Гондора начинался с восхода солнца, в середине марта солнце должно было взойти в 6.15-6.20 утра. Это время называлось ‘the opening hour’, а первые удары колокола – ‘the bells of day’. Тогда же, очевидно, открывались ворота – и начинался служебный день стража Цитадели. Стражи вставали до колоколов, завтракали и к the opening hour готовы были приступить к своим обязанностям. Остальные горожане поднимались на ноги, наверное, со звуком ‘the bells of day’. В «три часа» после рассвета (т. е. примерно 9.20 в середине марта) – колокол Цитадели ударил три раза (‘Three strokes it rang, like silver in the air, and ceased: the third hour from the rising of the sun’). Отсюда можно сделать вывод, что колокол бил каждый час и номер часа соответствовал числу ударов; отсчет ударов должен был начаться с первого часа, но не с the opening hour («час ноль»).

Через три часа после рассвета происходила смена караулов (‘Armed men went to and fro in the ways of the City, as if going at the striking of the hour to changes of post and duty’). Караулы, таким образом, должны были сменяться раз в три часа и восемь раз в сутки. После третьего часа (‘mid-morning’) стражи Цитадели, при необходимости, могли подкрепиться, а в полдень собирались на второй завтрак (‘luncheon’). Полуденный звон колоколов Минас-Тирита назван в романе ‘noon-bells’, как и в Имладрисе (‘So they talked until the sun reached its height, and suddenly the noon-bells were rung, and there was a stir in the citadel; for all save the watchmen were going to their meal’). Солнце, действительно, должно было стоять практически в зените – ведь оставалось всего три недели до равноденствия. Так, вероятно, было не всегда! Я полагаю, «полдень» в Минас-Тирите должен быть жестко привязан к шести часам от восхода солнца: иначе он не вписался бы в график трехчасовых караулов, а это неудобно. Летом, когда день долог, истинный полдень смещался поближе к девятому часу (может быть, на это время и переносили трапезу?). Но не исключено, что «полдень» и не вписывался в сетку точных часов и караулов и совпадал с астрономическим полуднем. Мы не знаем.

С заходом солнца наступал ‘closing hour’ и запирались ворота. Об этом горожан извещал особый звон колокола (‘sundown bells’). Люди заканчивали свои дела, пели и развлекались. Стражи цитадели (если не стояли на посту) собирались на главную, вечернюю трапезу. ‘Closing hour’ не совпадал с каким-либо постоянным «часом» после восхода солнца, так как был жестко привязан к закату.

Часы считали с самого рассвета: упоминается «одиннадцатый час» (т. е. приблизительно 17.20). Но в более ранний период (середина Третьей Эпохи) время могли считать и с полудня: ‘it was then two hours after noon’ (UT3:2).

Трудно сказать, как измерялось время ночью. Маловероятно, что счет часов начинался заново, с заката – это нарушило бы расписание трехчасовых караулов. Для Города-стража удобнее было бы сохранять «сквозной» счет часов, от рассвета до рассвета, с восемью регулярными стражами.

Нам неизвестно, какие механизмы для измерения времени использовали в Гондоре. Возможно, ‘bells’ – это всегда обыкновенные колокола со звонарями. Как определяли время звонари? При помощи клепсидр? Мы этого не знаем. Во всяком случае, Денетор мог уделить разговору с Перегрином час – должен же он был этот час измерить (быть может, наместник или слуга его перевернул песочные часы???). Но не исключено, что ‘bells’ Минас-Тирита или Дол-Амрота во многих случаях – не бой колоколов, а бой курантов

Люди кончали все дела сразу после заката. Это заставляет предположить, что город, в основном, жил в «природном» ритме (день-ночь) и этот ритм определял рабочее время. А колокольный звон полезен был для смены караула, служил для нужд воинов и властителей. При этом Минас-Тирит – центр самой урбанизированной и экономически развитой державы в Средиземье!

Мы видим в Минас-Тирите интересное сочетание «природных» и «искусственных» временных ритмов. Счет суток с рассвета – древняя нуменорская традиция (Appendex D), но в Минас-Тирите, возможно также, и печальная необходимость (близость Мордора делает ночь особенно опасной).

В Дол-Амроте сутки, по-видимому, начинались с утренней зари, и счет часов немного отличался от Минас-Тиритского. Колокол на заре бил один раз[8]. В Минас-Тирите один удар колокола должен был означать час после восхода солнца. Так что, приехав в другой город, гондорец мог бы запутаться. Этот разнобой весьма правдоподобен с исторической точки зрения! Можно предположить, что это только вершина айсберга и в других местах бытовали другие системы счета.

Если у дунэдайн сутки начинались с рассвета, у эльфов – с заката, то у хоббитов – в полночь. Как мы уже упоминали, для Перегрина Тукка три часа после рассвета – это приблизительно «девять часов утра». Сделка по продаже усадьбы вступала в силу ровно в полночь (LotR1:I, ch. 3). Хоббиты считают часы в сутках точно также как и мы.

В «Повести лет» все события указаны именно по хоббитскому счету, новый день начинается в полночь:

[September] ‘30 Crickhollow and the Inn at Bree are raided in the early hours. Frodo leaves Bree’.

[January] ‘13 Attack by Wolves in the early hours. The Company reaches the West-gate of Moria at nightfall’.

[March] ‘6 Aragorn overtaken by the Dúnedain in the early hours. Théoden sets out from the Hornburg for Harrowdale. Aragorn sets out later’.

[March] ‘15 In the early hours the Witch-king breaks the Gates of the City. Denethor burns himself on a pyre. The horns of the Rohirrim are heard at cockcrow. Battle of the Pelennor’.

(Appendix B)

По гондорскому счету, Пеленнорская битва произошла уже на следующий день после самосожжения Денетора… Но с точки зрения хоббита, все это случилось в один день.

 

Каким образом герои «Властелина Колец» измеряли время, для нас остается загадкой. Употреблялись ли механические часы? Можно ли гондорские ‘bells’ трактовать как башенные часы с боем? Утверждать что-либо с уверенностью мы не можем. Как мы уже упоминали, герои романа чаще всего определяют время по движению небесных светил, в лучшем случае с точностью «до часа». Очень нечасто можно встретить указания на «полчаса» (‘half an hour’) или «четверть часа» (‘quarter of an hour’).

Однако есть яркое исключение, которое, на первый взгляд, никак не вписывается в эту картину. Слово «минута» (minute) во «Властелине Колец» встречается 40 раз! Счет на минуты кажется анахронизмом…

Однако посмотрим, в каком контексте появляются эти «минуты». Вне прямой речи слово встречается 19 раз, здесь во всех без исключения случаях оно связано с хоббитами: описаны их ощущения, мысли или то, что хоббиты видят… Да, мир в романе показан глазами малого народа – но этого нельзя сказать о всем произведении (в третьей или пятой книге, за исключением отдельных эпизодов, хоббитский колорит трудноуловим). Однако там, где нет хоббитов, нет и «минут»! 21 раз слово minute встречается в прямой речи, и только в шести случаях говорящий – не хоббит. Из этих шести реплик три обращены специально к хоббитам. Еще один раз Гэндальф обращается ко всему отряду хранителей. Только в двух случаях «половинчики» совсем ни при чем: Гимли обращается к Гэндальфу, Арагорн – к Эовин (‘Wait a minute!’; ‘But I count now every hour, indeed every minute’). Редкость исключений только подчеркивает правило: «минуты» попадают в текст там, где есть хоббиты. Отметим также, что в наименее «хоббичьей» книге, пятой, слово minute встречается только два раза.

«Минуты» никогда не играют существенной роли в сюжете, в событиях. Этот анахронизм попадает в текст через язык. Особенно сильна «языковая рутина» в прямой речи. И все-таки нельзя сказать, что автор романа употреблял слово minute бездумно. Это тонкий стилистический прием! «Минуты» совсем не случайно ассоциируются с хоббитами.

 

Везде, где описан Шайр, есть много легких анахронизмов. Сам Толкин признал, что некоторые ‘modernities’ в описании хоббитов были «ошибкой»:

‘Some of the modernities found among them (I think especially of umbrellas) are probably, I think certainly, a mistake, of the same order as their silly names, and tolerable with them only as a deliberate ‘anglicization’ to point the contrast between them and other peoples in the most familiar terms’. (Letters:196).

О том, что Шайр похож на английскую деревню конца XIX века, говорят очень часто. Анахронизмы не согласуются с картиной мира Арды, но в этом есть художественный смысл. Хоббиты – это «мост», посредники между миром Арды и современным читателем. Потому Толкин часто приписывает им черты современных людей. И среди этих черт – повышенное внимание к времени!

Лишь хоббит у Толкина может сказать ‘get breakfast ready for halph past nine’ (слова Пиппина). А каковы первые слова Фродо, очнувшегося в Ривенделле? «Где я и сколько времени?» (`Where am I, and what is the time?'). Не по-средневековому… Читатель смутно ощущает этот анахронизм, скорее интуитивно, чем на уровне сознания. И в этом мастерство Толкина-художника.

 

Если вернуться к «зонтикам» из Шайра, то в перечне вещей-анахронизмов не последнее место займут часы на каминной полке у Бильбо, упомянутые в «Хоббите». Других известий о часах в Средиземье я разыскать не смог. Предполагалось, что часы довольно легки и компактны (если под них положили записку). Это, кстати, говорит о том, что Толкин подразумевал именно механические часы (клепсидра – громоздкая).

Не станем с уверенностью утверждать, что часы на каминной полке у Бильбо существуют в мире Арда – их можно было б отнести к числу анахронизмов-ошибок из письма 154 (зонтики, между прочим, меньший анахронизм, они появились в Древнем Египте). Мне сложно вообразить себе социальный контекст, который объяснил бы механические часы в Шайре. Проблема не в технике, а в культуре и обществе! Нужда в часах возникает там, где есть большой город. В «английской деревне» часы появились потому, что она исторически связана с Городом. Но сельский Шайр существует без города, сам по себе…

Не станем, однако, слишком спешить с выводами! Бильбо был очень богат – и по рождению принадлежал к одному из первых семейств Шайра. Богачи держат драгоценные безделушки, привезенные издалека. На Руси башенные часы появились уже в 1404 году – Москва отстала только на сто лет от городов Запада. В XVII веке царь Алексей Михайлович уже вставал по будильнику (!)[9]. Те социальные условия, которые вызвали распространение механических часов в Европе, на Руси полностью отсутствовали. В часах не возникало здесь острой нужды – и все-таки, под влиянием Запада, они появлялись спорадически, как предмет роскоши (надо ли уточнять, что часовыми мастерами были «немцы»?).

Нечто подобное могло происходить и в Шайре. Полдюжины богатейших хоббитов могли купить часы у гномов!

Это, впрочем, не снимает вопроса – кто и когда изобрел механические часы в Арде?

 

Гипотеза

Теперь нам надо выдвинуть гипотезу – она проста, красива, объяснит все факты. Не станем, впрочем, утверждать, что только эта гипотеза возможна. Не будем обольщаться, данных у нас слишком мало, чтобы создать доказательную концепцию – можно лишь строить предположения!

Часы должны были изобрести нуменорцы. Похоже, только в Нуменоре имелись социальные условия, в которых точное измерение времени стало насущным, необходимым. Подробности нам совершенно неизвестны – думается, эти социальные условия были совсем не похожи на «конфликт труда и капитала» в Европе. Можно лишь предполагать, что в Нуменоре возникло сложное общество (конечно, очень непохожее на Запад в новое время), были развиты науки и ремесла (такие здания как храм Моргота в «первичном мире» вообще не воздвигались вплоть до XX столетия)[10].

Этот переворот мог растянуться на много веков. Достоверно известно одно – нуменорцы, как и европейцы с XIV века, использовали «постоянный» час. Как и в «первичном мире», это должно быть связано с внедрением курантов.

У народа мореходов был серьезный стимул развивать свое изобретение. Без точного морского хронометра нельзя определить географическую долготу[11]. Вспомним еще, как подробно (до четверти часа!) расписано движение нуменорского войска, как будто его командир, как и мы, привык жить, не сводя глаз с циферблата…

В Третью Эпоху происходит «откат назад». И все-таки обычай делить сутки на 24 равных часа (и отмерять каждый час) сохранился. Счет времени по-прежнему востребован в военном деле. Но в общем, люди перестают ценить время и живут в природном ритме. Скорее всего, часовое ремесло переживает глубокий упадок.

Однако был народ, который не мог жить в ритме «дня и ночи». Это гномы! Да, некоторые залы в Мории имели световые шахты. Но далеко не каждое помещение могло быть освещено солнцем. В подгорных царствах заморское изобретение должно оставаться востребованным (не исключено также, что гномы и нумонорцы сделали это изобретение независимо друг от друга). Гномам нужно было изготовлять небольшие и точные часы для многих залов (куранты не решат проблем: в недрах гор звук плохо распространяется). Именно гномы должны сохранить и развить часовые технологии. Иногда гномьи часы продавались на поверхности, но не имели массового спроса – простые люди в них не нуждались. Часы могли продать как драгоценную диковинку.

Неясно, сохранилось ли часовое ремесло в каком-то виде у других народов (гондорцы). Если да, нам придется признать, что ‘bells’ Минас-Тирита – не колокола, а часы с боем (в принципе, ‘bells’ в английском языке может иметь и такое значение). Но не исключено, что нуменорские технологии были полностью утеряны…

 

Заключение

Если закрыть глаза на «хоббитский анахронизм», исчисление времени описано весьма правдоподобно применительно к доиндустриальной цивилизации. Однако культура Средиземья своеобразна и не списана со старой Европы. Постоянная продолжительность «часа», не зависящая от светового дня, как и вкус к точности в мере времени – изобретение Нуменора Второй Эпохи. Причины, обстоятельства и социальный контекст этого переворота для нас остаются загадкой. Через три тысячи лет жители Средиземья продолжали использовать достижения более развитого и сложного общества, ведь многие изобретения настолько полезны и просты, что не забываются и в «темные века». С какой целью люди продолжали исчислялись часы? В текстах счет времени обычно связан с путешествиями и с разумной организацией военного дела. В отличие от Средних веков, здесь приходится говорить не о «времени купца» или «времени Церкви», но скорее о «времени воина».

 

Приложение. Географическая широта городов и государств Арды

Толкин указывает в одном из писем (Letters:376), что Хоббитон и Ривендел лежат примерно на широте Оксфорда, а Минас-Тирит – на 600 миль южнее, т. е. приближительно на широте Флоренции. Мне нужно было проверить опубликованные отрывки из ‘Time Scheme’ к Властелину Колец. Как оказалось, время восхода солнца Толкин дает очень точно, с учетом географической широты!

Зная масштаб толкиновских карт, я вычислил, на широте каких стран и поселений Арды лежат русские и европейские города. Для многих читателей это покажется любопытным, так что я решил опубликовать весь список.

 

Барад Эйтель (56°30′ - 57°00′ с. ш.) – Горная Шотландия, Тверь

Химринг, Гондолин (55°30′ - 56°00′ с. ш.) – Глазго, Эдинбург, Москва

Менегрот, Бретиль (54°30′ - 55°00′ с. ш.) – Белфаст, Калининград, Вильнюс

Гавани Фаласа, Нарготронд, Аннуминас, дворец Трандуиля, Эребор (53°30′ - 54°00′ с. ш.) – Йорк, Минск

Гавани Сириона, Южный Оссирианд, Хоббитон (Шайр), Имладрис (51°30′ - 52°00′ с. ш.) – Оксфорд, Роттердам, Лодзь, Чернигов, Воронеж, Саратов

Остров Балар, Ирисная Низина (50°00′ - 50°30′ с. ш.) – Плимут, Франкфурт-на-Майне, Прага, Краков, Киев

Лориэн, Тарбад, Дол Гулдур (58°30′ - 49°00′ с. ш.) – Париж, Волгоград

Изенгард (46°00′ - 46°30′ с. ш.) – Ла-Рошель, Женева, Одесса, Астрахань

Эдорас, Мораннон (45°00′ - 45°30′ с. ш.) – Венеция, Керчь, Краснодар, Ставрополь

Минас Тирит (43°30′ - 44°00′ с. ш.) – Тулуза, Флоренция, Сочи

Пеларгир (41°30′ - 42°00′ с. ш.) – Рим, Тбилиси

Умбар (~36°00′ с. ш.) – Мальта, Родос, Антиохия

 


[1] Ле Гофф Ж. Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада. Екатеринбург, 2000. С. 10.

[2] По хронологическим заметкам Толкина (‘time-scheme’). ‘They reach the downs at 11.00 a.m. on 29 February. According to Scheme the orcs reached that place at 9.00 p.m. on 27 February’ (W. G. Hammond, C. Scull. The Lord of the Rings. A Reader's Companion. L., 2005. P. 366).

[3] Они остановились в 7 часов пополудни (W. G. Hammond, C. Scull. Op. cit. P. 412), т. е. через полтора часа после заката.

[4] Ibid.

[5] Пересчет на григорианский календарь по таблицам Эленхиля Лайквендо: «Календари Имладриса, Гондора и Шира и их адаптация для григорианского летоисчисления». http://www.kulichki.com/tolkien/arhiv/manuscr/calendar.shtml. По календарю хоббитов, всадники Эомера выступили в путь 29 февраля, что соответствует 20 февраля по григорианскому календарю.

[6] ‘March 9: Gandalf rides through night and reaches Rammas Echor about 6.15 a.m.’ (W. G. Hammond, C. Scull. Op. cit. P. 508)

[7] ‘Only the knell of one slow bell

high in the Seaward Tower’ (J.R.R. Tolkien. Tales from the Perilous Realm. L., 1997, P.90)

‘No. 6 actually mentions Belfalas (the windy bay of Bel), and the Sea-ward Tower, Tirith Aear, of Dol Amroth’. (Ibid., P.63)

[8] J.R.R. Tolkien. Tales from the Perilous Realm. L., 1997. P.90

[9] Шокарев С.Ю. Повседневная жизнь средневековой Москвы. С. 356-59.

[10] У Толкина довольно часто говорится о нуменорских «машинах». В этой статье мы, к сожалению, не можем развивать тему «нуменорской техники» – это тема для отдельной работы.

[11] Но это не причина появления часов – первое время часы были громоздки, неточны и никак не подходили для этой цели.

См. также:

Квенди и эльдар. Перевод Алмиэона, редакция Юлии Понедельник


По просьбе мастера одной игры написал небольшую статью. Здесь я постарался проанализировать все свидетельства Толкина о народе малых гномов (ноэгют нибин).

 

Где обитали малые гномы?

 

Малые Гномы селились в холмах Западного Белерианда, («к западу от Сириона»). Они обитали в пещерах и жили скрытно. Известно два поселения – жилище Мима на Амон Руд и пещеры будущего Нарготронда. Имелись ли другие? О них мы ничего не знаем. Едва ли таких мест было много: рукотворные пещеры на Амон Руд вместили бы не менее ста жителей, а весь народ был «немногочислен» даже в лучшие времена. Пещеры Мима в «древних преданиях Дориата и Нарготронда» были известны как Бар-эн-нибин-ноэг, дословно «Дом малых гномов»: надо полагать, другие такие «дома» были редкостью. «Древность» этих преданий (уже во времена Турина) говорит о глубокой о древности самого жилища. А в пещерах у Нарога гномы обитали заведомо до начала строительства Нарготронда (52 г. Солнца).

Можно также отметить, что на карте Белерианда, опубликованной в XI томе Истории Средиземья (WJ:181-191), довольно большая область около Амон Руд и к югу от горы названа ‘Moors of Neweglu’, «(вересковая) пустошь Малых гномов» (в других текстах этноним neweglu не встречается, но определенно относится к этому народу). Те земли, вероятно, не были заселены до 390 г. Солнца, когда в Западный Белерианд пришли халадин (об этой дате см. WJ:222-23; 228). Они заняли часть территорий к югу от Бретиля, так что малые гномы и люди с вольных хуторов стали соседями.

 

Какова была численность малых гномов? 

 

Малые гномы – народ изначально «малочисленный», это затрудняло добычу руды и сохранение мастерства. Вероятно, сравнение идет с другими, более искусными гномами (наугрим) – но ведь и наугрим считались немногочисленной расой! Если рукотворное пещеры Мима, рассчитанные на сотню жителей, были местом исключительным и получили собственное имя «Дом малых гномов», можно утверждать, что весь народ и в лучшие времена состоял из немногих сотен душ. После конфликта с эльфами уцелели «немногие», число Малых гномов могло сократиться в несколько раз, до десятков особей. Со временем это племя полностью вымерло: ко времени Турина осталось только трое ноэгют нибин.

 

Когда и как поселились в Белерианде малые гномы?

 

Как утверждали гномы, ноэгют нибин стали первыми жителями Белерианда и переселились туда раньше эльфов. Согласно Анналам Амана, ваньяр и нолдор попали в Белерианд уже в 1125 году Древ (Серые Анналы дают еще более раннюю дату – 1115 год). С момента Пробуждения Эльфов (1050 г) прошло 75 лет Древ или 718 солнечных лет. Когда пробудились гномы, неизвестно. Если согласиться с преданиями о «первопоселенцах», это должно было случиться ненамного позже эльфийского пробуждения. Ко времени переселения ноэгют нибин у гномов развилась определенная общественная организация. Говоря с Турином, Мим вспоминает о «гномьих владыках древности» (a dwarf-lord of old), но в том же тексте утверждается, что сами ноэгют-нибин «не имели правителя» (masterless), следовательно, воспоминание относится к временам до Изгнания – это, кстати, говорит о том, что народ Мима сохранил глубокую историческую память.

Насколько достоверна столь ранняя дата? «Притязания» разных народов на первенство не всегда имеют основания. Наугрим Синих гор не встречались с эльфами к 1250 году: была ли известна гномам дата Великого Похода? Интересовались ли они эльфийской хронологией? До встречи с синдар земли к западу от Синих гор должны были считаться незаселенными, потому ноэгют нибин, когда бы они ни отправились на запад, с точки зрения гномов были «первопоселенцами». Заметим, что эта датировка появляется лишь в Квенди и эльдар. По Детям Хурина, ноэгют нибин забрели на Запад «задолго до возвращения Моргота» (long before the return of Morgoth), дата не уточняется.

Однако и в ранней дате нет нечего неправдоподобного.

Малые гномы были изгоями – так гласит и их собственная традиция, и традиция Синих гор. Как утверждали «великие» гномы (наугрим), ноэгют нибин суть «потомки тех, кто оставлял Общины или был изгнан оттуда из-за телесного изъяна, низкого роста, лени или пристрастия к мятежам», то есть произошел «отрицательный отбор». Изгнанники не задержались в Восточном Белерианде (надо полагать, за отсутствием гор) и поселились на возвышенности западнее Сириона.

 

Столкновение с эльфами

 

Неизвестно, когда разгорелся конфликт эльфов с гномами, но конец войны можно определенно приурочить к 1250 году Древ (синдар встретились с наугрим и вскоре признали, что ноэгют-нибин – их родичи и Воплощенные). Освоение внутренних областей Белерианда началось раньше (в 1152 г. нашелся Эльвэ и поселился в лесах будущего Дориата). Еще до исхода нолдор Западный Белерианд имел довольно значительное население (по этой причине Тингол изначально не хотел отдавать эти земли пришельцам из-за моря, см. его послание нолдорским лордам).

Заметив чужаков, ноэгют нибин стали «нападать на эльфов ночью исподтишка или застигнув одинокого эльфа в глуши». Мотивы нападения неизвестны. Вероятно, гномы считали территорию своей и (если эльфы там охотились) могли опасаться за свои угодья. Эльдар не признали в ноэгют нибин Воплощенных, принимая их за хитроумных животных и, осознав опасность, стали уничтожать. Ошибку эльфов можно понять, если вспомнить, что они не встречались еще с другими говорящими народами Средиземья, а ноэгют нибин, в отличие от наугрим, оказались культурой весьма «неконтактной».

Пользуясь подавляющим превосходством, эльфам не стали «воевать» с малыми гномами «воевать», они просто охотились. Синдар правильно определили местожительство ноэгют нибин («в пещерах») – потому, надо полагать, «охотники» подошли к делу серьезно и доходили до самых пещер (удавалось ли попасть внутрь?).

Так или иначе, после такой охоты «немногие» из малых гномов остались в живых. «Они стали очень осторожными и были слишком боязливы, чтобы напасть на эльфа, если тот не подошел слишком близко к их тайным жилищам».

Встретив гномов из-за гор (1200 г. Древ) эльфы оставили ноэгют нибин в покое и предоставили их своей судьбе.

 

Ноэгют нибин и основание Нарготронда

 

Первыми обитателями Пещер Нарога были малые гномы. За много лет до исхода нолдор они проникли в эти пещеры и начали их расширение, приспособив для жилья. Позднее малые гномы возненавидели нолдор-изгнанников сильнее, чем остальных эльфов (хотя изгнанники, в отличие от синдар, гномов не убивали). «Нолдор, говорили они, украли земли их и дома».

По Шибболету, при основании Нарготронда малые гномы были изгнаны из своих жилищ. Это произошло не без участия гномов Синих гор, которые помогали Финроду в строительстве пещерного города. «Большие» гномы презирали своих западных родичей и, возможно, «санкционировали» их изгнание из пещер.

 

Вымирание 

 

От окончания «охоты» на малых гномов до смерти последнего из них, Мима, прошло почти 2900 солнечных лет. За этот срок должно было смениться тридцать поколений (если ноэгют нибин оставляли потомство в том же возрасте, что и гномы Третьей эпохи, известные по родословной из Приложения к Властелину Колец). Со временем эти существа «выродились и вымерли» (dwindled and died out). Полностью этот пассаж выглядит так:

«Не признавали они над собою правителя, и число их было невелико, потому руду добывали они с превеликим трудом, и приходило в упадок кузнечное мастерство их, истощались запасы оружия; и привыкли они таиться и прятаться, и умалились ростом и статью в сравнении с восточной родней – ходили сгорбившись, крадучись, быстрыми перебежками. Однако же, как и все гномы, они были куда сильнее, нежели казалось на первый взгляд, и умели выжить в самых суровых и тяжких условиях. Со временем, впрочем, они выродились и вымерли, и не осталось их ныне в Средиземье – кроме одного только Мима и его двух сыновей; а Мим был стар даже по меркам гномов, стар и позабыт всеми».

Возможно, вымирание гномов в этом пассаже связывается с упадком материальной культуры в условиях «тяжких лишений» (great hardship). Но до конца причины вырождения и вымирания неясны, равно как и характер «лишений»: во всяком случае, «хлебные корни» прокормили не только Мима, но и весь отряд Турина.

Можно найти и другую причину вырождения: близкородственное скрещивание (инбридинг). Из-за конфликта с эльфами число ноэгют нибин могло сократиться до критической отметки. Как известно, гномы медленно размножаются: быть может, численность популяции так и не удалось восстановить, а со времени дало о себе знать генетическое вырождение. Малый рост ими был унаследован от «уродливых и низкорослых» предков-изгнанников, но, по Детям Хурина, они мельчали и в Белерианде. Однако гномы вырождались медленно и до конца оставались сильнее, чем казались на первый взгляд.

Так или иначе, ко времени встречи с Турином (485 или 487 г) на Амон-Руд оставалось только трое гномов, и все – мужского пола.

 

Контакты с другими народами

 

«Малые гномы любили только себя. Если ненавидели они и боялись орков, то и эльдар ненавидели едва ли меньше, а Изгнанников – превыше прочих; нолдор, говорили они, украли земли их и дома». Наугрим презирали сородичей, однако не давали в обиду, но что касается отношения малых гномов к сородичам, никаких сведений у нас нет. Едва ли отношение было очень дружественным: у малых гномов были причины для обиды. К людям они относились терпимее, чем к эльфам, судя по поведению Мима. Однако малые гномы «любили только себя». По словам Мима, люди «жадны и расточительны» и оставляли по себе плохую память.

И все же ноэгют нибин не остались в изоляции, о внешнем мире они знали довольно много. Мим свободно беседует с изгоями и Турином, хотя сам с собой говорит на языке гномов. Мим владеет синдарином и дает своему дому синдаринское имя «Бар-эн-Данвед».

Кто и в каких обстоятельствах научил ноэгют нибин языку эльфов? Едва ли люди-хуторяне: они стали бы учить гномов своему языку. И не гномы-наугрим – собственный язык гномов меняется так медленно, что даже при долгой изоляции разных народов не возникает проблем с общением (PM:295). Малые гномы могли научиться эльфийскому языку только у ненавистных эльфов. Нас не должно это удивлять: принимая за эльфа Турина, Мим все-таки вымаливал пощаду, обнимая его колени. Сложно себе представить «нормального» гнома в таком положении. Это парадоксальным образом сочеталось с гордостью и злопамятностью.

Когда происходили эти контакты? Неизвестно. Так или иначе, традиция изучения синдарина была жива во времена Мима. Мим имел представление о том, как звучит эльфийский голоса (по голосу принял за эльфа Турина, а Турин был воспитан в Дориата и, кстати, очень похож на эльфа).

Надо полагать, гном Мим знал об эльдар больше, чем эльдар о Миме! Вот, что говорит он о съедобных кореньях:

«Дикие эльфы таких не знают, Серые эльфы не нашли их, а гордецы из-за Моря слишком надменны, чтобы рыться в земле».

Рассказчик имел представление о Море, о разных эльфийских народах, в том числе и об «диких эльфах» (авари, в крайнем случае – нандор), которые вообще не жили в Западном Белерианде, малые гномы могли узнать о них только понаслышке. По сведениям Мима, синдар искали, но не нашли съедобные коренья (от кого кроме ноэгют нибин эльфы могли узнать о них?).

Вероятно, и с людьми имелись какие-то связи: Мим заявил, что его народ «не учит людей» искать коренья. Малые гномы могли встречаться с «вольными» халадин, жившими по соседству, к югу от Бретиля. Это, конечно, остается лишь предположением. Халадин пришли в Западный Белерианд всего за столетие до истории Турина, то есть уже на памяти Мима. При этом до Турина о пещерах на Амон Руд не знал никто из людей: если ноэгют нибин контактировали с ними, то тайну горы не выдавали.

О связях малых гномов со своими восточными сородичами никаких свидетельств нет. Ничего невозможного не было в этих контактах. Гномы бывали и в Дориате, и в Нарготронде, возможно, кто-то из них посетил бы сородичей, хотя наугрим и смотрели на них свысока. Если эти контакты имели место, ноэгют нибин могли получить самые важные сведения о внешнем мире именно от них.

«– …Андрог не жалует гномов. Мало доброго рассказывается о гномах в преданиях, что народ его принес с востока.

– О себе люди оставили память и похуже (they left worse tales of themselves behind them)…»

Обмен репликами между Андрогом и Мимом подводит нас к догадке, что предания о людях также пришли «с востока», то есть от наугрим. Но это предположение нельзя окончательно доказать.

С орками народ Мима мог познакомиться дважды: как во время первой битвы войн Белерианда, так и после Дагор Браголлах. В это время орки проникают в Западный Белерианд. Они, безусловно, стали злейшими врагами малых гномов.

Подведем итог сказанному: «изоляция» ноэгют нибин была весьма относительна. У них было немало сведений о народах Белерианда.

 

Культура малых гномов 

 

Малые гномы жили в рукотворных пещерах. Их местоположение тщательно скрывалось, хотя для некоторых эльфов не были секретом ни жилище Мима, ни подземелья на берегу Нарога. Система пещер на Амон Руд состояла из двух залов, соединенных коридором, и множества небольших комнат: жилых покоев, мастерских и кладовых. Имелся очаг с дымоходом. В этих пещерах могли бы расселиться сто человек и более.

Обстановка в жилище Мима может дать представление о материальной культуре ноэгют нибин. Большинство этих изделий досталось Миму по наследству от предков: когда-то гномов в пещерах было намного больше.

Там горели светильники на тонких цепочках, имелись каменные ложа, полки и ниши в стенах, много сундуков из камня и дерева, топоры и «прочее снаряжение», три больших котла для приготовления еды, которых хватило на весь отряд Турина. В пещерах было несколько кузниц (во времена Мима работала только одна).

При первой встрече с разбойниками Мим и сыновья были одеты в серые одежды с капюшонами; в разговоре с людьми гном упоминает и «пряжку от башмака».

Если материальная культура ноэгют нибин была «бедна», то лишь в сравнении с блестящими достижениями наугрим. Весьма вероятно, обитатели Амон Руд могли обеспечить себя всеми необходимыми ремесленными изделиями.

О социальной организации малых гномов известно только то, что они никогда не имели предводителей (masterless). Ко времени Мима весь «социум» сжался до размера одной семьи.

Говоря о духовной культуре ноэгют нибин, вспомним об исторической традиции, которая восходила к «гномьим владыкам древности», то есть к тем временам, когда предки Мима еще жили в городах Синих гор. Если гномы действительно проникли в Белерианд раньше эльфов (то есть до 1125 года Древ), придется признать, что возраст этих преданий – более четырех тысяч солнечных лет, иначе говоря – более сорока поколений гномов (если они оставляли потомство в том же возрасте, что и гномы Третьей эпохи).

Отметим, что Мим говорит на «чужом» языке свободно (проблем в общении не возникает). Быть может, юные ноэгют нибин должны были изучать язык «ненавистных» эльфов (синдарин стал «лингва франка» в Белерианде Первой эпохи). Но если Миму пришлось выучить язык врагов, то зачем-то этот язык был нужен его народу. Заметим, что эльфы давно «оставили в покое» его народ, до Дагор Браголлах ноэгют нибин вообще не сталкивались с угрозой из внешнего мира и никто кроме самих гномов не мог нарушить их добровольную изоляцию.

Что же их побуждало к общению с другими народами? Надо полагать, мотивы экономические.

 

Экономика

 

Как добывали пропитание малые гномы? Ноэгют нибин собирали «земляной хлеб» и только они знали, где его можно найти. «В голодную зиму» ценили эти корешки «дороже золота». «Такого дурня, как ты, весной не оплачут, коли и не переживешь ты зимы», попрекает Мим одного из людей Турина: весьма характерная оговорка. Видимо, без «земляного хлеба» гномам пришлось бы голодать, несмотря на обширнейшие угодья и ничтожное число едоков. Вероятно, настоящего хлеба Мим не выращивал.

Это заставляет нас задуматься и о пропитании наугрим в Синих горах. Гномы Первой эпохи еще не жили в «симбиозе» с земледельческими народами и должны были сами добывать пищу. Без сельского хозяйства нельзя прокормить целые города.

Что касается малых гномов, возможны два предположения.

Ноэгют нибин могли полностью утратить навыки гномьего земледелия, перейдя к собирательству и охоте, сохранив искусство металлургии (низкая плотность населения позволяет прожить и без сельского хозяйства). Но время от времени собирателям и охотником приходилось голодать. К тому же поиск пищи должен отвлекать гномов от любимого ремесла. Рано или поздно гномы могли выйти из положения, выменивая некоторые сельскохозяйственные продукты у соседей. Соседями были только нелюбимые эльфы. После 390 года в окрестностях Амон Руд появились люди, и ноэгют нибин должны были «переключиться» на них. К людям они относились не так плохо, и люди могли выше оценить мастерство ноэгют нибин.

Вторая, альтернативная гипотеза такова: корешки «земляного хлеба» и были культурным растением, которое кормило и поселения ноэгют нибин, и наугрим в Синих горах. Возможно, культура «земляного хлеба» требовала минимальных трудозатрат и менее всего отвлекала гномов от ремесленного производства, потому гномы и отдавали предпочтение этим кореньям перед злаками. Но если ноэгют нибин сами обеспечивали себя всем необходимым, то непонятно, что их заставило выучивать эльфийский язык.

Так или иначе, это всего лишь гипотезы.


Приложение

 

Важнейшие источники

 

Из Квенди и эльдар

PM:388-89

The Petty-dwarves. See also Note 7. The Eldar did not at first recognize these as Incarnates, for they seldom caught sight of them in clear light. They only became aware of their existence indeed when they attacked the Eldar by stealth at night, or if they caught them alone in wild places. The Eldar therefore thought that they were a kind of cunning two-legged animals living in caves, and they called them Levain tad-dail, or simply Tad-dail, and they hunted them. But after the Eldar had made the acquaintance of the Naugrim, the Tad-dail were recognized as a variety of Dwarves and were left alone. There were then few of them surviving, and they were very wary, and too fearful to attack any Elf, unless their hiding-places were approached too nearly. The Sindar gave them the names Nogotheg 'Dwarflet', or Nogoth niben 'Petty Dwarf'.(20)The great Dwarves despised the Petty-dwarves, who were (it is said) the descendants of Dwarves who had left or been driven our from the Communities, being deformed or undersized, or slothful and rebellious. But they still acknowledged their (p.389) kinship and resented any injuries done to them. Indeed it was one of their grievances against the Eldar that they had hunted and slain their lesser kin, who had settled in Beleriand before the Elves came there. This grievance was set aside, when treaties were made between the Dwarves and the Sindar, in consideration of the plea that the Petty-dwarves had never declared themselves to the Eldar, nor presented any claims to land or habitations, but had at once attacked the newcomers in darkness and ambush. But the grievance still smouldered, as was later seen in the case of Mim, the only Petty-dwarf who played a memorable part in the Annals of Beleriand. The Noldor, for use in Quenya, translated these Sindarin names for the Petty-dwarves by Attalyar 'Bipeds', and Pikinaukor or Pitya-naukor.

Note 7 (p. 377).

The Dwarves were in a special position. They claimed to have known Beleriand before even the Eldar first came there; and there do appear to have been small groups dwelling furtively in the highlands west of Sirion from a very early date: they attacked and waylaid the Elves by stealth, and the Elves did not at first recognize them as Incarnates, but thought them to be some kind of cunning animal, and hunted them. By their own account they were fugitives, driven into the wilderness by their own kin further east, and later they were called the Noegyth Nibin (32) or Petty-dwarves, for they had become smaller than the norm of their kind, and filled with hate for all other creatures. When the Elves met the powerful Dwarves of Nogrod and Belegost, in the eastern side of the Mountains, they recognized them as Incarnates, for they had skill in many crafts, and learned the Elvish speech readily for purposes of traffic.

 

Из Детей Хурина

Now the tale turns to Mîm the Petty-dwarf. The Petty-dwarves are long out of mind, for Mîm was the last. Little was known of them even in days of old. The Nibin-nogrim the Elves of Beleriand called them long ago, but they did not love them; and the Petty-dwarfs loved none but themselves. And if they feared and hated the Orcs, they hated also the Eldar, and the Exiles most of all; for the Noldor, they said, had stolen their lands and their homes. Nargothrond was first found and its delving was began by the Petty-dwarves, long before King Finrod Felagund came over the Sea.

They came, some said, of Dwarves that had been banished from the Dwarf-cities of the east in ancient days. Long before the return of Morgoth they had wandered westward. Being masterless and few in number, they found it hard to come by the ore of metals, and their smith-craft and store of weapons dwindled and they took to lives of stealth, and became somewhat smaller in stature than their eastern kin, walking with bent shoulders and quick, furtive steps. Nonetheless, as all the Dwarf-kind, they were far stronger than their stature promised, and they could cling to life in great hardship. But now at last they had dwindled and died out of Middle-earth, all save Mîm and his two sons; and Mîm was old even in the reckoning of Dwarves, old and forgotten.

Далее в Детях Хурина (и Нарн и хин Хурин) рассказано о жизни Турина и его отряда на Амон Руд. Рассказ занимает в Детях Хурина две главы и мы не будем его приводить здесь. Текст переведен и хорошо доступен.

 

Пассаж из опубликованного Сильмариллиона, кажется, имеет вторичный характер, но стоит привести и его.

 

In the time that followed Túrin spoke much with Mîm, and sitting with him alone he listened to his lore and the tale of his life. For Mîm came of Dwarves that were banished in ancient days from the great Dwarf-cities of the east, and long before the return of Morgoth they wandered westward into Beleriand; but they became diminished in stature and in smith-craft, and they took to lives of stealth, walking with bowed shoulders and furtive steps. Before the Dwarves of Nogrod and Belegost came west over the mountains the Elves of Beleriand knew not what these others were, and they hunted them, and slew them; but afterwards they let them alone, and they were called Noegyth Nibin, the Petty-Dwarves, in the Sindarin tongue. They loved none but themselves, and if they feared and hated the Orcs, they hated the Eldar no less, and the Exiles most of all; for the Noldor, they said, had stolen their lands and their homes. Long ere King Finrod Felagund came over the Sea, the caves of Nargothrond were discovered by them, and by them its delving was begun; and beneath the crown of Amon Rúdh, the Bald Hill, the slow hands of the Petty-Dwarves had bored and deepened the caves through the long years that they dwelt there, untroubled by the Grey-elves of the woods. But now at last they had dwindled and died out of Middle-earth, all save Mîm and his two sons; and Mîm was old even in the reckoning of Dwarves, old and forgotten. And in his halls the smithies were idle, and the axes rusted, and their name was remembered only in ancient tales of Doriath and Nargothrond.

См. также:

Азрафэль (при участии Анариэль Ровэн). "Валар нам дали над низшими власть..." или о нумэнорском шовинизме

Азрафэль. История формирования идеи королевской власти у дунэдайн

Бронвег. Власть в Нуменоре


Доклад (в немного сокращенном виде) был зачитан на Весконе 25 февраля 2012 года. Здесь выложен целиком.

 

Тема моего доклада – это республики у человеческих народов Средиземья. Так получилось, что о королевской власти у Толкина говорят много, а вот услышав, что в Арде были еще и республики, люди удивляются, хотя вроде информации много и она доступна.

Оговорюсь, речь пойдет о именно о людях (хоббитов мы, вместе с Толкином, тоже отнесем к человеческому роду). Скажем, демократия у энтов – это уже тема для другого доклада.

Известны такие республики как Шайр, Эсгарот, народ Агара из Тал-Эльмара, халадин (по «Странствиям Хурина»). Очевидно, Бри вместе с окрестными деревнями было тоже республикой – но о его политической жизни мы ничего не знаем. Об остальных государствах кое-что – знаем.

В республиках правитель избирается народом (или некоторой его частью) и дает отчет избирателям. В монархии правитель передает власть по наследству и народу не подотчетен. На практике бывают и смешанные формы правления: республики с монархическими элементами и наоборот.

Так, автономные республики могут входить в состав королевства. Народ Агара подчинен загадочному «Северному королю» – впрочем, власть его почти не ощущается. Эсгарот на страницах Хоббита – суверенное государство. Но позже город, почти несомненно, попал в зону влияния Бардингов: во времена Войны Кольца Бранд – это «могущественный король и его власть простирается далеко на юг и на восток от Эсгарота». Однако город сохранял автономию и прежний политический строй (во всяком случае, при Барде-Лучнике). Любопытная ситуация была в Шайре. Шайр был уделом погибшего государства Арнор (собственно, «Суза» или «ланн» – это удел). На практике «удел», конечно, был абсолютно независим, хотя жил по королевским законам. Когда Арагорн восстановил Арнор, он объявил Шайр «свободной землей под защитой северного скипетра» (“a Free Land under the protection of the Northern Sceptre”). Ситуация с халадин не совсем понятна. Тингол позволил Халет «жить в Бретиле под тем условием, чтобы ее народ охранял Переправы Тейглина от всех врагов эльдар и не пускал орков в лес» (she should dwell free in Brethil, upon the condition only that her people should guard the Crossings of Teiglin against all enemies of the Eldar, and allow no Orcs to enter their woods). Но халадин и без того защищали бы свой лес от орков. Других проявлений зависимости я не могу назвать: всеми делами они управляли сами.

О государстве халадин известно больше всего. Все жители Бретиля были свободными землевладельцами, источником власти было их собрание (moot). Оно выбирало вождя (собственно – «страж», или халад). Вождь возглавлял ополчение и управлял страной, но и сам подчинялся ее законам (там была довольно сложная система обычного права) и отвечал за это перед народным собранием. Народ мог оспорить решение халада, а в крайнем случае – и от должности его отрешить. Из уважения к Халет вождей избирали только из ее семьи, пока этот род не пресекся. Выбрать могли любого потомка ее брата, хотя на практике (до Брандира) власть переходила от отца к сыну, «как будто в княжестве или королевстве» (слова Толкина). Отсюда следует, что Толкин не считал Бретиль княжеством. Это была республика с монархическим элементом. Как замечает Профессор, людям «не нравились вожди, которые пытались взять верх над народом» – то есть у бретильских «стражей» такие поползновения были.

Народное собрание созывалось по важным вопросам (например, суд над Хурином). За сто с небольшим лет халадин просовещались триста раз, то есть в среднем три раза в год. Надо сказать, они жили в лесных хуторах, а Бретиль – все-таки страна, пусть и небольшая страна (площадью примерно с остров Кипр и с населением в несколько тысяч человек). Потому собрания были довольно редки. Народ собирался в специальном месте («кольцо совета» – Moot-ring), процедура совета довольно подробно описана в «Странствиях Хурина». Так, например, там был кворум (не менее пятисот домохозяев) и процедура тайного голосования (голосовали черными и белыми камушками). Интересно, что, по черновикам, в собрании участвуют как мужчины, так и женщины – однако женщин Толкин вычеркнул.

Собрание имеет верховную исполнительную и судебную власть и может оспорить все решения наместника. По поводу власти законодательной у меня есть сомнения: герои «Странствий Хурина» так часто апеллируют к обычаю, что приходит мысль о системе обычного права. Правда и в этом случае решения совета должны создавать прецедент.

Другое племя, народ Агара, описано в произведении «Тал-Эльмар». Это был «темный» или «дикий» народ, который обитал в конце второй эпохи, скорее всего, где-то на территории будущего Гондора. Народ живет в одном укрепленном городище. Это, фактически, большая деревня, но с довольно сложной социальной организацией. Народ Агара подчинен какому-то «северному королю», однако его власть слабо ощущается и люди предоставлены сами себе. Скажем, защита от нуменорцев – это их проблема. Жители городища образуют народное собрание. Народ избирает старосту, или вождя (Master of Agar). Староста может объявить чрезвычайное положение («городище в опасности») и в этот период любой человек обязан исполнять его приказы под страхом смерти. Отсюда следует, что во время мира жители не обязаны под страхом смерти выполнять любой его приказ. Даже в военное время староста не может подменить собой совет народа – он одновременно и объявил город в опасности, и созвал народное собрание. Все это заставляет предполагать, что юридически его власть довольно сильно ограничена.

На практике все было иначе. Староста Могру держал целый штат шпионов, следивших за жителями городища. У него были слуги и «дубинщики» (“club-bearers”). Это вызывает ассоциации с историей Древней Греции. С помощью отряда «дубинщиков» тиран Писистрат захватил власть в Афинах (Толкин имел классическое образование и не знать этого не мог). Но сверх того, у Могру были «люди с ножами», то есть тайные убийцы. А значит, их хозяин мог прибегать и к террору, хотя использовал он этот метод нешироко: староста давно «ненавидел» Тал-Эльмара, но наш герой от этой ненависти не пострадал.

Видимо, староста Могру старался установить (или уже установил?) режим личной власти, которая превышала его полномочия. 

В самом народе шло соперничество между родами (kindreds), при этом их власть (power) зависела от богатства. В политической жизни этого «темного народа» можно найти и демократические, и олигархические, и тиранические черты.

Перейдем теперь к Шайру. Толкин в одном из писем назвал Шайр времен Фродо «наполовину республикой, наполовину аристократией» (Letters, p. 241). Профессор политику не любил, и определение получилось неточное: он смешал форму правления (республика) с политическим режимом (аристократия). Наверное, он хотел сказать, что Шайр – это умеренно-олигархическая республика (с элементами демократии и аристократии).

История Шайра началась в 1601 году Третьей Эпохи, когда хоббиты получили эту землю в лен от Арнорского короля (на очень мягких условиях). Хоббиты признавали королевскую власть, но управлялись собственными вождями (у них был не один вождь, а какое-то их количество). Все основные законы у хоббитов восходили к королю (или, по крайней мере, ему приписывались). Даже во времена Бильбо Шайр продолжал жить по арнорскому (нуменорскому?) праву!

После гибели Арнора хоббиты избрали из своих вождей тана (Thain), который «принял королевские полномочия» (to hold the authority of the king that was gone). То есть тан для хоббитов – «и. о. царя». Впрочем, объем его реальной власти нельзя сравнить с властью гондорского наместника.

Естественно, за тысячу лет и должность тана, и государство эволюционировали, хотя о первых веках мы знаем очень мало. Тан это the master of the Shire-moot, and captain of the Shire-muster and the Hobbitry-in-arms, то есть глава народного собрания Шайра и командир ополчения. Но и народное собрание и ополчение созывались только в «критической ситуации» (“emergency”), такие ситуации перестали возникать, потому «должность тана превратилась лишь в почетный титул» (“the Thainship had ceased to be more than a nominal dignity”). Из этих слов следует, что изначально должность была чем-то большим, нежели «просто почетный титул», и только потом ее значение упало. Можно ли Шайр вообще назвать республикой – в начале своей истории, когда тан обладал какой-то властью? Ведь его титул переходил по наследству! Может быть, Шайр изначально был ближе к ограниченной монархии, и перестал ей быть только тогда, когда реальная власть перешла к выборному мэру Мичел-делвинга?

Первым таном избран был некий Букка, к которому потом возводили свой род Старобэки (Oldbucks) (PM:232-33). В 2340 году должность тана перешла от рода Старобэков к роду Тукков и с тех пор принадлежала главе этой семьи. Как и почему титул перешел из рода в род, неизвестно, но старая династия не угасла. Старобэки пересекли Брендивин (до этого левый берег реки не входил в состав Шайра) и стали называться Брендибэками. До прихода к власти Тукков за 361 год сменилось 12 танов, то есть в среднем они занимали должность по 30 лет – значительно меньше, чем Тукки (ранние Тукки владели этим титулом по 35 лет, поздние – по 38 лет). Что это, династическая случайность? Или менялся порядок наследования? На самом деле, мы не знаем, как происходила передача власти у первых танов и был ли каждый из них потомком Букки.

Можно лишь осторожно предположить, что должность стала наследственной постепенно, а в самом начале таны избирались и последний раз реальные выборы прошли тогда, когда стал таном первый Тукк.

Может быть, должность стала наследственной именно тогда, когда потеряла реальную власть?

Во времена Бильбо реальным главой Шайра был мэр (Mayor) Мичел-дельвинга или мэр Шайра, который избирался раз в семь лет на «вольной ярмарке». Он был почтмейстером и возглавлял шерифов. Шерифы охраняли границы и следили за порядком в стране – это зачатки полиции и, в сущности, государственного аппарата («аппарат насилия и принуждения»). А значит, государственная власть в Шайре все-таки была (пусть очень слабая) и Шайр – ничто иное, как республика. Мэром могли избрать известного и уважаемого хоббита, необязательно родовитого (ведь много лет эту должность исполнял Сэм). Избираться можно было много сроков подряд.

Мы не знаем, как мэры одного городка (пусть самого большого и важного в Шайре) возглавили силы правопорядка во всей стране. Надо полагать, их роль росла постепенно, вместе с торгово-экономическим значением города. Думается, титул «мэр Шайра» (а не просто «мэр Мичел-Дельвинга) – вторичен. Любопытно, что выборы на «вольной ярмарке» никогда не назывались «народным собранием Шайра» (Shire-moot), оно давно перестало собираться. Как проходили выборы, неизвестно, но право быть избранным имели не только жители Мичел-дельвинга (Сэм там не жил) – следовательно, и правом избирать, почти наверняка, обладали хоббиты всего Шайра (кто приехал на «вольную ярмарку», тот мог и голосовать).

Соседнее с Шайром поселение, Бри, вроде бы, описано подробно, однако о его политической жизни никаких данных нет. Без сомнения, Бри и окрестности как-то управлялись – и управлялись местными жителями. До воссоздания Арнора они ни от кого не зависели. Ни о каких официальных лицах, вроде старосты, не упомянуто – это не значит, что их не было. Скорее всего, они были малозаметны и безвластны и просто не попали в поле зрения хранителей. Впрочем, нельзя ли назвать привратника «государственным служащим»?

Скорее всего, Бри – примитивная община, в которой отсутствовал монархический элемент. Интересно, как строились отношения Бри с близлежащими деревнями. И что-такое Bree-land – только географическое название или же единая община? Мне кажется, последнее вероятнее.

Последняя из описанных республик – торговый город-государство Эсгарот. У Эсгарота есть сельскохозяйственные угодья и, очевидно, ремесленные мастерские, но источником его богатства была торговля. В городе была большая роскошь (вспомним позолоченную лодку бургомистра) и стража – скорее всего, профессиональные бойцы. Вместе с тем, по площади (не по населенности) это государство-карлик: просто поселение с окрестными полями.

Город возглавляет бургомистр, который избирается народом. Народ сосредоточен в городе и представляет реальную власть. Бургомистру приходится подстраиваться и потакать ему. Из всех толкиновских государств Эсгарот стоит ближе всего к «демократии». Но бургомистр – не просто популист, он еще и ловкий манипулятор. И так ему удается править городом не без пользы для собственного кошелька. Глава торгового города был сам преуспевающим дельцом. Здесь бургомистров, по его словам, всегда избирают из «старых и мудрых». Народ же, ему в пику, называл этих бургомистров «торгашами» (money-counters) и «денежными мешками» (moneybags). Де факто городом правит плутократия под демократической личиной: знакомое нам положение. Бургомистр Эсгарота – это персонаж безумно современный, до тошноты.

Мы перечислили очень разные государства и народы. Халадин и озерные жители относятся к людям сумерек, хоббиты вообще не совсем люди, а народ Агара – люди тьмы. Что общего в их политической жизни?

В первую очередь, это все малые или средние государства. Среди республик нет великих держав. Эсгарот и городище Тал-Эльмара – просто большие поселения. Недалеко от этого ушла «земля Бри». Бретиль – это два с половиной Люксембурга. Самая грандиозная республика – это Шайр, который по площади немного превосходит Московскую область, но уступает Республике Ирландия. Чем республика крупнее, тем сложнее собрать народ. В Бретиле народное собрание проходило несколько раз в год, в Шайре – гораздо реже.

Как бы то ни было, именно народная сходка лежит в основе республиканской системы. Толкин называет эту сходку moot, то есть «собрание свободных граждан для обсуждения дел всей общины; место, где проходит собрание» – и у халадин, и у народа Агара, и у хоббитов. Правда у хоббитов moot перестал собираться, а выборы бургомистра на Вольной ярмарке этим словом не назывались.

Итак, основа государства – это просто собрание граждан, прямое голосование. Других моделей (федерации разных общин или, скажем, хорошо нам знакомые парламенты) Толкин не описывает. На самом деле, нам известен один «протопарламент», только работал он не в республике, а в абсолютной монархии – в Нуменоре. Это королевский совет, члены которого представляли разные части Нуменора и, вероятно, не королем избирались. Судя по истории Алдариона и Эрендис, Совет Скипетра отнюдь не действовал по королевской указке, но выражал мнение народа и реально влиял на политику. Однако он оставался лишь законосовещательным органом. Некоторые аналогии можно найти и в эльфийских королевских советах. Что и неудивительно, ведь современный парламент происходит от курии вассалов при феодальном правителе.

Кто имел право заседать на народных собраниях? У нас нет сведений о том, что кого-либо ограничивали в избирательных правах, хотя информации слишком мало. Весьма вероятно, право голоса принадлежало всем взрослым мужчинам. Но нам это твердо известно лишь в отношении халадин. В Бретильский совет созывали всех домохозяев (the masters of homesteads), именно из них набирался кворум (пятьсот headmen). Скорее всего, главы семей, в большинстве, были пожилыми мужчинами. Но кроме них в совете могли участвовать все взрослые мужчины (в черновиках – даже женщины), и они пользовались своим правом. Голосовали камушками, и кому эти камни принадлежали – главе семьи или не главе семьи – вероятно, не имело значения.

Первые лица республик имели двойственный статус. В Эсгароте и у народа Агара они называются словом master, «господин, хозяин». Этим подчеркивается исключительно высокое положение первых лиц государства. Но все-таки их титул в корне отличается от титула монархических правителей (lord). Тан Шайра был master of the Shire-Moot, «глава народного собрания Шайра». Однако мэр Мичел-Делвинга, истинный глава Шайра, звался не master, а mayor. Что касается бретильского правителя, в Странствиях Хурина он называется словом вождь, «chieftain». Но собственно бретильским титулом был Халад, «старегущий».

Двойственный статус вождей отражен и в их властных атрибутах. Глава республики сидит в особом здании. В Эсгароте это ратуша (the town-hall) с «большими ступенями», (the great steps). В Мичел-Делвинге тоже была ратуша мэра, только подземная, и называлась она не town-hall (городской чертог), а Town Hole (городская нора). В Бретиле был обнесенный стенами чертог вождей (hall of the Chieftains in Obel Halad). Добавим, что бургомистр в эсгаротской ратуше окружен советниками, они вместе провожают Торина в поход – это похоже на совет лордов при настоящем монархе.

Правители сидят в особом кресле (great chair в ратуше Эсгарота, great chair или high seat в Обель-Халад), а у старосты народа Агара есть посох. Эти предметы превращаются в атрибут власти вождя. Посох старосты Могру «все знают» и он должен придать вес словам его посланца. Хурина обвиняют не просто в том, что он метнул в халада стульчик – его враг особо отметил, что вождь подвергся нападению, сидя в своем great chair. И все-таки эти предметы не до такой степени сакральны, как знаки королевской власти. High seat выборного вождя нигде не называется «троном» (throne). У Толкина слово throne относится к королям, но не к вождям республик. Вспомним, как Торина сажают в кресло бургомистра и как Тал-Эльмар забирает у старосты жезл – конечно, дерзко, но не потянуло на преступление. Легко ли себе представить такие истории с гондорским троном или с нарготрондской короной?

Как видим, в институте республиканских правителей был некий монархический элемент – но этот элемент, очевидно, неразвит, и проводилось строгое различие между монархами и этими вождями.

Надо сказать, и монархии в Арде имели республиканские черты. В особых случаях короли избирались народом. По словам Теодена, если угаснет дом Эорла, рохиррим должны избрать нового государя. Даже в Гондоре при воцарении Арагорна спросили народ. Это, конечно, формальность, но она весьма красноречива и говорит кое-что о ментальности гондорцев.

Нужно еще проводить различие между правовым положением и реальной практикой. Денетор юридически обладал полномочиями, равными власти гондорского короля. Фактически он контролировал только Минас-Тирит и его окрестности и не мог добиться, чтобы из соседнего Лоссарнаха прислали не двести бойцов, а две тысячи. В Лоссарнахе боялись нападения пиратов. Лоссарнах – это долины в горах, а пираты в устье Андуина, намного дальше, чем Минас-Тирит. Лорды провинций при этом пришли во главе своих крошечных отрядов (те области, которым пираты угрожали реально, вообще ничего не прислали). Удержать дома девять десятых бойцов, когда Мордор грозит Минас-Тириту – это решение настолько идиотское, что не может принадлежать лордам провинций: они-то, наверное, понимали масштаб опасности. Простые провинциалы, похоже, не понимали. И испугались пиратов сильнее, чем Мордора. Кажется, вне столицы народ имел больше влияния, чем обыкновенно представляют.

Мы практически ничего не знаем о гондорской глубинке и о власти местных лордов. Мы знаем наверняка только то, что они возглавляли местное ополчением. Часто предполагают, что они получали в своих регионах прерогативы короля и каждый ланн был маленькой монархией. Но у нас слишком мало данных, чтобы подтвердить это или опровергнуть. Между наследником Эльроса и его подданными, даже знатнейшими, огромная дистанция, и передача Королем всех полномочий Наместнику – дело исключительное. Власть лорда могла сильно отличаться от королевской.

Единственный текст, в котором государство дунедайн описано подробно и изнутри (Алдарион и Эрендис) оставляет впечатление, что Нуменор – это страна без бюрократии с сильными горизонтальными связями, с деятельным и влиятельным обществом и с королем, который лично этим обществом управляет. Сильные горизонтальные связи могли, вероятно, компенсировать слабость государственного аппарата.

У государства со слабой бюрократией, скорее всего, будет общинное самоуправление на местах. Так, например, было в ранней Римской империи, которая фактически была надстройкой над лоскутным одеялом автономных городов-государств.

Мне кажется, нечто подобное могло существовать и в государствах дунэдайн. Политическая жизнь должна в них протекать как бы на двух этажах: абсолютная монархия на общегосударственном уровне и множество автономных общин на местах; власть местных лордов значительно слабее королевской.

При коллапсе центральной власти местные общины могли бы превратиться в независимые республики. В Шайре и Бри так оно и было, после гибели Арнора. Мне кажется, примерно в том же направлении могли развиваться гондорские провинции. В период наместников центральная власть постепенно пришла в глубочайший упадок. Об этом говорит история Войны Кольца: как ни велики были личные дарования Денетора, провинций он фактически не контролировал.

 

Власть у людей Средиземья строится как бы сверху и снизу. В первом случае правители получают власть от высших сил и старших народов (у нуменорцев, у домов Беора и Хадора). Во втором случае власть исходит от самого народа. Так могут возникнуть и республики.

Вспомним историю эдайн. Главы домов Беора и Хадора стали вассалами эльфийских владык и получили от них землю – кажется, здесь появились монархические княжества. Халадин тоже получили землю от эльфов, но контактировали с эльфами меньше всего, как бы варились в своем соку – источником власти стал сам народ, что сделало возможным республиканское самоуправление.

 

В заключение хочется задать вопрос – а как к республикам относится сам Толкин? Чтобы ответить обстоятельно, нужен, пожалуй, еще один доклад. Отметим только одну деталь. Более или менее подробно описаны республики у халадин, народов Агара и Эсгарота. Это народы очень разные. Но во главе каждой из республик стоит негодяй. Хотя по идее вождей затем и выбирают, чтобы во главе страны стал лучший. Конечно, правители бывают разные, и до Харданга Бретилем управляли достойные люди. Но почему-то, когда республика попадает в фокус профессорского внимания, к власти приходит мерзавец. Это, конечно, мерзавцы разного склада: от брутального злодея Могру до демагога-бургомистра. Но везде власть народа оказывается чревата тиранией. Демократия у Толкина работает плохо.

Республики в мире Толкина

Тема моего доклада – это республики у человеческих народов Средиземья. Так получилось, что о королевской власти у Толкина говорят много, а вот услышав, что в Арде были еще и республики, люди удивляются, хотя вроде информации много и она доступна.

Оговорюсь, что речь пойдет о именно о людях (хоббитов мы, вместе с Толкином, тоже отнесем к их числу). Скажем, демократия у энтов – это уже тема для другого доклада.

Мы знаем такие республики как Шайр, Эсгарот, народ Агара из Тал-Эльмара, халадин (по «Странствиям Хурина»). Очевидно, Бри вместе с окрестными деревнями тоже было республикой – но о его политической жизни мы ничего не знаем. Об остальных государствах кое-что – знаем.

В республиках правитель избирается народом (или некоторой его частью) и дает отчет избирателям. В монархии правитель передает власть по наследству и народу не подотчетен. На практике бывают и смешанные формы правления: республики с монархическими элементами и наоборот.

Так, автономные республики могут входить в состав королевства. Народ Агара подчинен загадочному «Северному королю» – впрочем, власть его почти не ощущается. Эсгарот на страницах Хоббита – суверенное государство. Но позже город, почти несомненно, попал в зону влияния Бардингов: во времена Войны Кольца Бранд – это «могущественный король и его власть простирается далеко на юг и на восток от Эсгарота». Однако город сохранял автономию и прежний политический строй (во всяком случае, при Барде-Лучнике). Любопытно ситуация была в Шайре. Шайр был уделом погибшего государства Арнор (собственно, «Суза» или «ланн» – это удел). На практике этот «удел», конечно, был абсолютно независим, хотя жил по королевским законам. Когда Арагорн восстановил Арнор, он объявил Шайр «свободной землей под защитой северного скипетра» (“a Free Land under the protection of the Northern Sceptre”). С халадин ситуация не совсем понятна. Тингол позволил Халет «жить в Бретиле под тем условием, чтобы ее народ охранял Переправы Тейглина от всех врагов эльдар и не пускал орков в лес» (she should dwell free in Brethil, upon the condition only that her people should guard the Crossings of Teiglin against all enemies of the Eldar, and allow no Orcs to enter their woods). Но халадин и так защищали бы свой лес от орков. Других проявлений зависимости я не могу назвать: всеми делами они управляли сами.

О государстве халадин известно больше всего. Все жители Бретиля были свободными землевладельцами, источником власти было их собрание (moot). Оно выбирало вождя (собственно – «страж», или халад). Вождь возглавлял ополчение и управлял страной, но и сам подчинялся ее законам (там была довольно сложная система обычного права) и отвечал за это перед народным собранием. Народ мог оспорить решение халада, а в крайнем случае – и от должности его отрешить. Из уважения к Халет вождей избирали только из ее семьи, пока этот род не пресекся. Выбрать могли любого потомка ее брата, хотя на практике (до Брандира) власть переходила от отца к сыну, «как будто в княжестве или королевстве» (это слова Толкина). Отсюда следует, что Толкин не считал Бретиль княжеством. Это была республика с монархическим элементом. Как замечает Профессор, людям «не нравились вожди, которые пытались взять верх над народом» – то есть у бретильских «стражей» эти поползновения были.

Народное собрание собиралось по важным вопросам (например, суд над Хурином). За сто с небольшим лет они просовещались триста раз, то есть в среднем три раза в год. Надо сказать, халадин жили в лесных хуторах, а Бретиль – все-таки страна, пусть небольшая страна (площадью примерно с остров Кипр и с населением в несколько тысяч человек). Потому собрания были довольно редки. Народ собирался в специальном месте («кольцо совета» – Moot-ring), процедура совета довольно подробно описана в «Странствиях Хурина». Так, например, там был кворум (не менее пятисот домохозяев) и процедура тайного голосования (голосовали черными и белыми камушками). Интересно, что, по черновикам, в собрании участвуют как мужчины, так и женщины – однако женщин Толкин вычеркнул.

Собрание имеет верховную исполнительную и судебную власть и может оспорить все решения наместника. По поводу власти законодательной у меня есть сомнения: герои «Странствий Хурина» так часто апеллируют к обычаю, что приходит мысль о системе обычного права. Правда и в этом случае решения совета должны создавать прецедент.

Другое племя, народ Агара, описано в произведении «Тал-Эльмар». Это был «темный» или «дикий» народ, который обитал в конце второй эпохи, скорее всего, где-то на территории будущего Гондора. Народ живет в одном укрепленном городище. Это, фактически, большая деревня, но с довольно сложной социальной организацией. Народ Агара подчинен какому-то «северному королю», однако его власть слабо ощущается и люди предоставлены сами себе. Скажем, защита от нуменорцев – это их проблема. Жители городища образуют народное собрание. Народ избирает старосту или вождя (Master of Agar). Староста может объявить чрезвычайное положение («городище в опасности») и в этот период любой человек обязан исполнять его приказы под страхом смерти. Отсюда следует, что во время мира жители, не обязаны под страхом смерти выполнять любой его приказ. Староста не может подменить собой совет народа – он одновременно и объявил город в опасности, и созвал народное собрание. Все это заставляет предполагать, что юридически его власть довольно сильно ограничена.

На практике все было иначе. Староста Моргу держал целый штат шпионов, следивших за жителями городища. У него были слуги и «дубинщики» (“club-bearers”). Это вызывает ассоциации с некоторыми городами Древней Греции. Тиран Писистрат с помощью отряда «дубинщиков» захватил власть в Афинах (Толкин имел классическое образование и не знать этого не мог). Но сверх того, у Моргу были «люди с ножами», то есть тайные убийцы. А значит, их хозяин мог прибегать и к террору, хотя использовал он этот метод нешироко: староста давно «ненавидел» Тал-Эльмара, но наш герой от этой ненависти не пострадал.

Видимо, староста Моргу старался установить (или уже установил?) режим личной власти, которая превышала его полномочия.

В самом народе шло соперничество между родами (kindreds), при этом их власть (power) зависела от богатства. В политической жизни этого «темного народа» можно найти и демократические, и олигархические, и тиранические черты.

Перейдем теперь к Шайру. Толкин в одном из писем назвал Шайр времен Фродо «наполовину республикой, наполовину аристократией» (Letters, p. 241). Профессор политику не любил, и определение получилось неточное: он смешал форму правления (республика) с политическим режимом (аристократия). Наверное, он хотел сказать, что Шайр – это умеренно-олигархическая республика (с элементами демократии и аристократии).

История Шайра началась в 1601 году Третьей Эпохи, когда хоббиты получили эту землю в лен от Арнорского короля (на очень мягких условиях). Хоббиты признавали королевскую власть, но управлялись собственными вождями (у них был не один вождь, а какое-то их количество). Все основные законы у хоббитов восходили к королю (или, по крайней мере, ему приписывались). Даже во времена Бильбо Шайр продолжал жить по арнорскому (нуменорскому?) праву!

После гибели Арнора хоббиты избрали из своих вождей тана (Thain), который «принял королевские полномочия» (to hold the authority of the king that was gone). То есть тан для хоббитов – «и. о. царя». Впрочем, объем его реальной власти нельзя сравнить с властью гондорского наместника.

Естественно, за тысячу лет и должность тана, и государство эволюционировали, хотя о первых веках мы знаем очень мало. Тан это the master of the Shire-moot, and captain of the Shire-muster and the Hobbitry-in-arms, то есть глава народного собрания Шайра и командир ополчения. Но и народное собрание, и ополчение собирались только в «критической ситуации» (“emergency”), такие ситуации перестали возникать, и потому «должность тана превратилась лишь в почетный титул» (“the emergency”), такие ситуации перестали возникать, и потому «должность тана превратилась лишь в почетный титул» (“the Thainship had ceased to be more than a nominal dignity”). Из этих слов следует, что изначально должность была чем-то большим, нежели «просто почетный титул», и только потом ее значение упало. Можно ли Шайр вообще назвать республикой – в начале своей истории, когда тан обладал какой-то властью? Ведь его титул переходил по наследству! Может быть, Шайр изначально был ближе к ограниченной монархии, и перестал ей быть только тогда, когда реальная власть перешла к выборному мэру Мичел-делвинга?

Первым таном избран был некий Букка, к которому потом возводили свой род Старобэки (Oldbucks) (PM:232-33). В 2340 году должность тана перешла от рода Старобэков к роду Тукков и с тех пор принадлежала главе этой семьи. Как и почему титул перешел из рода в род, неизвестно, но старая династия не угасла. Старобэки пересекли Брендивин (тот берег раньше не входил в состав Шайра) и стали называться Брендибэками. До прихода к власти Тукков за 361 год сменилось 12 танов, то есть в среднем они занимали должность по 30 лет – значительно меньше, чем Тукки (ранние Тукки по 35 лет, поздние – по 38 лет). Что это, династическая случайность? Или менялся порядок наследования? На самом деле, мы не знаем, как происходила передача власти у первых танов и был ли каждый из них потомком Букки.

Можно лишь осторожно предположить, что должность стала наследственной постепенно, а в самом начале таны избирались, последний раз реальные выборы прошли тогда, когда стал таном первый Тукк.

Может быть, должность стала наследственной именно тогда, когда потеряла реальную власть?

Реальным главой во времена Бильбо Шайра был мэр (Mayor) Мичел-дельвинга или мэр Шайра, который избирался раз в семь лет на «вольной ярмарке». Он был почтмейстером и возглавлял шерифов. Шерифы охраняли границы и следили за порядком в стране – это зачатки полиции и, в сущности, государственного аппарата («аппарат насилия и принуждения»). А значит, государственная власть в Шайре все-таки была (пусть очень слабая) и Шайр – ничто иное как республика. Мэром могли избрать известного и уважаемого хоббита, необязательно родовитого (много лет эту должность исполнял Сэм). На эту должность можно было избираться много сроков подряд.

Мы не знаем, как мэры одного городка (пусть самого большого и важного в Шайре) возглавили силы правопорядка во всей стране. Надо полагать, их роль росла постепенно, вместе с торгово-экономическим значением города. Думается, титул «мэр Шайра» (а не просто «мэр Мичел-Дельвинга) – вторичен. Любопытно, что выборы на «вольной ярмарке» никогда не назывались «народным собранием Шайра» (Shire-moot), которое давно перестало собираться. Как проходили выборы, неизвестно, но право быть избранным имели не только жители Мичел-дельвинга (Сэм там не жил) – следовательно, и правом избирать, почти наверняка, обладали хоббиты всего Шайра (кто приехал на «вольную ярмарку», тот мог и голосовать).

Соседнее с Шайром поселение, Бри, вроде бы, описано подробно, однако о его политической жизни никаких данных нет. Несомненно, Бри и окрестности как-то управлялись – и управлялись местными жителями. До воссоздания Арнора они ни от кого не зависели. Ни о каких официальных лицах, вроде старосты, не упомянуто – это не значит, что их не было. Скорее всего, они были малозаметны и безвластны и просто не попали в поле зрения хранителей. Впрочем, нельзя ли назвать привратника «госслужащим»?

Скорее всего, Бри – примитивная община, в которой отсутствовал монархический элемент. Интересно, как строились отношения Бри с близлежащими деревнями. И что-такое Bree-land – только географическое единство или же единая община? Мне кажется, последнее вероятнее.

Последняя из описанных республик – торговый город-государство, Эсгарот. У Эсгарота есть сельскохозяйственные угодья и, очевидно, ремесленные мастерские, но источником его богатства была торговля. В городе была большая роскошь (вспомним позолоченную лодку бургомистра). Там была стражники – скорее всего, профессиональные бойцы. Вместе с тем, по площади (не по населенности) это государство-карлик: просто поселение с окрестными полями.

Город возглавляет бургомистр, который избирается народом. Народ сосредоточен в городе и представляет реальную власть. Бургомистру приходится подстраиваться и потакать ему. Из всех толкиновских государств Эсгарот стоит ближе всего к «демократии». Но бургомистр – не просто популист, он еще и ловкий манипулятор. И так ему удается править городом не без пользы для собственного кошелька. Глава торгового города сам был богатым дельцом. Тут бургомистров, по его словам, всегда избирают из «старых и мудрых». Народ же, ему в пику, называл этих бургомистров «торгашами» (money-counters) и «денежными мешками» (moneybags). Де факто, городом правит плутократия под демократической личиной: знакомое нам положение. Бургомистр Эсгарота – это персонаж безумно современный, до тошноты.

Мы перечислили очень разные государства и народы. Халадин и озерные жители относятся к людям сумерек, хоббиты вообще не совсем люди, а народ Агара – люди тьмы. Что общего в их политической жизни?

В первую очередь, это все малые или средние государства. Среди республик нет великих держав. Эсгарот и городище Тал-Эльмара – просто большие поселения. Недалеко от этого ушла «земля Бри» Бри. Бретиль – это два с половиной Люксембурга. Самая грандиозная республика – это Шайр, который по площади немного превосходит Московскую область, но уступает Республике Ирландия. Чем республика крупнее, тем сложнее собрать народ. В Бретиле народное собрание проходило несколько раз в год, в Шайре – гораздо реже.

Как бы то ни было, именно народная сходка лежит в основе республиканской системы. Толкин называет эту сходку moot, то есть «собрание свободных граждан для обсуждения дел всей общины; место, где проходит собрание» – и у халадин, и у народа Агара, и у хоббитов. Правда у хоббитов moot перестал собираться, а выборы бургомистра на Вольной ярмарке этим словом не назывались.

Итак, основа государства – это просто собрание граждан, прямое голосование. Других моделей (федерации разных общин или, скажем, хорошо нам знакомые парламенты) Толкин не описывает. На самом деле, нам известен один «протопарламент», только работал он не в республике, а в абсолютной монархии – в Нуменоре. Это королевский совет, члены которого представляли разные части Нуменора и, вероятно, не королем избирались. Судя по истории Алдариона и Эрендис, Совет Скипетра отнюдь не действовал по королевской указке, но выражал мнение народа и реально влиял на политику. Однако он оставался лишь законосовещательным органом. Некоторые аналогии можно найти и в эльфийских королевских советах. Что и неудивительно, ведь современный парламент происходит от курии вассалов при феодальном правителе.

Кто имел право заседать на народных собраниях? У нас нет сведений о том, что кого-либо ограничивали в избирательных правах, хотя информации слишком мало. Весьма вероятно, право голоса принадлежало всем взрослым мужчинам. Но мы это твердо знаем лишь относительно халадин. В Бретильский совет созывали всех домохозяев (the masters of homesteads), именно из них набирался кворум (пятьсот headmen). Скорее всего, главы семей, в большинстве, были пожилыми мужчинами. Но кроме них в совете могли участвовать все взрослые мужчины (в черновиках – даже женщины), и они свое право использовали. Голосовали камушками, и кому эти камни принадлежали – глава семьи или не глава семьи – наверное, не имело значение.

Первые лица республик имели двойственный статус. В Эсгароте и у народа Агара они называются словом master, «господин, хозяин». Этим подчеркивается исключительно высокое положение первых лиц государства. Но все-таки их титул в корне отличается от титула монархических правителей (lord). Тан Шайра был master of the Shire-Moot, «глава народного собрания Шайра». Но мэр Мичел-Делвинга, истинный глава Шайра, звался не master, а mayor. Что касается бретильского правителя, в Странствиях Хурина он называется словом вождь, «chieftain». Но собственно бретильским титулом был Халад, «старегущий».

Двойственный статус вождей отражен и в их властных атрибутах. Глава республики сидит в особом здании. В Эсгароте это ратуша (the town-hall) с «большими ступенями», (the great steps). В Мичел-Делвинге тоже была ратуша мэра, только подземная, и называлась она не town-hall (городской чертог), а Town Hole (городская нора). В Бретиле был обнесенный стенами чертог вождей (hall of the Chieftains in Obel Halad). Добавим, что бургомист в эсгаротской ратуше окружен советниками, они вместе провожают Торина в поход – это похоже на совет лордов при настоящем монархе.

Правители сидят в особом кресле (great chair в ратуше Эсгарота, great chair или high seat в Обель-Халад), а у старосты народа Агара есть посох. Эти предметы превращаются в атрибут власти вождя. Посох старосты Моргу «все знают» и он придаст вес словам его посланца. Хурина обвиняют не просто в том, что он метнул в халада стульчик – обвинитель специально подчеркивает, что вождь атакован, сидя в своем great chair. И все-таки эти предметы не до такой степени сакральны, как знаки королевской власти. High seat выборного вождя нигде не называется «троном» (throne). У Толкина слово throne относится к королям, но не к вождям республик. Вспомним, как Торина сажают в кресло бургомистра и как Тал-Эльмар забирает у старосты жезл – конечно, дерзко, но не потянуло на преступление. Легко ли себе представить такие истории с гондорским троном или с нарготрондской короной?

Это говорит, что в институте республиканских правителей был некий монархический элемент – но это т элемент, очевидно, неразвит, и проводилось строгое различие между монархами и этими вождями.

Надо сказать, что и монархии в Арде имели республиканские элементы. В особых случаях короли избирались народом. По словам Теодена, когда угаснет дом Эорла, рохиррим изберут нового государя. Даже в Гондоре при воцарении Арагорна спросили народ. Это, конечно, формальность, но она весьма красноречива и говорит кое-что о ментальности гондорцев.

Нужно еще проводить различие между правовым положением и реальной практикой. Денетор юридически обладал полномочиями, равными власти гондорского короля. Фактически он контролировал только Минас-Тирит и его окрестности и не мог добиться, перед осадой столицы, чтобы из соседнего Лоссарнаха прислали не двести бойцов, а две тысячи. В Лоссарнахе боялись нападения пиратов. Только Лоссарнах – это долины в горах, а пираты в устье Андуина, это намного дальше, чем Минас-Тирит. Лорды провинций, при этом, пришли во главе своих крошечных отрядов (те области, которым пираты угрожали реально, вообще ничего не прислали). Удержать дома девять десятых бойцов, когда Мордор грозит Минас-Тириту – это решение настолько идиотское, что не может принадлежать лордам провинций: они-то, наверное, понимали масштаб опасности. Простые жители провинций, похоже, не понимали и испугались пиратов сильнее, чем Мордора. Кажется, вне столицы народ имел большее влияние, чем обыкновенно представляют.

Мы практически ничего не знаем о гондорской глубинке и о власти местных лордов. Мы знаем наверняка только то, что они командовали местное ополчением. Часто предполагают, что они получали в своих регионах прерогативы короля и каждый ланн был маленькой монархией. Но у нас слишком мало данных, чтобы подтвердить это или опровергнуть. Между наследником Эльроса и его подданными, даже знатнейшими, огромная дистанция, и передача Королем всех полномочий Наместнику – дело исключительное. Власть лорда могла сильно отличаться от королевской.

Единственный текст, в котором государство дунедайн описано подробно и изнутри (Алдарион и Эрендис) оставляет впечатление, что Нуменор – это государство без бюрократии с сильными горизонтальными связями, с деятельным и влиятельным обществом и с королем, который лично всем управляет. Сильные горизонтальные связи должны компенсировать слабость государственного аппарата.

У государства со слабой бюрократией, скорее всего, будет общинное самоуправление на местах. Так, например, было в ранней Римской империи, которая фактически была надстройкой над лоскутным одеялом автономных городов-государств.

Мне кажется, что-то подобное могло существовать и в государствах дунэдайн. Политическая жизнь должна в них протекать как бы на двух этажах: абсолютная монархия на общегосударственном уровне и множество автономных общин на местах; власть местных лордов значительно слабее королевской.

При коллапсе центральной власти местные общины могли бы превратиться в независимые республики. В Шайре и Бри так оно и было, после гибели Арнора. Мне кажется, примерно в том же направлении могли развиваться гондорские провинции. В период наместников центральная власть постепенно пришла в глубочайший упадок. Об этом говорит история Войны Кольца: как ни велики были личные дарования Денетора, провинций он фактически не контролировал.

 

Власть у людей Средиземья строится как бы сверху и снизу. В первом случае правители получают власть от высших сил и старших народов (у нуменорцев, у домов Беора и Хадора) или хотя бы в силу исторической памяти (как в Дейле). Во втором случае власть исходит от самого народа. Так может появиться и республика.

Вспомним историю эдайн. Главы домов Беора и Хадора стали вассалами эльфийских владык и получили от них землю – кажется, здесь возникли монархические княжества. Халадин тоже получили землю от эльфов, но контактировали с эльфами меньше всего, как бы варились в своем соку – источником власти стал сам народ, что сделало возможным республиканское самоуправление.

 

В заключение хочется задать вопрос – а как к республикам относится сам Толкин? Чтобы ответить обстоятельно, нужен, пожалуй, еще один доклад. Отметим только одну деталь. Более или менее подробно описаны республики у халадин, народов Агара и Эсгарота. Это народы очень разные. Но во главе каждой из этих республик стоит негодяй. Хотя по идее вождей затем и выбирают, чтобы во главе страны стал лучший. Конечно, правители бывают разные, и до Харданга Бретилем управляли достойные люди. Но почему-то, когда республика попадает в фокус профессорского внимания, к власти приходит мерзавец. Это, конечно, мерзавцы разного склада: от брутального злодея Моргу до демагога-бургомистра. Но везде власть народа оказывается чревата тиранией. Демократия у Толкина работает плохо.

См. также:

Проект "Расширенный Сильмариллион"

Квенди и эльдар. Перевод Алмиэона, редакция Юлии Понедельник

Кеменкири. Рецензия на книгу Д.Ч.Кейна "Arda Reconstructed". 2010


Эта статья - комментарий к рассказу Сильмариллиона о пробуждении эльфов (почти вся третья глава). Эта глава была "склеена" редактором из двух произведений - Анналов Амана и Позднейшей Квенты Сильмариллиона. Часть текста оказалась "за бортом", другую часть Кристофер Толкин редактировал. Все это мы учтем, как и другие свидетельства (например, "Квенди и эльдар"), чтобы создать самую подробрую картину.

Эта работа использовалась в ролевой игре "Воды Пробуждения" (2009).

Для удобства я пронумеровал параграфы главы (первые три и конец главы мы не комментируем). Для каждого я привожу перевод Гиль-Эстэль, оригинальный текст и комментарий текстолога. Жирным шрифтом части текста, дословно заимствованные из Анналов Амана (AAm), курсивом – из Позднейшей Квенты Сильмариллион (LQ). Измененные редактором фрагменты оставляю без выделения.

 

4. (1000 г.) Однажды валар держали совет, ибо обеспокоили их вести, принесенные Йаванной и Оромэ из Покинутых Земель; и Йаванна вышла вперед и, обратясь к валар, молвила так:

– О повелители Арды, Видение Илуватара было кратким и быстро исчезло, так что, быть может, мы не сумеем точно исчислить в бегущей череде дней Назначенный Час. Однако будьте уверены: Час близится, и в этот век исполнятся наши надежды и Дети пробудятся. Так ужели оставим мы земли, где им жить, бесплодными и полными лиха? Ужели будут они бродить во тьме, когда мы радуемся свету? Ужели будут звать Властелином Мелькора, когда Манвэ восседает на Таниквэтиль?

It came to pass that the Valar held council, for they became troubled by the tidings that Yavanna and Oromë brought from the Outer Lands; and Yavanna spoke before the Valar, saying: 'Ye mighty of Arda, the Vision of Ilúvatar was brief and soon taken away, so that maybe we cannot guess within a narrow count of days the hour appointed. Yet be sure of this: the hour approaches, and within this age our hope shall be revealed, and the Children shall awake. Shall we then leave the lands of their dwelling desolate and full of evil? Shall they walk in darkness while we have light? Shall they call Melkor lord while Manwë sits upon Taniquetil?'

 

Большая часть этого параграфа взята из LQ (18а), но его начальная часть (до слова Valar) из AAm. В исходном  тексте вместо Taniquetil – the Holy Hill.

Тот же сюжет, но короче и в иных словах, описан в AAm, под 1000 г.. Там прибавлено: «И Йаванна просила Манвэ дать свет Средиземью для защиты от злодеяний Мелькора и помощи Детям» (And Yavanna besought Manwe to give light to Middle-earth, for the stay of the evils of Melkor and  the comfort of the Children). Но этому противоречат «Преображенные мифы».

 

5. (1000 г.) И Тулкас вскричал:

– Нет! Давайте скорее начнем войну! Разве не довольно отдохнули мы от борьбы, разве не восстановились наши силы? Неужто один всегда будет противостоять всем?

And Tulkas cried: 'Nay! Let us make war swiftly! Have we not rested from strife overlong, and is not our strength now renewed? Shall one alone contest with us for ever?'

 

Этот параграф взят из LQ (18а). В AAm (под 1000 г.) сказано: «И Оромэ и Тулкас говорили согласно (т. е. поддержали Йаванну – А.) и желали войны с Утумно. (and Orome and Tulkas spoke likewise, being eager for war with Utumno).

 

6. (1000 г.) Но, по велению Манвэ, заговорил Мандос и молвил так:

– Истинно, в этот век придут Дети Илуватара, но они еще не пришли. Более того, суждено, чтобы Перворожденные пробудились во тьме и первым их взглядом был взгляд на звезды. Яркий свет погубит их. К Варде станут взывать они в нужде.

But at the bidding of Manwë Mandos spoke, and he said: 'In this age the Children of Ilúvatar shall come indeed, but they come not yet. Moreover it is doom that the Firstborn shall come in the darkness, and shall look first upon the stars. Great light shall be for their waning. To Varda ever shall they call at need.'

 

Из LQ (18a).

Эта речь, в кратких словах, пересказана и в AAm, с небольшой деталью: Хотя их приход приготовлен, этого не случится еще много лет… (though the Coming was prepared it should not yet be for many Years...)

 

7. (1000 г.) Тогда Варда ушла с совета и, взглянув с высот Таниквэтиль, узрела тьму Средиземья и бессчетные звезды над ним - далекие и тусклые. И она начала великий труд, величайшее из всех дел валаров со дня их прихода в Арду. (1000-1050 гг.) Она взяла серебряную росу Тэлпериона и создала из нее новые яркие звезды к приходу Перворожденных: потому-то Варда, чье древнее прозвание было Тинталлэ. Возжигательница, звалась эльфами Элентари, Королева Звезд. Карниль и Луиниль, Нэнар и Лумбар, Алькваринквэ и Элеммирэ сотворила она в то время, и множество других дивных звезд собрала вместе и поместила маяками в небесах Арды: Вильварин, Тэлумендиль, Соронумэ и Анарриму; и_ Мэнэльмакар с его сверкающим поясом поднялся, как предвестник Последней Битвы, что будет в Конце Дней. А высоко над севером, вызовом Мелькору, возложила Варда венец из семи яркиЯ звезд - Валакирку, Серп Валаров и знак рока.

Then Varda went forth from the council, and she looked out from the height of Taniquetil, and beheld the darkness of Middle-earth beneath the innumerable stars, faint and far. Then she began a great labour, greatest of all the works of the Valar since their coming into Arda. She took the silver dews from the vats of Telperion, and therewith she made new stars and brighter against the coming of the Firstborn; wherefore she whose name out of the deeps of time and the labours of Eä was Tintallë, the Kindler, was called after by the Elves Elentári, Queen of the Stars. Carnil and Luinil, Nénar and Lumbar, Alcarinquë and Elemmírë she wrought in that time, and many other of the ancient stars she gathered together and set as signs in the heavens of Arda: Wilwarin, Telumendil, Soronúmë, and Anarríma; and Menelmacar with his shining belt, that forebodes the Last Battle that shall be at the end of days. And high in the north as a challenge to Melkor she set the crown of seven mighty stars to swing, Valacirca, the Sickle of the Valar and sign of doom.

 

Первые слова ‘Then Varda went forth from the council, and she looked out from the height of Taniquetil, and beheld the darkness of Middle-earth beneath the innumerable stars, faint and far. Then she began a great labour, greatest of all the works of the Valar since their coming into Arda’, взяты из AAm (34) – конец записи, связанной с событиями 1000 г. Примерно то же сказано и в LQ c одной деталью: «но, уйдя с совета…» и т. д. (And Varda said naught).

Следующая часть параграфа взята, в основном, из LQ (19). О том же рассказано и в A Am (под 1000-1050 гг.), но более кратко и в иных словах. В обоих источниках есть детали, не вошедшие в Сильмариллион. По LQ созвездия суть знаки на небе, «которые могут прочитать боги» (that the gods may read), а к описанию Валакирки добавлено: «Многие имена были даны этим звездам, но на Севере в Древние Дни люди называли их Пылающим Вереском: сказал Пэнголод» (Many names have these stars been given; but in the North in the Elder Days Men called them the Burning Briar: quoth Pengolodh). В AAm (35) о созвездиях сказано: «Величайшим из них был Мэнэльмакар, Небесный Меченосец. Говорят, что это был знак Турина Турамбара, которому суждено было придти в мир, и предзнаменование Последней Битве, что грядет в конце времен» (The  greatest of these  was  Menelmakar,  the  Swordsman  of  the  Sky.  This, it is said, was a sign of Turin Turambar, who should come into the world, and a foreshowing of the Last Battle that shall be at the end of Days). Но создание Валакирки в Анналах Амана описано позднее, под 1050 г. Там сказано, что Валакирка сотворена последней, и именно в этот момент пробудились эльфы.

 

8. (1050 г.) Говорят, что в тот самый час, когда Варда окончила свои труды (а были они долги), когда Мэнэльмакар впервые шагнул в небо, и синий пламень Хеллуина вспыхнул в тумане над гранью Мира - в тот самый час пробудились Дети Земли. Перворожденные Илуватара. У озаренного звездами озера Куйвиэнэн, Вод Пробуждения, очнулись они ото сна; и_ пока они - еще в молчании - жили у Куйвиэнэн, глаза их видели звезды, и звездный свет стал им милее всего, и впоследствии более всех валаров почитали они Варду.

It is told that even as Varda ended her labours, and they were long, when first Menelmacar strode up the sky and the blue fire of Helluin flickered in the mists above the borders of the world, in that hour the Children of the Earth awoke, the Firstborn of Ilúvatar. By the starlit mere of Cuiviénen, Water of Awakening, they rose from the sleep of Ilúvatar; and while they dwelt yet silent by Cuiviénen their eyes beheld first of all things the stars of heaven. Therefore they have ever loved the starlight, and have revered Varda Elentári above all the Valar.

 

Параграф «склеен» из частей LQ(20) и AAm (37). В этом параграфе Куйвиэнэн называется «озером», (mere) в следующем – «Заливом моря Хэлькар». Первая версия принадлежит LQ (в конечном счете – из QS), вторая – AAm (близкая концепция появляется в Амбарканте (SM:256)). В более позднем тексте «Квэнди и Эльдар» Воды Пробуждения также названы озером (lake) (WJ:382). Так озеро или залив? Примирить обе концепции можно только представив Куйвиэнэн глубоким заливом, похожим на озеро, но связанным с Хэлькаром какой-то протокой.

«Молчание» квэнди – весьма сомнительная деталь. Она попала в текст из LQ, как часть отвергнутой Толкином концепции (там же сказано, что Оромэ «помогал эльфам в изобретении речи»)! В AAm и Quendi and Eldar эльфы творят язык сами. Телери при этом «пели, еще не научившись произносить слова» (WJ:382). Ср. также заметку о корне *ELE из Quendi and Eldar (WJ:360): «Согласно эльфийской, легенде это был примитивный возглас «гляди», вырвавшийся у эльфов, когда они впервые увидели звезды». (According to Elvish legend this was a primitive exclamation, 'lo! ' 'behold! ' made by the Elves when they first saw the stars). Эти строки попали и в словарь к Сильмариллиону.

В подлинном тексте AAm имя Варды приведено в форме Elentárie; более распространенная форма – Elentári.

 

9. (1050 г.) В возмущениях Мира облик земель и морей ломался и восстанавливался; реки не сохранили своих русел, а горы - своих твердынь; и к Куйвиэнэн возврата нет. Но говорят эльфы, что лежит оно далеко на северо-востоке Средиземья и некогда было заливом Хелкара – Внутреннего Моря; а_ море то образовалось на месте столпа Иллуин,  извергнутого Мелькором. Многие воды стекали туда с восточных возвышенностей, и первыми звуками, которые услыхали эльфы, были плеск и журчание бегущих струй.

In the changes of the world the shapes of lands and of seas have been broken and remade; rivers have not kept their courses, neither have mountains remained steadfast; and to Cuiviénen there is no returning. But it is said among the Elves that it lay far off in the east of Middle-earth, and northward, and it was a bay in the Inland Sea of Helcar; and that sea stood where aforetime the roots of the mountain of Illuin had been before Melkor overthrew it Many waters flowed down thither from heights in the east, and the first sound that was heard by the Elves was the sound of water flowing, and the sound of water falling over stone.

 

Этот параграф полностью взят из A Am. Единственное место, которое в исходном тексте звучит иначе – это местоположение Вод. По AAm Куивиэнэн лежит к северо-востоку от «Эндона», центральной точки Средиземья, потом слово Эндон переправлено на «Эндор»! Эндон/Эндор появляется в Амбарканте. Но слово «Эндор» традиционно относится ко всему Средиземью, а не к загадочной «центральной точке», поэтому Кристофер удалил этот сомнительный момент из Сильмариллиона во избежание путаницы. В LQ (20) местоположение Куивиэнена определяется «на востоке Средиземья».

Интересно описано место Пробуждения. Перевод Гиль-Эстэль не совсем точен – в действительности эльфы слышат звук «текущей воды» и воды, «падающей на камни». В Квэнди и Эльдар («Легенда о Пробуждении») упоминается о водопаде на высокой скале на восточном берегу озера. По легенде, у этого места, пробудилась часть тэлери, которые очень скоро стали петь, еще не обладая речью (WJ:423). Пение прежде слов и существование водопада подтверждается и в «серьезной» части Квэнди и Эльдар (WJ:382). Из AAm же следует, что были и ручьи, и водопады. Водопад появляется еще в Книге Утраченных Сказаний.

В книге Утраченных Сказаний есть и другие «детали ландшафта», которые не противоречат позднейшим текстам. «Местность вокруг Койвиэ-нэни, Вод Пробуждения, была холмистой и полна огромных скал, и поток, что питал эти воды, падал туда сквозь глубокую расщелину … как бледная тонкая нить» (перевод Анариэль Ровэн) (Now the places about Koivie-neni the Waters of Awakening are rugged and full of mighty rocks, and the stream that feeds that water falls therein down a deep cleft.... a pale and slender thread) (LT1; Ch. 10).

 

«Там находит он глубокий дол меж заросших соснами склонов, где у ног простираются воды широкого озера, а над головой – сумерки, изузоренные звездами Варды. (…) На склонах долины, на голых берегах озера и изрезанных отрогов окружных холмов видны создания…» (перевод ТТТ) (There he finds a place deep in a vale surrounded by pine-clad slopes; its floor is a pool of wide water and its roofthe twilight set with Varda's stars. (…) Now all the slopes of that valley and the bare margin of the lake, even the rugged fringes of the hills beyond, are filled with a concourse of folk ...) (LT1;ch. 5)

 

10. (1050 г.) Долго жили они в первом своем доме под звездами и в удивлении бродили по Земле; и они начали говорить и давать имена всему, что видели. Себя они называли Квэнди - "те, что говорят", ибо не встречали еще других существ, обладавших даром речи или пения.

Long they dwelt in their first home by the water under stars, and they walked the Earth in wonder; and they began to make speech and to give names to all things that they perceived. Themselves they named the Quendi, signifying those that speak with voices; for as yet they had met no other living things that spoke or sang.

 

Этот параграф полностью взят из AAm.

 

11. (1085 г.) И случилось, что Оромэ, охотясь, заехал на восток и, у берегов Хелкара, свернул к северу, под тень Орокарни – Гор Востока. Тут Нахар внезапно заржал и остановился, а Оромэ в удивлении сидел молча, и казалось ему, что в тиши подзвездных земель доносится издали песня.

And on a time it chanced that Oromë rode eastward in his hunting, and he turned north by the shores of Helcar and passed under the shadows of the Orocarni, the Mountains of the East. Then on a sudden Nahar set up a great neighing, and stood still. And Oromë wondered and sat silent, and it seemed to him that in the quiet of the land under the stars he heard afar off many voices singing.

 

Параграф целиком взят из AAm, но в исходном тексте есть детали. В начале параграфа в AAm сказано, что от пробуждения эльфов прошло тридцать пять лет валар или, приблизительно, триста тридцать пять «наших лет». Ороме, охотясь, прискакал «в Эндон» и оттуда повернул на север у берега Хэлькара (to Endon in his hunting, and he turned north by the shores of Helcar and passed under the shadows of the Orocarni...). Поэтому нельзя сказать, что Воды Пробуждения располагались очень «далеко» на севере Средиземья, и в AAm (38) указано лишь положение относительно центральной точки материка. Судя по картам к Амбарканте, Куйвиэнэн лежит значительно южнее Белерианда, и удален как от Утумно, так и от экватора.

 

12. (1085 г.) Так валары нашли наконец – как будто случайно – тех, кого столь долго ждали. И Оромэ, взглянув на эльфов, исполнился изумления, словно они были созданиями

странными, дивным и непредвиденными; ибо так всегда будет с валарами, что ни предпето в Музыке или предсказано в Видении, – для тех, кто пришел в Эа, каждая

новая вещь будет чем-то неожиданным и непредвиденным.

Thus it was that the Valar found at last, as it were by chance, those whom they had so long awaited. And Oromë looking upon the Elves was filled with wonder, as though they were beings sudden and marvellous and unforeseen; for so it shall ever be with the Valar. From without the World, though all things may be forethought in music or foreshown in vision from afar, to those who enter verily into Eä each in its time shall be met at unawares as something new and unforetold.

 

Большая часть параграфа происходит из LQ (20), два небольших куска – из AAm (42).

 

13. (1085 г.) Изначально Старшие Дети Илуватара были сильнее и выше, чем стали теперь, но не более прекрасны, ибо. Хотя красота квэнди во дни их юности была превыше красоты всего, созданного Илуватаром, она не уменьшилась с годами, а жизнь на Земле, печаль и мудрость обогатили ее. И Оромэ полюбил квэнди, и нарек их на их же наречии

эльдарами. народом звезд, но имя это потом носили лишь те, кто последовал за ним по западному пути.

In the beginning the Elder Children of Ilúvatar were stronger and greater than they have since become; but not more fair, for though the beauty of the Quendi in the days of their youth was beyond all other beauty that Ilúvatar has caused to be, it has not perished, but lives in the West, and sorrow and wisdom have enriched it. And Oromë loved the Quendi, and named them in their own tongue Eldar, the people of the stars; but that name was after borne only by those who followed him upon the westward road.

 

Параграф почти полностью заимствован из LQ (20); небольшие вставки из AAm (42), редакторская правка. Заметка о происхождении имени Эльдар подтверждается и в Quendi and Eldar (WJ:360).

 

14. (1085 г.) Однако многие квэнди испугались его появления – то было дело рук Мелькора. Ибо, после-знанием Мудрые поняли, что Мелькор, будучи всегда настороже, первым узнал о пробуждении квэнди и послал призраков и духов зла следить за ними и подстерегать их. Так и вышло, что если эльфы поодиночке или даже по нескольку вместе

уходили далеко от озера, они пропадали и никогда не возвращались; и_ квэнди говорили, что это Охотник поймал их. И в самых древних эльфийских песнях, память о которых все еще жива на Западе, поется о призрачных тенях, что бродили в холмах вокруг Куйвиэнэн и затмевали звезды; и о черном Всаднике на диком коне, который преследовал ушедших, чтобы схватить и пожрать их. Мелькор так ненавидел и боялся Оромэ, что_ рассылал своих прислужников в его обличье и распускал лживые слухи о нем, чтобы квэнди отшатнулись от Оромэ. если им доведется встретиться.

Yet many of the Quendi were filled with dread at his coming; and this was the doing of Melkor. For by after-knowledge the wise declare that Melkor, ever watchful, was first aware of the awakening of the Quendi, and sent shadows and evil spirits to spy upon them and waylay them. So it came to pass, some years ere the coming of Oromë, that if any of the Elves strayed far abroad, alone or few together, they would often vanish, and never return; and the Quendi said that the Hunter had caught them, and they were afraid. And indeed the most ancient songs of the Elves, of which echoes are remembered still in the West, tell of the shadow-shapes that walked in the hills above Cuiviénen, or would pass suddenly over the stars; and of the dark Rider upon his wild horse that pursued those that wandered to take them and devour them. Now Melkor greatly hated and feared the riding of Oromë, and either he sent indeed his dark servants as riders, or he set lying whispers abroad, for the purpose that the Quendi should shun Oromë, if ever they should meet.

Этот параграф полностью заимствован из AAm (43), с незначительной редакторской правкой. Интерес представляет фраза о древних песнях, немного переделанная Кристофером. В AAm она звучит так: Even so, in the most ancient songs of our people, of  which some echoes are remembered still in the West, we hear... (выделено мной – А.).

О темных тварях упоминается и в других текстах. «Крадущиеся (в поисках добычи) злые твари» (prowling evils) тревожили эльфов у Вод Пробуждения и во время Великого Похода, для защиты от них эльфы получили от Оромэ оружие (MR:277). Слово «орк» появилось в эльфийских языках  еще до появления настоящих орков. Все твари, внушавшие эльфам страх, получили это имя (квенийское urco) от корня RUKU, «страх». На Куйвиэнен это слово «имело довольно расплывчатое значение и относилось ко всему, что внушало эльфам страх, к любой неясной фигуре или тени или подкрадывающейся твари» (WJ:390). Таким образом, речь идет о весьма разнородных тварях, тревоживших эльфов? Что они могли из себя представлять? Возможно, некоторый твари вообще были невоплощенными, призраками ужаса. Другие могли иметь различные зверовидные формы. По всей вероятности, были среди них и антропоморфные твари, весьма похожие на еще не выведенных орков, ведь в перечне оружия, подаренного Оромэ, упоминаются и мечи, а меч как оружие рассчитан на антропоморфного противника. Известно, что в более поздние времена темные майар воплощались в оркоподобные тела и возглавляли отряды настоящих орков в качестве «больдогов». Не столкнулись ли эльфы на Куйвиэнен с такими больдогами? Так или иначе, твари были скрытными и старались нападать лишь на одиноких эльфов или на небольшие группы – очевидно, большинству эльфов они виделись неясными тенями, внушавшими страх.

О пленении эльфов в черновике к AAm (MR:73) сказано определеннее: притаившиеся слуги врага сбивали с пути квенди, которые удалились от Куйвиэнен; эльфов захватывали, уносили в Ангбанд и там порабощали их (And it is thought that lurking near his servants had led astray some of the Quendi that ventured afield, and they took them as captives to Utumno, and there enslaved them. Of these slaves it is held came the Orkor that were afterward chief foes of the Eldar). Эти подробности были изъяты из текста – вероятно, по тем соображениям, что пойманные не могли бы рассказать эльфам рассказать о своей участи.

 

15. (1085 г.) Так и вышло, что когда Нахар заржал, и Оромэ на самом деле появился среди них, некоторые из квэнди спрятались, а другие убежали и потерялись. Но те, кто были мужественны и остались, быстро увидели, что Великий Всадник – не призрак из Тьмы; ибо светом Амана сияло его лицо, и благороднейшие из эльфов потянулись к нему.

Thus it was that when Nahar neighed and Oromë indeed came among them, some of the Quendi hid themselves, and some fled and were lost. But those that had courage, and stayed, perceived swiftly that the Great Rider was no shape out of darkness; for the light of Aman was in his face, and all the noblest of the Elves were drawn towards it.

Этот параграф полностью заимствован из AAm (44) с незначительной правкой. Один момент пропущен: эльфы увидели, что Великий Всадник «благороден и прекрасен (noble and fair) и не призрак тьмы».

 

16. (1085 г.) А о тех несчастных, кого захватил Мелькор, мало что известно доподлинно. Ибо кто из живущих спускался в подземелья Утумно или проникал во тьму Мелькоровых дум?.. Однако Мудрые в Эрессэа считали неоспоримым, что квэнди, попавшие в лапы к Мелькору, были ввергнуты им в узилище; и там постепенно, чарами и жестокостью он извратил и поработил их: так, в ненависти своей, вывел он в насмешку и подражание эльфам жуткий народ - орков, злейших их врагов. Ибо орки живут и множатся, как Дети Илуватара; а Мелькор после своего восстания во время Айнулиндалэ не мог создавать ничего живого - хотя бы внешне живого: так говорят Мудрые. И глубоко в темных сердцах орков живет ненависть к Господину, которому они служат из страха - создателю их убожества. Это. Быть может, было самое отвратительное из дел Мелькора – и самое противное Илуватару.

But of those unhappy ones who were ensnared by Melkor little is known of a certainty. For who of the living has descended into the pits of Utumno, or has explored the darkness of the counsels of Melkor? Yet this is held true by the wise of Eressëa, that all those of the Quendi who came into the hands of Melkor, ere Utumno was broken, were put there in prison, and by slow arts of cruelty were corrupted and enslaved; and thus did Melkor breed the hideous race of the Orcs in envy and mockery of the Elves, of whom they were afterwards the bitterest foes. For the Orcs had life and multiplied after the manner of the Children of Ilúvatar; and naught that had life of its own, nor the semblance of life, could ever Melkor make since his rebellion in the Ainulindalë before the Beginning: so say the wise. And deep in their dark hearts the Orcs loathed the Master whom they served in fear, the maker only of their misery. This it may be was the vilest deed of Melkor, and the most hateful to Ilúvatar.

 

Этот параграф целиком заимствован из AAm (45). Мы принимаем эту версию, абстрагируясь от крайне запутанных и дискуссионных текстов из «Преображенных мифов», посвященных происхождению орков. В нашей игре, естественно, ни Ангбанд, ни выведение орков никак не отыгрываются.

 

17. (1086 г.) Оромэ побыл немного среди квэнди - и быстро поскакал назад, через землю и море, в Валинор, и принес весть в Валмар; и_ поведал он о тенях, что тревожат Куйвиэнэн. Тогда валары обрадовались - и все же сомненья тревожили их; и они долго спорили, что предпринять, чтобы оградить квэнди от мрака Мелькора. А Оромэ сразу вернулся в Средиземье и жил среди эльфов.

Oromë tarried a while among the Quendi, and then swiftly he rode back over land and sea to Valinor and brought the tidings to Valmar; and he spoke of the shadows that troubled Cuiviénen. Then the Valar rejoiced, and yet they were in doubt amid their joy; and they debated long what counsel it were best to take for the guarding of the Quendi from the shadow of Melkor. But Oromë returned at once to Middle-earth and abode with the Elves.

 

Этот параграф заимствован частью из AAm (46, под 1086 г.), частью из исправленного Толкином пассажа в LQ (MR:167); в обоих источниках часть текста совпадает почти дословно. Согласно хронологии AAm, Оромэ отправляется в Валинор на следующий год валар, то есть он жил на Куйвиэнен несколько солнечных лет.

 

18. (1090 г.) Манвэ долго сидел в раздумье на Таниквэтиль и искал совета Илуватара. А потом, спустившись в Валмар, созвал валаров в Кольцо Судьбы; и даже Ульмо явился туда из Внешнего Океана.

Manwë sat long in thought upon Taniquetil, and he sought the counsel of Ilúvatar. And coming then down to Valmar he summoned the Valar to the Ring of Doom, and thither came even Ulmo from the Outer Sea.

 

Первые слова параграфа заимствованы из AAm (47, под 1090 г.), остальное – из LQ, где этот эпизод описан подробнее. В исходном тексте Манвэ «созвал совет великих» (called a conclave of the Great), там, где в опубликованном Сильмариллионе ‘summoned the Valar to the Ring of Doom’. Обратим внимание, что валар размышляли около 40 солнечных лет, пока Манвэ не созвал этот совет, огласив на нем решение.

 

19. (1090 г.) Тогда Манвэ сказал валарам:

- Вот совет, что вложил в мое сердце Илуватар; мы должны снова овладеть Ардой, чего бы это ни стоило, и избавить квэнди от мрака Мелькора.

Тулкас возрадовался, но Ауле опечалился, провидя раны, которые могут быть нанесены миру в этой борьбе. А валары приготовились, и выступили из Амана на войну – штурмовать крепости Мелькора и уничтожить их. Никогда не забывал Мелькор, что война эта была развязана во имя эльфов и что они стали причиной его поражения. Однако эльфы не принимали участия в тех делах и мало что знали о могучей коннице Запада, воевавшей Север в начале их дней.

Then Manwë said to the Valar: 'This is the counsel of Ilúvatar in my heart: that we should take up again the mastery of Arda, at whatsoever cost, and deliver the Quendi from the shadow of Melkor.' Then Tulkas was glad; but Aulë was grieved, foreboding the hurts of the world that must come of that strife. But the Valar made ready and came forth from Aman in strength of war, resolving to assault the fortresses of Melkor and make an end. Never did Melkor forget that this war was made for the sake of the Elves, and that they were the cause of his downfall. Yet they had no part in those deeds, and they know little of the riding of the might of the West against the North in the beginning of their days.

 

Этот параграф целиком заимствован из LQ (20-21), но из исходного текста выпал интересный фрагмент. Согласно LQ, «Аулэ опечалился, и сказано, что он (и некоторые другие валар) ранее не имел желания бороться с Мелькором, (курсив мой – А.), провидя раны… (Aulë was grieved, and it is said that he (and others of the Valar) had before been unwilling to strive with Melkor, foreboding the hurts...). За последними словами (of their days) в LQ следует: «и об огне и смятении Битвы Богов» (and of the fire and tumult of the Battle of the Gods).

В AAm (47) это место пересказано в кратких словах, но есть и важное добавление: «Ибо впервые валар напали на Мелькора, а не Мелькор на валар, и они выступили на войну со всей своей мощью» (For the first time, therefore, the Valar assailed Melkor, nor he the Valar, and they came forth to war in all their might...).

 

20. (1090-1092 гг.) Первое сражение Мелькора с валарами произошло на северо-западе Средиземья, и весь тот край был сильно разрушен. Но первую победу войска Запада одержали быстро, и прислужники Мелькора бежали пред ними в Утумно. Тогда валары перешли Средиземье и выставили стражу вокруг Куйвиэнэн; и позже квэнди мало что знали о Великой Битве - лишь тряслась и стонала земля у них под ногами, волны захлестывали берег, да полыхали на севере зарницы, словно сполохи гигантских пожаров. (1092-1100 гг.) Долгой и трудной была осада Утумно, и много сражений, о которых до эльфов дошли лишь слухи, произошло перед ее воротами. В то время облик Средиэемья изменился; и Великое Море, что отделяет его от Амана, расширилось и углубилось; оно взломало берега и образовало глубокий, идущий на юг залив. И много меньших заливов образовалось между Великим Заливом и Хелкараксэ далеко на севере, где Средиземье и Аман сближаются друг с другом. Самый крупный из этих заливов был Балар: в него со вновь поднявшихся северных нагорий - Дортониона и гор, окружавших Хифлум - текла могучая река Сирион. Все земли на дальнем севере пришли в те дни в запустение: ибо там была вырыта Утумно, и ее подземелья заполняли огонь и рати прислужников Мелькора.

Melkor met the onset of the Valar in the North-west of Middle-earth, and all that region was much broken. But the first victory of the hosts of the West was swift, and the servants of Melkor fled before them to Utumno. Then the Valar passed over Middle-earth, and they set a guard over Cuiviénen; and thereafter the Quendi knew nothing of the great Battle of the Powers, save that the Earth shook and groaned beneath them, and the waters were moved, and in the north there were lights as of mighty fires. Long and grievous was the siege of Utumno, and many battles were fought before its gates of which naught but the rumour is known to the Elves. In that time the shape of Middle-earth was changed, and the Great Sea that sundered it from Aman grew wide and deep; and it broke in upon the coasts and made a deep gulf to the southward. Many lesser bays were made between the Great Gulf and Helcaraxë far in the north, where Middle-earth and Aman came nigh together. Of these the Bay of Balar was the chief; and into it the mighty river Sirion flowed down from the new-raised highlands northwards: Dorthonion, and the mountains about Hithlum. The lands of the far north were all made desolate in those days; for there Utumno was delved exceeding deep, and its pits were filled with fires and with great hosts of the servants of Melkor.

 

Большая часть этого параграфа заимствована из AAm (48, под 1090-1092 гг., и 49, под 1092-1100 гг.), одна фраза из LQ (21). Большой «географический» отрывок, от слов «оно взломало берега» (and it broke in upon the coasts) и до фразы о Сирионе и Хитлуме, заимствован из Амбарканты (LR:304-305).

Некоторые части пассажа из AAm были пропущены Кристоферам. Согласно исходному тексту, первая победа валар была быстрой «и легкой» (and easy). В конце записи о 1090-1092 гг., после «сполохов гигантских пожаров», стоит пропущенное Кристофером предложение: «Но спустя два года валар пришли на дальний Север и начали долгую осаду Утумно». (But after two years the Valar passed into the far North and began the long siege of Utumno). Подробнее в AAm (49) сказано и об Утумно: «и их подземелья простирались на большое расстояние, и их заполняли огонь…» (and its pits and caverns reached out far beneath the earth, and they were filled with fires...).

 

21. (1099 г.) Но в конце концов врата Утумно пали, крыши с подземелий были сорваны, и Мелькор укрылся в самой глубокой из ям. Тогда вперед вышел Тулкас, как сильнейший из валаров, и схватился с Мелькором, и, одолев, повергнул его ниц. И Мелькор был взят в плен, и связан цепью Ангайнор, которую отковал Ауле; и на долгие века мир обрел покой.

But at the last the gates of Utumno were broken and the halls unroofed, and Melkor took refuge in the uttermost pit. Then Tulkas stood forth as champion of the Valar and wrestled with him, and cast him upon his face; and he was bound with the chain Angainor that Aulë had wrought, and led captive; and the world had peace for a long age.

 

Начало этого параграфа попало в опубликованный Сильмариллион из AAm (50, под 1099 г.) в очень сокращенном виде, исчезли очень интересные моменты! Приведу исходный параграф полностью (с переводом Юлии Понедельник):

 

It came to pass that at last the gates of Utumno were broken and its halls unroofed, and Melkor took refuge in the uttermost pit. Thence, seeing that all was lost (for that time), he sent forth on a sudden a host of Balrogs, the last of his servants that remained, and they assailed the standard of Manwe, as it were a tide of flame. But they were withered in the wind of his wrath and slain with the lightning of his sword; and Melkor stood at last alone. Then, since he was but one against many, Tulkas stood forth as champion of the Valar and wrestled with him and cast him upon his face, and bound him with the chain Angainor. Thus ended the first war of  the West  upon the North.

«Случилось, наконец, что врата Утумно были разбиты и своды разрушены, и Мелькор укрылся в самой глубокой из ее пещер. Видя, что все потеряно для него, он внезапно выслал оттуда сонм балрогов, последних из слуг, что остались у него; и они хлынули на стяг Манвэ огненной волной. Но пламя их угасил ветер гнева Манвэ, и поразила их молния его меча; и наконец, Мелькор остался один. Тогда, поскольку был он один против многих, Тулкас выступил вперед как воитель, избранный валар; и боролся с ним, и поверг на землю вниз лицом, и сковал цепью Ангайнор. Так окончилась первая война Запада  с Севером.»

 

Конец параграфа Сильмариллиона происходит из LQ (21).

 

22. (1100 г.) Однако валары не обшарили всех бездн и пещер, хитроумно скрытых под бастионами Ангбанда и Утумно. Много лиходейских тварей таилось там, а иные были

рассеяны, бежали во тьму и скитались в пустошах мира, дожидаясь более лихих времен; и Саурона валары не нашли.

Nonetheless the Valar did not discover all the mighty vaults and caverns hidden with deceit far under the fortresses of Angband and Utumno. Many evil things still lingered there, and others were dispersed and fled into the dark and roamed in the waste places of the world, awaiting a more evil hour; and Sauron they did not find.

 

Этот параграф заимствован из LQ (21), однако источник упоминания о Сауроне нам не удалось установить. Первое предложение немного сокращено Кристофером, что не повлияло на его смысл.

Пассаж того же содержания, что и параграф Сильмариллиона, имеется и в AAm (52, под 1100 г.).

 

23. (1100 г.) А когда битва закончилась, и поднявшиеся на севере великие тучи затмили звезды, валары доставили Мелькора - руки и ноги его были скованы, а глаза завязаны – назад, в Валинор; и_ он был поставлен в Кольцо Судьбы, и там, лежа ниц у ног Манвэ, молил о прощении. Но мольба его была отвергнута, и он был брошен в темницу Мандоса, откуда не спастись никому - ни валару, ни эльфу, ни смертному: обширны и крепки чертоги, что построены на западе Амана. Там Мелькор был обречен жить три долгих века, прежде, чем его будут судить снова - или дозволят вновь молить о прощении.

But when the Battle was ended and from the ruin of the North great clouds arose and hid the stars, the Valar drew Melkor back to Valinor, bound hand and foot, and blindfold; and he was brought to the Ring of Doom. There he lay upon his face before the feet of Manwë and sued for pardon; but his prayer was denied, and he was cast into prison in the fastness of Mandos, whence none can escape, neither Vala, nor Elf, nor mortal Man. Vast and strong are those halls, and they were built in the west of the land of Aman. There was Melkor doomed to abide for three ages long, before his cause should be tried anew, or he should plead again for pardon.

 

Этот параграф взят из LQ (22) со вставками из AAm (51, под 1100 г.). Однако любопытные замечания из AAm здесь пропущены. Приведем этот пассаж целиком с переводом Юлии Понедельник:

‘There he lay upon his face before the feet of Manwe, and he sued for pardon and freedom, recalling his kinship with Manwe. But his prayer was denied, and it is said that in that hour the Valar would fain have put him to death. But death none can deal to any of the race of the Valar, neither can any, save Eru only, remove them from Ea, the World that is, be they willing or  unwilling. Therefore Manwe cast Melkor into prison…’

«Там он пал на лицо свое у ног Манвэ и во имя их родства молил даровать ему прощение и свободу. Но мольбу его отвергли, и говорят, что в тот час валар охотно предали бы его смерти. Но смерти не подвержен никто из расы валар, и никто, кроме лишь Эру, не может удалить их из Эа, Мира сущего, желают они того или нет. А потому Манвэ заключил Мелькора в темницу…»

Несколько слов о Мандосе из LQ также были пропущены, однако ничего неожиданного в них нет.

И Мандос в исходном тексте находится не на западе, но на севере Амана.

 

 

24. (1101 г.) Потом валары вновь собрались на совет, и спор разделил их. Ибо одни - главой их был Ульмо - стояли за то, что квэнди должно оставить бродить в Средиземье по своей воле - и преображать земли, как позволят им их умение и искусность. Но большая часть валаров боялась за квэнди в опасностях мира, среди неверных подзвездных сумерек: и кроме того, они были очарованы красотой эльфов и жаждали их дружбы. А потому в конце концов валары призвали эльфов в Валинор - вечно жить у колен Стихий в

свете Древ; и_ Мандос нарушил молчание, сказав: "Так суждено". От этого призыва впоследствии произошли многие горести.

Then again the Valar were gathered in council, and they were divided in debate. For some, and of those Ulmo was the chief, held that the Quendi should be left free to walk as they would in Middle-earth, and with their gifts of skill to order all the lands and heal their hurts. But the most part feared for the Quendi in the dangerous world amid the deceits of the starlit dusk; and they were filled moreover with the love of the beauty of the Elves and desired their fellowship. At the last, therefore, the Valar summoned the Quendi to Valinor, there to be gathered at the knees of the Powers in the light of the Trees for ever; and Mandos broke his silence, saying: 'So it is doomed.' From this summons came many woes that afterwards befell.

 

Этот параграф целиком заимствован из LQ (23), однако в конце его есть интересная фраза, не вошедшая в изданный Сильмариллион: «…но те, кто думает, что валар ошиблись, думая скорее о блаженстве Амана, чем о Земле, и стараясь исказить волю Илуватара по собственному желанию, говорит языком Мелькора» (yet those who hold that the Valar erred, thinking rather of the bliss of Valinor than of the Earth, and seeking to wrest the will of Iluvatar to their own pleasure, speak with the tongues [read tongue] of Melkor).

О тех же событиях, но в кратких словах, сказано и в AAm (под 1101 г.). Валар приняли решение из-за великой любви к квэнди (because of the great love that Valar had to Quendi) и «послали им призыв: прийти и обитать в блаженстве Амана, в свете Дерев. И Оромэ принес их призыв к Куивиэнен» (перевод Юлии Понедельник) (they sent they sent a summons to them, bidding them to remove and dwell in bliss in Aman and in the Light of the Trees. And Orome bore the message of the Valar to Kuivienen).

Любопытное, но совершенно неканоничное описание совета валар дается в пятой главе Книги Утраченных Сказаний (русский перевод здесь –  http://zhurnal.lib.ru/t/taskaewa_s_j/05comingelves.shtml), здесь совет проходит в присутствии троих посланцев, в совете участвует освобожденный Мелько и т. п. Согласно этому рассказу, за призвание эльфов высказались Йаванна, Вана, Варда, Аулэ, Лориэн, Несса, Оромэ, Улмо, Манвэ, против – Макар, Меассэ, Оссэ (в пику Ульмо), Мелько (чтобы позже выставить себя «защитником свободы» эльфов), Мандос и Фуи (Ниэнна) также не поддержали идею большинства валар. Естественно, такое описание совета мы принять не можем.

 

25. (1102 г.) Но эльфы вначале не пожелали внять призыву, ибо до тех пор видели валаров - всех, кроме Оромэ - лишь в гневе. Когда те шли на войну; и_ были исполнены страха. Посему Оромэ вновь послали к ним, и он избрал из квэнди послов, которые отправились бы в Валинор и говорили за свои племена: то были Ингвэ, Финвэ и Эльвэ, кои после стали королями. И придя в Валинор, они исполнились благоговения пред величием и мощью валаров, возжаждали света и красоты древ.  (1104 г.) Потом Оромэ доставил их назад, к Куйвиэнэн, и они говорили перед своим народом, и советовали внять призыву валаров и переселиться на Запад.

But the Elves were at first unwilling to hearken to the summons, for they had as yet seen the Valar only in their wrath as they went to war, save Oromë alone; and they were filled with dread. Therefore Oromë was sent again to them, and he chose from among them ambassadors who should go to Valinor and speak for their people; and these were Ingwë, Finwë and Elwë, who afterwards were kings. And coming they were filled with awe by the glory and majesty of the Valar, and desired greatly the light and splendour of the Trees.Then Oromë brought them back to Cuiviénen, and they spoke before their people, and counselled them to heed the summons of the Valar and remove into the West.

Материал для этого параграфа взят из LQ (23) и AAm (54, под 1102 г.; 56, под 1104 г.). Лишь ничтожные детали текста из LQ (23) не попали в Сильмариллион. Однако в изданный Сильмариллион так и не вошла большая часть соответствующего текста из AAm: этот текст очень любопытен, и мы его процитируем (с переводом Юлии Понедельник).

‘1102. 54. The   Quendi  were   dismayed  by   the  summons   of  the Valar,  and  they  were  unwilling  to depart  from Middle-earth. Therefore  Orome  was  sent  again  to  them,  and he  chose from among  them  ambassadors  who  should  go  to  Valinor  and speak for their people. And three only of the chieftains of  the Quendi were willing to adventure  the journey:  Ingwe, Finwe,  and Elwe, who afterward were kings.

55. The three  Elf-lords were  brought, therefore,  to Valmar, and there spoke with Manwe and  the Valar;  and they  were filled with awe, but the  beauty and  splendour of  the land  of Valinor overcame their fear, and they desired the Light of the Trees.

1104. 56  And  after  they  had  dwelt  in  Valinor  a  while, Orome brought  them  back  to  Kuivienen, and  they spoke  before their people  and  counselled  them to  heed the  summons of  the Valar and remove into the West.’

«1102. §54 Квенди устрашил призыв валар, и они не хотели покидать Среднеземье. Тогда Оромэ вновь был послан к ним и выбрал из них посланцев, что отправились бы в Валинор и говорили за свои народы. Лишь трое из вождей квенди отважились на это: Ингвэ, Финвэ и Эльвэ, что после были королями.

§55 Оромэ доставил троих вождей эльфов в Валинор, и там говорили они с Манвэ и валар; и исполнились трепета, но красота и великолепие Валинора превозмогли их страх, и они потянулись к свету Дерев.

1104. §56 Некоторое время обитали они в Валиноре, а после Оромэ возвратил их к Куивиэнен; и они обратились к своим народам, убеждая их прислушаться к призыву валар и уйти на Запад.»

Отсюда узнаем много новой информации. 1. После первой неудачи, Оромэ на какое-то время отлучался с Куивиэнен и был послан к эльфам во второй раз, в этот раз и были избраны эльфы-посланцы. 2. Трое посланников беседовали с самим Манвэ. 3. До возвращения на Куйвиэнен они жили в Валиноре два года валар. 4. Наконец, посланцы, избранные Оромэ уже принадлежали к числу эльфийских вождей. Эти сведения не противоречит другим источникам и могут быть приняты.

Невозможно принять положение, согласно которому избранных посланцев было больше, но согласились идти только трое. Похоже, здесь отразилась позже отвергнутая Толкином концепция двух отдельных кланов аварии, народов Морвэ и Нурвэ (AAm 57, под 1105 г.).

 

Встреча трех послов с валар подробно описана в Книге Утраченных Сказаний, в этом эпизоде практически нет противоречий с более поздними текстами. Приведем этот эпизод (в переводе Анариэль Ровэн):

 

«Слушай теперь о том, как трое эльфов, принесенные Норнорэ, стояли пред богами, когда настало смешение света: Сильпион угасал, а древо Лаурэлин пpобуждалось к величайшему сиянию, Сильмо же как раз опустошил кувшин сеpебpа на коpни Сильпиона. Эльфов, чьи глаза пpивыкли к сумpаку и не видели ничего ярче звезд Варды, ослепило и поpазило великолепие света, но кpаса и царственная мощь собоpа богов исполнили их благоговением, а кpыши Валмаpа, свеpкающие далеко на pавнине, - тpепетом, и пpеклонились они с почтением, но Манвэ pек им:

- Восстаньте, о Дети Илyватара, ибо весьма pады боги пpиходу вашему! Поведайте, как вы пришли; каким нашли мир; каким видится он вам, его первенцам, и какими желаниями он наполняет вас.

Но, ответствуя, молвил Нолэмэ (т. е. вождь нолдор – А):

- Поистине, от величайшего явились мы! Ибо мнится мне, лишь сейчас пробудился я ото сна бесконечно глубокого, и безбрежные сновидения уже позабыты.

И Тинвэ (т. е. вождь телери – А) пpибавил, что сеpдце говорит ему, будто лишь недавно явился он из необъятных краев, но сам он так и не смог пpипомнить, какими темными и загадочными путями пpивели его сюда. Последним говорил Ингэ (то есть Ингвэ – А), взиравший на Лаурэлин, пока прочие держали речь, и молвил:

- Hе ведаю, откуда, какими путями и куда я странствовал, но миp наш для меня - великое чудо, и мнится, люблю я его весь, однако ж наполняет он меня жаждой света.

И узрел Манвэ, что Илyватар стер из умов эльдар знание о том, как они пришли в мир, и что богам не дано узнать того; и глубоко было его изумление. Йаванна же, внимавшая речам, перевела дух, потрясенная словами Ингвэ о жажде света. Взглянула она на Лауpэлин, и сердце ее помыслило о плодоносных садах Валмара, и зашептала она нечто Туивaне, сидевшей подле нее и не сводившей взоpа с нежного изящества эльдаp; затем обе они обратились к Манвэ:

- Внемли! Укpытая тенью земля - не место для созданий столь дивных, поpожденных мыслью и сеpдцем Илуватаpа. Прекрасны pощи и сосновые боpы, но не одни эльфы живут в них: странствуют там дети Мандоса и слуги Мэлько скpываются в стpанных местах, да и сами мы не желаем pасставаться с этим чудесным наpодом. Их далекий смех, звучавший в Палисоре, достиг нашего слуха, и было бы хорошо, если бы эхо этого смеха звенело в наших чеpтогах и двоpах Валмаpа. Пусть эльдар живут средь нас,  и колодец нашей pадости наполнят новые источники, что никогда не пеpесохнут.

 

(далее следует описание спора валар)

 

Выслушав все сказанное, с радостью Манвэ принял решение, ибо и его сердце само по себе склонялось к тому, чтобы привести эльдар из сумерек мира к свету Валинора. Обратившись к трем эльдар, он изрек:

- Возвращайтесь ныне к вашим родичам - быстро отнесет вас Норнорэ к Койвиэ-нэни, что в Палисоре. И таково слово Манвэ Сулимо и глас воли валар, дабы народ эльдалиэ, Дети Илуватара, отправились в Валинор, где станут жить они, осененные величием Лаурэлин и сиянием Сильпиона, и познают счастье богов. И будут владеть они обителью неизреченной красоты, которую боги помогут им возвести.

На то ответствовал Инвэ:

- Поистине, с охотой послушаемся мы слов твоих, да и кто из эльдалиэ, что уже бредят красой звезд, станет медлить или отдыхать, пока его очи не усладит благословенный свет Валинора!

Тогда отвел Норнорэ тех эльфов обратно на голые берега Койвиэ-нэни, и, поднявшись на камень, Инвэ вещал о посольстве всему тому множеству эльдалиэ, которых Илуватар первыми пробудил на Земле, и все, кто внимал его речи, исполнились жаждой лицезреть богов».

(По Книге Утраченных Сказаний, первым из валар увидел эльфов Оромэ, но отвез в Валинор послов и говорил с эльфами от имени валар не он, но глашатай валар Норнорэ. Упоминание о «детях Мандоса» в Средиземье также трудно совместить с позднейшими текстами).

 

26. (1105 г.) Так произошло первое разделение Эльфов. Ибо племя Ингвэ и большая часть племен Финвэ и Эльвэ поколебались, слушая рассказ вождей, и пожелали уйти и следовать за Оромэ; и после они были известны как эльдары - имя это дал им Оромэ. Но многие отказались от призыва, предпочтя звездный свет и просторы Средиземья рассказу о Древах - это были Авари, Отказавшиеся, в то время они отделились от эльдаров - и не встречались, покуда не минуло много веков.

Then befell the first sundering of the Elves. For the kindred of Ingwë, and the most part of the kindreds of Finwë and Elwë, were swayed by the words of their lords, and were willing to depart and follow Oromë; and these were known ever after as the Eldar, by the name that Oromë gave to the Elves in the beginning, in their own tongue. But many refused the summons, preferring the starlight and the wide spaces of Middle-earth to the rumour of the Trees; and these are the Avari, the Unwilling, and they were sundered in that time from the Eldar, and met never again until many ages were past.

Весь материал заимствован из AAm (57, под 1105 г.), однако значительная часть текста, посвященная происхождению авари, в Сильмариллион не попала. Приведем этот отрывок (с переводом Юлии Понедельник):

‘But  the  kindreds of  Morwe and  Nurwe were unwilling and refused the summons,  preferring the  starlight and the wide spaces  of the  Earth to  the rumour  of the  Trees. Now these  dwelt  furthest  from  the  waters  of  Kuivienen,  and wandered  in  the  hills, and  they had  not seen  Orome at  his first coming,  and  of  the  Valar  they  knew  no  more than  shapes and rumours  of  wrath  and  power   as  they   marched  to   war.  And mayhap  the  lies  of  Melkor  concerning  Orome  and  Nahar  (that above were recalled) lived still  among them,  so that  they feared him  as  a  demon  that would  devour them.(1) These are  the Avari, the  Unwilling...’

«Но племена Морвэ и Нурвэ не желали идти и отвергли призывы, предпочтя звездный свет и широкие просторы Земли слухам о Деревьях. Они обитали далее всего от вод Куивиэнен и бродили средь холмов, и не видели Оромэ в первый его приход, а потому валар были для них не более, чем смутные образы и легенды о гневе и мощи в дни войны с Мелькором. И, быть может, ложь Мелькора об Оромэ и Нахаре (о которой сказано выше), жила еще меж них, и они боялись Оромэ как демона, что пожрет их. Это — авари, Отказавшиеся…»

От концепции четвертого и пятого эльфийских кланов Толкин отказался, и мы не можем ее принять. Если не существовало этих народов с их отдельными поселениями, то вся концепция о сохранявшемся «страхе» перед Оромэ рушится также. Кристофер Толкин правильно сделал, что не включил этот пассаж в Сильмариллион.

Текст LQ (23) в данный момент очень краток и не прибавляет ничего нового.

 

К этому времени подходит к концу период жизни эльфор на Водах Пробуждения (1050 – 1105 гг.). Нелишним здесь будет обзор эльфийской культуры до начала Великого Похода.

 

Вероятно, уже на Куйвиэнэн появляются в большом числе семьи и дети. В тексте Eldarin hands, fingers and numerals отмечено, что имена числительные развиваются параллельно с названиями для пальцев рук и детской «игрой в пальцы» (VT47). По сохранившимся сведениям, две руки были представлены как две соседние семьи: каждая состояла из отца, матери, сына, дочери и третьего, маленького ребенка.

У эльфов на Водах Пробуждения появляются начала счета и десятиричная система счисления.

Тэлери изобретают плоты, а вскоре и «легкие весельные лодки в виде водоплавающих птиц» для плавания по озерам (PM:391-92). Такая форма лодок свидетельствует о том, что еще на Куивиэнэн эльфы достигли известного уровня мастерства и проявляли развитое эстетическое чувство. В другом месте показано, что до Великого Похода эльфы могли валить деревья (MR:219) - факт довольно банальный.

Эльфам требовались орудия из камня или металла. Согласно примечанию к Шибболету, под руководством Оромэ эльфы делали металлическое оружие защиты от морготовых прислужников, «в особенности во время Похода» (PM:366). Подразумевается, что работа с металлом началась еще до Похода, хотя и в скромных размерах.  Вероятно, квэнди пытались подражать оружию, присланному от Ауле (см. выше). Быть может, это произошло между 1086 и 1090-1092 гг. (см ниже об Оромэ на Куивиэнэн), период после 1101 мне представляется менее вероятным. Ко времени Великого Похода (уход Ленвэ на юг) все эльдар были знакомы с четырьмя металлами (железо, медь, золото, серебро) – имеются родственные слова для них во всех языках эльдар (PM:366). Но не все с ними работали: по некоторым данным, у нандор металлического оружия не было (WJ:13), что, должно быть, не мешало им сохранить эти слова. Для плавки железа нужно очень много дерева, а нандор (в поздние времена) невзлюбили «народ лесорубов» (Silm., ch. 17).

Золото и серебро бесполезно для изготовления оружия: следовательно, металл не всегда использовался в оборонных целях. И все-таки связь с оружием особо подчеркивается (PM:366). Надо полагать, металл все еще употребляли в ограниченном объеме, обычные орудия труда делали из других материалов (камень, кость)?

 

И нолдор, и синдар впоследствии готовили лембас: скорее всего, это означает, что во время Великого Похода они не только получили дорожный хлеб, но и научились его выращивать. Лембас им присылает Йаванна в самом начале Похода (PM:403). Если так, эльфы, скорее всего, были знакомы с земледелием еще на Куивиэнэн. Во всяком случае, известен общеэльдаринский корень «хлеб» (VT17:52).

 

С самого раннего времени эльфы складывали песни. Нэльяр (тэлери) «пели, еще не научившись произносить слова». Быть может, те «древнейшие эльфийские песни, отголоски которых еще звучат на Западе» (о Черном Всаднике и призраках у Куивиэнэн) сохранились еще со времен Куивиэнэн (ок. 1080-1185?) – но это только предположение.

Уже на Водах Пробуждения началось философское осмысление мира эльфами. Они рассуждали о смерти. Большинство считало, что умершие «уходят в ничто», но другие предполагали, что они попадают «в Царство Ночи», под власть «Владыки Ночи». Это говорит о влиянии Тени (MR:219), но косвенным образом указывает и на то, что у квэнди уже тогда были какие-то представления о душе. О бессмертии фэа они узнали только от Манвэ в Амане (MR:219). Это могло произойти либо в 1102-1104 (Ингвэ, Финвэ и Эльвэ в Валиноре), либо уже после 1133 (для ваньяр и нолдор конец Похода).

 

27. (1105 г.) Эльдары готовились покинуть свои первые жилища на востоке; они образовали три дружины. Меньшую – и первую, что вышла в путь - вел Ингвэ, величайший владыка эльфов. Он вошел в Валинор и сидит у ног Стихий, и все эльфы чтят его имя; но он не возвращался назад и никогда не оглядывался на Средиземье. Его народ – ваниары, Дивные Эльфы; их более всего любят Манвэ и Варда и немногие из людей говорили с ними.

The Eldar prepared now a great march from their first homes in the east; and they were arrayed in three hosts. The smallest host and the first to set forth was led by Ingwë, the most high lord of all the Elvish race. He entered into Valinor and sits at the feet of the Powers, and all Elves revere his name; but he came never back, nor looked again upon Middle-earth. The Vanyar were his people; they are the Fair Elves, the beloved of Manwë and Varda, and few among Men have spoken with them.

Параграф заимствован из LQ (24-25), есть небольшие сокращения. Текст параграфа 24:

‘The  Eldar  prepared  now  a  great  march from  their first  homes  in  the  East.  When  all  was  made  ready,  Orome  rode  at  their  head  upon  Nahar,  his  white  horse  shod  with  gold;  and  behind him the Eldalie were arrayed in three hosts.

«Эльдар эльфы теперь готовились к великому походу, покидая свой первый дом на  Востоке. Когда все было готово, Оромэ верхом на Нахаре поскакал во главе эльфов, его белый конь был подкован золотом, и за ним следовали Эльдалиэ, построившись в три отряда».

Согласно «Книге Утраченных Сказаний», Инвэ (Ингвэ) шел на Запад во главе похода, «у стремени Оромэ».

Имена народа ваньяр в песнях и сказаниях (MR:164): «Благословенные эльфы, эльфы копья, эльфы воздуха, друзья богов (читай друзья валар – А), священные и бессмертные эльфы, дети Ингвэ, прекрасный и белый народ» (The Vanyar are the Blessed Elves, and the Spear-elves, the Elves of the Air, the friends of the Gods, the Holy Elves and the Immortal, and the Children of Ingwe; they are the Fair Folk and the White).

Интереснейшие материалы об эльдар, авари и трех эльфийских кланах, об эльдар, авари, об ожесточенных спорах при Разделении см. часть работы Квенди и эльдар, нами переведенная:  http://community.livejournal.com/cuivienen_2009/314.html Эти сведения в высшей степени надежны.

 

«Рассказывается, что из небольшого клана Minyar никто не присоединился к авари. Tatyar разделились поровну. Nelyar меньше всех желали оставить свои дома у озера, но они были сплоченным народом и очень хорошо осознавали единство клана (пока единство сохранялось). Поэтому, когда стало ясно, что их вожди Эльвэ и Олвэ решились выступить в путь и должны собрать множество последователей, многие из тех, кто поначалу примкнул к авари, перешли в стан эльдар, лишь бы не разлучаться с сородичами. Нолдор утверждали, что большинство ‘Teleri’ были Avari в душе, и одни только Eglain действительно сожалели, что остались в Бэлерианде.

Исходя из числа 144, историки Нолдор принимали примерно такое соотношение для Авари и Эльдар к началу Похода:

Minyar 14: Avari 0 Eldar 14
Tatyar 56: Avari 28 Eldar 28
Nelyar 74: Avari 28 Eldar 46 > Amanyar Teleri 20;


Sindar и Nandor 26

Следовательно, нолдор были крупнейшим эльфийским кланом в Амане, тогда как оставшиеся в Средиземье эльфы (Moriquendi в квэнья Амана), превосходили числом Amanyar в отношении 82 к 62. (12)

Как долго сохранялись среди Авари клановые имена *wanyā, *ňgolodō и *lindā, теперь неизвестно, но о существовании старых кланов они помнили и все еще признавали особое родство между теми, кто изначально происходил из одного клана, ушли они в Великий Поход или нет. Первые авари, с которыми эльдар снова встретились в Бэлерианде, кажется, считали, что происходят от татьяр, и признавали свое родство с Изгнанниками, хотя нигде не сообщается, что они использовали имя Ñoldo в какой-либо узнаваемой аваринской форме. Однако по отношению к нолдор они были недружелюбны и завидовали своим более высоким родичам, обвиняя тех в надменности.

Эта неприязнь отчасти восходила к ожесточению Спора перед началом Похода и позднее, без сомнения, возросла из-за происков Моргота, но, кроме того, она дает известное представление о темпераменте нолдор в целом и Фэанора в частности. В самом деле, тэлери, со своей стороны, утверждали, что большинство нолдор даже в Амане оставались авари в душе и вернулись в Средиземье, осознав свою ошибку: им места не хватало для всяческих раздоров. Напротив, линдаринские представители западных авари стремились к дружбе с эльдар и охотно у них учились. И родственные чувства между остатками синдар, нандор и линдаринскими Авари были так сильны, что позднее, в Эриадоре и в Долине Андуина, они часто смешивались и жили вместе».

 

Из «Квенди и эльдар» сделует, что эльфы были разделены на кланы изначально, и память об этих кланах сохранялась и среди авари.

 

28. (1105 г.) За ними шли нолдоры - род Финвэ. Это Премудрые Эльфы, друзья Ауле: о них сложено множество песен ибо в древности они много трудились и тяжко бились в северных землях.

Next came the Noldor, a name of wisdom, the people of Finwë. They are the Deep Elves, the friends of Aulë; and they are renowned in song, for they fought and laboured long and grievously in the northern lands of old.

Параграф заимствован из LQ (26) c небольшими изменениями. В изданный Сильмариллион не попало интереснейшее замечание о предводителе народа: ‘Their lord was Finwe, wisest of all the children of the world’, «Их лордом был Финвэ, мудрейший из всех детей мира».

Имена народа нолдор в песнях и сказаниях (MR:164): «Мудрые, золотые, доблестные эльфы, эльфы меча, эльфы земли, враги Мелькора, искусные руки, создатели самоцветов, товарищи людей, последователи Финвэ» (The Noldor are the Wise, and the Golden, the Valiant, the Sword-elves, the Elves of the Earth, the Foes of Melkor, the Skilled of Hand, the Jewel-wrights, the Companions of Men, the Followers of Finwe).

 

29. (1105 г.) После всех двигалось самое многочисленное племя звались они тэлери, Последние, ибо мешкали в пути и не совсем еще решились покинуть сумерки ради света Валинора. Более всего они любили воду, и те из них, что пришли в конце концов к западным берегам, были зачарованы морем. Потому в Амане они стали зваться Морскими Эльфами, фалмари, ибо играли и пели близ бушующих волн. У тэлери было два вождя - ибо число их велико - Эльвэ Синголло (что значит Серебристый Плащ) и его брат Ольвэ.

The greatest host came last, and they are named the Teleri, for they tarried on the road, and were not wholly of a mind to pass from the dusk to the light of Valinor. In water they had great delight, and those that came at last to the western shores were enamoured of the sea. The Sea-elves therefore they became in the land of Aman, the Falmari, for they made music beside the breaking waves. Two lords they had, for their numbers were great: Elwë Singollo (which signifies Greymantle) and Olwë his brother.

Почти без изменений параграф был перенесен из LQ (27), однако его конец в Сильмариллион не попал. Дополнительные сведения об Эльвэ и Олвэ: The hair of Olwe was long and white, and his eyes were blue; but the hair of Elwe was grey as silver, and his eyes were as stars; he was the tallest of all the Elven-folk. «У Олвэ были длинные белые волосы, глаза его были голубые, но волосы Эльвэ были серы как серебро, а глаза подобны звездам; он был самым высоким во всем народе эльфов».

Имена разных народов телерийского происхождения (MR:164-165, см также MR:171, исправления): «Телири (Аманские – А) – пенные всадники, певцы побережья, свободные, быстрые эльфы, эльфы стрелы, морские эльфы, корабельные мастера, пастухи лебедей (sic!), собиратели жемчуга, синие эльыф, народ Олвэ. Нандор – народ Дана (читай Ленвэ – А), лесные эльфы, странники, эльфы посоха, зеленые и коричневые эльфы (The Teleri are the Foam-riders, the Singers of the Shore, the Free, and the Swift, and the Arrow-elves; they are the Elves of the Sea, the Ship-wrights, the Swanherds, the Gatherers of Pearl, the Blue Elves, the people of Olwe. The Nandor are the Host of Dan, the Wood-elves, the Wanderers, the Staff-elves, the Green Elves and the Brown, the Hidden People). Нандор Оссирианда: «эльфы Семиречья, незримые певцы, не имеющие короля, безоружные, потерянный народ» (the Elves of the Seven Rivers, the Singers Unseen, the Kingless, the Weaponless, and the Lost Folk). Синдар – «Лембери, помедлившие, друзья Оссэ, эльфы топора, эльфы сумерек, серебряные эльфы, чародеи, подопечные Мелиан, родичи Лутиэн, народ Эльвэ» (The Sindar are the Lemberi, the Lingerers; they are the Friends of Osse, the Axe-elves, the Elves of the Twilight, the Silvern, the Enchanters, the Wards of Melian, the Kindred of Luthien, the people of Elwe).

 

30 (1105 г.). Таковы три рода эльдалиэ, пришедшие на Заокраинный Запад во дни Древ и нареченные потому калаквэнди - Эльфами Света. Были, однако, и другие эльфы, что вышли в путь на запад, но потерялись в дороге, свернули в сторону или остались на берегах Средиземья - большей часть, как говорилось потом, тэлери. Они жили у моря и бродили в лесах и горах, однако сердца их были обращены к Западу. Этих эльфов калаквэнди зовут уманиарами, ибо они никогда не бывали в Амане; но как их, так и авари называют еще мориквэвди. Эльфами Сумерек, ибо те не видели Света, что был до Солнца и Луны.

These were the three kindreds of the Eldalië, who passing at length into the uttermost West in the days of the Trees are called the Calaquendi, Elves of the Light. But others of the Eldar there were who set out indeed upon the westward march, but became lost upon the long road, or turned aside, or lingered on the shores of Middle-earth; and these were for the most part of the kindred of the Teleri, as is told hereafter. They dwelt by the sea or wandered in the woods and mountains of the world, yet their hearts were turned towards the West. Those Elves the Calaquendi call the Úmanyar, since they came never to the land of Aman and the Blessed Realm; but the Úmanyar and the Avari alike they call the Moriquendi, Elves of the Darkness, for they never beheld the Light that was before the Sun and Moon.

Этот параграф целиком заимствован из LQ (29) с незначительной редакторской правкой. AAm (58, под 1105 г.) говорит о всех трех народах коротко и не добавляет существенных деталей.

 

31 (1105 г.). Говорят,  что когда племена эльдалиэ уходили от Куйвиэнэн, Оромэ ехал во главе их на своем золотокопытом коне Нахаре; и, обогнув с севера море Хелкар, они повернули к западу. Перед ними на севере темно клубились над разореньем войны черные тучи, и звезды там были затенены. Тогда кое-кто испугался и отступил, и повернул назад - и позабыт ныне.

It is told that when the hosts of the Eldalië departed from Cuiviénen Oromë rode at their head upon Nahar, his white horse shod with gold; and passing northward about the Sea of Helcar they turned towards the west. Before them great clouds hung still black in the North above the ruins of war, and the stars in that region were hidden. Then not a few grew afraid and repented, and turned back, and are forgotten.

Параграф целиком заимствован из LQ, хотя первая его подверглась правке, которая на смысл не повлияла.

zzzzzzzz