История Куллерво, часть первая. Перевод Эариссэ

См. также:

Квенди и эльдар. Перевод Алмиэона, редакция Юлии Понедельник

 



История Хонто Талтевенлена


История Куллерво

(Калервонпойка)


В давние дни, {когда волшебство еще было юным}, лебедь растила свой выводок на берегах спокойной реки в поросшем камышом болотистом крае Сутсе. Однажды, когда плыла она по заросшей осокой заводи с вереницей птенцов своих, орел устремился с небес вниз и, взлетев высоко, унес одного птенца в Телеа; на второй день могучий ястреб украл у нее другого и отнес его в Кеменуме. Тот, что был принесен в Кеменуме, вырос и стал торговцем, и не вошел в это печальное предание; того же, что ястреб принес в Телеа, люди зовут Калерво; о третьем же из детей, что остался дома, часто говорят люди, называя его Унтамо Злым, ибо сделался он могучим мужем и опасным чародеем.

Калерво жил среди изобилующих рыбой рек, что приносили богатый улов. И за минувшие годы родила ему жена сына и дочь и вскоре ждала еще одно дитя. В те дни земли Калерво граничили с мрачными владениями его могучего брата Унтамо, и тот возжелал его прекрасных приречных земель, богатых рыбой. Потому пришел он и забросил сети свои в затоны Калерво, и забрал у Калерво улов его, и принес ему тем великую печаль. Сперва обида встала меж братьями, а после и открытая вражда. И бились они на берегах реки, и ни один не мог одолеть другого, и после Унтамо вернулся в свое мрачное жилище и сидел в злых раздумьях, сплетая на пальцах своих узор из гнева и жажды мести.
И сделал он так, что его могучий скот пришел на пастбища Калерво, и выгнал его овец, и съел их корм. Но Калерво выпустил своего черного пса Мусти, чтобы тот пожрал их. Тогда в гневе созвал своих людей Унтамо и дал им оружие; вооружил он приспешников и рабов своих топорами и мечами и пошел на битву против родного брата.
И жена Калервойнена, сидя у окна усадьбы, издалека завидела, как стремительно приближается окутанное дымом войско. И обратилась она к Калерво, говоря: «Муж мой, смотри! Худой дым поднимается там, подойди же поближе ко мне. Вижу ли я костер, или то мрачное облако, что быстро приближалось, а ныне повисло на краю поля у новой дороги?» Тогда сказал Калерво с тяжким предчувствием: «То, жена моя, не дым осеннего костра и не проплывающая туча, и страшусь я, ибо облако это надвигается вовсе не быстро, и до сего дня не причиняла вреда моему дому и народу злая буря». После глазам их предстало собрание Унтамо, и узрели они число их и силу, и ярко-алые одежды их. Сталь сверкала там, и мечи их висели на поясах, и в руках их блестели крепкие топоры, и под шлемами их хмурились злые лица, ибо всегда собирал у себя Унтамойнен жестоких и презренных простолюдинов.
Люди Калерво в это время работали в поле, и потому, схватив топор и щит, бросился он на врагов, и вскоре был убит во дворе своем, близ загона для скота, на осеннем солнце, в светлое время сбора урожая под натиском многочисленных врагов . Жестоко расправился Унтамойнен с телом брата своего на глазах у жены его и ужасно обошелся с народом его и землями. Его дикие люди убили всех, кого сумели найти, и людей, и животных, пощадив лишь жену Калерво и двух детей ее, да и то для того лишь, чтоб заключить их в мрачных чертогах Унтолы.
Горечь поселилась тогда в сердце матери, ибо горячо любила она Калерво, и сама была любима им. И жила она в чертогах Унтамо, не заботясь ни о чем, что делалось в мире под солнцем. И в положенное время родила она в скорби своей детей Каллерво: сына и дочь. С рождения великой силой был наделен первый и великой красотой – вторая, и любимы были они друг другом с первых часов своих. Но мертво было сердце матери их, и не заботила ее благость их, и не могли они ни развеять ее горя, ни отвлечь от воспоминаний о былых днях в их усадьбе, близ тихой реки и поросших камышом вод, полных рыбы, и от мысли о мертвом Калерво, отце их; и назвала она мальчика Куллерво, что значит «гнев», а дочь его - Ваноной, что значит «плач». Унтамо берег детей, ибо думал, что вырастут из них крепкие слуги и заставит он их выполнять его приказания и прислуживать ему, не платя им того, что платил другим неотесанным крестьянам. Но от недостатка материнской заботы не так, как надлежало, воспитывались дети, ибо худо в колыбели качали младенцев кормилицы в рабстве, и горечью питали их груди тех, что не вынашивали их.
Ничем не смягченная сила Куллерво стала неукротимой волей, что не уступала ни одного его желания, и жила в нем обида от несправедливости. И вольной одинокой девой росла Ванона, блуждая в мрачных лесах Унтолы с той поры, как научилась ходить - и рано случилось это, ибо удивительными были те дети и в роду их были люди волшебства. И Куллерво был подобен ей: нездоровым ребенком был он, пока не пришел день, когда разорвал он на куски свои пеленки, ногой разбил свою колыбель в щепки, и говорили люди, что будет он преуспевать в делах и станет могучим мужем. И рад был Унтамо, ибо думал, что однажды вырастет из Куллерво сильный воин и союзник великой отваги.
И это не казалось неправдой, ибо на третьем месяце Куллерво, ростом не выше колена, встал и внезапно так сказал своей матери, что по-прежнему печалилась в острой тоске своей: «О мать моя, о моя дорогая, о чем печалишься ты так?» И мать его заговорила с ним, и рассказала ему бесчестную историю о Смерти Калерво в собственном владении, и как все, ради чего трудился он, было разграблено и уничтожено братом его Унтамо и людьми, что служили ему, и никто не спасся, кроме его великого пса Мусти, что, вернувшись с полей, нашел своего хозяина мертвым, а свою госпожу и детей в оковах, и отправился по следам изгнанников в голубые леса близ чертогов Унтамо, где и жил сейчас дикой жизнью из страха перед людьми Унтамо, по временам убивая овец, и часто в ночи был слышен лай его, и слуги Унтамо говорили, что это пес Туони, Властелина Смерти, хотя это и было не так.
Все это она рассказала ему и дала ему большой замысловато украшенный нож, который Калерво всегда носил на поясе, когда уходил далеко от дома, с лезвием удивительной остроты, над которым трудился он в пасмурные дни: она схватила его со стены в надежде помочь любимому. Тут вернулась она к своей скорби, и Куллерво громко вскричал: «Ножом своего отца, когда вырасту и окрепну телом, отомщу за его убийство и взыму плату за слезы матери, что родила меня». И хотя никогда более не повторял он этих слов, Унтамо услышал их в тот раз. И в гневе и страхе задрожал он, молвив: «Он погубит мою жизнь, ибо Калерво возродился в нем».
И потому стал он всячески притеснять юношу (ибо уже стал им младенец, таким внезапным и удивительным был рост его стати и силы), и только сестра его, прекрасная дева Ванона (ибо ей уже стала она, таким внезапным и чудесным был рост ее стати и красоты) жалела его и сопровождала его в странствиях по голубому лесу. Но их старшие брат и сестра, о которых говорилось ранее, хоть и были рождены на свободе и зрели лицо отца своего, походили на рабов больше, чем эти сироты, рожденные в неволе, и они подчинялись Унтамо, и выполняли все его злые приказания, и ничуть не беспокоились об утешении своей матери, что взрастила их у реки во времена изобилия.
И странствуя по лесам год и месяц после того, как погиб отец их Калерво, двое этих вольных детей встретили Пса Мусти. От Мусти узнал многое Куллерво об отце, и об Унтамо, и о вещах более темных и древних, чем их дни волшебства, что были еще до того, как люди стали ловить рыбу в топях Туони. Ибо был Мусти мудрейшим из псов; ничего не знали люди о том, где и когда был он рожден, но всегда говорили о нем как о псе страшной силы и великого знания; родство и дружба связывали Мусти с существами из глуши, и знал он тайну того, как менять свою шкуру, и мог появляться в образе волка, или медведя, или скота великого и малого, и мог сотворить много другого волшебства.
И в ночь, о которой рассказывается, пес предупредил о зле, что замыслил Унтамо, и о том, что ничего не желает он сильней, чем смерти Куллерво, {и дал он Куллерво три шерстинки из своего меха, и сказал так: «Куллерво Калервонпойка, если когда-нибудь опасность будет грозить тебе от Унто, возьми одну из них и прокричи ‘Мусти! О Мусти, да поможет мне твое волшебство’ – и найдешь чудесную помощь в нужде своей».}
На следующий день Унтамо схватил Куллерво, затолкал его в бочку и бросил в воды стремительного потока. Показались они мальчику водами Туони, Рекой Смерти, но когда посмотрели люди на берег реки три дня спустя, то увидели, что он освободил себя из бочонка и, сидя на волнах, рыбачил медной удочкой с шелковою леской, и с тех пор он навсегда остался великим ловцом рыбы. И было это сделано волшебством Мусти.
И снова стал искать Унтамо смерти Куллерво, и послал своих слуг в леса, где собрали они могучие березы и сосны, что сочились смолой, сосны с тысячами иголок. Сани с корой привезли они да могучие ясени, и все это сложили грудой, чтоб сжечь Куллерво. Разожгли они пламя под деревом, и великий огонь затрещал, и к удивлению запах дерева и едкого дыма удушал их, и после взметнулись красные языки, и туда втолкнули они Куллерво, и огонь горел два дня и третий день, а после увидели они, что мальчик сидит по колено в пепле и по локти в золе, и держит в руках серебряную кочергу, и ворошит самые горячие угли, а сам не обжигается.
Тогда Унтамо в слепой ярости, видя, что колдовство его не приносит пользы, повесил его с позором на дереве. И там ребенок брата его Калерво болтался на высоком дубе две ночи и третью, и на заре Унтамо послал посмотреть, умер ли Куллерво на виселице. И вернулся слуга его в страхе, и таковы были слова его: «Владыка, Куллерво вовсе не погиб, но держит в своих руках большой нож, и вырезал им на дереве чудесные вещи, и вся кора его покрыта резьбою, и главные среди узоров – большая рыба (был это старый знак Калерво), и волки, и медведи, и огромный пес, словно бы из великой своры Туони». Волшебство, что спасло Куллерво жизнь, было из последней шерстинки Мусти, а нож тот был великим ножом Сикки, принадлежавшим отцу его, что дала ему мать, и после ценил Куллерво нож Сикки превыше золота и серебра.
Тогда cтрах почувствовал Унтамойнен и волей-неволей отступил перед великим волшебством, что хранило мальчика, и сделал его рабом, чтоб трудился он без платы за одну лишь скудную пищу. И часто голодал бы он, если бы Ванона, хотя Унти и обращался с ней не лучше, не сохраняла для своего брата многое от своей малости. Не питали сострадания к близнецам их старшие брат и сестра, но раболепствовали перед Унти, желая облегчить собственную жизнь, и великая обида копилась в Куллерво, и с каждым днем становился он все мрачней и ожесточенней и ни с кем не говорил ласково, кроме одной лишь Ваноны, да и с ней нередко был резок.

Примечания и комментарии

История Хонто Талтевенлена. Альтернативное название или подзаголовок, написанный в верхнем левом углу страницы, очевидно позднее добавление. Хонто – одно из нескольких прозвищ, данных Куллерво Толкином (см. ниже); Талте – его кличка для Калерво (см. ниже); венлен, патронимический суффикс, эквивалентный пойка, очевидно является изобретением Толкина на основе финского образца. Талтевенлен, таким образом, означает "Сын Талте (Калерво)".

(Калервонпойка). Пойка – финский патронимический суффикс; таким образом, имя целиком означает "Сын Калерво".

Сутсе. Название, придуманное Толкином в качестве замены для использованного ранее в тексте "Суоми" (финское название Финляндии). Другие замены для названий, написанные слева на полях этого начального абзаца, включают "Телеа" вместо использованной ранее Карелии, "Великая Земля/Кеменуме" вместо использованной ранее России и Талте (см.выше) вместо использованного ранее Калерво. Сноски рядом с именами в тексте и именами на полях соотносят исправления. За исключением "Талте", замененные имена становятся постоянными и более или менее последовательно используются на протяжении всего оставшегося текста. Эти изменения ясно показывают развивающуюся у Толкина тенденцию отхода от простого следования номенклатуре Калевалы к использованию имен собственного изобретения.*
* Стоит отметить, что Кеменуме появляется в очень ранних заметках о квенья в качестве названия для России. См. также Илу.

когда волшебство еще было юным. Эта фраза, вычеркнутая в рукописи, сохранена здесь в скобках, так как волшебство (также называемое колдовством) используется на протяжении истории Унтамо, который описан как "могучий муж и опасный чародей", псом Мусти (являющимся обладателем магических способностей), и Куллерво, который может принимать облик животных. В "Калевале" присутствуют многочисленные ссылки на волшебство, что является, вероятно, остатком первобытного шаманизма и шаманских практик, обычно осуществляемых через пение. Один из "трех великих" героев "Калевалы", Вяйнямейнен, несет черты шамана. К нему применяется эпитет "вековечный песнопевец", и он побеждает соперника-мага в песенном состязании, загнав его песней в болото. В истории Толкина и Унтамо, и Куллерво "ткут" волшебство своими пальцами. Куллерво также использует волшебство, когда поет и играет на волшебной дудочке из коровьей кости.

Телеа. Замещает использованную ранее Карелию. Карелия, большая территория по обеим сторонам от русско-финской границы, является тем местом, где было собрано большенство рун (песен), использованных при компиляции "Калевалы".

Великая Земля (Кеменуме). Замещает Россию в тексте. Может быть образовано от Кеми, реке на севере Финляндии, на которой находится город с тем же названием. См. выше примечание к Сутсе.

Калерво. Отец Куллерво; его имя, вероято, вариация имени Калевы, финского культурного героя и предка-прародителя, чье имя сохранилось в Калевале (с суффиксом места -ла, "место обитания"; таким образом, переводится как "Земля Героев"), потомком которого является и Калерво. Калерво также назван Толкином Талте, Талтелоухи, Кампа и Калервойнен, последнее образовано с помощью финского уменьшительного суффикса инен. В финском, имя может появляться в нескольких различных формах, в зависимости от использования уменьшительных суффиксов. Ср. Унтамойнен ниже.

Унтамо. Также назван Унтамойнен, Унти, Улто, Улко, Улкхо.

Черный пес Мусти. Изначально Толкин назвал пса "Мусти", общепринятым финским именем для собак, основанным на musta, "черный", что переводится примерно как "Черныш". Дойдя до середины наброска, он изменил имя на "Маури" – возможно, основанном на финском Мури/Мурикки, «Черный» или «Черныш» (в "Калевале" использованном для коровы) – а после снова вернулся к "Мусти". Здесь "Мусти" сохранено на протяжении всего текста.

И за минувшие годы родила ему жена сына и дочь и вскоре ждала еще одно дитя. Старшие брат и сестра Куллерво фигурируют в "Калевале", но появляются в повествовании лишь после того, как Куллерво сбегает от кузнеца. Это не учитывает того факта, что Унтамо уже уничтожил всех, кроме беременной жены Калерво, рожающей Куллерво в плену. Компилятор "Калевалы" Элиас Лённрот, по всей видимости , соединил две отдельные истории, чтобы включить инцест и смерть Куллерво. Толкин исправляет это противоречие, вводя старшего брата и сестру в начале повествования.

мрачных чертогах Унтолы. Суффикс ла, обозначающий место или жилище, указывает, что это дом Унто (Унтамо).

дети Калерво. В "Калевале" Куллерво узнает, что у него есть сестра, позже, когда убегает от кузнеца, превращение брата и сестры в близнецов в настоящем повествовании является изобретением Толкина и отсутствует в оригинале.

Куллерво. Толкин переводит имя как "гнев"; его значение не приводится в "Калевале", а происхождение имени спорно. Возможно, оно образовано от патронимического "Калерво". Толкин называл своего героя "злосчастным Куллерво " и описывал его как "зародыш моих попыток написать собственные легенды" (Письма, 345). Куллерво – самый ранний персонаж в списке неприкаянных героев, сирот и изгнанников, который продолжится Турином (созданным непосредственно по образцу Куллерво), Береном и Фродо. Толкин дает своему Куллерво множество кличек и эпитетов: Кули (очевидно сокращенное Куллерво), Саке, Сакехонто, Хонто, Сари, Сарихонто. Такое разнообразие имен характерно для "Калевалы", в которой, к примеру, герою Лемминкайнену даны прозвища Ахти (Король Волн), Ахти-Сарелайнен ("Ахти-островитянин" или "Муж Острова"), Каукомиели ("[Красивый] муж с далеко блуждающим духом), Кауколайнен ("Муж далеких угодий ").

Ванона или "плач". Ср. с выжившей сестрой Турина Турамбара Ниэнор/Ниниэль, чьи имена означают "скорбь" и "дева-слеза" соответственно. Ванона – имя, придуманное самим Толкином, т.к. в Калевале имя сестры не названо. Один раз в рукописи ее имя звучит как "Велиноре", но оно сразу же вычеркнуто и заменено на "Ванона". Позже в рукописи имя "Ванона" изменено на "Ванора", но оно появляется лишь один раз, и здесь "Ванона" сохранено на протяжении всего текста. В "Калевале" Куллерво и его сестра встречаются, будучи незнакомцами.

ибо худо качали в колыбели. Традиция, по которой плохое обращение с ребенком может иметь психологические последствия, стара. Ср. с английской поговоркой «если надломлена ветка, то искривится все дерево».

в роду их были люди волшебства. Ср. с использованием Толкином слова "волшебство" в первой строке, «когда волшебство еще было юным». Куллерво связан с древними шаманскими практиками.

ростом не выше колена. Мифологические герои обычно растут в ускоренном темпе. Ср. Греческого Геркулеса и ирландского Кухулина. Ванона, описанная как "дивная", также растет в ускоренном темпе. В этом отношении близнецы могут быть чем-то обязаны классическим Аполлону и Артемиде, детям-близнецам Лето и Зевса. В некоторых версиях их истории оба достигли зрелости в день своего рождения.

гончая Туони. В мифологии собаки часто ассоциируются с подземным миром, где выступают как в роли охранников, так и проводников. Туони – персонифицированная Смерть, также именуется Властелином Смерти. Его владение – Туонела, преисподняя, получившая название от его имени и суффикса места ла.

топи Туони. Вероятно, написано по ошибке вместо "Суоми", см. выше статью "Сутсе".

[и дал он Куллерво три шерстинки…] Это предложение, вычеркнутое в рукописи, целиком сохранено в настоящем тексте, так как волшебная шерсть Мусти позже спасает Куллерво жизнь.

великий нож Сикки. В "Калевале" нож не имеет названия.


Источник - http://allia-potestas.livejournal.com/6705.html


Часть вторая

(продолжение - из журнала: http://allia-potestas.livejournal.com/10620.html)


И вот, когда Куллерво подрос и стал сильней, Унтамо послал за ним и молвил так: «В доме своем я приютил тебя и отмерял тебе плату по заслугам: сытный обед или затрещину по уху. Теперь пришло время трудиться, и дам я тебе работу слуги. Пойди и сделай мне вырубку в чаще Голубого леса. Иди же». И Кули пошел. Но не был он раздосадован, ибо, хоть и минуло лишь два года, с топором в руке чувствовал он себя возмужавшим, и пел он, пока шел к лесу.

Песнь Сакехонто в лесу.

Ныне вправду стал я мужем,
Хоть немного лет прожил я,
Но весна в лесных просторах
Мною, как и встарь, любима.
Благородней я, чем прежде,
Пятерых мужей сильнее,
И отца со мною доблесть,
В час весенний в чаще леса
Сильно вырос Сакехонто.
О топор, мой брат любимый,
Ты топор под стать герою,
Мы идем рубить подсеку,
Стройные крушить березы,
Целый день тебя точил я,
К ночи сделал топорище,
Чтоб по дереву удары
Отзывались в высях горных,
И стволы ложились наземь,
В час весенний в чаще леса
Все круши, моя секира.

Так и шел Сакехонто к лесу, вырубая все на своем пути и не заботясь об уроне, и позади него остался большой повал деревьев, ибо велика была его сила. Так пришел он в лесную чащу, что раскинулась высоко на склонах сумрачных гор, но не страшился он, ибо был в родстве с дикими созданиями и с ним было волшебство Мусти. Выбирал он самые могучие деревья и рубил их, валя крепкие одним ударом, а тонкие - с пол-удара. И когда подле него легли семь могучих стволов, он внезапно швырнул свой топор так, что расщепил им могучий дуб, и тот застонал, а топор задрожал.

И прокричал Саке: «Пусть Танто, Властелин Смерти, делает такую работу и пошлет Лемпо стричь деревья». А после запел он:

Пусть побеги здесь не всходят,
Лист травы не зеленеет,
Пока твердь стоит земная,
Лунный лик пока сияет
И свой луч бросает тусклый
Меж ветвей в лесу у Саки.
Если в землю зерна лягут,
Если и взойдут посевы, 
Нежный лист их развернется,
Чтобы стеблю дать дорогу,
Пусть они не колосятся,
Желтые вершки не зреют
В этой вырубке средь леса,
Здесь, в чащобе Сакехонто.

ерез некоторое время Улто пришел посмотреть, как сын Кампы, раб его, расчистил лес, но увидел не вырубку, а безжалостное разорение тут и там, да порчу лучших деревьев. И подумал он: «Для этой работы слуга не подходит, ибо испортил он лучшие деревья, и уж не знаю я, куда послать его и к чему приставить». И подумав так, послал он юношу огораживать поля. И Хонто принялся за эту работу. Собрал он самые могучие из срубленных деревьев, и срубил к тому другие, ели и высокие сосны голубой Пухосы, и использовал их как колья для забора. Накрепко переплел он их рябиной и сделал из деревьев длинную стену без щели и просвета. Не оставил он в ней ни ворот, ни дверей, а про себя мрачно подумал: «Тому, кто не может парить в высоте, подобно птицам, и рыть нору, подобно диким зверям, никогда не преодолеть изгородь Хонто».

Но прочная эта ограда разгневала Улто, и бранил он своего раба за изгородь без ворот и дверей, без щели и прохода, что раскинулась на широких просторах, вздымаясь до самых облаков Укко. Оттого зовут люди высокую, поросшую сосной гору «изгородь Сари».

«Для такой работы, - сказал Улто, - ты не годишься. Не знаю я к чему приставить тебя, но убирайся отсюда прочь, там ждет тебя рожь для молотьбы». Тогда в гневе пошел Сари на молотьбу и перемолол рожь в пыль, да развеял так, что ветра Венве подхватили ее и надули пылью в глаза Улто, отчего тот разгневался, а Сари сбежал. И мать его испугалась, и Ванона рыдала, но ее брат и старшая сестра бранили их, ибо говорили они, что Сари сам сделал все, чтоб Улто гневался на него, и от гнева этого все они получат свою долю, пока Сари прячется в лесах. Оттого тяжесть легла на сердце Сари, и Улто повел речь о том, чтоб избавиться от юноши, продав его как невольника в далекую страну.

И тогда сказала ему мать с мольбою в голосе: «О, Сарихонто, если уедешь ты от нас, если отправишься невольником в далекую страну, если пропадешь среди чужаков, кто позаботится о твоей несчастной матери?» И Сари, будучи в дурном настроении, ответил беззаботной песней, и к тому же насвистывая:

Пусть умрет у стога сена,
Задохнется пусть в сарае.

И к этому присоединились его брат и сестра, говоря

Кто тогда поможет брату,
Кто ему опорой будет? 

На что он ответил

Пусть заблудится он в чаще,
Пусть падет средь луга мертвым.

И его сестра принялась бранить его, называя жестокосердным, но ответил он: «До тебя, вероломная сестра, хоть ты и дочь Кейме, нет мне дела, буду я печалиться лишь о разлуке с Ваноной».

После ушел он, и Улто, подумав о силе и стати, которыми был наделен юноша, смягчился и решил найти для него другое занятие. И рассказывается, как пошел он забросить самую большую сеть и схватил свое весло, громко спросив: «Грести ли мне со всей силы или с небольшим усилием?» И кормчий сказал: «Греби изо всех сил, ибо не сможешь ты сдвинуть эту лодку, когда нас двое».

Тогда Сари, сын Кампы, погреб со всей силы, и разломал деревянные уключины, и расшатал края из можжевельника, и расщепил осиновую обшивку лодки. И сказал Улто, когда увидел это: «Нет, ничего не смыслишь ты в гребле. Иди и загони рыбу в сети, быть может, с большим успехом ты бьешь по воде шестом, чем веслом». Но Сари, поднимая свой шест, громко спросил: «Должен ли я бить со всей силы или с небольшим усилием?» И рыбак сказал: «Нет, бей сильно. Труд ли это, если ты бьешь не со всей силы, но лишь слегка?» Тогда Сари ударил со всей силы, и сбил воду в суп, и истрепал сеть до бечевы, и перетер рыбу в ил. Не знала границ ярость Улто, и сказал он: «Никакого нет проку от такого слуги. Какую бы работу я ни давал, он портит все из злобы. Продам я его в Великую Землю. Там купит его кузнец Асемо, ибо сил у него хватит на то, чтоб орудовать молотом».

И Сари рыдал от гнева и горечи из-за разлуки с Ваноной и черным псом Мусти. Тогда сказал брат его: «О тебе я не буду плакать, если узнаю, что погиб ты в далеких краях. Я думаю, что он [я ?] лучший брат, чем ты, да и приятней с виду». Ибо Сари не был прекрасен лицом, но был смуглым, некрасивым и нескладным. И сказал Сари:

По тебе не стану плакать,
Коль услышу, что погиб ты,
Смастерю такого брата 

без труда: с головой из камня и ртом из глины, а глаза его будут клюквой, а волосы как иссохшее жнивье; и ноги сделаю я из ивовых прутиков, и тело из гнилого дерева, и даже тогда он будет большим братом и лучшим, чем ты.

А старшая его сестра спросила, жалеет ли он о своей опрометчивости, и сказал он нет, ибо рад он уйти от нее. А она сказала, что и сама не будет сожалеть о том, что его отсылают, даже если услышит, что он потерялся в болотах и исчез с лица земли, ибо она найдет себе брата более искусного и красивого в придачу. И сказал Сари: «Не стану я плакать о тебе, если услышу, что ты погибла. Я могу сделать себе такую сестру из глины и тростника, с головой из камня и глазами из клюквы, ушами из водяных лилий и телом из клена, и будет она лучшей сестрой, чем ты».

Тогда сказала ему мать примиряюще:

О, родной мой, сын любимый,
Я тебя на свет родила,
Я тебя одна взрастила,
О тебе я буду плакать,
Коль узнаю, что погиб ты
И с лица земли исчез.
Плохо знаешь мать свою ты,
Сердце матери своей,
Коль не все пролила слезы
От печали по отцу я,
Буду плакать о разлуке,
Буду плакать о потере,
Слезы будут течь все лето
И не кончатся всю зиму,
Пока снег весь не растопят,
Обнажат сырую землю,
И земля зазеленеет
Слез моих ручьем омыта,
О, мой милый, мой сыночек,
Куллервойнен, Куллервойнен
Сарихонто, Кампы сын.

Но сердце Сари было ожесточено горечью, и сказал он: «Не станешь ты плакать, а если и станешь, тогда плачь! Плачь, пока не затопишь весь дом, пока не зальешь слезами все дороги и коровник, ибо меня это не заботит, и буду я далеко отсюда». И Улто забрал Сарихонто, сына Кампы, и привез его в Телеа, где жил кузнец Асемо. И больно ему было от того, что не смог он проститься с Ваноной перед разлукой. Но за ним последовал Мусти, и лай его в ночи приносил утешение Сари, и с ним по-прежнему был его нож Сикки.

И кузнец, посчитав Сари слугой неуклюжим и бесполезным, дал Улто в оплату лишь два износившихся котла, пять старых граблей и шесть кос, и с тем вернулся Улто довольный.

Так Сари не только испил горечь рабства, но и отведал отравленный хлеб одиночества. И стал он еще более некрасивым и сгорбленным, нескладным и угловатым, несдержанным и несмягченным. Часто бродил он с Мусти по диким пустошам, научился понимать свирепых волков и даже разговаривать с медведем Уру. Не смягчали такие друзья его сердца и нрава, и хранил он в глубине души свою давнюю клятву и ненависть к Улто, и не носил он в сердце своем теплых чувств к далекой родне, кроме одной лишь Ваноны.

Ныне вправду стал я мужем. Это первая из «стихотворных вставок», введенных в прозаические фрагменты, как описал Толкин (Письма, 7) стиль повествования, избранный им для «Истории Куллерво». Они написаны так называемым «размером «Калевалы», известным Толкину по переводу Кирби, в котором он впервые прочитал «Калевалу». Это передача на английском финской четырехтактной восьмисложной строки, более известной англоязычному читателю как размер «Гайаваты» Лонгфелло. Она менее монотонна на финском.


Лемпо. Описан на Листе 6 как «чума и разорение». Это имя очень похоже на имя из «Калевалы» Лемпи, отца героя-повесы Лемминкяйнена, которое переводится как «плотская любовь». Толкин позаимствовал имя, но не его значение.


Дочь Кейме. Неясно. Возможно, относится к России, названной Кеменуме в тексте; в ином случае, вероятно ссылка на Телеа/Карелию, обозначенную на Листе 6 как «место рождения Кеме».


Кузнец Асемо. Имя Асемо по всей видимости является изобретением Толкина, заменившим имя этого персонажа из «Калевалы» Ильмаринен, образованном от ilma «небо, воздух». Имя Асемо может быть образовано от финского ase «оружие, инструмент» (т.к. он кузнец) с суффиксом mo, использованным, чтобы превратить существительное в соответствующее имя. В «Калевале» кузнец играет более значимую роль, выковав небесный свод и волшебное Сампо - действия, которые квалифицируют его как в своем роде бога-творца, но сделали бы его слишком могущественной фигурой для той незначительной роли, которая отведена ему в истории Толкина. Мифических героев, подобных Куллерво, часто отдают на воспитание к кузнецам. Например, ирландский Сетанта воспитывался кузнецом Куланом, от которого и получил имя, под которым был впоследствии известен - Кухулин «Пес Кулана». Скандинавский герой Сигурд воспитывался кузнецом Регином. Пухосу, владения кузнеца, тяжело определить географически. В разных местах о ней говорится как о находящейся в Великой Земле, определенной в начальных абзацах как Россия, но также в Телеа, определенной как Карелия.


Смуглый и некрасивый. Передать гневное и ожесточенное внутреннее состояние своего героя, наделив его темной и безобразной внешностью - изобретение Толкина. В «Калевале» Куллерво описан красивым и светловолосым.


Пухоса. Владение Унтамо. Также называется Пуху, что, вероятно, является уменьшительной формой.


голубые леса/ Голубой Лес. Финское sininen salo буквально переводится как «голубая глушь», но часто означает «туманная голубая глушь» или «голубой лесной туман», из-за поднимающегося тумана в лесистых местностях, в особенности в низинах. Толкин ассоциирует цвет и явление с тайной и магией – голубая Пухоса, голубые леса вокруг жилища Унтамо, Голубой лес, где странствовал Куллерво.


Укко. Древний финский бог грома. Имя означает «старец» и с уменьшительный суффиксом - ukkonen - является в финском языке названием грома. См. «Илу» ниже.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz