Глава 8, билингва (компиляция Кеменкири)

Просьба не "копипастить"! Мы собираемся не только вывешивать новые главы, но и редактировать старые.


См. также:

Глава 10

Анонс проекта

Поздняя Квэнта Сильмариллион (10 тома). Полный перевод Юлии Понедельник


 

Chapter 8

Of the Darkening of Valinor

Глава 8

О том, как на Валинор пала тьма

 

(Русский текст – перевод Эрендиля, перевод вставок – Кеменкири, ред. Эрендиль и Арторон)

Все ссылки – на стратицы десятого тома «Истории Средиземья», Morgoth’s Ring (MR или HoME X).

Даты – в годах древ, по хронологии Анналов Амана.

 

1. (1492) When Manwë heard of the ways that Melkor had taken, it seemed plain to him that he purposed to escape to his old strongholds in the north of Middle-earth. Though there was little hope in this, Orome and Tulkas with many of their folk (MR:283) went with all speed northward, seeking to overtake him if they might, but they found no trace or rumour of him beyond the shores of the Teleri, in the unpeopled wastes that drew near to the Ice they could hear no tidings even from the birds. Therefore at length they returned. (MR:283) Thereafter the watch was redoubled along the northern fences of Aman; but to no purpose, for this indeed Melkor had expected; but he had other things to do before he would return to Middle-earth, and (MR:283) ere ever the pursuit set out, indeed ere the messengers came to Valmar, (MR:283) Melkor had turned back, and in secrecy passed away far to the south. For he was yet as one of the Valar, and could still (though with pain) (MR:284) change his form, or walk unclad, as could his brethren; though that power he was soon to lose for ever.

1. (1492) Манвэ же, услышав о том, куда направился Мелькор, решил, что тот намерен укрыться в своих прежних цитаделях на севере Средиземья. И хотя мало было надежды на успех, Оромэ и Тулкас (и с ними – многие из их народа) поспешили в северные края, стремясь перехватить беглеца, если смогут. Но ни следов его, ни слухов о нем Валар не обнаружили за пределами берегов телери, и в необитаемых пустошах у границы Льдов даже от птиц они не услышали никаких вестей. Тогда, наконец, преследователи вернулись. Затем Валар удвоили стражу вдоль северных ограждений Амана, только напрасно, ибо именно этого и ожидал их враг. Но не все еще совершил он, что собирался, прежде чем возвращаться в Средиземье. Еще до того, как преследователи пустились в путь, и даже прежде, чем прибыли вестники в Валмар, Мелькор повернул назад и тайно углубился далеко на юг. Ибо он по-прежнему обладал могуществом Валар и все еще мог, подобно собратьям своим (хотя и с мучительным трудом), менять облик по своему желанию или передвигаться, отказавшись от всякого обличия; хотя скоро суждено ему было утратить эту способность навсегда.

 

2. Thus unseen he came at last to the dark region of Avathar (The Shadows (in ancient Quenya)) (MR:284) That narrow land lay south of the Bay of Eldamar, beneath the eastern feet of the Pelóri, and its long and mournful shores stretched away into the south, lightless and unexplored. There, beneath the sheer walls of the mountains and the cold dark sea, the shadows were deepest and thickest in the world; and there in Avathar, secret and unknown save to Melkor (MR:284), Ungoliant had made her abode. The Eldar knew not whence she came; but some have said that in ages long before she descended from the darkness that lies about Arda, when Melkor first looked down in envy upon the Kingdom of Manwë, and that in the beginning she was one of those that he corrupted to his service. But she had disowned her Master, desiring to be mistress of her own lust, taking all things to herself to feed her emptiness; and she fled to the south, escaping the assaults of the Valar and the hunters of Oromë, for their vigilance had ever been to the north, and the south was long unheeded. Thence she had crept towards the light of the Blessed Realm; for she hungered for light and hated it.

2. Так, невидимым добрался он, наконец, до сумрачной области Аватар («Тени» на древнем квенья). Эта узкая полоска земли протянулась к югу от залива Эльдамар, у подножия восточных склонов гор Пелори; ее унылые берега простирались далеко на юг – неисследованные, окутанные мглой. Там, под сенью отвесной стены гор, у темных вод холодного моря лежали тени более глубокие и непроглядные, нежели где-либо в мире; и этот край, Аватар, втайне и неведомо для всех кроме Мелькора, избрала своим убежищем Унголиант. Эльдар не знали, откуда взялась она; некоторые, однако, утверждали, будто много веков назад она явилась из тьмы, окутывающей Арду, когда Мелькор впервые с завистью взглянул на Королевство Манвэ; и будто изначально она была из числа тех, кого Мелькор склонил ко злу и привлек к себе на службу. Но она отвергла своего Господина, желая подчиняться одной лишь собственной алчности, поглощая все вокруг, дабы заполнить пустоту внутри себя. Спасаясь от натиска Валар и охотников Оромэ, она бежала на юг, ибо Валар всегда неусыпно следили за северными землями, а про юг долгое время забывали. Оттуда-то она и подбиралась к свету Благословенного Королевства, ибо Унголиант алкала света и ненавидела его.

 

3. In a ravine she lived, and took shape as a spider of monstrous form, weaving her black webs in a cleft of the mountains. There she sucked up all light that she could find, and spun it forth again in dark nets of strangling gloom, until no light more could come to her abode; and she was famished, for all living things had fled far away, and her own webs shut out from her all light that could come to her dwelling, whether through passes in the walls of Aman, or from the heavens above. Yet she had no longer the strength or will to depart. (MR:284)

3. Унголиант поселилась в ущелье и приняла образ чудовищной паучихи, и плела свои черные сети в расщелине скал. Там она жадно всасывала весь доходящий до нее свет и изрыгала его назад сплетениями черной паутины удушающего мрака. И, наконец, свет уже не мог попасть в ее жилище, и она голодала, ибо все живые существа давно бежали оттуда прочь, а ее собственные сети ей застили весь свет, что проникал в ее обиталище, как через проходы в горных стенах Амана, так и сверху, с небес. У нее же более не было ни сил, ни желания уходить.

 

4. Now Melkor came to Avathar and sought her out; and he put on again the form that he had worn as the tyrant of Utumno: a dark Lord, tall and terrible. In that form he remained ever after. And when Ungoliant saw him coming she was afraid, knowing his hatred for all who tried to escape from him. She shrank into her deepest lair, and tried to shroud herself in new shadow; but such darkness as in her famine she could weave was no defence against the eyes of Melkor, Lord of Utumno and Angband. (MR:284)

4. Теперь же Мелькор явился в землю Аватар и отыскал ее; и снова принял он образ, что носил некогда как тиран Утумно: образ темного Властелина, могучего и ужасного. Отныне и навсегда оставался он в этом обличье. При виде Мелькора Унголиант устрашилась, зная, какую ненависть питает он ко всем, кто дерзнул бы бежать от него. Она забилась в самую глубину своего логова и попыталась окутать себя новой тенью, но та тьма, которую она, ослабев от голода, могла соткать теперь, не защищала от взгляда Мелькора, владыки Утумно и Ангбанда.

 

4а. 'Come forth!' he said. 'Thrice fool: to leave me first, to dwell here languishing within reach of feasts untold, and now to shun me, Giver of Gifts, thy only hope! Come forth and see! I have brought thee an earnest of greater bounty to follow.' But Ungoliant made no answer, and retreated deeper into the cloven rock. Then Melkor was angered, for he was in haste, having reckoned his times to a nicety. 'Come out!' he cried. 'I have need of thee and will not be denied. Either thou wilt serve me, or I will bury thee here and under black stone thou shalt wither into naught.' Then suddenly he held up in his hands two shining gems. They were green, and in that lightless place they reflected the dreadful light of his eyes, as if some ravening beast had come hunting there. (MR:284-285)

4а. «Выходи!» – сказал он. – «Трижды глупа ты: вначале покинула меня, потом поселилась тут, изнывая от голода рядом с неисчислимыми яствами, ну а теперь чуждаешься меня, Дарителя Даров, своей единственной надежды! Выйди и посмотри! Я принес тебе задаток от будущей добычи». Но Унголиант не отвечала и отступила еще глубже в расщелину скалы. Тогда Мелькор разгневался, потому что он спешил, в точности рассчитав время. «Выходи!» – закричал он. – «Ты нужна мне, и я не потерплю отказа. Или ты послужишь мне, или я погребу тебя под черным камнем, где ты, иссохнув, обратишься в ничто». И тут же он, воздев руки, показал ей два сияющих камня. Были они зелеными, и в этом бессветном месте отражали ужасный свет его глаз – словно какой-то хищник в поисках добычи забрел туда.

 

4b. Slowly Ungoliant came forth; but as she drew near Melkor withheld the lure. 'Nay, nay,' he said. 'I do not bring thee these Elvish sweets in love or in pity; they are to strengthen thee, when thou hast agreed to do my bidding.' 'What is your bidding, Master?' she said, and her eyes gloated upon the gems. (MR:285)

4b. Медленно вышла Унголиант, но как только она приблизилась, Мелькор убрал приманку. «Нет, нет, – сказал он, – я принес тебе эти эльфийские сласти не из любви и не из жалости, – они должны подкрепить тебя, когда ты согласишься исполнить мою волю». «Какова твоя воля, Хозяин?» – спросила она, пожирая глазами камни. 

 

 

4c. There in the black shadows, beyond the sight even of Manwë in his highest halls, Melkor with Ungoliant plotted his revenge. But when Ungoliant understood the purpose of Melkor, she was torn between great (MR:285) lust and great fear; for she was loath to dare the perils of Aman and the power of the dreadful Lords, and she would not stir from her hiding. Therefore Melkor said to her: 'Do as I bid; and if thou hunger still when all is done, then I will give thee whatsoever thy lust may demand. Yea, with both hands.' Lightly he made this vow, as he ever did; thinking little of its fulfilment, and he laughed in his heart; for if she achieved his design, he would have no need, he thought, to appease her, or any one else in Arda, great or small. (MR:285) Thus did the great thief set his lure for the lesser.

4c. Там, в непроглядной тени, сокрытые даже от взора Манвэ, восседающего в самых высоких своих чертогах, Мелькор и Унголиант готовили свою месть. Когда поняла Унголиант замысел Мелькора, она долго колебалась между великой алчностью и великим страхом; ибо ей отнюдь не хотелось бросать вызов опасностям Амана и могуществу наводящих ужас Владык; и не соглашалась она покинуть свое убежище. Тогда Мелькор сказал ей: “Делай, как я велю; и если голод твой не утихнет после того, как свершится наша месть, я дам тебе то, чего потребует твоя алчность. Дам все, обеими руками”. С легкостью поклялся он – как и всегда, мало думая о выполнении обещания; и смеялся он втайне, думая, что если исполнит Унголиант его замысел, ему не будет нужды задабривать ни ее, ни кого-либо другого в Арде, великого или малого. Так вор более опытный расставлял сети для новичка.

 

5. 'Come then!' he said. 'Here is the earnest!' And he delivered the gems to her, not only the first two but many others that he had stolen in Valinor. Then swiftly Ungoliant began to grow again and to find new strength. (MR:285) (1495) A cloak of darkness she wove about them when Melkor and Ungoliant set forth; an Unlight, in which things seemed to be no more, and which eyes could not pierce, for it was void. Melkor went down to the shore. There he cursed the Sea, saying: 'Slime of Ulmo! I will conquer thee yet, shrivel thee to a stinking ooze. Yea, ere long Ulmo and Osse shall wither, and Uinen crawl as a mud-worm at my feet!' (MR:286) Then slowly she Ungoliant wrought her webs: rope by rope from cleft to cleft, from jutting rock to pinnacle of stone, ever climbing upwards, crawling and clinging, until at last she reached the very summit of Hyarmentir, the highest mountain in that region of the world, far south of great Taniquetil. There the Valar were not vigilant; for west of the Pelóri was an empty land in twilight, until northward one came to the tall fences of the woods of Orome (MR:285); and eastward the mountains looked out, save for forgotten Avathar, only upon the dim waters of the pathless sea.

5. «Так пойдем! – сказал он, – вот он, задаток!» И Мелькор отдал ей камни, не только те первые два, но и многие другие, украденные в Валиноре. Тогда Унголиант вновь начала быстро расти и набирать силу. (1495) Плащом тьмы окутала Унголиант себя и Мелькора, когда они пустились в путь: то был Не-свет, в котором все, казалось, прекращало свое существование; куда не проникал взор, ибо суть его – пустота. Мелькор же спустился на берег и проклял море, говоря: «Слизь Улмо! Я еще покорю тебя, и ты усохнешь до вонючей грязи! Да, скоро исчахнут Улмо и Оссэ, а Уйнен будет червем извиваться у ног моих!» Унголиант принялась неспешно ткать свои сети: нить за нитью, от расщелины к расщелине, от каменного выступа к скальному пику, пока, наконец, не добралась до вершины Хьярментир, самой высокой из гор того края, что лежит далеко к югу от величественной скалы Таникветиль. Туда не обращали взор свой Валар, ибо к западу от гор Пелори простирались пустынные, укрытые сумраком земли, до тех мест, где на севере вздымались высокой стеной леса Ороме, с востока же к горам примыкали, кроме забытого всеми Аватара, только тусклые воды бескрайнего моря.

 

6. But now upon the mountain-top dark Ungoliant lay; and she made a ladder of woven ropes and cast it down, and Melkor climbed upon it and came to that high place, and stood beside her, looking down upon the Guarded Realm. For a while she rested, and with eyes faint from labour she saw the radiance of Valmar far away. Slowly her eyes wakened and took fire, and her lust increased until it overcame her fear. She began in stealth to creep down into the Blessed Realm. (MR:286) Below them lay the woods of Oromë, and westward shimmered the fields and pastures of Yavanna, gold beneath the tall wheat of the gods. Bat Melkor looked north, and saw afar the shining plain, and the silver domes of Valmar gleaming in the mingling of the lights of Telperion and Laurelin. Then Melkor laughed aloud, and leapt swiftly down the long western slopes; and Ungoliant was at his side, and her darkness covered them.

6. Теперь же на вершине горы умостилась ужасная Унголиант, и свила она веревочную лестницу, и сбросила ее вниз, и Мелькор взобрался по ней на ту вершину, и встал подле Унголиант, и взглянул сверху на Хранимое Королевство. Какое-то время она отдыхала, и ее померкшие от долгих трудов глаза различали вдали сияние Валмара.  Мало-помалу взгляд ее вновь ожил и зажегся огнем, и алчность ее все возрастала, пока не превозмогла страх. Тогда Унголиант начала, таясь, спускаться в Благословенное Королевство. Внизу простирались леса Оромэ, на западе зеленели поля и пастбища Йаванны и золотились высокие колосья пшеницы богов. Мелькор же взглянул на север и увидел вдали залитую светом равнину и серебряные купола Валмара, сверкающие в смешанном сиянии Тельпериона и Лаурелин. Тогда громко расхохотался Мелькор, и, перепрыгивая с камня на камень, стал проворно спускаться по протяженным западным склонам; Унголиант же не отставала от него, и исторгаемая ею тьма укрывала обоих.

 

7. Now it was a time of festival, as Melkor knew well. Though all tides and seasons were at the will of the Valar, and in Valinor there was no winter of death, nonetheless they dwelt then in the Kingdom of Arda, and that was but a small realm in the halls of Eä, whose life is Time, which flows ever from the first note to the last chord of Eru. And even as it was then the delight of the Valar (as is told in the Ainulindalë) to clothe themselves as in a vesture in the forms of the Children of Ilúvatar, so also did they eat and drink, and gather the fruits of Yavanna from the Earth, which under Eru they had made.

7. В ту пору, как хорошо знал Мелькор, было время празднества. Хотя Валар повелевали временами года и сменой их, и Валинор не знал смертоносного дыхания зимы, все же жили тогда Владыки в Королевстве Арда, а это всего лишь малое царство в пределах Эа, и жизнь его подчинена Времени, ход которого непрерывен – от самой первой ноты до заключительного аккорда Эру. В те дни Валар было в радость облекаться, точно в одежды, в образы Детей Илуватара (как о том говорится в “Айнулиндалэ”); вкушали они также и пищу, и утоляли жажду, и собирали плоды Йаванны – дары Земли, созданной ими согласно воле Эру.

 

8. Therefore Yavanna set times for the flowering and the ripening of all things that grew in Valinor: upspringing, blooming, and seed-time. And after the coming of the First-born Children, the Eldar, at these times they made feasts, at which all the dwellers in Aman would assemble in mirth (MR:286). And at each first gathering of fruits Manwë made a high feast greatest of the feasts for the praising of Eru, when all the peoples of Valinor, Valar, Maiar, and Eldar (MR:286), poured forth their joy in music and song upon Taniquetil.

8. Потому Йаванна назначила сроки для цветения и созревания всего, что росло в Валиноре: время, когда семени падать в землю, время, когда проклюнуться ростку и когда раскрыться бутону. С приходом эльдар, Перворожденных Детей, в такие дни стали устраивать торжества, на которые сходились в веселии все жители Амана. И всякий раз при первом сборе плодов Манвэ объявлял величайшее из празднеств во славу Эру; и все народы Валинора – валар, майар и эльдар – ликовали на Таникветиле, изливая радость в музыке и песнях.

 

8a. This now was the hour, and Manwë decreed a feast more glorious than any that had been held since the coming of the Eldar to Aman. For though the escape of Melkor portended toils and sorrows to come, and indeed none could tell what further hurts would be done to Arda ere he could be subdued again, at this time Manwë designed to heal the evil that had arisen among the Noldor, and strengthening them with the blessing of Eru to hold ever in heart the hope of Arda Unmarred (MR:287). And all were bidden to come to his halls upon Taniquetil, but the Noldor above all, there to put aside the griefs that lay between their princes, and forget utterly the lies of their Enemy. Therefore he sent a messenger to Formenos, saying: 'Feanor son of Finwe, come and do not deny my bidding! In my love thou remainest and wilt be honoured in my hall.' (MR:287).

8а. Этот-то час настал и теперь, и Манвэ устроил пир еще более великолепный, чем все, что знали эльдар со времени своего прихода в Аман. Ибо хотя бегство Мелькора и сулило страдания и невзгоды, и никто не ведал, сколько еще ран нанесено будет Арде, прежде чем снова одолеют врага, в ту пору Манвэ решил исправить зло, посеянное среди нолдор, и укрепить их души благословением Эру, дабы могли они всегда хранить в сердце надежду Арды Неискаженной. Всех пригласил он в свои чертоги на Таникветиле, но прежде всего – нолдор, чтобы они уладили ссоры, разделявшие эльфийских правителей, и окончательно изгнали из памяти лживые наветы Врага. Потому Манвэ послал вестника в Форменос со словами: «Феанор, сын Финвэ, приди и не отвергни мое приглашение! Ты, как и прежде, любим мною и будешь почетным гостем в моих чертогах».

 

9. There came the Vanyar, and there came the Noldor of Tirion, and the Maiar were gathered together, and the Valar were arrayed in their beauty and majesty; and they sang before Manwë and Varda in their lofty halls, or danced upon the green slopes of the Mountain that looked west towards the Trees. In that day the streets of Valmar were empty, and the stairs of Tirion were silent; and all the land lay sleeping in peace. Only the Teleri beyond the mountains still sang upon the shores of the sea; for they recked little of seasons or times, and gave no thought to the cares of the Rulers of Arda, or the shadow that had fallen on Valinor, for it had not touched them, as yet.

9. И вот пришли ваньяр, и вот пришли нолдор Тириона; собрались вместе Майар, и Валар предстали перед ними воплощением величия и красоты; и народы Валинора пели перед Манвэ и Вардой в их царственных чертогах или танцевали на зеленых склонах Горы, озаренной с запада светом Дерев. В тот день опустели улицы Валмара, и безмолвие укрыло лестницы Тириона; и вся земля уснула мирным сном. Только телери все пели на берегах моря за горами: мало занимала их смена времен года и течение дней, и не задумывались они о заботах Правителей Арды или тени, что пала на Валинор, ибо их она до поры не коснулась.

 

10. One thing only marred the design of Manwë. Fëanor came indeed, for him alone Manwë had commanded to come for he read the message of Manwe as a command (MR:287); but Finwë came not, nor any others of the Noldor of Formenos. For said Finwë: 'While the ban lasts upon Fëanor my son, that he may not go to Tirion, I hold myself unkinged, and I will not meet my people. And Fëanor came not in raiment of festival, and he wore no ornament, neither silver nor gold nor any gem; and he denied the sight of the Silmarils to the Valar and the Eldar, and left them locked in Formenos in their chamber of iron. Nevertheless he met Fingolfin before the throne of Manwë, and was reconciled, in word; and Fingolfin set at naught the unsheathing of the sword. For Fingolfin held forth his hand, saying: 'As I promised, I do now. I release thee, and remember no grievance.'

10. Одно только омрачало замысел Манвэ: Феанор пришел-таки, истолковав послание Манвэ как приказ, но не пришел Финвэ, и никто другой из нолдор Форменоса. Ибо объявил Финвэ: “Пока сын мой Феанор живет в изгнании и запрещено ему приходить в Тирион, я не считаю себя королем и не стану встречаться со своим народом”. Феанор же явился не в праздничных одеждах, и не было на нем никаких украшений – ни серебра, ни золота, ни драгоценных камней; и не дал он полюбоваться на Сильмарили ни Валар, ни эльдар, а запер их в Форменосе в окованном железом зале. Однако же он приблизился к Финголфину пред троном Манвэ и примирился с ним на словах; и простил ему Финголфин то, что меч был извлечен из ножен. И протянул ему Финголфин руку, говоря: “Как обещал я, так теперь и поступлю. Освобождаю тебя и не помню обиды”.

 

11. Then Fëanor took his hand in silence; but Fingolfin said: 'Half-brother in blood, full brother in heart will I be. Thou shalt lead and I will follow. May no new grief divide as.'

11. Феанор молча принял его руку; Финголфин же продолжал: “Сводный брат твой по крови, по велению сердца буду я тебе родным братом. Тебе – вести, мне же – следовать за тобою. И да не разделит нас новое горе!”

 

12. 'I hear thee,' said Fëanor. 'So be it.' But they did not know the meaning that their words would bear.

12. “Я выслушал тебя, – сказал Феанор. – Да будет так”. Но не знали тогда они, чем обернутся их слова, и не постигли их скрытого смысла.

 

13. It is told that even as Fëanor and Fingolfin stood before Manwë there came the mingling of the lights, when both Trees were shining, and the silent city of Valmar was filled with a radiance of silver and gold. And in that very hour Melkor and Ungoliant came hastening over the fields of Valinor. Hunger and thirst now drove her. No longer she crept but ran (MR:288), as the shadow of a black cloud upon the wind fleets over the sunlit earth; and they came before the green mound Ezellohar. Then the Unlight of Ungoliant rose up even to the roots of the Trees, and Melkor sprang upon the mound; and with his black spear he smote each Tree to its core, a little above the roots (MR:100), wounded them deep, and their sap poured forth as it were their blood, and was spilled upon the ground. But Ungoliant sucked it up, and going then from Tree to Tree she set her black beak to their wounds, till they were drained; and the poison of Death that was in her went into their tissues and withered them, root, branch, and leaf; and they died. And still she thirsted, and going to the Wells of Varda she drank them dry; but Ungoliant belched forth black vapours as she drank, and swelled to a shape so vast and hideous more huge and hideous than even her most lustful dream had hoped ever to achieve (MR:288), that Melkor was afraid.

13. Говорят, что пока стояли Феанор и Финголфин перед Манвэ, наступило слияние света; тогда засияли оба Древа, и безмолвный город Валмар озарили золотые и серебряные лучи. И в этот самый час Мелькор и Унголиант стремительно пересекли поля Валинора. Глад и жажда теперь подгоняли ее. Она более не кралась, но бежала, точно тень черного облака, гонимого ветром над освещенной солнцем землей, и так они приблизились к зеленому холму Эзеллохар. Тогда Не-свет Унголиант пополз вверх, к самым корням Дерев; и Мелькор вскочил на холм, и черным своим копьем пробил каждое Древо до сердцевины, немного выше корней, и нанес им глубокие раны; и из ран хлынул питающий их сок, точно кровь, и пролился на землю; и Унголиант всосала его. Переходя от Древа к Древу, подносила она свой черный клюв к их ранам, пока не выпила все досуха; и яд Смерти, источаемый ею, вошел в ткани Дерев и иссушил их корни, ветви и листы; и Древа умерли. Но Унголиант все еще мучила жажда; и, подойдя к Колодцам Варды, она осушила их; поглощая же свет, она изрыгала черные клубы дыма; и раздулась она непомерно, и обрела обличие еще более чудовищное, нежели грезилось ей в самых алчных мечтах – и Мелькора охватил ужас.

 

13а. Then he came, Lord of Utumno, a black shape of hate, visiting the places of his humiliation with revenge. All the land fell swiftly through grey twilight into night as Melkor stood within the Ring of Doom and cursed it; and he defiled the judgement seat of Manwe and threw down the thrones of the Valar. (MR:288)

13а. Тогда отправился он, Владыка Утумно, черная тень, сотканная из ненависти, к местам, где прежде претерпел унижение – чтобы отомстить. Над землею той серый сумрак стремительно сгущался до ночной мглы, в то время как Мелькор стоял в Круге Судеб и проклинал его. И он осквернил судное место Манве и опрокинул троны Валар.

 

13b. Then he went on to his second mark, which he had kept secret in his mind; but Ungoliant was aware of him, and turning swiftly she overtook him on his road. Aghast indeed was Melkor to see her, monstrous, grown to a lust and power that he could not master without aid. He could not contend with her, even if time allowed; and he could not escape. She took him into her Unlight, and they went on together to the one place in the land of the Valar that he would have hidden from her. (MR:288)

13b. Затем поспешил он к своей второй цели, которую втайне держал в уме; но Унголиант его заметила и быстро нагнала в дороге. В ужасе Мелькор взирал на нее – такую огромную, что без чужой помощи он не cмог бы теперь справиться с ее возросшей алчностью и мощью. Он не сумел бы ни сразиться с ней, даже если бы время позволяло, ни убежать от нее. Унголиант окружила его своим Не-светом, и они продолжили путь вдвоем – к тому месту в земле Валар, которое он хотел бы скрыть от нее.

 

14. So the great darkness fell upon Valinor. Of the deeds of that day much is told in the Aldudénië (The Lament for the Two Trees) (MR:288), that Elemmírë of the Vanyar made and is known to all the Eldar. Yet no song or tale could contain all the grief and terror that then befell. The Light failed; but the Darkness that followed was more than loss of light. In that hour was made a Darkness that seemed not lack but a thing with being of its own: for it was indeed made by malice out of Light, and it had power to pierce the eye, and to enter heart and mind, and strangle the very will.

14. Так непроглядная тьма пала на Валинор. О случившемся в тот день многое рассказано в “Алдудениэ” («Плач по Двум Древам»), песни, что ведома всем эльдар; сложил ее Элеммирэ из народа ваньяр. Однако ни песнь, ни повесть не могут передать всей глубины горя и ужаса того дня. Свет погас; но наступившая Тьма являлась большим, нежели просто утратой света. В тот час создана была Тьма, что не сводилась к недостаче, но словно бы обладала собственным бытием, ибо злоба сотворила ее из Света; и Тьма эта обладала властью ослеплять взор, и входить в сердце и мысли, и подавлять самую волю.

 

15. Varda looked down from Taniquetil, and beheld the Shadow soaring up in sudden towers of gloom; Valmar was blotted out, and all the land (MR:289) had foundered in a deep sea of night. Soon the Holy Mountain stood alone, a last island in a world that was drowned. All song ceased. There was silence in Valinor, and no sound could be heard, save only from afar there came on the wind through the pass of the mountains the wailing of the Teleri like the cold cry of gulls. For it blew chill from the East in that hour, and the vast shadows of the sea were rolled against the walls of the shore.

15. Варда взглянула с Таникветиля и узрела Тень, что стремительно росла и надвигалась на мир цитаделями мрака; Валмар cокрылся и непроглядное море ночи затопило всю землю: скоро лишь Священная Гора одиноко возвышалась последним островком затонувшего мира. Все песни смолкли. Безмолвие воцарилось в Валиноре, и не слышно было ни звука; только издалека, сквозь брешь в горах, ветер доносил стенания телери, подобные скорбному крику чаек. Ибо в тот час с Востока потянуло холодом и гигантские тени моря надвинулась на береговые скалы.

 

16. But Manwë from his high seat looked out, and his eyes alone pierced through the night, until they saw a Darkness beyond dark which they could not penetrate, huge but far away, moving now northward with great speed; and he knew that Melkor had come and gone.

16. Тогда Манвэ взглянул на мир с высоты своего трона, и только его взор пронзил ночь, и за завесой темноты разглядел Тьму, в которую проникнуть не мог: огромное черное облако вдалеке, что стремительно двигалось на север; и понял Манвэ, что Мелькор побывал в Валиноре и ушел вновь.

 

17. Then the pursuit was begun; and the earth shook beneath the horses of the host of Orome, and the fire that was stricken from the hooves of Nahar was the first light that returned to Valinor. But so soon as any came up with the Cloud of Ungoliant the riders of the Valar were blinded and dismayed, and they were scattered, and went they knew not whither; and the sound of the Valarуma faltered and failed. And Tulkas was as one caught in a black net at night, and he stood powerless and beat the air in vain. But when the Darkness had passed, it was too late: Melkor had gone whither he would, and his vengeance was achieved.

17. Тогда-то бросились в погоню; и земля задрожала под копытами коней воинства Оромэ; и искры, что сыпались из-под копыт Нахара, стали тем первым светом, что возвратился в Валинор. Но как только всадникам Валар удавалось поравняться с Облаком Унголиант, их ослеплял страх, и они рассыпались в разные стороны, и скакали сами не зная куда; и звук Валаромы дрогнул и заглох. А Тулкас, словно запутавшись в черных тенетах ночи, стоял, беспомощный и лишенный силы, тщетно колотя воздух. Когда же Тьма рассеялась, было слишком поздно: Мелькор беспрепятственно скрылся и месть его свершилась.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz