Глава 17, билингва (компиляция Арторона)

Просьба не "копипастить"! Мы собираемся не только вывешивать новые главы, но и редактировать старые.


См. также:

Глава 18

Анонс проекта


 

Перевод изданного Сильмариллиона - Эрендиля. Перевод вставок и приложения - мой. 

Источники - The War of the Jewels (WJ), The Peoples of Middle-earth (PM). 

 

Of the Coming of Men into the West

 

О приходе людей на Запад

 

1. When three hundred years and more and ten (WJ:215) were gone since the Noldor came to Beleriand (310), in the days of the Long Peace, Finrod Felagund lord of Nargothrond journeyed east of Sirion and went hunting with Maglor and Maedhros, sons of Fëanor. But he wearied of the chase and passed on alone towards the mountains of Ered Lindon that he saw shining afar; and taking the Dwarf-road he crossed Gelion at the ford of Sarn Athrad, and turning south over the upper streams of Ascar, he came into the north of Ossiriand.

 

1. Когда миновало триста десять лет с тех пор, как нолдор пришли в Белерианд (310), во времена Долгого Мира Финрод Фелагунд, правитель Нарготронда, отправился на охоту вместе с Маглором и Маэдросом, сыновьями Феанора, к востоку от реки Сирион. Но погоня за дичью утомила его, и, отстав от спутников, проехал король к горам Эред Линдон, мерцающим вдали, и, двинувшись по Гномьему тракту, пересек Гелион у брода Сарн Атрад, свернул к югу за верховьями Аскара и оказался в северной части Оссирианда.

 

2. In a valley among the foothills of the mountains, below the springs of Thalos, he saw lights in the evening, and far off he heard the sound of song. At this he wondered much, for the Green-elves of that land lit no fires, nor did they sing by night At first he feared that a raid of Orcs had passed the leaguer of the North, but as he drew near he perceived that it was not so; for the singers used a tongue that he had not heard before, neither that of Dwarves nor of Orcs, and their voices were fair, though untutored in music (WJ:216). Then Felagund, standing silent in the night-shadow of the trees, looked down into the camp, and there he beheld a strange people. They were tall, and strong, and comely, though rude and scantily clad; but their camp was well-ordered, and they had tents and lodges of boughs about the great fire in the midst; and there were fair women and children among them (WJ:216).

 

2. И в долине среди предгорий, близ родников Талоса, различил он огни в вечернем сумраке и издалека заслышал пение. Весьма изумился Финрод, ибо Зеленые эльфы тех мест не разводили костров и не пели по ночам. Сперва испугался Финрод, что отряд орков прорвался сквозь кольцо осады Севера, но, подъехав ближе, понял, что это не так: песня звучала на языке, доселе ему неведомом, непохожим на наречие гномов или орков. И певцы обладали прекрасными голосами, хотя и не были искушены в музыке. Тогда Фелагунд, молча стоявший среди деревьев, укрытых ночным мраком, взглянул вниз, на лагерь в долине, и взору его предстали необычные существа. Они были высоки, и сильны, и хороши собою, хотя носили грубую и скудную одежду; в их лагере царил порядок, посередине горел большой костер, а вокруг стояли палатки и хижины из ветвей. И среди них были прекрасные женщины и дети.

 

3. Now these were a part of the kindred and following of Bëor the Old, as he was afterwards called, a chieftain among Men. After many lives of wandering out of the East he had led them at last over the Blue Mountains, the first of the race of Men to enter Beleriand; and they sang because they were glad, and believed that they had escaped from all perils and had come at last to a land without fear.

 

3. То были люди из народа Беора Старого, как назвали его позже; его родня и подданные. Долго шли люди с востока, - несколько поколений сменились на том пути, - и наконец Беор, один из вождей, перевел свой народ через Синие горы. Эти люди первыми вступили в Белерианд; и пели они, ибо радостно было у всех на душе, и верилось им, что все опасности уже позади, и пришли они, наконец, в землю, где не властвует страх.

 

4. Long Felagund watched them, and love for them stirred in his heart; but he remained hidden in the trees until they had all fallen asleep. Then he went among the sleeping people, and sat beside their dying fire where none kept watch; and he took up a rude harp which Bëor had laid aside, and he played music upon it such as the ears of Men had not heard; for they had as yet no teachers in the art, save only the Dark Elves in the wild lands.

 

4. Долго глядел на них Фелагунд, и в сердце его проснулась любовь к пришлецам; но Финрод оставался за деревьями, пока все они не уснули. Тогда король приблизился к спящим и присел у потухающего костра (а люди даже не выставили часовых), и взял в руки грубо сработанную арфу, что отложил в сторону Беор; и заиграл на ней. Подобной музыке не внимал доселе слух людей, ибо никто прежде не наставлял их в этом искусстве, кроме Темных эльфов в диких краях.

 

5. Now men awoke and listened to Felagund as he harped and sang, and each thought that he was in some fair dream, until he saw that his fellows were awake also beside him; but they did not speak or stir while Felagund still played, because of the beauty of the music and the wonder of the song. Wisdom was in the words of the Elven-king, and the hearts grew wiser that hearkened to him; for the things of which he sang, of the making of Arda, and the bliss of Aman beyond the shadows of the Sea, came as clear visions before their eyes, and his Elvish speech was interpreted in each mind according to its measure.

 

5. И люди очнулись ото сна и заслушались Фелагунда, а он все перебирал струны и пел; и каждый думал, что видит, верно, чудесный сон, пока не замечал, что и товарищи его рядом тоже не спят; но никто не пошевелился и не вымолвил ни слова, пока играл Фелагунд, ибо прекрасной была музыка и дивной - песня. Мудрость звучала в словах эльфийского владыки, и сердца тех, что внимали ему, становились мудрее, ибо все, о чем пел король: о сотворении Арды, о благословенных днях Амана за темным Морем, представало перед взорами людей, словно яркие видения; и ум каждого по-своему воспринимал эльфийскую речь.

6. Thus it was that Men called King Felagund, whom they first met of all the Eldar, Nóm, that is Wisdom, in the ancient (WJ:217) language of that people (which afterwards was forgotten); for Bëor and his folk later learned the language of the Eldar and forsook their own, though they retained many names that came down to them from their fathers (WJ:217). And after him they named his folk Nómin, the Wise. Indeed they believed at first that Felagund was one of the Valar, of whom they had heard rumour that they dwelt far in the West; and this was (some say) the chief (WJ:217) cause of their journeying. But Felagund dwelt among them and taught them true knowledge, and they loved him, and took him for their lord, and were ever after loyal to the house of Finarfin.

 

Вот почему люди дали королю Фелагунду, первому из встреченных ими эльдар, имя Ном, что означает “Мудрость”на древнем языке того племени (который впоследствии был забыт: со временем Беор и его люди выучили язык эльдар и отказались от своего, хотя у них осталось много имен, пришедших от праотцов). А народ его прозвали в честь Финрода номин, Мудрые. Поначалу люди принимали Фелагунда за одного из Валар - тех, что, по слухам, живут далеко на Западе: именно эти слухи (как говорят иные) и были главной причиной их путешествия. А Фелагунд остался с народом Беора и открыл людям многие истины, и люди полюбили его и избрали своим правителем; и после всегда хранили верность роду Финарфина.

 

7. Now the Eldar were beyond all other peoples skilled in tongues; and Felagund discovered also that he could read in the minds of Men such thoughts as they wished to reveal in speech, so that their words were easily interpreted. It is said also that these Men had long had dealings with the Dark Elves east of the mountains, and from them had learned much of their speech; and since all the languages of the Quendi were of one origin, the language of Bëor and his folk resembled the Elven-tongue in many words and devices. It was not long therefore before Felagund could hold converse with Bëor; and while he dwelt with him they spoke much together. But when he questioned him concerning the arising of Men and their journeys, Bëor would say little; and indeed he knew little, for the fathers of his people had told few tales of their past and a silence had fallen upon their memory. 'A darkness lies behind us,' Bëor said; 'and we have turned our backs upon it, and we do not desire to return thither even in thought. Westwards our hearts have been turned, and we believe that there we shall find Light.'

 

7. Эльдар же превыше всех народов обладали способностью к языкам; кроме того, открыл Фелагунд, что легко может читать в умах людей те мысли, что желали они облечь в слова; потому нетрудно ему было понимать людскую речь. Говорится также, что это племя долгое время зналось с Темными эльфами, живущими к востоку от гор и отчасти переняло их наречие. А поскольку все языки квенди - одного происхождения, язык Беора и его народа во многом напоминал эльфийский; немало в нем встречалось похожих слов и оборотов. Потому очень скоро Фелагунд смог беседовать с Беором и, пока жил король среди людей, часто толковали они друг с другом. Но когда Фелагунд принимался расспрашивать Беора о пробуждении людей и их странствиях, скупыми бывали ответы Беора, да и знал он немного, ибо отцы его народа мало что рассказывали о своем прошлом и молчание сковало их память. “Тьма лежит за нами, - говорил Беор, - но мы отвернулись от нее и не желаем возвращаться к ней даже в мыслях. К Западу обратились сердца наши, и верим мы, что там обретем Свет”.

 

8. But it was said afterwards among the Eldar that when Men awoke in Hildórien at the rising of the Sun the spies of Morgoth were watchful, and tidings were soon brought to him; and this seemed to him so great a matter that secretly under shadow he himself departed from Angband, and went forth into Middle-earth, leaving to Sauron his lieutenant (WJ:37) the command of the War. Of his dealings with Men the Eldar indeed knew nothing, at that time, and learnt but little afterwards, for neither the Valar nor Men have spoken to them clearly of these things (WJ:37); but that a darkness lay upon the hearts of Men (as the shadow of the Kinslaying and the Doom of Mandos lay upon the Noldor) they perceived clearly even in the people of the Elf-friends whom they first knew. To corrupt or destroy whatsoever arose new and fair was ever the chief desire of Morgoth; and doubtless he had this purpose also in his errand: by fear and lies to make Men the foes of the Eldar, and bring them up out of the east against Beleriand. But this design was slow to ripen, and was never wholly achieved; for Men (it is said) were at first very few in number, whereas Morgoth grew afraid of the tidings of the (WJ:37) growing power and union of the Eldar and came back to Angband, leaving behind at that time but few servants, and those of less might and cunning.

 

8. Но говорилось позже среди эльдар, что, когда пробудились люди в Хильдориэне при первом восходе Солнца, не дремали соглядатаи Моргота и тотчас же извещен был Властелин Тьмы. И показалось то ему событием столь великой важности, что Моргот сам, тайно, под покровом тьмы покинул Ангбанд и отправился в Средиземье, доверив Саурону, своему местоблюстителю, ведение войны. О сношениях Моргота с людьми эльдар ничего не ведомо было в ту пору, да и после немногое узнали они, ибо ни Валар, ни люди не рассказали им о том в ясных словах; но то, что тьма подчинила себе сердца людей (так же, как тень Братоубийства и Приговора Мандоса пала на нолдор) прозревали они ясно, даже в Друзьях Эльфов, коих встретили первыми. Моргот всегда стремился к тому, чтобы уничтожить, исказить и склонить ко злу все новое и прекрасное; без сомнения, в вылазке своей ставил он и такую цель: с помощью страха и лживых наветов настроить людей против эльдар и повести их с востока против воинств Белерианда. Но замысел тот зрел медленно, и не суждено было Морготу вполне достичь задуманного, ибо люди (так говорится) поначалу были весьма немногочисленны; Моргот же, устрашившись известий о том, что растет мощь эльдар и крепнет их союз, возвратился в Ангбанд, оставив вместо себя лишь немногих прислужников; да и те не отличались ни силой, ни особым коварством.

 

9. Now Felagund learned from Bëor that there were many other Men of like mind who were also journeying westward. 'Others of my own kin have crossed the Mountains,' he said, 'and they are wandering not far away; and the Haladin, a people from whom we are sundered in speech, are still in the valleys on the eastern slopes, awaiting tidings before they venture further. There are yet other Men, whose tongue is more like to ours, with whom we have had dealings at times. They were before us on the westward march, but we passed them; for they are a numerous people, and yet keep together and move slowly, being all ruled by one chieftain whom they call Marach.'

 

9. И вот Фелагунд узнал от Беора, что будто бы многие другие людские племена, движимые той же мыслью, идут на Запад. “Часть моего народа, родня моя, уже перевалили через горы, - говорил Беор, - и скитаются где-то неподалеку; а халадин - народ, чей язык отличен от нашего, - задержались в долинах восточных склонов и ожидают вестей, прежде чем тронуться дальше. Есть и еще люди - их речь более схожа с нашей; с ними мы порою сносимся. Они раньше нас отправились на Запад, но мы обогнали их: это - многочисленное племя, однако держатся они кучно и потому двигаются медленно, и подчиняются единому вождю, кого зовут они Марах”.

 

10. Now the Green-elves of Ossiriand were troubled by the coming of Men, and when they heard that a lord of the Eldar from over the Sea was among them they sent messengers to Felagund. 'Lord,' they said, 'if you have power over these newcomers, bid them return by the ways that they came, or else to go forward. For we desire no strangers in this land to break the peace in which we live. And these folk are hewers of trees and hunters of beasts; therefore we are their unfriends, and if they will not depart we shall afflict them in all ways that we can.'

 

10. Но приход людей встревожил Зеленых эльфов Оссирианда; а когда услышали лайквенди, что некий владыка эльдар из-за Моря живет среди людского племени, они послали к Фелагунду гонцов. “Владыка, - говорили они, - если есть у тебя власть над пришлецами, повели им возвратиться тем же путем, каким пришли они, а нет - пусть идут вперед. Дорог нам наш покой, и не потерпим мы чужаков в своих владениях. Существа эти рубят лес и охотятся на зверье; потому мы им не друзья, и если не уйдут они, мы станем чинить им вред, как сможем”.

 

11. Then by the advice of Felagund Bëor gathered all the wandering families and kindreds of his people, and they removed over Gelion, and took up their abode in the lands of Amrod and Amras, upon the east banks of the Celon south of Nan Elmoth, near to the borders of Doriath; and the name of that land thereafter was Estolad, the Encampment. But when after a year had passed (311) Felagund wished to return to his own country, Bëor begged leave to come with him; and he remained in the service of the King of Nargothrond while his life lasted. In this way he got his name, Bëor, whereas his name before had been Balan; for Bëor signified 'Vassal' in the tongue of his people. And each of their chieftains after him bore this name as a title until the time of Bregolas and Barahir (WJ:217). The rule of his folk he committed to Baran his elder son; and he did not return again to Estolad.

 

11. Тогда по совету Фелагунда Беор собрал все странствующие семьи и кланы своего народа и увел их за Гелион; и поселились они в земле Амрода и Амраса, на восточных берегах Келона, к югу от Нан Эльмота, близ границ Дориата; и название тому краю впредь было Эстолад, что означает “Походный лагерь”. Когда же истек год (311) и пожелал Фелагунд возвратиться в свои владения, Беор испросил у него позволения уйти вместе с ним; и оставался он на службе у короля Нарготронда до конца дней своих. Там-то и получил он свое имя, Беор, тогда как прежде звали его Балан; ибо “Беор” означает “Вассал” на языке его племени. И после него каждый вождь, вплоть до Бреголаса и Барахира, как титул носил имя «Беор». А правление над народом своим он передал Барану, своему старшему сыну, и не возвращался более в Эстолад.

12. Soon after the departure of Felagund the other Men of whom Bëor had spoken came also into Beleriand. First came the Haladin (312); but meeting the unfriendship of the Green-elves they turned north and dwelt in Thargelion, in the country of Caranthir son of Fëanor; there for a time they had peace, and though (WJ:218) the people of Caranthir paid little heed to them. In the next year (313) Marach led his people over the mountains; they were a tall and warlike folk, marching in ordered companies, and the Elves of Ossiriand hid themselves and did not waylay them. But Marach, hearing that the people of Bëor were dwelling in a green and fertile land, came down the Dwarf-road, and settled in the country south and east of the dwellings of Baran son of Bëor; and there was great friendship between those peoples.

 

12. Вскоре после ухода Фелагунда в Белерианде появились новые людские племена, о которых говорил Беор. Сперва явились халадин (312), но, встретив отпор недружелюбно настроенных Зеленых эльфов, они свернули к северу и поселились в Таргелионе, в земле Карантира, сына Феанора; там на время обрели они мир, хотя народ Карантира почти не замечал их. На следующий год (313) Марах перевел народ свой через горы: то были люди высокие и воинственные; шли они упорядоченными отрядами, и эльфы Оссирианда укрылись в лесах и не препятствовали им. Но Марах, прослышав, что народ Беора живет в цветущем, плодородном краю, спустился по Гномьему тракту на юго-восток от поселений Барана, сына Беора; и великая дружба родилась между этими народами.

 

13. Felagund himself often returned to visit Men; and many other Elves out of the west-lands, both Noldor and Sindar, journeyed to Estolad, being eager to see the Edain, whose coming had long been foretold. Now Atani, the Second People, was the name given to Men in Valinor in the lore that told of their coming; but in the speech of Beleriand that name became Edain, and it was there used only of the three kindreds of the Elf-friends. Men of other kind were called Hravani (or Rhevain), the ‘Wild’. But all Men the Elves called Hildor, the Followers, or Firyar, the Mortals (in Sindarin Echil and Firiath) (WJ:219).

 

13. Сам Фелагунд часто возвращался к людям; по его примеру многие другие эльфы западных земель, нолдор и синдар, тоже являлись в Эстолад, любопытствуя увидеть эдайн, чей приход предсказан был давным-давно. В легендах Валинора, повествующих о назначенном приходе людей, людям дано было имя атани, Второй народ; но в языке Белерианда имя это превратилось в “эдайн” и употреблялось лишь по отношению к трем домам Друзей Эльфов. Других людей стали называть равани (или ревайн), «дикари». Но всех людей эльфы называли хильдор, пришедшие следом, или фирьяр, смертные (на синдарине эхиль и фириат).

 

14. And Fingolfin, King of all the Noldor, sent messengers of welcome to them. Then many young and eager men of the Edain went away and took service with the kings and lords of the Eldar. Among these was Malach son of Marach, and he dwelt in Hithlum for fourteen years (322-336); and he learned the Elven-tongue and was given the name of Aradan. He wedded Zimrahin (337) who then took the Elvish name Meldis. His descendants all could speak the Elvish speech, and took Elvish names (WJ:234).

 

14. Финголфин, как Верховный король нолдор, послал к людям гонцов, приветствуя их в своей земле; и тогда многие отважные юноши из рода эдайн ушли от своих поселений и поступили на службу к эльфийским королям и лордам. Среди них был Малах, сын Мараха; он прожил в Хитлуме четырнадцать лет, овладел эльфийским языком и получил имя Арадан. И женился он на Зимрахин, которая после того приняла эльфийское имя Мельдис. Все его наследники знали эльфийский язык и брали эльфийские имена.

 

15. The Edain did not long dwell content in Estolad, for many still desired to go westward; but they did not know the way. Before them lay the fences of Doriath, and southward lay Sirion and its impassable fens. Therefore the kings of the three houses of the Noldor, seeing hope of strength in the sons of Men, sent word that any of the Edain that wished might remove and come to dwell among their people. In this way the migration of the Edain began (330-380): at first little by little, but later in families and kindreds, they arose and left Estolad, until after some fifty years many thousands had entered the lands of the Kings. Most of these took the long road northwards, under the guidance of the Elves, (WJ:219) until the ways became well known to them. The people of Bëor came to Dorthonion and dwelt in lands ruled by the house of Finarfin. The people of Aradan (for Marach his father remained in Estolad until his death) for the most part went on westward; and some came to Hithlum, but Magor son of Aradan and many the greater number (WJ:219) of the people passed down Sirion into Beleriand and dwelt a while in the vales of the southern slopes of Ered Wethrin. A few only of either people went to Maedros and the lands about the Hill of Himring (WJ:219).

 

15. Но недолго жили эдайн в довольстве в Эстоладе; по-прежнему многих снедало желание идти на запад, но не знали они дороги. Прямо перед ними путь преграждал Пояс Чар Дориата, а на юге тек Сирион и лежали непроходимые болота. Потому короли трех домов нолдор, видя в сыновьях людей надежду на подкрепление, послали к эдайн гонцов, призывая всех, кто пожелает, сняться с мест и перебраться к эльдар. Так началось переселение эдайн (330-380): сперва поодиночке, затем семьями и целыми кланами покидали они Эстолад; а лет через пятьдесят во владениях эльфийских владык оказались целые тысячи. Большинство отправилось по долгой дороге на Север, эльфы были их проводниками, и со временем тамошние пути стали знакомы людям. Народ Беора переселился в Дортонион и обосновался в тех краях, где правил дом Финарфина. Народ Арадана (ибо Марах, отец Арадана, оставался в Эстоладе до самой смерти) по большей части ушел еще дальше на запад; кое-кто осел в Хитлуме, но Магор, сын Арадана, и большинство людей, пройдя вниз по течению Сириона, оказались в Белерианде и некоторое время жили в долинах по южным склонам Эред Ветрин. Лишь немногие из обоих народов пришли к Маэдросу и поселились в землях у холма Химринг.

 

16. It is said that in all these matters none save Finrod Felagund took counsel with King Thingol, and he was ill pleased, both for that reason, and because he was troubled by dreams concerning the coming of Men, ere ever the first tidings of them were heard. Therefore he commanded that Men should take no lands to dwell in save in the north, and that the princes whom they served should be answerable for all that they did; and he said: 'Into Doriath shall no Man come while my realm lasts, not even those of the house of Bëor who serve Finrod the beloved.' Melian said nothing to him at that time, but afterwards she said to Galadriel: 'Now the world runs on swiftly to great tidings. And one of Men, even of Bëor's house, shall indeed come, and the Girdle of Melian shall not restrain him, for doom greater than my power shall send him; and the songs that shall spring from that coming shall endure when all Middle-earth is changed.'

 

16. Говорится, что обо всех тех делах никто, кроме Финрода Фелагунда, не посоветовался с королем Тинголом, и Тингол был тем весьма недоволен; кроме того, уже давно тревожили его сны, предвещавшие приход людей - еще до того, как принесли о них первые вести. Потому повелел Тингол, чтобы люди не смели селиться нигде, кроме как в северных краях, и объявил, что правители, принявшие людей на службу, станут держать ответ за все их деяния. И сказал он: “Никто из людей не вступит в Дориат, пока стоит мое королевство; не сниму я запрет и для смертных из народа Беора - того, что служит Финроду желанному”. В ту пору ничего не ответила ему Мелиан, но после сказала Галадриэли: “Мир ныне в преддверии великих событий, и быстро летит время. Воистину придет смертный из рода Беора, и Пояс Мелиан не окажется для него преградой, ибо он явится посланцем судьбы, перед которой власть моя бессильна; и песни, сложенные в честь его прихода, будут звучать и тогда, когда все Средиземье изменится безвозвратно”.

 

17. But many Men remained in Estolad, and there was still a mingled people living there long years after, until in the ruin of Beleriand they were overwhelmed or fled back into the East. For beside the old who deemed that their wandering days were over there were not a few who desired to go their own ways, and they feared the Eldar and the light of their eyes; and then dissensions awoke among the Edain, in which the shadow of Morgoth may be discerned, for certain it is that he knew of the coming of Men into Beleriand and of their growing friendship with the Elves.

 

17. Однако многие люди остались в Эстоладе, и на протяжении долгих лет жил в тех краях смешанный народ - до тех самых пор, как разрушен был Белерианд и люди погибли либо бежали назад, на Восток. Ибо помимо стариков, которые полагали, будто кончились для них дни скитаний, было немало и таких, которые не желали ни от кого зависеть и боялись эльдар и света их глаз. Так среди эдайн возник раскол, за которым угадывалась тень Моргота, ибо ясно одно: Моргот знал о приходе людей в Белерианд и о крепнущей дружбе между ними и эльфами.

 

18. The leaders of discontent were Bereg of the house of Bëor, and Amlach, one of the grandsons of Marach; and they said openly: 'We took long roads, desiring to escape the perils of Middle-earth and the dark things that dwell there; for we heard that there was Light in the West. But now we learn that the Light is beyond the Sea. Thither we cannot come where the Gods dwell in bliss. Save one; for the Lord of the Dark is here before us, and the Eldar, wise but fell, who make endless war upon him. In the North he dwells, they say; and there is the pain and death from which we fled. We will not go that way.'

 

18. Возглавили недовольных Берег из рода Беора и Амлах, один из внуков Мараха, и они открыто заявляли: “Много дорог исходили мы, ища спасения от опасностей Средиземья и рыскающих там порождений тьмы; ибо слышали мы, будто на Западе сияет Свет. Но теперь ведомо нам, что Свет - за Морем. Не дано нам попасть в те края, где в блаженстве живут Боги. Все, кроме одного: ибо Властелин Тьмы тут, перед нами, и мудрые, но не ведающие жалости эльдар ведут с ним бесконечную войну. На Севере обитель его, говорят эльфы; там - боль и смерть, от которых мы бежали. Мы туда не пойдем”.

 

19. (369) Then a council and assembly of Men was called, and great numbers came together. And the Elf-friends answered Bereg, saying: 'Truly from the Dark King come all the evils from which we fled; but he seeks dominion over all Middle-earth, and whither now shall we turn and he will not pursue us? Unless he be vanquished here, or at least held in leaguer. Only by the valour of the Eldar is he restrained, and maybe it was for this purpose, to aid them at need, that we were brought into this land.'

 

19. (369) Тогда созван был совет людей, и собралось на него великое множество народу. И Друзья Эльфов ответствовали Берегу так: “Верно; от Темного Короля идет все то зло, от которого бежали мы; но он тщится подчинить себе все Средиземье: куда направить нам путь, чтобы укрыться от его карающей длани? Выход один: одолеть его или, по крайней мере, держать в осаде. Только доблесть эльдар обуздывает до поры его мощь; может статься, судьба привела нас в эти земли того ради, чтобы помочь эльфам в час нужды”.

 

20. To this Bereg answered: 'Let the Eldar look to it! Our lives are short enough.' But there arose one who seemed to all to be Amlach son of Imlach, speaking fell words that shook the hearts of all who heard him: 'All this is but Elvish lore, tales to beguile newcomers that are unwary. The Sea has no shore. There is no Light in the West. You have followed a fool-fire of the Elves to the end of the world! Which of you has seen the least of the Gods? Who has beheld the Dark King in the North? Those who seek the dominion of Middle-earth are the Eldar. Greedy for wealth they have delved in the earth for its secrets and have stirred to wrath the things that dwell beneath it, as they have ever done and ever shall. Let the Orcs have the realm that is theirs, and we will have ours. There is room in the world, if the Eldar will let us be!'

 

20. На это отвечал Берег: “Это - забота эльдар! Наша жизнь слишком коротка”. Но вот поднялся некто, кого все приняли за Амлаха, сына Имлаха, и слова его звенели яростью, и дрогнули сердца внимавших ему. “Это все эльфийские выдумки, сказки, какими дурачат несмышленых новичков, - говорил он. - У Моря нет берегов. И не сияет Свет на Западе. Яркой приманкой поманили вас эльдар, а вы и рады следовать за ними хоть до границ мира! Да кому из вас довелось лицезреть хотя бы последнего из Богов? Кто видел Темного Короля Севера? Это эльдар тщатся подчинить себе все Средиземье. Жадные до сокровищ, они вторглись в горные недра, ища скрытое в них, и разъярили подземных обитателей; так поступали эльфы всегда, так будут поступать и впредь. Пусть оркам остаются их земли, нам же достанутся наши. В мире всем есть место, если только эльдар оставят нас в покое”.

 

21. Then those that listened sat for a while astounded, and a shadow of fear fell on their hearts; and they resolved to depart far from the lands of the Eldar. But afterwards Amlach returned among them, and denied that he had been present at their debate or had spoken such words as they reported; and there was doubt and bewilderment among Men. Then the Elf-friends said: 'You will now believe this at least: there is indeed a Dark Lord, and his spies and emissaries are among us; for he fears us, and the strength that we may give to his foes.'

 

21. Долго молчали слушавшие, пораженные такими речами, и тень страха пала на их сердца; и решились люди уйти подальше от владений эльдар. Но после вновь объявился среди них Амлах и отрицал, что присутствовал на совете или говорил подобные слова; и людей охватили сомнение и тревога. Тогда сказали Друзья Эльфов: “Теперь-то уверуете вы хотя бы в то, что воистину есть на свете Темный Властелин, а подсылы его и соглядатаи уже рыщут среди нас. Ибо Владыка Тьмы боится нас, боится и того, что придем мы на помощь его недругам”.

 

22. But some still answered: 'He hates us, rather, and ever the more the longer we dwell here, meddling in his quarrel with the Kings of the Eldar, to no gain of ours.' Many therefore of those that yet remained in Estolad made ready to depart; and Bereg led a thousand of the people of Bëor away southwards, and they passed out of the songs of those days. But Amlach repented, saying: 'I have now a quarrel of my own with this Master of Lies, which will last to my life's end'; and he went away north and entered the service of Maedhros. But those of his people who were of like mind with Bereg chose a new leader, and they went back over the mountains into Eriador, and are forgotten.

 

22. Однако отвечали некоторые: “Не боится, а ненавидит он нас, и тем сильнее, чем дольше живем мы здесь и вмешиваемся в его распрю с королями эльдар - безо всякой выгоды для себя”. Потому многие из тех, что оставались еще в Эстоладе, приготовились уходить, и Берег увел тысячное воинство народа Беора на юг, и ушли они, и в песнях тех дней нет о них ни слова. Но Амлах раскаялся и объявил: “Теперь и я в ссоре с этим Владыкой Лжи, и ссоре этой длиться до конца дней моих”, - и ушел он на север, и поступил на службу к Маэдросу. Те же из его народа, кого убедил Берег, избрали себе нового вождя и вернулись через горы в Эриадор, и забыты ныне.

 

23. During this time the Haladin remained in Thargelion and were content. But Morgoth, seeing that by lies and deceits he could not yet wholly estrange Elves and Men, was filled with wrath, and endeavoured to do Men what hurt he could. Therefore he sent out an Orc-raid, and passing east it escaped the leaguer, and came in stealth back over Ered Lindon by the passes of the Dwarf-road, and fell upon the Haladin in the southern woods of the land of Caranthir.

 

23. В ту пору халадин жили в довольстве в Таргелионе. Но Моргот, видя, что обманом и ложью не удается ему окончательно рассорить людей и эльфов, пришел в ярость и попытался причинить людям сколь можно больше вреда. Потому выслал он отряд орков: пройдя на восток, враги миновали осадные лагеря, а затем прокрались тайком назад через перевалы Эред Линдон, по Гномьему тракту, и атаковали халадин в южных лесах земли Карантира.

 

24. (375) Now the Haladin did not live under the rule of lords or many together, but each homestead was set apart and governed its own affairs, and they were slow to unite. But there was among them a man named Haldad, who was masterful and fearless; and he gathered all the brave men that he could find, and retreated to the angle of land between Ascar and Gelion, and in the utmost comer he built a stockade across from water to water; and behind it they led all the women and children that they could save. There they were besieged, until their food was gone.

 

24. (375) А халадин не выбирали себе вождей и не жили кучно: каждый двор стоял отдельно и на каждом дворе бытовали свои порядки; и не спешили они объединяться. Но нашелся среди них человек по имени Халдад, отважный и властный; собрал он всех храбрецов, кого только смог отыскать, и отступил туда, где сливались Гелион и Аскар, и в самом углу того участка земли выстроил он частокол от реки к реке, и за ним укрылись уцелевшие женщины и дети. Так выдерживали халадин осаду, пока не кончились запасы еды.

25. Haldad had twin children: Haleth his daughter, and Haldar his son; and both were valiant in the defence, for Haleth was a woman of great heart and strength. But at last Haldad was slain in a sortie against the Orcs; and Haldar, who rushed out to save his father's body from their butchery, was hewn down beside him. Then Haleth held the people together, though they were without hope; and some cast themselves in the rivers and were drowned. But seven days later, as the Orcs made their last assault and had already broken through the stockade, there came suddenly a music of trumpets, and Caranthir with his host came down from the north and drove the Orcs into the rivers.

 

25. У Халдада были дети-близнецы: дочь Халет и сын Халдар; и оба отважно сражались, держа оборону, ибо Халет наделена была великим мужеством и силой. И вот Халдад был убит в вылазке против орков, и Халдар выбежал из-за укрытия, дабы спасти тело отца от надругательств, и пал рядом с ним. Тогда Халет сплотила вокруг себя народ свой, хотя те уже утратили надежду; были и такие, что в отчаянии бросились в реки и утонули. Но семь дней спустя, когда орки вновь пошли на приступ и уже почти прорвались сквозь частокол, вдалеке вдруг запели трубы и с севера подошел Карантир с войском и оттеснил орков в реки.

 

26. Then Caranthir looked kindly upon Men and did Haleth great honour; and he offered her recompense for her father and brother. And seeing, over late, what valour there was in the Edain, he said to her: 'If you will remove and dwell further north, there you shall have the friendship and protection of the Eldar, and free lands of your own.'

 

26. Приветливо взглянул на людей Карантир и оказал Халет великие почести, и предложил ей богатые дары как виру за смерть отца и брата. И убедившись, хотя и с запозданием, сколь велика доблесть эдайн, сказал ей так: “Если пройдете вы дальше к северу, там обретете вы дружбу и защиту эльдар и свободные земли себе в удел”.

 

27. But Haleth was proud, and unwilling to be guided or ruled, and most of the Haladin were of like mood. Therefore she thanked Caranthir, but answered: 'My mind is now set, lord, to leave the shadow of the mountains, and go west, whither others of our kin have gone.' When therefore the Haladin had gathered all whom they could find alive of their folk who had fled wild into the woods before the Orcs, and had gleaned what remained of their goods in their burned homesteads, they took Haleth for their chief; and she led them at last to Estolad, and there dwelt for a time (376-390).

 

27. Но Халет была горда и не желала следовать чужим указаниям или подчиняться чьей-то воле; и большинство халадин отличались таким же нравом. Потому поблагодарила она Карантира. но ответила так: “Я решилась, правитель, покинуть сумрачные предгорья и идти на запад, куда уже ушли другие из числа родни нашей”. И вот халадин собрали всех уцелевших - из тех, что в панике бежали в леса, спасаясь от орков; и подобрали все до мелочи из имущества своего, что еще можно было отыскать на пепелище; и избрали Халет своим вождем. И она увела, наконец, народ свой в Эстолад; там они и поселились до поры (376-390).

 

28. But they remained a people apart, and were ever after known to Elves and Men as the People of Haleth. Haleth remained their chief while her days lasted, but she did not wed, and the headship afterwards passed to Haldan son of Haldar her brother. Soon however Haleth desired to move westward again; and though most of her people were against this counsel, she led them forth once more; and they went without help or guidance of the Eldar, and passing over Celon and Aros they journeyed in the perilous land between the Mountains of Terror and the Girdle of Melian. That land was even then not yet so evil as it after became, but it was no road for mortal Men to take without aid, and Haleth only brought her people through it with hardship and loss, constraining them to go forward by the strength of her will. At last they crossed over the Brithiach, and many bitterly repented of their journey; but there was now no returning. Therefore in new lands they went back to their old life as best they could; and they dwelt in free homesteads in the woods of Talath Dirnen beyond Teiglin, and some wandered far into the realm of Nargothrond. But there were many who loved the Lady Haleth and wished to go whither she would, and dwell under her rule; and these she led into the Forest of Brethil, between Teiglin and Sirion. Thither in the evil days that followed many of her scattered folk returned.

 

28. Халадин так и остались обособленным народом: впоследствии эльфы и люди называли их Народ Халет. Халет правила ими до конца дней своих, но не взяла себе мужа, и правление перешло после к Халдану, сыну брата ее Халдара. Очень скоро, однако, Халет пожелала отправиться еще дальше на запад, и хотя бОльшая часть ее народа воспротивилась этому замыслу, она вновь повела халадин в путь, - не ища ни поддержки, ни подсказки эльдар; и, перейдя Келон и Арос, халадин вступили в полные опасностей земли между горами Ужаса и Поясом Мелиан. В ту пору края эти еще не являлись таким сосредоточием зла, каким стали после, однако смертным не пройти было тамошними путями самим, без помощи. Немалые тяготы и лишения выпали на долю халадин; с великими потерями провела Халет народ свой через те земли, принуждая людей идти вперед силою собственной воли. И, наконец, они пересекли Бритиах, и многие горько раскаялись, что не остались на месте, но пути назад уже не было. Потому в новой земле халадин, как смогли, вернулись к прежней жизни, и расселились отдельными дворами в лесах Талат Дирнен за Тейглином, а некоторые далеко углубились в земли Нарготронда. Однако многие любили госпожу Халет и желали идти туда, куда поведет она, и жить под ее властью: их она увела в лес Бретиль в междуречье Тейглина и Сириона. Туда возвратились многие из ее разобщенного народа, когда настали черные дни.

 

29. Now Brethil was claimed as part of his realm by King Thingol, though it was not within the Girdle of Melian, and he would have denied it to Haleth; but Felagund, who had the friendship of Thingol, hearing of all that had befallen the People of Haleth, obtained this grace for her: that she should dwell free in Brethil, upon the condition only that her people should guard the Crossings of Teiglin against all enemies of the Eldar, and allow no Orcs to enter their woods. To this Haleth answered: 'Where are Haldad my father, and Haldar my brother? If the King of Doriath fears a friendship between Haleth and those who have devoured her kin, then the thoughts of the Eldar are strange to Men.' And Haleth dwelt in Brethil until she died (420); and her people raised a green mound over her in the heights of the forest, Tûr Haretha, the Ladybarrow, Haudh-en-Arwen in the Sindarin tongue.

 

29. А Бретиль являлся частью владений короля Тингола, хотя и находился за пределами Пояса Мелиан, и Тингол готов уже был изгнать Халет, но Фелагунд, связанный с Тинголом узами дружбы, узнал обо всем, что довелось вынести народу Халет, и добился для нее милости. Халет получила дозволение свободно жить в Бретиле, с одним лишь условием: народ ее должен был впредь охранять Переправу Тейглина от любых врагов эльдар и не допускать орков в свои леса. На это ответила Халет: “Где Халдад, отец мой, и Халдар, брат мой? Если король Дориата опасается, что Халет станет водить дружбу с теми, что пожрали родню ее, тогда и впрямь непостижны для людей мысли эльдар”. И Халет жила в Бретиле до самой смерти (420), и народ ее воздвиг над ее телом зеленый могильный холм на возвышенности в глубине леса: Тур Харета, курган Госпожи, Хауд-эн-Арвен на языке синдарин.

 

30. In this way it came to pass that the Edain dwelt in the lands of the Eldar, some here, some there, some wandering, some settled in kindreds or small peoples; and the most part of them soon learned the Grey-elven tongue, both as a common speech among themselves and because many were eager to learn the lore of the Elves. But after a time the Elf-kings, seeing that it was not good for Elves and Men to dwell mingled together without order, and that Men needed lords of their own kind, set regions apart where Men could live their own lives, and appointed chieftains to hold these lands freely. No conditions were laid upon them, save to hold Morgoth as their foe and to have no dealings with him or his. (WJ:223) They were the allies of the Eldar in war, but marched under their own leaders. Yet many of the Edain had delight in the friendship of the Elves, and dwelt among them for so long as they had leave; and the young men often took service for a time in the hosts of the kings.

 

30. Вот так случилось, что эдайн обосновались во владениях эльдар, одни там, другие здесь; одни странствовали от места к месту, другие селились семьями или небольшими общинами, и по большей части вскорости переняли язык Серых эльфов и изъяснялись на нем промеж себя в обиходе; а многие, к тому же, движимы были стремлением постичь эльфийские знания. Но со временем эльфийские короли, видя, что негоже эльфам и людям селиться вместе без разбора и что людям необходимы свои правители, назначили эдайн земли в удел, чтобы жили они там своей жизнью, и передали те земли избранным ими вождям в свободное владение. И не налагали на них никаких условий, кроме одного – быть Морготу врагами и не иметь дел ни с ним, ни с его подданными. Люди по-прежнему оставались союзниками эльфов в войне, но в походах теперь подчинялись своим предводителям. Однако многие эдайн радовались дружбе с эльфами и жили среди них, пока имели на то дозволение; юноши же часто поступали на временную службу в воинства эльфийских королей.

 

31. Now Hador Lórindol, son of Hathol, son of Magor, son of Malach Aradan, entered the household of Fingolfin in his youth (405), and was loved by the King (Magor and Hathol served no Elf-lord, they dwelt near the sources of Teiglin) (WJ:234). Fingolfin therefore gave to him the lordship of Dor-lómin (416), and into that land he gathered most of the people of his kin, and became the mightiest of the chieftains of the Edain. He strengthened greatly the armies of the King (WJ:49). In his house only the Elven-tongue was spoken; but their own speech was not forgotten by his people (WJ:224) , and from it came the common tongue of Númenor. But in Dorthonion the lordship of the people of Bëor and the country of Ladros was given to Boromir (410), son of Boron, who was the grandson of Bëor the Old.

 

31. Хадор Лориндол, сын Хатола сына Магора сына Малаха Арадана в юности оказался при дворе Финголфина (405) и завоевал расположение короля (Магор и Хатол не состояли на службе у эльфийских владык, но жили у истоков Тейглина). Потому Финголфин отдал ему в удел Дор-ломин (416), и в этой земле собрал Хадор почти весь народ свой, став самым могущественным из вождей эдайн. Благодаря ему чрезвычайно усилилась мощь королевского войска. В доме Хадора говорили только на эльфийском наречии, но и собственный язык его народа не был забыт: от него произошел общепринятый язык Нуменора. А в Дортонионе владычество над народом Беора и земля Ладрос были дарованы Боромиру (410), сын Борона, внука Беора Старого.

 

32. The sons of Hador were Galdor and Gundor; and the sons of Galdor were Húrin and Huor; and the son of Húrin was Túrin the Bane of Glaurung; and the son of Huor was Tuor, father of Eärendil the Blessed. The son of Boromir was Bregor, whose sons were Bregolas and Barahir; and the sons of Bregolas were Baragund and Belegund. The daughter of Baragund was Morwen, the mother of Túrin, and the daughter of Belegund was Rían, the mother of Tuor. But the son of Barahir was Beren One-hand, who won the love of Lúthien Thingol's daughter, and returned from the Dead; from them came Elwing the wife of Eärendil, and all the Kings of Númenor after.

 

32. Сыновья Хадора звались Галдор и Гундор; а сыновьями Галдора были Хурин и Хуор, а сыном Хурина был Турин, Погубитель Глаурунга; а сыном Хуора был Туор, отец Эарендиля Благословенного. Сыном Боромира был Брегор, а сыновья Брегора звались Бреголас и Барахир; а сыновьями Бреголаса были Барагунд и Белегунд. Дочерью Барагунда была Морвен, мать Турина, а дочерью Белегунда была Риан, мать Туора. А сыном Барахира был Берен Однорукий - тот, что завоевал любовь Лутиэн, дочери Тингола, и вернулся из обители Смерти: от них происходила Эльвинг, жена Эарендиля, и все короли Нуменора последующих времен.

 

 

33. All these were caught in the net of the Doom of the Noldor; and they did great deeds which the Eldar remember still among the histories of the Kings of old. And in those days the strength of Men was added to the power of the Noldor, and their hope was rose (WJ:50) high; and Morgoth was more (WJ:50) straitly enclosed, for the people of Hador, being hardy to endure cold and long wandering, feared sot at times to go far into the north and there keep watch upon the movements of the Enemy. The Men of the Three Houses throve and multiplied, but greatest among them was the house of Hador Goldenhead, peer of Elven-lords. His people were of great strength and stature, ready in mind, bold and steadfast, quick to anger and to laughter, fierce in battle, generous to friend and to foe, swift in resolve, fast in loyalty, joyous in heart, (WJ:224) mighty among the Children of Ilúvatar in the youth of Mankind. Yellow-haired they were for the most part, and blue-eyed; but not so was Túrin, whose mother was Morwen of the house of Bëor. The Men of that house were dark or brown of hair, with grey eyes their eyes were grey and keen and their faces fair and shapely. Lithe and lean in body they were long-enduring in hardship (WJ:224). And of all Men they were most like to the Noldor and most loved by them; for they were eager of mind, cunning-handed, swift in understanding, long in memory, and they were moved sooner to pity than to laughter for the sorrow of Middle-earth was in their hearts (WJ:224). Like to them were the woodland folk of Haleth, but they were of lesser stature shorter and broader, sterner and less swift (WJ:224), and less eager for lore. They used few words, and did not love great concourse of men; and many among them delighted in solitude, wandering free in the greenwoods while the wonder of the lands of the Eldar was new upon them. But in the realms of the West their time was brief and their days unhappy.

 

33. Все они запутались в тенетах Приговора нолдор, и свершили они великие подвиги, что эльдар помнят и по сей день в ряду деяний королей древности. В те дни сила людей подкрепляла мощь нолдор, и ярко воссиял для них свет надежды, а Моргот еще крепче заперт был в кольце осады, ибо люди Хадора, привычные к холодам и долгим странствиям, не страшились уходить порою далеко на север и следить за передвижениями Врага. Народы Трех Домов множились и процветали, самым же прославленным среди них был дом Хадора Златоглавого - правителя, почитаемого равным среди равных в числе эльфийских владык. Люди этого рода обладали великой силой и могучим телосложением: жадные до знания, отважные и стойкие, вспыльчивые и смешливые, ярые в бою, великодушные к другу и врагу, решительные, непоколебимо верные, радостные сердцем, славнейшие из Детей Илуватара в пору юности человечества. По большей части были они золотоволосые и голубоглазые, но иначе выглядел Турин, сын Морвен из дома Беора. У эдайн этого дома были темные или темно-русые волосы, серые и пронзительные глаза, прекрасные и соразмерные лица. Гибкие и стройные телом, они могли долго переносить лишения. Из всех людей они наиболее схожи были с нолдор и пользовались их особым расположением. Ибо эти люди обладали пытливым умом и искусными руками; быстро все постигали они и нескоро забывали; легче было пробудить в них сострадание, нежели вызвать смех, ибо скорбь Средиземья жила в их сердцах. Весьма походил на них лесной народ Халет, но те были ниже ростом и шире в плечах, более суровые и медлительные и не столь охочие до знания. Немногословные и замкнутые, халадин не жаловали больших скоплений людей; многие из них предпочитали одиночество и странствовали на воле по зеленым лесам, не уставая дивиться всему новому, что открывалось их взорам во владениях эльдар. Но недолго прожили они в западных землях, и многие страдания выпали им на долю.

 

34. The years of the Edain were lengthened, according to the reckoning of Men, after their coming to Beleriand; but at last Bëor the Old died when he had lived three and ninety years (355), for four and forty of which he had served King Felagund (311-355). And when he lay dead, of no wound or grief, but stricken by age, the Eldar saw for the first time the swift waning of the life of Men, and the death of weariness which they knew not in themselves; and they grieved greatly for the loss of their friends. But Bëor at the last had relinquished his life willingly and passed in peace; and the Eldar wondered much at the strange fate of Men, for in all their lore there was no account of it, and its end was hidden from them.

 

34. По подсчетам людей срок жизни эдайн с приходом в Белерианд заметно удлинился; однако настал день и умер Беор Старый - а прожил он девяносто три года (355), из которых сорок лет и еще четыре прослужил королю Фелагунду (311-355). Когда же скончался он - не от ран, не от горя, но потому, что настигла его старость, - тогда впервые осознали эльдар, сколь быстротечна жизнь людей; и увидели смерть от усталости, каковой в своем народе не знали; и немало скорбели они об утрате своих друзей. Но Беор в последний миг охотно распростился с жизнью и опочил в мире; и много дивились эльдар странной участи людей, ибо в эльфийских преданиях про то не было ни слова, и дальнейшая судьба смертных оставалась от них сокрыта.

 

35. Nonetheless the Edain of old, being of races eager and young (WJ:225), learned swiftly of the Eldar all such art and knowledge as they could receive, and their sons increased in wisdom and skill, until they far surpassed all others of Mankind, who dwelt still east of the mountains and had not seen the Eldar, nor looked upon the faces that had beheld the Light of Valinor.

 

35. Тем не менее, эдайн древних времен, дети пытливых и юных народов, быстро перенимали у эльдар искусство их и знание, доступные людям; и сыновья их обретали все бОльшую мудрость и мастерство и, наконец, далеко превзошли все прочие людские племена - те, что по-прежнему жили к востоку от гор и не знали эльдар, и не видели лиц, в коих сиял отблеск света Валинора.

 

 

Appendix

 

(PM:306-309;326;373)

 

Приложение

 

Об атани и их наречиях

 

1. Men entered Beleriand late in the First Age. Люди пришли в Белерианд в конце Первой Эпохи. Those with whom we are here concerned and of whose languages some records later were preserved belonged mostly to three peoples, differing in speech and in race, but known in common to the Eldar as the Atani (Sindarin Edain). These Atani were the vanguard of far larger hosts of the same kinds moving westwards. When the First Age ended and Beleriand was destroyed, and most of the Atani who survived had passed over sea to Númenor, their laggard kindred were either in Eriador, some settled, some still wandering, or else had never passed the Misty Mountains and were scattered in the lands between the Iron Hills and the Sea of Rhûn eastward and the Great Forest, in the borders of which, northward and eastward, many were already settled.

1. Те, о ком пойдет у нас речь и о чьих языках сохранились какие-то известия, по большей части, принадлежали к трем народам, которые, несмотря на различия в облике и речи, все вместе были известны эльфам как атани (эдайн на синадрине). Они оказались авангардным отрядом значительно большего числа соплеменников, переселявшихся на запад. Когда окончилась Первая Эпоха, Белерианд был разрушен и большинство из уцелевших атани ушли за море в Нуменор, их отстающие сородичи жили по-прежнему в Эриадоре (одни осели на земле, другие еще странствовали). Иные, так и не перейдя Туманных гор, рассеялись между Железными Холмами и Морем Рун, к востоку от Великого Леса. Много людей уже поселились на его северных и восточных опушках.

2. The Atani and their kin were the descendants of peoples who in the Dark Ages had resisted Morgoth or had renounced him, and had wandered ever westward from their homes far away in the East seeking the Great Sea, of which distant rumour had reached them. They were ever at war with the vile things that Morgoth had bred, and especially with Men who had made him their God and believed that they could render him no more pleasing service than to destroy the ‘renegades' with every kind of cruelty. It was in the North of Middle-earth, it would seem, that the ‘renegades' survived in sufficient numbers to maintain their independence as brave and hardy peoples; but of their past they preserved only legends, and their oral histories reached no further back than a few generations of Men.

2. Атани и их родичи были потомками тех людей, что в Черные века воспротивились Морготу, отвергли его власть и все время стремились на запад, покинув свой исконный дом на отдаленном востоке. Они искали Великое Море, о котором дошел до них дальний слух. Они всегда враждовали с ужасными исчадиями Моргота и, особенно, с теми людьми, кто сделал его своим Богом и верил, что не может ему угодить лучше, чем убивая «отступников» со всевозможной жестокостью. Кажется, только на севере Средиземья эти «отступники» выжили в достаточном числе, чтобы, как храброе и доблестное племя, отстоять свою независимость. Но о прошлом остались у них лишь легенды, их устная история объяла только несколько человеческих поколений.

 

3. When their vanguards at last reached Beleriand and the Western Shores they were dismayed. For they could go no further, but they had not found peace, only lands engaged in war with Morgoth himself. Through ages forgotten,’ they said, ‘we have wandered, seeking to escape from the Dominions of the Dark Lord and his Shadow, only to find him here before us’. But being people both brave and desperate they at once became allies of the Eldar, and they were instructed by them and became ennobled and advanced in knowledge and in arts. In the final years of the War of the Jewels they provided many of the most valiant warriors and captains in the armies of the Elvish kings.

3. Когда их авангард, в конце концов, достиг Белерианда и западного берега моря, они устрашились. Ибо дальше им некуда было идти, но мира они не нашли, только земли, вовлеченные в войну с самим Морготом. «Через забытые годы, – сказали они, – прошли мы, пытаясь бежать из владений Темного Лорда и его Тени: лишь для того, чтобы найти его здесь». Но, будучи народом отчаянным и доблестным, они, наконец, заключили союз с эльдар, учились у них и стали благородным племенем, преуспев и в мудрости и в искусствах. В последние годы Войны за Самоцветы они дали армиям эльфийских королей немало бойцов и военачальников величайшей доблести.

 

4. The Atani were three peoples, independent in organisation and leadership, each of which differed in speech and also in form and bodily features from the others - though all of them showed traces of mingling in the past with Men of other kinds. These peoples the Eldar named the Folk of Bëor, the Folk of Hador, and the Folk of Haleth. The Folk of Bëor were the first Men to enter Beleriand - they were met in the dales of Ossiriand by King Finrod the Friend of Men, for they had found a way over the Mountains. They were a small people, having no more, it is said, than two thousand full-grown men; and they were poor and ill-equipped, but they were inured to hardship and toilsome journeys carrying great loads, for they had no beasts of burden. Not long after the first of the three hosts of the Folk of Hador came up from southward, and two others of much the same strength followed before the fall of the year. They were a more numerous people; each host was as great as all the Folk of Bëor, and they were better armed and equipped; also they possessed many horses, and some asses and small flocks of sheep and goats. They had crossed Eriador and reached the eastern feet of the Mountains (Ered Lindon), but had not attempted to find any passes, and had turned away seeking a road round the Mountains, which, as their horsed scouts reported, grew ever lower as they went southwards.

 

4. Атани суть три отдельных племени со своими порядками и вождями. Между собой они различались и по языку и по телесному облику – хотя каждый народ нес в себе следы смешения с людьми из иных племен. Эльдар называли их народами Беора, Хадора и Халет. Люди Беора пришли в Белерианд первыми - король Финрод Друг Людей повстречал их в долинах Оссирианда, ибо они отыскали путь через горы. То был немногочисленный народ: как говорят, не более двух тысяч взрослых мужчин: бедные, плохо снаряженные, но привычные к лишениям и трудностям пути, ибо они, не располагая вьючными животными, несли на своих плечах большие тяжести. Довольно скоро с юга подошел первый из трех отрядов народа Хадора, и к концу года за ним последовали два других, равных ему по силе. Они оказались племенем более многочисленным (каждый отряд был так велик, как весь народ Беора), лучше вооруженным и снаряженным. У них было много лошадей, ослы и небольшие стада овец и коз. Они пересекли Эриадор и достигли восточного подножия Гор (Эред Линдон), но перевалов не искали и пошли в обход: как сообщали их конные разведчики, на юге горы делались все ниже.

 

5. The Folk of Hador were ever the greatest in numbers of the Atani, and in renown (save only Beren son of Barahir descendant of Bëor). For the most part they were tall people, with flaxen or golden hair and blue-grey eyes, but there were not a few among them that had dark hair, though all were fair-skinned. No doubt this was due to mingling with Men of other kind in the past; and it was noted that the dark hair ran in families that had more skill and interest in crafts and lore. Nonetheless they were akin to the Folk of Bëor, as was shown by their speech. The Elvish loremasters (With a knowledge of the language of the Folk of Bëor that was later lost, save for a few names of persons and places, and some words or phrases preserved in legends) were of opinion that both languages were descended from one that had diverged (owing to some division of the people who had spoken it).

 

5. Народ Хадора всегда превосходил других атани и по числу, и по славе (не считая лишь Берена сына Барахира, потомка Беора). По большей части, они были высокими людьми с соломенными или золотыми волосами и серовато-голубыми глазами, впрочем, среди них можно было встретить немало темноволосых, хотя кожа у всех была светлая. Причиной тому, несомненно, стало давнее смешение с людьми из иных племен, и, как было замечено, темноволосые дети рождались в тех семьях, что больше преуспели в науках и ремеслах. И все же они были сродни Народу Беора, как показало их наречие. Эльфийские мудрецы (знавшие язык людей Беора, который был впоследствии забыт, кроме немногих имен и названий мест, некоторых слов и фраз, сохраненных в предании) считали, что оба языка восходят к одному и разделились вместе с народами, которые когда-то на нем говорили.

 

 

6. The Atani had never seen the Great Sea before they came at last to Beleriand; but according to their own legends and histories the Folk of Hador had long dwelt during their westward migration by the shores of a sea too wide to see across; it had no tides, but was visited by great storms. It was not until they had developed a craft of boat-building that the people afterwards known as the Folk of Hador discovered that a part of their host from whom they had become separated had reached the same sea before them, and dwelt at the feet of the high hills to the south-west, whereas the Folk of Hador lived in the north-east, in the woods that there came near to the shores. They were thus some two hundred miles apart, going by water; and they did not often meet and exchange tidings. Their tongues had already diverged, with the swiftness of the speeches of Men in the ‘Unwritten Days', and continued to do so; though they remained friends of acknowledged kinship, bound by their hatred and fear of the Dark Lord (Morgoth), against whom they had rebelled.

 

6. До прихода в Белерианд Атани никогда не видели Великого Моря, но, по их собственным сказаниям, при переселении на запад народ Хадора долго жил на берегу моря, настолько широкого, что другой берег не был виден. Там не было приливов, но случались большие штормы. Лишь научившись строить лодки, люди, которых впоследствии назвали народом Хадора, узнали, что часть их отряда, некогда отбившаяся от них, дошла до моря еще раньше и обитает у подножия высоких холмов на юго-западном побережье, в то время как сам народ Хадора жил на северо-востоке, в лесах, подступавших к берегу. Их разделяло примерно двести миль водного пути, и они редко встречались и обменивались известиями. Их языки уже разошлись (а в «неописанные времена» людская речь менялась быстро) и продолжали отдаляться друг от друга, хотя оба народа оставались друзьями, помнили свое родство и были связаны ненавистью и страхом перед Черным Властелином (Морготом), против которого они взбунтовались.

 

7. The language of Hador was apparently less changed and more uniform in style, whereas the language of Bëor contained many elements that were alien in character. This contrast in speech was probably connected with the observable physical differences between the two peoples. There were fair-haired men and women among the Folk of Bëor, but most of them had brown hair (going usually with brown eyes), and many were less fair in skin, some indeed being swarthy. Beren the Renowned had hair of a golden brown and grey eyes; he was taller than most of his kin, but he was broad-shouldered and very strong in his limbs. In association with the Eldar, especially with the followers of King Finrod, they became as enhanced in arts and manners as the Folk of Hador, but if these surpassed them in swiftness of mind and body, in daring and noble generosity, the Folk of Bëor were more steadfast in endurance of hardship and sorrow, slow to tears or to laughter; their fortitude needed no hope to sustain it. But these differences of body and mind became less marked as their short generations passed, for the two peoples became much mingled by intermarriage and by the disasters of the War.

 

7. Язык Хадора, определенно, слабее изменился и обладал большим единством, в то время как язык Беора включил много элементов чуждых ему по строю. Такая разница в речи была, вероятно, связана и с очевидными физическими различиями между двумя народами. В племени Беора встречались и светловолосые люди, но большинство имело каштановые волосы (обычно с карими глазами), и кожа у многих не была бледна, иные оказывались даже смугловаты. Берен Прославленный имел каштановые волосы с золотым отливом и серые глаза, он был выше большинства соплеменников, широкоплечий и с очень сильными руками. Общаясь с эльфами, особенно с народом короля Финрода, они искусностью и манерами сравнились с людьми Хадора, и если уступали им в быстроте ума и тела, в отваге и благородном великодушии, то народ Беора, скупой на смех и слезы, с большей твердостью переносил лишения и скорбь и оставался стойким даже там, где не было надежды. Но с быстрой сменой поколений эти душевные и телесные различия сглаживались, ибо два народа сильно смешались из-за браков и превратностей войны.

 

8. Haladin were probably more numerous than the Folk of Bëor, but no certain count of them was ever made. The Folk of Haleth were strangers to the other Atani, speaking an alien language; and though later united with them in alliance with the Eldar, they remained a people apart. Among themselves they adhered to their own language, and though of necessity they learned Sindarin for communication with the Eldar and the other Atani, many spoke it haltingly, and some of those who seldom went beyond the borders of their own woods did not use it at all. They did not willingly adopt new things or customs, and retained many practices that seemed strange to the Eldar and the other Atani, with whom they had few dealings except in war. Nonetheless they were esteemed as loyal allies and redoubtable warriors, though the companies that they sent to battle beyond their borders were small. For they were and remained to their end a small people, chiefly concerned to protect their own woodlands, and they excelled in forest warfare. Indeed for long even those Orks specially trained for this dared not set foot near their borders. One of the strange practices spoken of was that many of their warriors were women, though few of these went abroad to fight in the great battles. This custom was evidently ancient (not due to their special situation in Beleriand, and maybe rather a cause of their small numbers than its result. They increased in numbers far more slowly than the other Atani, hardly more than was sufficient to replace the wastage of war; yet many of their women (who were fewer than the men) remained unwed); for their chieftainess Haleth had been a renowned amazon with a picked bodyguard of women. They increased in numbers far more slowly than the other Atani, hardly more than was sufficient to replace the wastage of war; yet many of their women (who were fewer than the men) remained unwed); for their chieftainess Haleth had been a renowned amazon with a picked bodyguard of women.

 

8. Халадин, вероятно, были многочисленнее народа Беора, но учета им никто не вел. Народ Халет говорил на особом языке и отличался от других атани, и хотя позднее, подобно им, присоединился к союзу с эльдар, держался он в стороне. Между собой эти люди говорили на собственном языке, и хотя нужда заставляла их учить синдарин для общения с эльдар и с прочими атани, многие плохо на нем разговаривали, а тот, кто редко покидал свои леса, не знал его совсем. Они неохотно принимали все новое и сохранили обычаи, казавшиеся странными для эльфов и остальных атани, с которыми у халадин было немного общих дел кроме совместной войны. Все же их уважали как верных союзников и грозных бойцов, хотя в дальние походы они высылали лишь небольшие отряды. Ибо они были и оставались до конца малым народом и более всего пеклись о защите собственных лесов, весьма преуспев в искусстве лесной войны. Даже орки, специально для того обученные, долго боялись подступить к их рубежам. Одним из странных обычаев халадин было то, что среди их воинов числилось много женщин, хотя мало кто из них вышел на битву далеко за пределы Бретиля. То был, очевидно, древний обычай (не связанный с особым положением, который занял этот род в Белерианде - и, может быть, скорее причина, чем следствие его малочисленности: халадин размножались медленнее, чем остальные атани, и им едва ли удавалось восполнять боевые потери, но все же многие их женщины  – а было их меньше, чем мужчин – оставались не замужем). Ибо их предводительница Халет прославилась как женщина-воитель, окруженная отрядом избранных телохранительниц.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz