Глава 7, билингва (компиляция Кеменкири)

Просьба не "копипастить"! Мы собираемся не только вывешивать новые главы, но и редактировать старые.


См. также:

Глава 8

Анонс проекта

Комментарий к третьей главе


 

Chapter 7

Of the Silmarils and the Unrest of the Noldor

Глава 7

О Сильмарилях и смуте среди нолдор

 

(Русский текст – перевод Эрендиля, перевод вставок – Кеменкири, ред. Эрендиль и Арторон)

 

Все ссылки – на страницы десятого тома «Истории Средиземья», Morgoths Ring (MR или HoME X).

 

Даты – в годах древ, по хронологии Анналов Амана.

 

1. In that time but before Melkor was given his freedom within the land of Aman (MR:274), were made those things that afterwards were most renowned of all the works of the Elves. For Fëanor, being come to his full might, was filled with a new thought, or it may be that some shadow of foreknowledge came to him of the doom that drew near; and he pondered how the light of the Trees, the glory of the Blessed Realm, might be preserved imperishable. Then he began a long and secret labour, and he summoned all his lore, and his power, and his subtle skill, for the making of jewels more marvellous than any that had yet been devised, whose beauty should last beyond the End (MR:274); and at the end of all he made the Silmarils (1450).

1. В ту пору, но прежде, чем Мелькору даровали полную свободу в землях Амана, созданы были творения, в последующие века прославленные превыше всего прочего, что выходило когда-либо из рук эльфов. Ибо Феанор, в расцвете своей силы, увлекся новой мыслью, или, может быть, тень предчувствия того, что должно было вскорости свершиться, коснулась его: задумался он, как сохранить нетленным свет Дерев, славу Благословенного Королевства. И начал он долгий, тайный труд, и призвал на помощь все свои знания и могущество, и свое непревзойденное искусство, чтобы создать самоцветы еще более прекрасные, чем все созданное прежде, самоцветы, красота которых пребудет и после Конца Мира, и в итоге итогов сотворил он Сильмарили (1450).

 

2. As three great Jewels they were in form. But not until the End, when Fëanor shall return who perished ere the Sun was made, and sits now in the Halls of Awaiting and comes no more among his kin; not until the Sun passes and the Moon falls, shall it be known of what substance they were made. Like the crystal of diamonds it appeared, and yet was more strong than adamant, so that no violence could mar it or break it within the Kingdom of Arda. Yet that crystal was to the Silmarils but as is the body to the Children of Ilúvatar: the house of its inner fire, that is within it and yet in all parts of it, and is its life. And the inner fire of the Silmarils Fëanor made of the blended light of the Trees of Valinor, which lives in them yet, though the Trees have long withered and shine no more. Therefore even in the darkness of the deepest treasury the Silmarils of their own radiance shone like the stars of Varda; and yet, as were they indeed living things, they rejoiced in light and received it and gave it back in hues more marvellous than before.

2. По форме были они точно три огромных драгоценных камня. Но из чего сделаны они, не узнает никто до самого Конца, когда возвратится Феанор, каковой погиб прежде, чем создано было Солнце, и пребывает ныне в Чертогах Ожидания, и не возвращается к народу своему; узнают о том не раньше, чем погаснет Солнце и падет Луна. На кристаллы бриллиантов походили они, однако твердостью превосходили адамант; никакая сила в Королевстве Арды не могла повредить или сокрушить их. Но кристалл этот был для Сильмарилей то же, что телесная оболочка для Детей Илуватара: вместилище внутреннего пламени, что пылает внутри них и пронизывает в то же время все их существо, и пламя это - их жизнь. А внутренний огонь Сильмарилей Феанор создал из смешанного света Дерев Валинора, и свет тот жив в них и поныне, хотя Дерева давно увяли, и сияние их погасло. Потому даже во тьме подземных сокровищниц Сильмарили сверкали собственным огнем, подобно звездам Варды; и однако, словно и впрямь были они живыми существами, радовались свету и вбирали его, и изливали назад переливами всевозможных оттенков, более дивных, нежели прежде.

 

3. All who dwelt in Aman were filled with wonder and delight at the work of Fëanor. And Varda hallowed the Silmarils, so that thereafter no mortal flesh, nor hands unclean, nor anything of evil will might touch them, but it was scorched and withered; and Mandos foretold that the fates of Arda, earth, sea, and air, lay locked within them. The heart of Fëanor was fast bound to these things that he himself had made.

3. Все живущие в Амане преисполнились изумления и радости при взгляде на творение Феанора. И Варда освятила Сильмарили; и после того ничто злое не могло коснуться их, ни смертная плоть, ни нечистые руки: огонь камней опалял и сжигал нечестивых; Мандос же предсказал, что судьбы Арды, земля, вода и воздух заключены в сих кристаллах. Сердце Феанора было в плену у этих камней, что сам же он и сотворил.

 

4. (1450-1490) Then Melkor lusted for the Silmarils, and the very memory of their radiance was a gnawing fire in his heart. From that time forth, inflamed by this desire, he sought ever more eagerly how he should destroy Fëanor and end the friendship of the Valar and the Elves; but he dissembled his purposes with cunning, and nothing of his malice could yet be seen in the semblance that he wore. Long was he at work, and slow at first and barren was his labour. But he that sows lies in the end shall not lack of a harvest, and soon he may rest from toil indeed while others reap and sow in his stead. Ever Melkor found some ears that would heed him, and some tongues that would enlarge what they had heard; for the lies of Melkor take root by the truth that is in them (MR:95). And his lies passed from friend to friend, as secrets of which the knowledge proves the teller wise; and in the telling they grew and spread, like weeds running up rank in shady places (MR:275). Bitterly did the Noldor atone for the folly of their open ears in the days that followed after.

4. (1450-1490) Тогда Мелькор возжелал Сильмарилей, и само воспоминание об их сиянии жгло огнем его сердце. С этого времени, охваченный неодолимой страстью, он еще более старательно изыскивал средство погубить Феанора и посеять вражду между Валар и эльфами; но он хитро скрывал свои замыслы, и принятое им обличие не выдавало до поры его злобный нрав. Неспешно плел он свои сети, долгим был труд его и поначалу тщетным. Но тот, кто сеет ложь, соберет в итоге обильный урожай, и вскорости сможет он отдохнуть от забот своих, ибо другие станут сеять и жать вместо него. Даже Мелькор нашел тех, кто склонил к нему свой слух, и тех, кто, повторяя слышанное, добавлял многое и от себя; ибо ложь Мелькора пускает корни благодаря правде, что в ней сокрыта. И лживые его речи передавались от одного друга к другому, точно тайны, знание которых свидетельствует о мудрости говорящего; и в разговорах они умножались и распространялись, как сорные травы, что буйно разрастаются в тенистых местах. Страшную цену заплатили нолдор за свою доверчивость и безрассудство в последующие дни.

 

5. When he saw that many leaned towards him, Melkor would often walk among them, speaking ever words of greatest praise, sweet but poisoned honey (MR:275); and amid his fair words others were woven, so subtly that many who heard them believed in recollection that they arose from their own thought. Visions he would conjure in their hearts of the mighty realms that they could have ruled at their own will, in power and freedom in the East; and then whispers went abroad that the Valar had brought the Eldar to Aman because of their jealousy, fearing that the beauty of the Quendi and the makers' power that Ilúvatar had bequeathed to them would grow too great for the Valar to govern, as the Elves waxed and spread over the wide lands of the world.

5. Когда убедился Мелькор, что многие к нему прислушиваются, часто стал он бывать среди нолдор, всегда говоря о них с величайшей похвалой – сладкий, но отравленный мёд – и в льстивые свои речи вплетал и другие, но столь искусно, что многие из слышавших эти слова после считали их отзвуком своих же собственных мыслей. Вкладывал он в сердца эльфов видения могучих королевств, коими могли бы они править безраздельно на Востоке, сильные и свободные; а затем пустил слухи о том, что Валар, якобы, привели эльдар в Аман из зависти; опасаясь, что красота квенди и великий дар творения, унаследованный ими от Илуватара, возрастут несказанно, и не смогут Валар управлять эльфами, когда умножится род эльдар и расселится на бескрайних просторах мира.

 

6. In those days, moreover, though the Valar knew indeed of the coming of Men that were to be, the Elves as yet knew naught of it; for Manwë had not revealed it to them and the time was not yet near (MR:275). But Melkor spoke to them in secret of Mortal Men, seeing how the silence of the Valar might be twisted to evil. Little he knew yet concerning Men, for engrossed with his own thought in the Music he had paid small heed to the Third Theme of Ilúvatar; but now the whisper went among the Elves that Manwë held them captive, so that Men might come and supplant them in the kingdoms of Middle-earth, for the Valar saw that they might more easily sway this short-lived and weaker race, defrauding the Elves of the inheritance of Ilúvatar. Small truth was there in this, and little have the Valar ever prevailed to sway the wills of Men; but many of the Noldor believed, or half believed, the evil words.

6. Более того, хотя Валар в те дни и знали о назначенном приходе людей, эльфам о том до поры было неведомо; ибо Манвэ им того не открыл, и время их еще не приблизилось. Мелькор же тайно поведал эльдар о Смертных людях, видя, что умолчание Валар можно исказить и обратить во зло. Мало что знал он тогда о людях и сам, ибо, поглощенный собственной своей думой в Музыке, не обратил он внимания на Третью Тему Илуватара. Теперь же прошел слух среди эльфов, будто Манвэ держит их в плену для того, чтобы люди могли прийти и вытеснить их из королевств Средиземья, ибо Валар понимали: куда легче управлять этой слабой, недолго живущей расой, обманом лишая эльфов наследия Илуватара. Мало правды было в тех речах; мало преуспели Валар когда бы то ни было в том, чтобы подчинить себе волю людей; но многие нолдор поверили злобным наветам, до конца или отчасти.

 

7. Thus ere the Valar were aware, the peace of Valinor was poisoned. The Noldor began to murmur against them and all their kindred (MR:276), and many became filled with pride, forgetting how much of what they had and knew came to them in gift from the Valar. Fiercest burned the new flame of desire for freedom and wider realms in the eager heart of Fëanor; and Melkor laughed in his secrecy, for to that mark his lies had been addressed, hating Fëanor above all, and lusting ever for the Silmarils. But these he was not suffered to approach; for though at great feasts Fëanor would wear them, blazing on his brow, at other times they were guarded close, locked in the deep chambers of his hoard in Tirion. There were no thieves in Valinor as yet; but (MR:276) Fëanor began to love the Silmarils with a greedy love, and grudged the sight of them to all save to his father and his seven sons; he seldom remembered now that the light within them was not his own.

7. Вот так, прежде, чем узнали о том Валар, яд злобы отравил мир в Валиноре. Нолдор принялись роптать против Властей и всего их народа; многих обуяла гордыня, и позабыли они, сколь многое из того, чем обладали и что знали, получили они в дар от Валар. Но ярче всего пламенное желание свободы и владений более обширных вспыхнуло в нетерпеливом сердце Феанора, и Мелькор смеялся втайне, ибо ложь его угодила в цель: более всего ненавидел он Феанора и жаждал завладеть Сильмарилями. Но к драгоценностям этим не мог он даже приблизиться, ибо, хотя на великих празднествах сияли они на челе Феанора, в другие дни они бдительно охранялись, запертые в подземных залах его сокровищницы в Тирионе. Тогда в Валиноре еще не было воров, но Феанор проникся к Сильмарилям любовью, граничащей с жадностью, и не позволял смотреть на них никому, кроме отца и своих семерых сыновей; теперь редко вспоминал он о том, что свет, заключенный в самоцветах, создал не он.

 

8. High princes were Fëanor and Fingolfin, the elder sons of Finwë, honoured by all in Aman; but now they grew proud and jealous each of his rights and his possessions. Then Melkor set new lies abroad in Eldamar, and whispers came to Fëanor that Fingolfin and his sons were plotting to usurp the leadership of Finwë and of the elder line of Fëanor, and to supplant them by the leave of the Valar; for the Valar were ill-pleased that the Silmarils lay in Tirion and were not committed to their keeping. But to Fingolfin and Finarfin it was said: 'Beware! Small love has the proud son of Míriel ever had for the children of Indis. Now he has become great, and he has his father in his hand. It will not be long before he drives you forth from Túna!'

8. Исполненными благородства владыками были принцы Феанор и Финголфин, старшие сыновья Финвэ, всеми чтимые в Амане; теперь же они возгордились, и каждый ревниво оберегал права свои и собственность. Тогда Мелькор распустил в Эльдамаре новые лживые слухи, и коварные наветы достигли ушей Феанора, будто бы Финголфин и его сыновья замышляют захватить власть, принадлежащую Финвэ и Феанору, его прямому наследнику, и сместить их с дозволения Валар, ибо Валар недовольны тем, что Сильмарили хранятся в Тирионе, а не доверены им. А Финголфину и Финарфину говорилось иное: “Остерегайтесь! Никогда не питал любви надменный сын Мириэль к детям Индис. Теперь он могуч, и отец во всем уступает ему. Недалеко то время, когда он изгонит вас с холма Туна!”

 

9. And when Melkor saw that these lies were smouldering, and that pride and anger were awake among the Noldor, he spoke to them concerning weapons first to the sons of Feanor, and at other times to the sons of Indis, concerning weapons and armour, and of the power that they give to him that has them to defend his own (as he said). Now the Quendi had possessed weapons in Middle-earth, but not of their own devising. They had been made by Aule and sent as gifts by the hand of Orome, when it became known to the Valar that the Quendi were beset by prowling evils that had discovered the places of their dwelling beside Cuivienen; and more were sent later for the defence of the Eldar upon the Great March to the shores of the Sea. But all these were long unused, and lay in hoard as memorials of old days half-forgotten; and since the chaining of Melkor the armouries of the Valar also had been shut. (MR:276-77) And in that time the Noldor began the smithying of swords and axes and spears. Shields also they made displaying the tokens of many houses and kindreds that vied one with another; and these only they wore abroad, and of other weapons they did not speak, for each believed that he alone had received the warning. And when Feanor got wind of what was being done, he made for himself (MR:277) a secret forge, of which not even Melkor was aware; and there he tempered fell swords for himself and for his sons, and made tall helms with plumes of red. Bitterly did Mahtan rue the day when he taught to the husband of Nerdanel all the lore of metalwork that he had learned of Aulë.

9. Когда же убедился Мелькор, что лживые наветы его уже дают плоды и что в сердцах нолдор пробудились гордыня и гнев, он заговорил – сначала с сыновьями Феанора а позже и с сыновьями Индис, - об оружии и доспехах, и о силе, которую они дают тому, кто может с их помощью защитить свое добро (как он говорил). Еще в Средиземье квенди владели оружием, но оно не было их собственным изобретением. Его изготовлял Ауле и передавал, как дары, Ороме, когда Валар стало известно, что на эльфов нападают, подкрадываясь, злые твари, узнавшие об их жилище у Куйвиэнен. И еще больше оружия передали эльфам позже, чтобы они могли защищаться во время Великого Похода к берегам Моря. Но все это оружие теперь давно лежало без дела как память о древних днях, уже полузабытых; и оружейни Валар с тех пор, как сковали Мелькора, были заперты. И тогда нолдор стали ковать мечи, и секиры, и копья. И щиты они делали, и изображали на них знаки домов и родов, что соперничали друг с другом; щиты носили они открыто, а о прочем оружии умалчивали, ибо каждый полагал, что он один вовремя упрежден. Когда же Феанор прознал, что происходит, он выстроил для себя тайную кузницу, о которой не проведал даже Мелькор; и там закалил смертоносные мечи для себя и своих сыновей, и выковал высокие шлемы, и украсил их алыми перьями. Горько пожалел Махтан о том дне, когда обучил мужа Нерданели всем секретам работы с металлом, что узнал от Аулэ.

 

10. Thus with lies and evil whisperings and false counsel Melkor kindled the hearts of the Noldor to strife; and of their quarrels came at length the end of the high days of Valinor and the evening of its ancient glory. For Fëanor now began openly to speak words of rebellion against the Valar, crying aloud that he would depart from Valinor back to the world without, and would deliver the Noldor from thraldom, if they would follow him.

10. Так лживыми речами, злобным наговором и коварными советами Мелькор разжег в сердцах нолдор пламя вражды; и ссоры между эльфами привели в итоге к тому, что завершились дни процветания Валинора и древняя слава его склонилась к закату. Ибо теперь Феанор открыто вел бунтарские речи противу Валар, объявляя повсюду, что уйдет из Валинора назад во внешний мир, и освободит нолдор от рабства, если те последуют за ним.

 

11. Then there was great unrest in Tirion, and Finwë was troubled; and he summoned all his lords to council. But Fingolfin hastened to his halls and stood before him, saying: 'King and father, wilt thou not restrain the pride of our brother, Curufinwë, who is called the Spirit of Fire, all too truly? By what right does he speak for all our people, as if he were King? Thou it was who long ago spoke before the Quendi, bidding them accept the summons of the Valar to Aman. Thou it was that led the Noldor upon the long road through the perils of Middle-earth to the light of Eldamar. If thou dost not now repent of it, two sons at least thou hast to honour thy words.'

11. Так началась в Тирионе великая смута, и обеспокоился Финвэ, и призвал всех своих лордов на совет. Финголфин же поспешил в его чертоги и предстал перед ним, говоря: “Король и отец мой, ужели не смиришь ты гордость брата нашего Куруфинвэ, кого по справедливости называют Огненный Дух? По какому праву говорит он за весь наш народ, как если бы был королем? Это ты в незапамятные времена держал речь перед квенди и повелел им внять призыву Валар и идти в Аман. Это ты вел нолдор долгим путем через опасности Средиземья к свету Эльдамара. Если не сожалеешь ты об этом теперь, два сына, по меньшей мере, есть у тебя, которые чтят твою волю”.

 

12. But even as Fingolfin spoke, suddenly Feanor appeared, and he strode into the chamber tall and threatening. A fire of anger was in his eyes, and he was fully armed: his high helm upon his head, and at his side a mighty sword. 'So it is, even as I guessed,' he said. 'My half-brother would be before me with my father, in this as in all other matters. He would not wait for the council, where all words would be heard by all, and answered. He would speak against me in secret. This I will not brook!' he cried, Then turning upon Fingolfin he drew his sword, crying: 'Get thee gone, and take thy due place!' turning upon Fingolfin 'Get thee gone, and take thy due place!' Then as a flash of flame he drew his sword. 'Get thee gone and dare my wrath no longer!' (MR:277-78 – все добавления).

12. Но как только выговорил эти слова Финголфин, внезапно появился Феанор; высокий и грозный, он ворвался в зал. Пламя гнева горело в его глазах, и был он в полном вооружении: высокий шлем венчал его чело, а у пояса сверкал могучий меч. “Все так, как я думал, - молвил он. - Мой единокровный брат тщится занять мое место подле отца моего, - как в этом, так и в любых других делах. Он не желает ждать совета, где каждое слово будет услышано всеми и встретит достойный ответ. Он предпочел бы говорить против меня втайне. Этого я не потерплю!”- воскликнул он, обернувшись к Финголфину. “Убирайся прочь и помни свое место!” – И словно вспыхнуло пламя, когда он обнажил меч, – “Убирайся прочь и не смей гневить меня впредь!”

 

13. Fingolfin bowed before Finwë, and without word or glance to Fëanor he went from the chamber. But Fëanor followed him, and at the door of the king's house he stayed him; and the point of his bright sword he set against Fingolfin's breast 'See, half-brother!' he said. 'This is sharper than thy tongue. Try but once more to usurp my place and the love of my father, and maybe it will rid the Noldor of one who seeks to be the master of thralls.'

13. Финголфин поклонился Финвэ и ни словом, ни взглядом не ответив Феанору, вышел из зала. Но Феанор последовал за ним и у дверей королевского дворца преградил ему путь; и направил острие своего пламенеющего меча в грудь Финголфина. “Смотри же, сводный брат! - сказал он. - Этот клинок поострей твоего языка. Посмей только вновь покуситься на мое место и на любовь отца моего, и этот меч, уж верно, избавит нолдор от того, кто жаждет быть господином рабов”.

 

14. These words were heard by many, for the house of Finwë was in the great square beneath the Mindon and many people were gathered there (MR:278); but again Fingolfin made no answer, and passing through the throng in silence he went to seek Finarfin his brother.

14. Многие слышали эти слова, ибо дворец Финвэ стоял на широкой площади у подножия башни Миндон, и многие собрались там; но вновь ничего не ответил Финголфин, и, молча пройдя сквозь толпу, отправился повидать брата своего Финарфина.

 

15. Now the unrest of the Noldor was not indeed hidden from the Valar, but its seed had been sown in the dark; and therefore, since Fëanor first spoke openly against them, they judged that he was the mover of discontent, being eminent in self-will and arrogance, though all the Noldor had become proud. It was, maybe, the nature of the Children that as they grew they should become wilful, and should desire to escape from tutelage, remembering it with little gratitude (MR:278). And Manwë was grieved, but he watched and said no word. The Valar had brought the Eldar to their land freely, to dwell or to depart; and though they might judge departure to be folly, they might not restrain them from it if wise counsel did not suffice (MR:278).

15. Смута среди нолдор не укрылась от внимания Валар, хотя не ведали они ее скрытых причин; потому, поскольку Феанор первым открыто выступил против них, Валар решили, что это он сеет недовольство: при том, что гордыня овладела всеми нолдор, своеволие и высокомерие Феанора не имели себе равных. Такова, быть может, природа Детей, что, вырастая, они становятся своевольны и желают выйти из-под опеки, без особой благодарности вспоминая о ней. Опечалился Манвэ, но молча наблюдал он за происходящим. По доброй воле пришли эльдар в земли Валар; свободны они были оставаться или уходить; и хотя Валар сочли бы уход их великим безрассудством, не могли они удерживать эльфов, если им не будет достаточно мудрого совета (LQS II, 52h).

 

 

15a. (1490) But now the deeds of Fëanor could not be passed over, and the Valar were angered and dismayed; also, perceiving that more was at work than the wilfulness of youth (MR:278). Therefore Manwe (MR:278) summoned  Feanor to appear before them at the gates of Valmar, to answer for all his words and deeds. There also were summoned all others who had any part in this matter, or any knowledge of it or any grievance of their own to declare (MR:278).

15a. (1490) Однако теперь деяния Феанора нельзя было оставить безнаказанными. Гнев и смятение охватили Валар, и поняли они, что здесь замешано нечто большее, чем своеволие юности. И Манве призвал Феанора к вратам Валмара, держать ответ за все слова свои и поступки. Призвали также всех, кто был замешан в этом деле или что-либо о нем знал; или тех, кто хотел сам подать жалобу.

 

15b. And Fëanor standing before Mandos in the Ring of Doom was commanded to answer all that was asked of him. Great must be the power and will of any who would lie to Mandos, or even refuse his questioning. But Feanor had no thought of it. He was so besotted with the lies of Melkor that had taken root in his proud heart (though he did not yet clearly perceive their source) that he judged himself justified in all points, and other judgement he scorned. (MR:278-79)

15b. И Феанор предстал перед Мандосом в Круге Судьбы, и повелели ему отвечать на все, о чем спросят. Велика должна быть сила и воля того, кто пожелал бы солгать Мандосу или даже отказался бы отвечать на его вопросы. Но Феанор и не думал об этом. Он был настолько одурманен ложью Мелькора, которая уже укоренилась в его гордом сердце (хотя он еще не осознал ясно ее источник), что полагал себя правым во всем и всякое иное суждение презирал.

 

 

15c. But when all was said, and all the testimonies were spoken, and words and deeds were brought out of the dark into the light (MR:279), then at last the root was laid bare, and the malice of Melkor revealed; and his lies and half-lies made plain for all to recognize who had the will to see (MR:279). Straightway Tulkas left the council to lay hands upon him and bring him again to judgement. But Fëanor was not held wholly guiltless in himself, for he it was that had broken the peace of Valinor and drawn his sword upon his kinsman; for he had forged secret swords, and had drawn one in anger unjustified, threatening the life of his kinsman. (MR:279)

15c. Но когда все было сказано, и все свидетельства произнесены, и все слова и дела вышли из тьмы на свет, тогда, наконец, обнаружился корень зла и его ложь и полуправда сделались явными для всякого, кто не желает закрывать на них глаза, и разоблачено было коварство Мелькора; и тотчас же Тулкас покинул совет, чтобы схватить его и вновь привести на суд. Но и Феанора никто не оправдывал, ибо он тайно отковал мечи, и обнажил один из них в неправедном гневе, угрожая жизни своего родича.

 

15d. And Mandos said to him: 'Thou speakest of thraldom. If thraldom it be, thou canst not escape it; for Manwë is King of Arda, and not of Aman only. And this deed was unlawful, whether in Aman or not in Aman. Though more insolent in Aman, for it is a hallowed land. (MR:279) Therefore this doom is now made: for twelve years thou shall leave Tirion where this threat was uttered. In that time take counsel with thyself, and remember who and what thou art. But after that time this matter shall be set in peace and held redressed, if others will release thee.'

15d. И Мандос сказал ему: “Ты говоришь о рабстве. Если это и впрямь рабство, тебе его не избежать, ибо Манвэ - Король всей Арды, а не только Амана. И деяние твое было неправедным - по обычаям ли Амана, или другой земли. Хотя большей дерзостью явилось оно в Амане, ибо это благословенная земля. Посему такой вынесен тебе приговор: на двенадцать лет ты должен покинуть Тирион, где прозвучали слова угрозы. За это время обдумай все и вспомни, кто ты и что ты. По истечении же срока ты будешь прощен и вина твоя забыта, если другие пожелают освободить тебя”.

 

16. Then Fingolfin rose and (MR:279) said: 'I will release my brother.' But Fëanor spoke no word in answer, standing silent before the Valar. Then he turned and left the council, and departed from Valmar. At once he returned to Tuna, and before the term of seven days that was set, he gathered his goods and his treasures and left the city and went far away. (MR:279)

16. Тогда встал и молвил Финголфин: “Я освобожу брата моего”. Но ни слова не сказал Феанор в ответ: молча стоял он перед Валар. Затем он повернулся и ушел с совета, и покинул Валмар. Не медля, возвратился он на Туну, прежде назначенного срока (а дали ему семь дней) собрал свое добро и сокровища, оставил город и отправился в дальний путь.

 

17. With him into banishment went his seven sons, and some others also of the Noldor. But Nerdanel would not go with him, and she asked leave to abide with Indis, whom she had ever esteemed, though this had been little to the liking of Feanor (MR:279). And northward in Valinor they made a strong place and treasury in the hills near to the halls of Mandos (MR:279); and there at Formenos a multitude of gems were laid in hoard, and weapons also: they did not put aside the swords that Feanor had made. (MR:279) And the Silmarils were shut in a chamber of iron. Thither also came Finwë the King, because of the love that he bore to Fëanor; and Fingolfin ruled the Noldor in Tirion. Thus the lies of Melkor were made true in seeming, though Fëanor by his own deeds had brought this thing to pass; and the bitterness that Melkor had sown endured, even though his lies had been made manifest (MR:96), and lived still long afterwards between the sons of Fingolfin and Fëanor.

17. Вместе с ним в изгнание ушли его семь сыновей и некоторые нолдор. Однако Нерданель не пожелала уйти с ним, но просила позволения поселиться вместе с Индис, которую всегда высоко ценила, хотя это и мало нравилось Феанору. На севере Валинора, в горах, близ чертогов Мандоса, они выстроили крепость и сокровищницу; там, в Форменосе, хранилось бесчисленное множество драгоценных камней, а также и оружие: строители этой твердыни не отказались от созданных Феанором мечей; Сильмарили же были заперты в окованном железом зале. В Форменос ушел и король Финвэ, движимый любовью к Феанору; и Финголфин стал править нолдор в Тирионе. Так лживые речи Мелькора, казалось, обернулись правдой, хотя в том была вина самого Феанора; и неприязнь, посеянная Мелькором, не исчезла – хотя его ложь и стала теперь очевидной – но долго еще жила между сыновьями Финголфина и Феанора.

 

18. Worse now befell. (MR:280) Melkor, knowing that his devices had been revealed, hid himself and passed from place to place as a cloud in the hills; and Tulkas sought for him in vain. And though none could discover whither he had gone (MR:280), it seemed to the people of Valinor that the light of the Trees was dimmed, and the shadows of all standing things grew longer and darker in that time.

18. Случилось и худшее. Мелькор, узнав, что ухищрения его разоблачены, скрылся, и долго странствовал от места к месту, словно туча в холмах; и тщетно разыскивал его Тулкас. И хотя никто не мог узнать, куда он ушел, показалось народу Валинора в ту пору, что свет Дерев утратил былую яркость, а тени всех предметов удлинились и сделались темнее.

 

19. (1492) It is told that for a time Melkor was not seen again in Valinor, nor was any rumour heard of him, until suddenly he came to Formenos, , in guise as a traveller that seeks for lodging (MR:280); and spoke with Fëanor before his doors before the doors of the house of Finwe and Feanor at Formenos, and sought to speak with them (MR:97). Friendship he feigned with cunning argument, urging him to his former thought of flight from the trammels of the Valar. And he said to them (MR:97): Behold the  truth of all that I have spoken, and how you are (MR:97) indeed banished unjustly.But if the heart of Fëanor is yet free and bold as were his words in Tirion, then I will aid him, and bring him far from this narrow land. For am I not Vala also? Yea, and more than those who sit in pride in Valimar; and I have ever been a friend to the Noldor, most skilled and most valiant of the people of Arda.'

19. (1492) Говорится, что некоторое время Мелькор не появлялся в Валиноре и ничего о нем не было слышно; как вдруг, нежданно-негаданно, явился он в Форменос в обличии путника, ищущего приют, у дверей дома Финвэ и Феанора в Форменосе, и желал говорить с ними. Мелькор притворился другом, и коварными доводами настойчиво пытался пробудить в Феаноре прежнюю мысль бежать из плена Валар. Так говорил он им: “Взгляни - разве не правдой обернулись все мои слова? Вы несправедливо изгнаны. Но если в сердце Феанора по-прежнему жива жажда свободы и доблесть, как явствовало из слов его в Тирионе, тогда я помогу ему и уведу его далеко прочь от этой жалкой полоски земли. Ибо разве я - не Вала? Вала - и притом могущественнее, чем те, что почиют на лаврах в Валимаре; я же всегда был другом нолдор, самого искусного и отважного народа Арды”.

 

20. Now Fëanor's heart was still bitter at his humiliation before Mandos, and for a moment he paused (MR:280) and he looked at Melkor in silence, pondering if indeed he might yet trust him so far as to aid him in his flight. And Melkor, seeing that Fëanor wavered, and knowing that the Silmarils held his heart in thrall, said at the last: 'Here is a strong place, and well guarded; but think not that the Silmarils will lie safe in any treasury within the realm of the Valar!'

20. Сердце Феанора еще переполняла горечь унижения от того, что стерпел он перед Мандосом, какой-то миг он колебался и молча взирал он на Мелькора, размышляя, не лучше ли вправду отчасти довериться ему, чтобы тот помог ему бежать. Мелькор же, видя, что Феанор колеблется, и зная, что Сильмарили прочно завладели его сердцем, сказал наконец: “Крепка эта твердыня и надежно охраняется; но не надейся, что Сильмарили будут в безопасности в какой бы то ни было сокровищнице в пределах королевства Валар!”

 

21. But his cunning overreached his aim; his words touched too deep, and awoke a fire more fierce than he designed; and Fëanor looked upon Melkor with blazing (MR:97) eyes that burned through his fair semblance and pierced the cloaks of his mind, perceiving there his fierce lust for the Silmarils. Then hate overcame Fëanor's fear, and he cursed Melkor and bade him be gone, saying: 'Get thee gone from my gate, gangrel (MR:280)! Thou jail-crow of Mandos!' And he shut the doors of his house in the face of the mightiest of all the dwellers in Eä.

21. Но здесь Мелькор перестарался: лукавые слова его задели Феанора за живое и пробудили пламя более яростное, нежели Мелькор ожидал. Взглянул на Мелькора Феанор, и горящий взгляд его прожег насквозь принятое врагом прекрасное обличье и пронзил завесу, скрывавшую его помыслы, и постиг обуревающую того жажду завладеть Сильмарилями. Тогда ненависть возобладала над страхом, и Феанор проклял Мелькора, и прогнал его, говоря: “Убирайся прочь от моих врат, бродяга! Ты, тюремная крыса Мандоса!” И он захлопнул двери своего дома перед могущественнейшим из обитателей Эа.

 

22. Then Melkor departed in shame, for he was himself in peril, and he saw not his time yet for revenge; but his heart was black with anger. And Finwë was filled with great fear, and in haste he sent messengers to Manwë in Valmar.

22. И удалился Мелькор посрамленным, ибо сам он в то время подвергался опасности и видел, что не настал еще час для мести; но сердце его почернело от гнева. А Финвэ объял великий страх; и тут же отослал он гонцов в Валмар, к Манвэ.

 

23. Now the Valar were sitting in council before their gates, fearing the lengthening of the shadows, when the messengers came from Formenos. At once Oromë and Tulkas sprang up, but even as they set out in pursuit messengers came from Eldamar, telling that Melkor had fled through the Calacirya, and from the hill of Túna the Elves had seen him pass in wrath as a thundercloud. And they said that thence he had turned northward, for the Teleri in Alqualondë had seen his shadow going by their haven towards Araman.

23. Валар же, обеспокоенные тем, что удлинились тени, держали совет перед вратами города, когда явились гонцы из Форменоса. Тотчас же вскочили Оромэ и Тулкас, но, едва бросились они в погоню, как подоспели посланцы из Эльдамара с вестями о том, что Мелькор бежал через ущелье Калакирья, и видели эльфы с холма Туна, как пронесся он, объятый гневом, подобно грозовой туче. И еще сказали они, будто оттуда повернул Мелькор к северу, ибо телери из Алквалондэ заметили его тень, что промелькнула мимо их гавани, удаляясь в сторону Арамана.

 

24. Thus Melkor departed from Valinor, and for a while the Two Trees shone again unshadowed, and the land was filled with light. But the Valar sought in vain for tidings of their enemy; and as a cloud far off that looms ever higher, borne upon a slow cold wind, a doubt now marred the joy of all the dwellers in Aman, dreading they knew not what evil that yet might come.

24. Так Мелькор покинул Валинор, и на какое-то время Два Древа вновь засияли незамутненным заревом, и землю залил свет. Но напрасно ждали Валар новых известий о враге своем; и, подобно далекому облаку, что неспешно поднимается все выше на крыльях леденящего ветра, сомнение омрачало отныне радость жителей Амана; охваченные страхом, не знали они, откуда ждать беды.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz