Глава 18, билингва (компиляция Арторона)

Просьба не "копипастить"! Мы собираемся не только вывешивать новые главы, но и редактировать старые.


См. также:

Статья о главе 20

Анонс проекта


 

Преамбула 

Кристофер Толкин "собрал" восемнадцатую главу изданного Сильмариллиона из трех источников: Квента Сильмариллион (30-е гг.), Серые Анналы (ок. 1951 г.) и Дети Хурина (ок. 1958 г.). Некоторые фрагменты аутентичного текста были опущены редактором. Я собрал и вставил в текст изданного Сильмариллиона то, что этому тексту не противоречит. Также я отмечаю даты событий (по Серым Анналам)

Все вставленные фрагменты выделены жирным шрифтом, со ссылками на источники.

Список сокращений:

QS - Quenta Silmarillion (ссылки на параграф)

LQ - The Later Quenta Silmarillion (ссылки на параграф)

GA - Grey Annals (ссылки на параграф)

CH - The Children of Húrin (ссылки на страницы)

Мой текст - англо-русская билингва. Использован перевод Эрендиля (я всего несколько слов подправил). Фрагменты, которые в изданный Сильмариллион не попали, переведены мной.    

(составитель)

1. (422) Now Fingolfin, King of the North, and High King of the Noldor, seeing that his people were become numerous and strong, and that the Men allied to them were many and valiant, pondered once more an assault upon Angband; for he knew that they lived in danger while the circle of the siege was incomplete, and Morgoth was free to labour in his deep mines, devising what evils none could foretell ere he should reveal them. This counsel was wise according to the measure of his knowledge; for the Noldor did not yet comprehend the fullness of the power of Morgoth, nor understand that their unaided war upon him was without final hope, whether they hasted or delayed. But because the land was fair and their kingdoms wide, most of the Noldor were content with things as they were, trusting them to last, and slow to begin an assault in which many must surely perish were it in victory or in defeat Therefore they were little disposed to hearken to Fingolfin, and the sons of Fëanor at that time least of all. Among the chieftains of the Noldor Angrod and Aegnor alone were of like mind with the King; for they dwelt in regions whence Thangorodrim could be descried, and the threat of Morgoth was present to their thought. Thus the designs of Fingolfin were delayed and (GA:133) came in the end (GA:133) to naught, and the land had peace yet for a while.

1. (422) И вот Финголфин, правитель Севера и Верховный король нолдор, видя, что народ его умножился в числе и обрел немалую мощь и что союзные эльфам люди многочисленны и отважны, вновь задумался о штурме Ангбанда. Хорошо знал Финголфин, что эльфийские королевства в опасности, пока не сомкнуто кольцо осады и Моргот волен трудиться в своих подземных шахтах, творя зло, а какое – никто не в состоянии предугадать прежде, чем он явит его миру. То было мудрое решение, учитывая осведомленность Финголфина, ибо нолдор еще не постигли, сколь велико могущество Моргота и не убедились, что воевать с ним, не заручившись помощью и поддержкой, значило обречь себя на поражение, независимо от того, помедлят ли эльфы или поторопятся. Но цветущие земли, где раскинулись обширные владения эльдар, радовали глаз, и большинство нолдор довольны были положением дел и полагали, что так будет всегда; и не спешили начинать штурм, который, верно, отнимет много жизней; неважно, победят ли нолдор или потерпят поражение. Потому не склонны были эльфы прислушиваться к советам Финголфина, а сыновья Феанора в ту пору – менее всего. Из всех нолдорских владык короля поддержали только Ангрод и Аэгнор: они жили в том краю, откуда виден был Тангородрим, и постоянно ощущали нависшую угрозу. Так замыслы Финголфина были отложены и, в конце концов, ни к чему не привели, и еще некоторое время на земле царил мир.

 

2. (455) But when the sixth generation of Men after Bëor and Marach were not yet come to full manhood, it being then four hundred years and five and fifty since the coming of Fingolfin, the evil befell that he had long dreaded, and yet more dire and sudden than his darkest fear. For Morgoth had long prepared his force in secret, while ever the malice of his heart grew greater, and his hatred of the Noldor more bitter; and he desired not only to end his foes but to destroy also and defile the lands that they had taken and made fair. And it is said that his hate overcame his counsel, so that if he had but endured to wait longer, until his designs were full, then the Noldor would have perished utterly. But on his part he esteemed too lightly the valour of the Elves, and of Men he took yet no account.

2. (455) Когда же шестое поколение людей после Беора и Мараха еще не вполне возмужало, а со дня прихода Финголфина истекло четыреста пятьдесят лет и еще пять, случилась беда, которой он давно страшился – беда еще более страшная и неожиданная, нежели самые мрачные его опасения. Ибо Моргот долго втайне копил силы, и злоба в сердце его все росла, и ненависть к нолдор становилась все нетерпимее; и мечтал Моргот не только уничтожить врагов своих, но разорить и осквернить те земли, что эльфы превратили в цветущий сад. И говорится, что ненависть в душе Моргота взяла верх над предусмотрительностью: если бы только выждал он еще немного, пока не созреют окончательно его замыслы, тогда нолдор погибли бы все до единого. Но сам Моргот недооценил доблесть эльфов, а людей вообще не брал в расчет.

 

3. There came a time of winter, when night was dark and without moon; and the wide plain of Ard-galen stretched dim beneath the cold stars, from the hill-forts of the Noldor to the feet of Thangorodrim. The watch-fires burned low, and the guards were few; on the plain few were waking in the camps of the horsemen of Hithlum. Then suddenly at the year's beginning (GA:145) Morgoth sent forth great rivers of flame that ran down swifter than Balrogs from Thangorodrim, and poured over all the plain; and the Mountains of Iron belched forth fires of many poisonous hues, and the fume of them stank upon the air, and was deadly. Thus Ard-galen perished, and fire devoured its grasses; and it became a burned and desolate waste, full of a choking dust, barren and lifeless. Thereafter its name was changed, and it was called Anfauglith, the Gasping Dust. Many charred bones had there their roofless grave; for many of the Noldor perished in that burning, who were caught by the running flame and could not fly to the hills. The heights of Dorthonion and Ered Wethrin held back the fiery torrents, but their woods upon the slopes that looked towards Angband were all kindled, and the smoke wrought confusion among the defenders. Thus on the night of mid-winter (GA:145) began the fourth of the great battles, Dagor Bragollach, the Battle of Sudden Flame.

3. И вот пришла зима, и настала ночь, темная и безлунная, и широкая равнина Ард-гален лежала в дымке под холодными звездами – от нолдорских крепостей на холмах до подножия Тангородрима. Неярко горели сигнальные костры; мало выставлено было часовых; немногие бодрствовали в лагерях всадников Хитлума. Тогда, в начале года, Моргот внезапно обрушил на равнину огненные реки, и потоки огня хлынули с Тангородрима вниз, стремительнее, чем балроги, и захлестнули Ард-гален. Железные горы изрыгнули пламя многих ядовитых оттенков, и смертоносный дым навис в воздухе. Так погибла равнина Ард-гален: огонь пожрал ее травы, и превратилась она в обугленную, бесплодную пустошь, черную и безжизненную, покрытую слоем удушливого пепла. И получила она другое имя: Анфауглит, Удушливая Пыль. Немало обгорелых костей обрели там могилу под открытым небом; ибо многие нолдор погибли в том пожаре: их захлестнуло ревущее пламя, и не успели они бежать в горы. Нагорья Дортониона и Эред Ветрин преградили путь огненным потокам: тогда заполыхали леса, растущие по склонам со стороны Ангбанда, и дым внес смятение в ряды защитников. Так началась в ночь зимнего солнцестояния четвертая великая битва, Дагор Браголлах, Битва Внезапного Пламени.

 

4. In the front of that fire came Glaurung the golden, father of dragons, in his full might; and in his train  were Balrogs, and behind them came the black armies of the Orcs in multitudes such as the Noldor had never before seen or imagined. And they assaulted the fortresses of the Noldor, and broke the leaguer about Angband, and slew wherever they found them the Noldor and their allies. Grey-elves and Men. Many of the stoutest of the foes of Morgoth were destroyed in the first days of that war, bewildered and dispersed and unable to muster their strength. War ceased not wholly ever again in Beleriand; but the Battle of Sudden Flame is held to have ended with the coming of spring, when the onslaught of Morgoth grew less. For he saw now that he had not assembled sufficient strength, nor rightly measured the valour of the Noldor. Moreover his captains and spies brought him tidings of the Elf-friends, the Men of Beleriand, and of their strength in arms; and a new anger possessed his heart, and he turned to thoughts of further evil. (QS:135)

4. Прямо перед надвигающейся огненной стеною шел Глаурунг золотой, отец драконов, в расцвете своей мощи; за ним следовали балроги, а дальше надвигались черные полчища орков – такого количества их нолдор доселе не видели и не могли даже представить. Враги атаковали крепости нолдор, и прорвали кольцо осады вокруг Ангбанда, и убивали без жалости всех, кто оказывался у них на пути: нолдор и союзников их, Серых эльфов и людей. Многие из числа самых стойких недругов Моргота уничтожены были в первые дни войны: в смятении рассыпались они по округе, не в состоянии оказать сопротивление. Война в Белерианде с тех пор так и не прекращалась, но окончанием Битвы Внезапного Пламени считается приход весны, когда натиск Моргота стал ослабевать. Ибо он понял, что не собрал достаточных сил и недооценил доблесть  нолдор. А кроме того, его военачальники и соглядатаи приносили известия о друзьях эльфов – людях Белерианда – и об их ратной силе. И новый гнев  овладел сердцем Моргота, и он стал замышлять новое зло.

 

5. Thus ended the Siege of Angband; and the foes of Morgoth were scattered and sundered one from another. The most part of the Grey-elves fled south and forsook the northern war; many were received into Doriath, and the kingdom and strength of Thingol grew greater in that time, for the power of Melian the queen was woven about his borders and evil could not yet enter that hidden realm. Others took refuge in the fortresses by the sea, and in Nargothrond; and some fled the land and hid themselves in Ossiriand, or passing the mountains wandered homeless in the wild. And rumour of the war and the breaking of the siege reached the ears of Men in the east of Middle-earth.

5. Так завершилась Осада Ангбанда; и недруги Моргота рассыпались по равнине, оказавшись далеко друг от друга. Большинство Серых эльфов бежали на юг, отказавшись участвовать в северной войне; многих приютили в Дориате, и мощь королевства Тингола многократно возросла, ибо власть королевы Мелиан ограждала его границы и злу до поры закрыт был доступ в пределы потаенного королевства. Другие же укрылись в приморских крепостях и в Нарготронде; а иные покинули те земли и обрели убежище в Оссирианде; многие же, перейдя через горы, скитались в глуши без крыши над головой. А вести о войне и о прорыве осады достигли слуха людей, живущих на востоке Средиземья.

 

6. The sons of Finarfin bore most heavily the brunt of the assault, and Angrod and Aegnor were slain; beside them fell Bregolas lord of the house of Bëor, and a great part of the warriors of that people. But Barahir the brother of Bregolas was in the fighting farther westward, near to the Pass of Sirion. There King Finrod Felagund, hastening from the south, was defeated, (GA:146) cut off from his people and surrounded by the Orcs (GA:146) with small company in the Fen of Serech; and he would have been slain or taken, but Barahir came up with the bravest of his men and rescued him, and made a wall of spears about him; and they cut their way out of the battle with great loss. Thus Felagund escaped, and returned to his deep fortress of Nargothrond; but he swore an oath of abiding friendship and aid in every need to Barahir and all his kin, and in token of his vow he gave to Barahir his ring. Barahir was now by right lord of the house of Bëor, and he returned to Dorthonion; but most of his people fled from their homes and took refuge in the fastness of Hithlum.

6. Сыновья Финарфина приняли на себя главный удар: пали Ангрод и Аэгнор; а рядом с ними – Бреголас, правитель дома Беора; большая часть воинов этого народа полегла на поле битвы. Но Барахир, брат Бреголаса, сражался дальше к западу, близ ущелья Сириона. Там король Финрод Фелагунд, подоспевший с юга, был разбит, отрезан от своего войска и с небольшим отрядом окружен орками в Топях Сереха; там и погиб бы он либо попал бы в плен, но подоспел на помощь Барахир с храбрейшими воинами своего отряда и вызволил короля: они окружили Финрода стеною копий; и с великими потерями проложили путь из битвы. Так спасся Фелагунд и возвратился в свою подземную крепость Нарготронд, но прежде поклялся Барахиру в вечной дружбе, обещая прийти на помощь по первому зову к нему и к любому из родни его; и, как залог этой клятвы, вручил Барахиру свое кольцо. Барахир, теперь по праву ставший правителем дома Беора, вернулся в Дортонион; но бОльшая часть его народа покинули дома свои и укрылись в укрепленном Хитлуме.

 

7. So great was the onslaught of Morgoth that Fingolfin and Fingon could not come to the aid of the sons of Finarfin; and the hosts of Hithlum were driven back with great loss to the fortresses of Ered Wethrin, and these they hardly defended against the Orcs. Before the walls of Eithel Sirion fell Hador the Golden-haired, defending the rearguard of his lord Fingolfin, being then sixty and six years of age, and with him fell Gundor his younger son, pierced with many arrows; and they were mourned by the Elves. Then Galdor the Tall took the lordship of his father. And because of the strength and height of the Shadowy Mountains, which withstood the torrent of fire, and by the valour of the Elves and the Men of the North, which neither Orc nor Balrog could yet overcome, Hithlum remained unconquered, a threat upon the flank of Morgoth's attack; but Fingolfin was sundered from his kinsmen by a sea of foes.

7. Столь сокрушительной оказалась стремительная атака Моргота, что Финголфин и Фингон не смогли прийти на помощь сыновьям Финарфина, и армии Хитлума отброшены были с большими потерями назад, к цитаделям Эред Ветрин: эти крепости они с трудом обороняли от орков. У стен Эйтель Сирион пал Хадор Златоволосый, защищая арьергард лорда своего Финголфина; а было Хадору в ту пору шестьдесят и еще шесть лет от роду. Рядом с ним пал Гундор, его младший сын, пронзенный множеством стрел, и эльфы оплакивали их гибель. Тогда правление принял Галдор Высокий, сын Хадора. И, благодаря крутизне и мощи Тенистых гор, что преградили путь огненному потоку, и благодаря доблести эльфов и людей Севера, которую не смогли до поры сломить ни орк, ни балрог, Хитлум остался непокоренным – угрозой с фланга для наступления Моргота. Но целое море недругов отделило Финголфина от родни его.

 

8. For the war had gone ill with the sons of Fëanor, and well nigh all the east marches were taken by assault The Pass of Aglon was forced, though with great cost to the hosts of Morgoth; and Celegorm and Curufin being defeated fled south and west by the marches of Doriath > Celegorn and Curufin held strong forces behind Aglon, and many horsed archers, but they were overthrown, and Celegorn and Curufin hardly escaped, and passed westward along the north borders of Doriath with such mounted following as they could save, and came thus at length to the vale of Sirion (GA:148) and coming at last to Nargothrond sought harbour with Finrod Felagund and Orodreth (LQ2:141). Thus it came to pass that their people swelled the strength of Nargothrond; but it would have been better, as was after seen, if they had remained in the east among their own kin. Maedhros did deeds of surpassing valour, and the Orcs fled before his face; for since his torment upon Thangorodrim his spirit burned like a white fire within, and he was as one that returns from the dead. Thus the great fortress upon the Hill of Himring could not at that time (QS:141)be taken, and many of the most valiant that remained, both of the people of Dorthonion and of the east marches, rallied there to Maedhros; and for a while he closed once more the Pass of Aglon, so that the Orcs could not enter Beleriand by that road. But they overwhelmed the riders of the people of Fëanor upon Lothlann, for Glaurung came thither, and passed through Maglor's Gap, and destroyed all the land between the arms of Gelion. And the Orcs took the fortress upon the west slopes of Mount Rerir, and ravaged all Thargelion, the land of Caranthir; and they defiled Lake Helevorn. Thence they passed over Gelion with fire and terror and came far into East Beleriand. Maglor joined Maedhros upon Himring; but Caranthir fled and joined the remnant of his people to the scattered folk of the hunters, Amrod and Amras, and they retreated and passed Ramdal in the south. Upon Amon Ereb they maintained a watch and some strength of war, and they had aid of the Green-elves; and the Orcs came not yet (QS:142) into Ossiriand, nor to Taur-im-Duinath and the wilds of the south.

8. Ибо для сыновей Феанора война обернулась неблагоприятно: почти все восточные пределы были захвачены. Армии Моргота прорвались сквозь Аглонское ущелье, хотя и с большими потерями; и Келегорм с Куруфином, потерпев поражение, бежали на юго-запад вдоль границ Дориата Келегорм и Куруфин держали в Аглоне большие силы и в их числе много конных лучников. Однако все они были разгромлены, Келегорм и Куруфин едва не погибли и бежали на запад вдоль северных границ Дориата со всеми всадниками, которых смогли собрать. Они достигли долин Сириона и, добравшись, в конце концов, до Нарготронда, просили убежища у Финрода Фелагунда и Ородрета. Так народ их усилил мощь Нарготронда; хотя, как оказалось в дальнейшем, лучше было бы братьям остаться на востоке среди родни своей. Маэдрос свершил подвиги непревзойденной доблести, и орки в страхе бежали пред ним; ибо со времен пытки на Тангородриме дух его пылал ослепительно белым пламенем, сам же он походил на восставшего из мертвых. Засим не удалось врагам в то время захватить мощную крепость на холме Химринг, и многие отважные воины Дортониона, а также из числа жителей восточных пределов, сплотились вокруг Маэдроса, и вновь закрыли оркам путь в Белерианд через ущелье Аглон. Но черные полчища смяли конников народа Феанора на равнине Лотланн: туда явился Глаурунг, и прошел сквозь Брешь Маглора, и испепелил все земли между рукавами Гелиона. Орки захватили крепость на западных склонах горы Рерир, и опустошили весь Таргелион, владения Карантира, и осквернили озеро Хелеворн. Оттуда перешли враги Гелион, неся с собой огонь и смерть, и вторглись далеко в Восточный Белерианд. Маглор присоединился к Маэдросу на Химринге; но Карантир бежал и вместе с немногими уцелевшими из своих подданных примкнул к разобщенному народу охотников Амрода и Амроса; вместе они отступили на юг, обошли Рамдал, укрепились на Амон Эреб и выставили там стражу, а Зеленые эльфы оказывали им помощь. И орки еще не вошли ни в Оссирианд, ни в Таур-им-Дуинат, ни в дикие земли юга.

 

9. (456) Now news came to Hithlum that Dorthonion was lost and the sons of Finarfin overthrown, and that the sons of Fëanor were driven from their lands. Then Fingolfin beheld (as it seemed to him) the utter ruin of the Noldor, and the defeat beyond redress of all their houses; and filled with wrath and despair he did on his silver arms, and took his white helm, and his sword Ringil, and his blue shield set with crystals (GA:155), mounted upon Rochallor his great horse and rode forth alone, and none might restrain him. He passed over Dor-nu-Fauglith like a wind amid the dust, and all that beheld his onset fled in amaze, thinking that Oromë himself was come: for a great madness of rage was upon him, so that his eyes shone like the eyes of the Valar. Thus he came alone to Angband's gates, and he sounded his silver (GA:155) horn, and smote once more upon the brazen doors, and challenged Morgoth to come forth to single combat, crying: ‘Come forth, thou coward king, to fight with thine own hand! Den-dweller, wielder of thralls, liar and lurker, foe of Valar and Elves, come! For I would see thy craven face.’ (GA:155) And Morgoth came.

9. (456) И вот до Хитлума дошли вести о том, что Дортонион захвачен врагом, сыновья Финарфина повержены, а сыновья Феанора бежали прочь из своих владений. Тогда показалось Финголфину, что видит он крушение всех надежд, полное поражение и разгром нолдор и гибель домов их. Охваченный отчаянием и гневом, король надел свои серебряные доспехи и белый шлем, взял меч свой Рингиль, синий щит, украшенный кристаллами, вскочил на своего могучего коня Рохаллора и ускакал прочь, один, и никто не посмел удержать его. Словно ураган, вздымающий клубы пыли, пронесся он через Дор-ну-Фауглит, и все в страхе бежали пред ним, принимая за самого Оромэ, ибо Финголфин обезумел от ярости, и взор его полыхал огнем, словно очи Валар. Один подъехал он к воротам Ангбанда и затрубил в серебряный рог, и вновь ударил в медные створки, вызывая Моргота на поединок, и воскликнул он: «Выйди, трусливый король, и бейся своими руками! Сидящий в норе властелин рабов, лжец, соглядатай, враг валар и эльфов, выйди! Ибо желаю я увидеть твое трусливое лицо». И Моргот явился.

 

10. That was the last time in those wars that he passed the doors of his stronghold, and it is said that he took not the challenge willingly; for though his might was greatest of all things in this world, alone of the Valar he knew fear. But he could not now deny the challenge before the face of his captains; for the rocks rang with the shrill music of Fingolfin's horn, and his voice came keen and clear down into the depths of Angband; and Fingolfin named Morgoth craven, and lord of slaves. Therefore Morgoth came, climbing slowly from his subterranean throne, and the rumour of his feet was like thunder underground. And he issued forth clad in black armour; and he stood before the King like a tower, iron-crowned, and his vast shield, sable unblazoned, cast a shadow over him like a storm cloud. But Fingolfin gleamed beneath it as a star; for his mail was overlaid with silver, and his blue shield was set with crystals; and he drew his sword Ringil, that glittered like ice cold and grey and deadly (QS:144).

10. В последний раз за все время войн переступил Враг порог своей крепости, и говорится, что с неохотою принял он вызов, ибо, хотя в этом мире и не было пределов его могуществу, единственный из Валар, знал он страх. Но не мог Моргот отказаться от поединка перед лицом своих военачальников, ибо звонкая песнь рога Финголфина звенела в скалах, а голос короля, ясный и чистый, проникал в самые глубины Ангбанда; и эльфийский владыка назвал Моргота трусом и повелителем рабов. Потому Моргот явился: медленно сполз он со своего подземного трона, и поступь его сотрясала землю, точно глубинный гром. И предстал он перед королем, облаченный в черные доспехи, точно башня, коронованная железом; и огромный щит его, черный, без герба, отбрасывал на короля тень, словно грозовая туча. Но Финголфин сиял перед ним, как звезда, ибо броня короля сверкала серебром, а синий щит украшен был кристаллами. И выхватил Финголфин меч свой, Рингиль, искрящийся льдистым блеском, холодный, серый, смертоносный.

 

11. Then Morgoth hurled aloft as a mace (QS:145) Grond, the Hammer of the Underworld, and swung it down like a bolt of thunder. But Fingolfin sprang aside, and Grond rent a mighty pit in the earth, whence smoke and fire darted. Many times Morgoth essayed to smite him, and each time Fingolfin leaped away, as a lightning shoots from under a dark cloud; and he wounded Morgoth with seven wounds, and seven times Morgoth gave a cry of anguish, whereat the rocks shivered, and (QS:145) the hosts of Angband fell upon their faces in dismay, and the cries echoed in the Northlands.

11. Тогда Моргот как булавой взмахнул Грондом, Молотом Преисподней, и обрушил его вниз, точно удар грома. Но отпрянул Финголфин, и Гронд пробил в земле огромную трещину, откуда тотчас же вырвались пламя и дым. Вновь и вновь пытался Моргот сокрушить короля, но всякий раз Финголфин уклонялся в сторону, словно светлая молния, что бьет из-под края черного облака. И нанес он Морготу семь ран, и семь раз издавал Моргот крик боли, и скалы содрогались, и, слыша тот крик, воинства Ангбанда в страхе падали ниц, а в северных землях отвечало эхо.

 

12. But at the last the King grew weary, and Morgoth bore down his shield upon him. Thrice he was crushed to his knees, and thrice arose again and bore up his broken shield and stricken helm. But the earth was all rent and pitted about him, and he stumbled and fell backward before the feet of Morgoth; and Morgoth set his left foot upon his neck, and the weight of it was like a fallen hill. Yet with his last and desperate stroke Fingolfin hewed the foot with Ringil, and the blood gashed forth black and smoking and filled the pits of Grond.

12. Но вот, наконец, обессилел Финголфин, и Моргот обрушил на него всю тяжесть своего щита. Трижды брошен был король на колени, трижды поднимался он вновь и подбирал свой иссеченный щит и пробитый шлем. Вся земля вокруг него была изрыта ямами и трещинами, и вот оступился Финголфин и упал назад к ногам Моргота; и Моргот пригнул его шею к земле, водрузив на нее свою левую ногу, и тяжесть ее была подобна обрушившейся горе. Но последним отчаянным ударом меча своего, Рингиля, Финголфин рассек ступню Врага, и хлынула, дымясь, черная кровь, и затопила выбоины, пробитые Грондом.

 

13. Thus died Fingolfin, High King of the Noldor, most proud and valiant of the Elven-kings of old. The Orcs made no boast of that duel at the gate; neither do the Elves sing of it, for their sorrow is too deep. Yet the tale of it is remembered still, for Thorondor King of Eagles brought the tidings to Gondolin, and to Hithlum afar off. And Morgoth took the body of the Elven-king and broke it, and would cast it to his wolves; but Thorondor came hasting from his eyrie among the peaks of the Crissaegrim, and he stooped upon Morgoth and marred his face (and smote his golden beak into his face QS:147). The rushing of the wings of Thorondor was like the noise of the winds of Manwë, and he seized the body in his mighty talons, and soaring suddenly above the darts of the Orcs he bore the King away. And he laid him upon a mountain-top that looked from the north upon the hidden valley of Gondolin; and Turgon coming built a high cairn over his father. No Orc (Neither Orc nor Balrog QS:147)dared ever after to pass over the mount of Fingolfin or draw nigh his tomb, until the doom of Gondolin was come and treachery was born among his kin. Now Rochallor had stayed beside the king until the end, but the wolves of Angband assailed him, and he escaped from them because of his great swiftness, and ran at last to Hithlum, and broke his heart and died (GA:157). Morgoth went ever halt of one foot after that day, and the pain of his wounds could not be healed; and in his face was the scar that Thorondor made.

13. Так погиб Финголфин, Верховный король нолдор, самый гордый и отважный из эльфийских королей древности. Орки не похвалялись исходом поединка у врат, и эльфы о нем не поют, ибо слишком велика их скорбь. Но предание о нем помнят и по сей день, ибо Торондор, король Орлов, принес вести в Гондолин и в далекий Хитлум. А Моргот поднял тело эльфийского короля, и смял его, и хотел уже скормить его волкам, но Торондор слетел с гнездовья своего среди скал Криссаэгрима, и обрушился сверху на Моргота и изуродовал его лик (и ударил ему в лицо золотым клювом). Шум крыльев Торондора подобен был гулу ветров Манвэ: подхватил Орел тело погибшего короля в свои могучие когти и, взлетев над стрелами орков, унес его прочь, и оставил его на вершине горы, что с севера смотрит на потаенную долину Гондолина. Пришел Тургон, и воздвиг над телом отца высокий каменный курган. Никто из орков и балрогов не смел впредь ступить на гору Финголфина или приблизиться к могиле эльфийского короля, пока среди родни его не пробудилась измена и не пробил час Гондолина. Рохаллор же до самого конца оставался рядом с королем, но волки Ангбанда напали на него – и сберегли коня только быстрые ноги. И добежал он до самого Хитлума. Здесь сердце Рохаллора разорвалось, и умер конь. Моргот с того дня хромал на одну ногу, и не стихала боль его ран, а лицо его навек обезобразил шрам, оставленный Торондором.

 

14. Great was the lamentation in Hithlum when the fall of Fingolfin became known, and Fingon in sorrow took the lordship of the house of Fingolfin and the kingdom of the Noldor; but his young son Ereinion (who was after named Gil-galad) he sent to the Havens.

14. Великая скорбь воцарилась в Хитлуме, когда известно стало о гибели короля; и Фингон, горюя, принял власть над домом Финголфина и над королевством нолдор; но юного своего сына Эрейниона (после прозванного Гиль-галад) отослал в Гавани.

 

15. Now Morgoth's power overshadowed the Northlands; but Barahir would not flee from Dorthonion, and remained contesting the land foot by foot with his enemies. Then Morgoth pursued his people to the death, until few remained (But Morgoth hunted down all that there remained of Elves or Men, and he sent Sauron against them GA:158); and all the forest of the northward slopes of that land was turned little by little into a region of such dread and dark enchantment that even the Orcs would not enter it unless need drove them, and it was called Deldúwath, and Taur-nu-Fuin, The Forest under Nightshade. The trees that grew there after the burning were black and grim, and their roots were tangled, groping in the dark like claws; and those who strayed among them became lost and blind, and were strangled or pursued to madness by phantoms of terror. At last so desperate was the case of Barahir that Emeldir the Manhearted his wife (whose mind was rather to fight beside her son and her husband than to flee) gathered together all the women and children that were left, and gave arms to those that would bear them; and she led them into the mountains that lay behind, and so by perilous paths, until they came at last with loss and misery to Brethil. Some were there received among the Haladin, but some passed on over the mountains to Dor-lómin and the people of Galdor, Hador's son; and among those were Rían, daughter of Belegund, and Morwen, who was named Eledhwen, that is Elf-sheen, daughter of Baragund. But none ever saw again the men that they had left. For these were slain one by one, until at last only twelve men remained to Barahir: Beren his son, and Baragund and Belegund his nephews, the sons of Bregolas, and nine faithful servants of his house whose names were long remembered in the songs of the Noldor: Radhruin and Dairuin they were, Dagnir and Ragnor, Gildor and Gorlim the unhappy, Arthad and Urthel, and Hathaldir the young. Outlaws without hope they became, a desperate band that could not escape and would not yield, for their dwellings were destroyed, and their wives and children captured, slain, or fled. From Hithlum there came neither news nor help, and Barahir and his men were hunted like wild beasts and Morgoth sent many wolves against them (QS:138); and they retreated to the barren highland above the forest, and wandered among the tarns and rocky moors of that region, furthest from the spies and spells of Morgoth. Their bed was the heather and their roof the cloudy sky.

15. И вот длань Моргота простерлась над северной землей, но Барахир не пожелал покинуть Дортонион и остался, оспаривая у врага каждую пядь земли. Моргот безжалостно преследовал и убивал его подданных и со временем уничтожил почти всех (но Враг преследовал всех эльфов и людей, оставшихся в тех землях, и выслал против них Саурона), а  леса на северных склонах превратились постепенно в средоточие страха и темных чар, и даже орки опасались заходить в них, разве только по необходимости. Эти чащи получили название Дельдуват и Таур-ну-Фуин, Лес, Одетый Ночною Мглой. Деревья, уцелевшие после пожара, почернели и обуглились; переплелись их корни, словно когти, нащупывая свой путь во тьме. Тот, кто забредал в этот лес, плутал в нем, точно слепой, и становился добычей призраков: порождения ужаса душили его либо лишали рассудка. Наконец столь отчаянным стало положение Барахира, что Эмельдир Мужественная, его жена (она предпочла сражаться бок о бок с мужем и сыном, нежели бежать) собрала вместе уцелевших женщин и детей, раздала оружие способным носить его и увела их опасными тропами назад, в горы. Многие страдания выпали им на долю, многих недосчитались в пути, но дошли они, наконец, до леса Бретиль. Там иных приютили халадин, прочие же перевалили через горы и пришли  в Дор-ломин, к народу Галдора, сына Хадора. Среди них была Риан, дочь Белегунда, и Морвен, дочь Барагунда, прозванная Эледвен, что означает Эльфийское сияние. Но никто более не видел тех, с кем распрощались они в Дортонионе: мужей перебили одного за одним и, наконец, только двенадцать спутников осталось у Барахира: Берен, сын его; Барагунд и Белегунд, его племянники, сыновья Бреголаса, и девять преданных слуг его дома, чьи имена надолго запомнились в песнях нолдор: Радруин и Дайруин, Дагнир и Рагнор, Гильдор и Горлим злосчастный, Артад и Уртель, и Хаталдир юный. Им выпала участь изгоев, лишенных всякой надежды: то был отряд отчаянных храбрецов, что спастись не могли, а сдаться не желали, ибо дома их лежали в руинах, жены и дети погибли, попали в плен либо бежали. Ни помощи, ни вестей не слал Хитлум; за Барахиром и его людьми шла охота, словно за дикими зверями, и Моргот выслал против них много волков; и отступили они к бесплодным нагорьям над лесом и там скитались среди каровых озер и каменистых пустошей, сколь можно дальше от соглядатаев Моргота и его злобных чар. Постелью им стал вереск, а крышей – затянутое тучами небо.

 

16. (457) For nigh on two years after the Dagor Bragollach the Noldor still defended the western pass about the sources of Sirion, for the power of Ulmo was in that water, and Minas Tirith withstood the Orcs. But at length, after the fall of Fingolfin, Sauron, greatest and most terrible of the servants of Morgoth, who in the Sindarin tongue was named Gorthaur, came with Balrogs (QS:143) against Orodreth, the warden of the tower upon Tol Sirion. Sauron was become now a sorcerer of dreadful power, master of shadows and of phantoms, foul in wisdom, cruel in strength, misshaping what he touched, twisting what he ruled, lord of werewolves; his dominion was torment. He took Minas Tirith by assault, for a dark cloud of fear fell upon those that defended it; and Orodreth was driven out, and fled to Nargothrond. There he would have been slain, but Celegorn and Curufin came up with their riders, and such other force as they could gather, and they fought fiercely, and stemmed the tide for a while; and thus Orodreth escaped and came to Nargothrond (GA:153). Then Sauron made it into a watchtower for Morgoth, a stronghold of evil, and a menace; and the fair isle of Tol Sirion became accursed, and it was called Tol-in-Gaurhoth, the Isle of Werewolves. No living creature could pass through that vale that Sauron did not espy from the tower where he sat. And Morgoth held now the western pass, and his terror filled the fields and woods of Beleriand. Beyond Hithlum he pursued his foes relentlessly, and he searched out their hiding-places and took their strongholds one by one. The Orcs growing ever bolder wandered at will far and wide, coming down Sirion in the west and Celon in the east, and they encompassed Doriath; and they harried the lands so that beast and bird fled before them, and silence and desolation spread steadily from the North. Many of the Noldor and the Sindar they took captive and led to Angband, and made them thralls, forcing them to use their skill and their knowledge in the service of Morgoth. They laboured without rest in his mines and forges, and torment was their wage (QS:148). And Morgoth sent out his spies among the thralls and among the free (QS:149), and they were clad in false forms and deceit was in their speech; they made lying promises of reward, and with conning words sought to arouse fear and jealousy among the peoples, accusing their kings and chieftains of greed, and of treachery one to another. And because of the curse of the Kinslaying at Alqualondë these lies were often believed; and indeed as the time darkened they had a measure of truth, for the hearts and minds of the Elves of Beleriand became clouded with despair and fear. But ever the Noldor feared most the treachery of those of their own kin, who had been thralls in Angband; for Morgoth used some of these for his evil purposes, and feigning to give them liberty sent them abroad, but their wills were chained to his, and they strayed only to come back to him again. Therefore if any of his captives escaped in truth, and returned to their own people, they had little welcome, and wandered alone outlawed and desperate.

16. (457) Спустя почти два года после Дагор Браголлах нолдор все еще удерживали западный перевал близ истоков Сириона, ибо воды реки заключали в себе власть Улмо; и Минас Тирит по-прежнему отражал атаки орков. Но, наконец, после гибели Финголфина Саурон, самый могущественный и самый ужасный из слуг Моргота, прозванный Гортаур на языке синдарин, вышел с балрогами против Ородрета, стража башни на Тол Сирион. Саурон к тому времени стал великим чародеем, наделенным страшною властью, владыкой теней и призраков: мудрость его оборачивалась подлостью, и сила – жестокостью; обезображивал он все, к чему бы ни прикоснулся, искажал все, чем правил; то был повелитель волколаков, исчадие зла, обрекающие свои жертвы на пытку и муки. Он штурмом захватил Минас Тирит, ибо черное облако страха окутало защитников крепости, и Ородрет был вынужден отступить и бежал в Нарготронд. Здесь он и пал бы, если бы Келегорм и Куруфин не пришли на помощь со своими всадниками и другими силами, которые они смогли собрать. Сражались они яростью, и на какой-то срок им удалось остановить приливную волну. И потому Ородрет смог спастись и отступить в Нарготронд. Тогда Саурон превратил крепость в сторожевую башню Моргота – оплот зла, таящий в себе угрозу; и проклятие пало на цветущий остров Тол Сирион: отныне название ему было Тол-ин-Гаурхот, остров Волколаков. Все видел Саурон со своей башни: никакое живое существо не могло проскользнуть незамеченным через долину. Теперь Моргот удерживал и западный перевал; и ужас наводнил поля и леса Белерианда. Безжалостно преследовал он своих недругов за пределами Хитлума, отыскивая их убежища и захватывая крепости одну за другой. Осмелевшие орки бродили, где им вздумается, спускаясь вниз по течению Сириона на запад, и по Келону – на восток: они окружили Дориат и опустошали тамошние земли; зверь и птица бежали при их приближении; так с Севера неуклонно надвигались безмолвие и гибель. Немало нолдор и синдар враги захватили в плен, и привели в Ангбанд, и обратили в рабов, заставляя применять знания свои и искусство на службе у Моргота. Они без отдыха трудились в кузницах и шахтах, и платой им были истязания. А Моргот слал соглядатаев к свободным и рабам: они принимали чужое обличье и вели обманные речи. Награду сулили они, и коварными наветами тщились пробудить в народах страх и зависть, обвиняя их королей и вождей в жадности и в предательстве по отношению друг к другу. Многие верили этим лживым словам, памятуя о проклятии Братоубийства в Алквалондэ; и, по мере того, как сгущалась тьма, ложь становилась все более похожа на правду, ибо сердцами и умами эльфов Белерианда овладевали отчаяние и страх. Но более всего нолдор опасались предательства со стороны своих же собратьев, побывавших рабами в Ангбанде, ибо многих Моргот сделал орудием своих злобных замыслов: притворившись, будто возвращает пленникам свободу, он отсылал их прочь – но подменив их волю своею, и со временем несчастные вновь возвращались к нему. Потому если кому из пленников и впрямь удавалось бежать и возвратиться невредимыми к своему народу, нелюбезный ждал их прием, и скитались они в глуши одинокими, отчаявшимися изгоями.

 

17. To Men Morgoth feigned pity, if any would hearken to his messages, saying that their woes came only of their servitude to the rebel Noldor, but at the hands of the rightful Lord of Middle-earth they would get honour and a just reward of valour, if they would leave rebellion. But few men of the Three Houses of the Edain would give ear to him, not even were they brought to the torment of Angband. Therefore Morgoth pursued them with hatred; and he sent his messengers over the mountains.

17. К людям Моргот, якобы, готов был явить сострадание, если только они согласятся внять его посланиям; а говорилось в тех посланиях, будто все беды людей оттого, что служат они мятежным нолдор. Но из рук законного Владыки Средиземья они получат великие почести и заслуженную награду их доблести, если только перестанут бунтовать. Но мало кто из Трех Домов эдайн склонил слух свой к подобным речам, даже в Ангбанде и под пытками. Потому Моргот преследовал людей с особой ненавистью, а посланцев своих отослал дальше, за горы.

 

18. (463) It is told that at this time the Swarthy Men came first into Beleriand. [They] came out of Eriador, and passing north about the Eryd Luin entered into Lothlann. Their coming was not wholly unlooked-for, since the Dwarves had warned Maidros that hosts of Men out of the further East were journeying towards Beleriand (GA:173). Some were already secretly under the dominion of Morgoth, and came at his call; but not all, for the rumour of Beleriand, of its lands and waters, of its wars and riches, went now far and wide, and the wandering feet of Men were ever set westward in those days. And Morgoth was glad of their coming, for he thought they would prove more pliable to his service, and that through them he might yet work great injury to the Elves (QS:150).These Men, the Easterlings or Rómenildi, as the Elves named these newcomers, (QS:150)were short and broad, long and strong in the arm, and grew much hair on face and breast (GA:173); their skins were swart or sallow, and their hair was dark as were their eyes. But they were not all of one kind, in looks or in temper, or in tongue. Some were not uncomely and were fair to deal with; some were grim and ill-favoured and of little trust (GA:173). Their houses and tribes (QS:150) were many, and there was little love among them (GA:173), and some had greater liking for the Dwarves of the mountains than for the Elves, but they were abashed by the lords of the Noldor, whose like they had not before encountered. (GA:173). But Maedhros, knowing the weakness of the Noldor and the Edain, whereas the pits of Angband seemed to hold store inexhaustible and ever-renewed, made alliance with these new-come Men, and gave them dwellings both in Lothlann north of the March, and in the lands south of it, (GA:174) and gave his friendship to the greatest of their chieftains, that had the greatest followings and authority, (GA:174) Bór and Ulfang. And Morgoth was well content; for this was as he had designed. The sons of Bór were Borlad, Borlach, and Borthand; and they followed Maedhros and Maglor, and cheated the hope of Morgoth, and were faithful. The sons of Ulfang the Black were Ulfast, and Ulwarth, and Uldor the accursed; and they followed Caranthir and swore allegiance to him, and proved faithless. It was after thought that the people of Ulfang were already secretly in the service of Morgoth ere they came to Beleriand. Not so the people of Bór, who were worthy folk and tillers of the earth. Of them, it is said, came the most ancient of the Men that dwelt in the north of Eriador in the Second Age and [? read in] after-days. (GA:174, footnote)

18. (463) Говорится, что в эту пору впервые объявилось в Белерианде Смуглое племя. Они пришли из Эриадора, и, обогнув Эред Луин с севера, вступили в Лотланн. Приход их не был совершенной неожиданностью, ибо гномы предупреждали Маэдроса, что множество людей с востока держит путь в Белерианд. Некоторые втайне уже подпали под власть Моргота и теперь пришли по его зову; но не все – ибо слухи о Белерианде, его землях и водах, его войнах и сокровищах разнеслись по всему свету; люди же, странствуя по земле, пути свои в те дни всегда направляли на Запад. И Моргот рад был их приходу, полагая, что может легче их привлечь на службу и с их помощью принести эльфам много зла. Вновь пришедшие –  восточане, или ромендили, как их назвали эльфы – были коренастыми и низкорослыми, с длинными и сильными руками, у них росло много волос на лице и на груди, кожа была смуглая или желтоватая, а волосы и глаза – темные. Но они не были близки между собой ни по наружности, ни по нраву, ни по языку. У восточан было немало кланов и племен, которые не питали друг к другу большой любви; и многие охотнее дружили с горными гномами, нежели с эльфами. Однако, видя нолдорских владык, они смутились, ибо никогда раньше таких эльфов не встречали. Но Маэдрос, видя, что нолдор и эдайн слабеют, в то время как резервы подземелий Ангбанда казались неистощимыми и постоянно пополнялись, заключил с пришлецами союз и дал им земли как в Лотланне, к северу от Предела, так и к югу от него. И он дарил своею дружбой величайших из вождей, у которых и людей, и влияния было больше всех: Бора и Улфанга. Моргот остался тем весьма доволен: этого он и добивался. Сыновья Бора звались Борлад, Борлах и Бортанд: они служили Маэдросу и Маглору и остались им верны, обманув надежды Моргота. Сыновья Улфанга Черного звались Улфаст, и Улварт, и Улдор проклятый; они служили Карантиру, и присягнули ему в верности, и изменили клятве. Позднее полагали, что народ Ульдора еще до прихода в Белерианд втайне состоял у Моргота на службе. Но этого нельзя сказать о людях Бора, которые были достойным народом и земледельцами. От них, как говорят, произошли древнейшие из людей, которые жили на севере Эриадора во Вторую Эпоху и позднее.

 

19. There was small love between the Edain and the Easterlings, and they met seldom; for the newcomers abode long in East Beleriand, but Hador's folk were shut in Hithlum, and Beer's house was well-nigh destroyed. The People of Haleth were at first untouched by the northern war, for they dwelt to the southward in the Forest of Brethil; but now (458) there was battle between them and the invading Orcs, for they were stout-hearted men and would not lightly forsake the woods that they loved. And amid the tale of defeats of that time the deeds of the Haladin are remembered with honour: for after the taking of Minas Tirith the Orcs came through the western pass, and maybe would have ravaged even to the mouths of Sirion; but Halmir lord of the Haladin sent swift word to Thingol, for he had friendship with the Elves that guarded the borders of Doriath. Then Beleg Strongbow, chief of the march-wardens of Thingol, brought great strength of the Sindar armed with axes into Brethil; and issuing from the deeps of the forest Halmir and Beleg took an Ore-legion at unawares and destroyed it. Thereafter the black tide out of the North was stemmed in that region, and the Orcs dared not cross the Teiglin for many years after. The People of Haleth dwelt yet for many years (QS:152) in watchful peace in the Forest of Brethil, and behind their guard the Kingdom of Nargothrond had respite, and mustered its strength.

19. Не было особой любви между эдайн и восточанами; редко встречались они, ибо пришлецы надолго поселились в Восточном Белерианде, народ же Хадора был заперт в Хитлуме, а дом Беора почти истреблен. Северная война поначалу почти не затронула народ Халет, обосновавшийся на юге в лесу Бретиль. Но теперь (458) и халадин сражались с захватчиками-орками, ибо отличались стойкостью и мужеством и не желали так просто уйти из любимых ими лесов. Среди легенд о поражениях этой войны прославляют и помнят подвиги халадин, ибо после того, как захвачен был Минас Тирит, орки прошли через западный перевал и, может статься, опустошили бы земли до самых устьев Сириона – но Халмир, вождь халадин, тотчас же известил Тингола, ибо был в дружбе с эльфами, охраняющими границы Дориата. Тогда Белег Могучий Лук, предводитель приграничной стражи, привел в Бретиль крупные силы синдар, вооруженных секирами; и, появившись вдруг из самой чащи леса, Халмир и Белег захватили врасплох целое воинство орков и уничтожили их. Так в том краю прегражден был путь черному потоку с Севера, и еще много лет орки не отваживались пересечь Тейглин. Народ Халет много лет жил в мире под сенью леса Бретиль, но бдительности не терял; а под защитою его королевство Нарготронд получило передышку и возможность собрать силы.

 

20. At this time Húrin and Huor, the sons of Galdor of Dor-lómin, were dwelling with the Haladin, for they were akin. In the days before the Dagor Bragollach those two houses of the Edam were joined at a great feast (436), when Galdor and Glóredhel the children of Hador Goldenhead were wedded to Hareth and Haldir the children of Halmir lord of the Haladin. Thus it was that the sons of Galdor were fostered in Brethil by Haldir their uncle, according to the custom of Men in that time; and they went both to that battle with the Orcs (458), even Huor, for he would not be restrained, though he was but thirteen years old. But being with a company that was cut off from the rest they were pursued to the Ford of Brithiach, and there they would have been taken or slain but for the power of Ulmo, that was still strong in Sirion. A mist arose from the river and hid them from their enemies, and they escaped over the Brithiach into Dimbar, and wandered in great hardship (CH:35) among the hills beneath the sheer walls of the Crissaegrim, until they were bewildered in the deceits of that land and knew not the way to go on or to return. There Thorondor espied them, and he sent two of his eagles to their aid; and the eagles bore them up and brought them beyond the Encircling Mountains to the secret vale of Tumladen and the hidden city of Gondolin, which no Man yet had seen.

20. В ту пору Хурин и Хуор, сыновья Галдора из Дор-ломина, жили среди халадин, родни своей. Еще до Дагор Браголлах породнились два дома эдайн (436): созван был великий пир, и Галдор и Глоредель, дети Хадора Златоглавого, сочетались браком с Харет и Халдиром, детьми Халмира, правителя халадин. Потому сыновья Галдора воспитывались в Бретиле у Халдира, своего дяди, по обычаю людей того времени; и оба они отправились на ту битву с орками (458), – даже Хуор, – ибо невозможно было удержать его, хотя в ту пору едва исполнилось ему тринадцать лет. Но отряд их оказался отрезан от главных сил, и враги преследовали братьев до брода Бритиах; там захватили бы их в плен либо убили, если бы не могущество Улмо, что до поры заключал в себе Сирион. Над рекою поднялся туман и укрыл сыновей Галдора от врагов: они перешли Бритиах и, оказавшись в Димбаре, блуждали среди холмов под сенью отвесных стен Криссаэгрима, пока не заплутали среди мороков той земли, не зная пути ни вперед, ни назад. Они терпели великие лишения. Но углядел их Торондор, и выслал им на помощь двух орлов; и орлы подхватили отроков и перенесли их через Окружные горы в потаенную долину Тумладен, в сокрытый город Гондолин, где не бывал доселе никто из смертных.

 

21. There Turgon the King received them well, when he learned of their kin; for messages and dreams had come to him up Sirion from the sea, from Ulmo, Lord of Waters, warning him of woe to come and counselling him to deal kindly with the sons of the house of Hador, from whom help should come to him at need. Húrin and Huor dwelt as guests in the King's house for well nigh a year; and it is said that in this time Húrin whose mind was swift and eager (CH:36) learned much lore of the Elves, and understood also something of the counsels and purposes of the King. For Turgon took great liking for the sons of Galdor, and spoke much with them; and he wished indeed to keep them in Gondolin out of love, and not only for his law that no stranger, be he Elf or Man, who found the way to the secret kingdom and looked upon the city should ever depart again, until the King should open the leaguer, and the hidden people should come forth.

21. Добрый прием оказал гостям король Тургон, узнав о происхождении их, ибо воды Сириона несли к нему с моря, от Улмо, Владыки Вод, послания и вещие сны. Так загодя предупрежден был король о грядущих невзгодах, и присоветовал ему Улмо приветливо обойтись с сыновьями дома Хадора, от коих придет помощь в час нужды. Хурин и Хуор прогостили во дворце Тургона без малого год; и говорится, что за это время Хурин, обладая умом быстрым и пытливым, постиг многое из того, что ведомо эльфам, и стал отчасти понимать намерения и замыслы короля. Ибо Тургон очень привязался к сыновьям Галдора; подолгу беседовал он с ними и воистину желал оставить их в Гондолине из любви к ним, а не только потому, что закон гласил: никто чужой, будь то эльф или смертный, отыскав путь в потаенное королевство и увидев город, не покинет Гондолина вновь, до тех пор, пока сам король не откроет ворота и скрытый до времени народ не выйдет на свет.

 

22. But Húrin and Huor desired to return to their own people and share in the wars and griefs that now beset them. And Húrin said to Turgon: "Lord, we are but mortal Men, and unlike the Eldar. They may endure for long years awaiting battle with their enemies in some far distant day; but for us the time is short, and our hope and strength soon wither. Moreover we did not find the road to Gondolin, and indeed we do not know surely where this city stands; for we were brought in fear and wonder by the high ways of the air, and in mercy our eyes were veiled.' Then Turgon granted his prayer, and he said: 'By the way that you came you have leave to depart, if Thorondor is willing. I grieve at this parting; yet in a little while, as the Eldar account it, we may meet again.'

22. Но Хурин и Хуор желали вернуться к своему народу, дабы сражаться в войнах и разделить невзгоды, выпавшие на его долю. И сказал Хурин Тургону: “Господин мой, мы – всего лишь смертные, не схожи мы с эльдар. Эльфы могут терпеливо выжидать на протяжении долгих лет, пока, в необозримом будущем, не пробьет час великих битв; но наш срок короток, быстро иссякают надежда наша и силы. Не сами нашли мы путь в Гондолин и даже не знаем доподлинно, где находится город; страх и изумление владели нами, пока несли нас Орлы дорогами ветров; и, по счастью, затуманен был наш взор”. Тогда Тургон внял их просьбе и ответствовал так: “Тем путем, каким прибыли вы сюда, вольны вы и уйти, ежели согласится Торондор. Горько мне расставаться с вами, однако, может статься, в скором времени, по меркам эльдар, встретимся мы вновь”.

 

23. But Maeglin, the King's sister-son, who was mighty in Gondolin, grieved not at all at their going, though he begrudged them the favour of the King, for he had no love for any of the kindred of Men; and he said to Húrin: 'The King's grace is greater than you know, and some might wonder wherefore (CH:37) the strict (CH:37) law for two knave-children of Men (CH:37) is become less stern than aforetime; or else no choice would be given you but to abide here as our servants (CH:37) to your life's end.'

23. Уход их нимало не огорчил Маэглина, сына сестры короля, что пользовался в Гондолине немалой властью; однако недоволен остался Маэглин королевской снисходительностью, ибо не жаловал весь людской род; и сказал он Хурину: “Милость короля больше, нежели ты думаешь, и удивления достойно, что суровому закону теперь следуют не столь строго, как в былые дни, если заходит дело о двух прислужниках-людишках – иначе остаться бы вам здесь на услужении до конца жизни”.

 

24. Then Húrin answered him: The King's grace is great indeed; but if our word is not enough, then we will swear oaths to you.' And the brothers swore never to reveal the counsels of Turgon, and to keep secret all that they had seen in his realm. Then they took their leave, and the eagles coming bore them away by night, and set them down in Dor-lómin before the dawn. Their kinsfolk rejoiced to see them, for messengers from Brethil had reported that they were lost; but they would not declare even to their father where they had been, save that they were rescued in the wilderness by the eagles that brought them home. But Galdor said: Did you then dwell a year in the wild? Or did the eagles house you in their eyries? But you found food and fine raiment, and return as young princes, not as waifs of the wood.' And Húrin answered: 'Be content that we have returned; for only under an oath of silence was this permitted. That oath is still on us (CH:37).' Then Galdor questioned them no more, but he and many others guessed at the truth, for both the oath of silence and the Eagles pointed to Turgon, men thought (CH:37); and in time the strange fortune of Húrin and Huor reached the ears of the servants of Morgoth.

24. На это отвечал ему Хурин: “Воистину, велика милость короля; но если нашего слова недостаточно – мы поклянемся”. И братья дали клятву вовеки не разглашать замыслов короля и молчать обо всем, что видели во владениях Тургона. И распрощались они; и прилетели орлы, и унесли сыновей Галдора под покровом ночи, и опустили их в Дор-ломине еще до рассвета. Обрадовалась братьям родня их, ибо гонцы из Бретиля уже сообщили, что те сгинули без вести; но даже отцу своему не согласились Хурин с Хуором открыть, где пробыли все это время – сказали только, что в глуши пришли им на помощь орлы и отнесли их домой. На это молвил Галдор: “Стало быть, прожили вы в глуши целый год? Или, может, орлы приютили вас в своих гнездах? Но нет: нашли вы пропитание и богатые одежды, и возвращаетесь разряженные что юные принцы, а отнюдь не оборванными бродягами лесными”. На это отвечал Хурин: “Довольствуйся тем, что мы возвратились, ибо дозволено это было только в силу обета молчания. Этот обет и теперь в силе”. И Галдор не расспрашивал их более; однако и он, и многие другие догадывались об истине, ибо, как люди рассудили, и орлы, и обет молчания указывали на Тургона; и со временем слухи о необычной судьбе Хурина и Хуора достигли прислужников Моргота.

 

25. Now when Turgon learned of the breaking of the leaguer of Angband he would not suffer any of his own people to issue forth to war; for he deemed that Gondolin was strong, and the time not yet ripe for its revealing. But he believed also that the ending of the Siege was the beginning of the downfall of the Noldor, unless aid should come; and he sent companies of the Gondolindrim in secret to the mouths of Sirion and the Isle of Balar. There they built ships, and set sail into the uttermost West upon Turgon's errand, seeking for Valinor, to ask for pardon and aid of the Valar; and they besought the birds of the sea to guide them. But the seas were wild and wide, and shadow and enchantment lay upon them; and Valinor was hidden. Therefore none of the messengers of Turgon came into the West, and many were lost and few returned; but the doom of Gondolin drew nearer.

25. Когда же Тургон узнал о прорыве осады Ангбанда, не пожелал он, чтобы его подданные отправились на войну, ибо мнилось королю, что Гондолин надежно укреплен и еще не настало время явить его миру. Но полагал Тургон также, что окончание осады может оказаться предвестием гибели нолдор – если не подоспеет помощь. Потому он втайне отсылал отряды гондолиндрим к устьям Сириона и на остров Балар. Там по повелению Тургона возводили они корабли и отплывали на заокраинный Запад в поисках Валинора, чтобы молить Валар о прощении и помощи; и заклинали они морских птиц указать кораблям путь. Но простирались перед ними бескрайние и бурные морские просторы, сосредоточие сумрака и волшебных чар; и сокрыт был Валинор. Потому никто из посланцев Тургона не добрался до Западных берегов; многие сгинули, мало кто возвратился; и рок, тяготевший над Гондолином, уже готов был свершиться.

 

26. Rumour came to Morgoth of these things, and he was unquiet amid his victories; and he desired greatly to learn tidings of Felagund and Turgon. For they had vanished out of knowledge, and yet were not dead; and he feared what they might yet accomplish against him. Of Nargothrond he knew indeed the name, but neither its place nor its strength; and of Gondolin he knew nothing, and the thought of Turgon troubled him the more. Therefore he sent forth ever more spies into Beleriand; but he recalled the main hosts of the Orcs to Angband, and mustered again his forces, and it is said that he was dismayed to find how great had been their loss (QS:155),for he perceived that he could not yet make a final and victorious battle until he had gathered new strength, and that he had not measured rightly the valour of the Noldor nor the might in arms of the Men that fought beside them. Great though his victory had been in the Bragollach and in the years after, and grievous the harm that he had done to his enemies, his own loss had been no less; and though he held Dorthonion and the Pass of Sirion, the Eldar recovering from their first dismay began now to regain what they had lost. Thus Beleriand in the south had a semblance of peace again for a few brief years; but the forges of Angband were full of labour.

26. До Моргота дошли слухи об этих событиях; и, несмотря на все победы, неотступно терзала его тревога, и многое бы отдал он за известия о Фелагунде и Тургоне. Ибо эти двое вдруг исчезли, а куда – неведомо; однако не умерли; и Моргот непрестанно опасался с их стороны нежданного удара. О Нарготронде Моргот слышал – но не ведал ни о местонахождении города, ни о его силах; о Гондолине же не знал ничего, и тем больше беспокоила его неотвязная мысль о Тургоне. Потому Моргот слал в Белерианд все новых и новых соглядатаев, но основные воинства орков отозвал в Ангбанд и собрал их вместе, и говорят, что Моргот ужаснулся, подсчитав потери. Понимал Враг, что еще не пробил час последней и решающей битвы, и необходимо собрать новые силы, ибо прежде недооценил он доблесть нолдор и воинскую мощь людей, сражавшихся бок о бок с эльфами. Он одержал верх в Дагор Браголлах и в битвах последующих лет, и великий урон нанес своим недругам, однако и его потери были неменьшими; хотя и удерживал Моргот Дортонион и ущелье Сириона, эльдар, оправившись от первого потрясения, принялись уже отвоевывать назад утраченные земли. Так на юге Белерианда на несколько кратких лет воцарилась видимость мира, но кузни Ангбанда были загружены работой.

 

27. (462) When seven years had passed since the Fourth Battle, Morgoth renewed his assault, seeking to advance further into Beleriand and secure his hold southwards. Dorthonion he now held and had established Sauron in the pass of Sirion; but in the east he had been foiled. Himring stood firm. The army that had driven into East Beleriand had been broken by Thingol on the borders of Doriath, and part had fled away south never to return to him, part retreating north had been stricken by a sortie of Maedhros, while those that ventured near the mountains were hunted by the Dwarves. And still upon his flank Hithlum stood firm (GA:170). He resolved, therefore, now to send force against Hithlum; for in the eastward war he hoped ere long to have new help unforeseen by the Eldar (GA:171). And he sent suddenly (QS:156) a great force against Hithlum. The attack on the passes of the Shadowy Mountains was bitter, and in the siege of Eithel Sirion Galdor the tall. Lord of Dor-lómin, was slain by an arrow. That fortress he held on behalf of Fingon the High King; and in that same place his father Hador Lórindol died but a little time before. Húrin his son was then newly come to manhood, but he was great in strength both of mind and body; and he drove the Orcs with heavy slaughter from Ered Wethrin, and pursued them far across the sands of Anfauglith.

27. (462) Когда же со времен Четвертой Битвы минуло семь лет, Моргот предпринял новую атаку, желая продвинуться дальше в Белерианд и закрепить свою власть на юге. Теперь он  обладал Дортонионом, в теснине Сириона укрепился Саурон, однако на востоке его планы были сорваны. Химринг стоял неколебимо. Армию, посланную Морготом в Восточный Белерианд, разгромил Тингол на границе Дориата. Одна часть разбитого войска бежала на юг и никогда не возвратилась в Ангбанд, другая попыталась отступить на Север, но Маэдрос устроил вылазку и поразил врага оружием, тех же, кто осмелился подойти к горам, истребляли гномы. А на фланге у Моргота крепко стоял Хитлум. И он решил напасть на Хитлум, так как на востоке вскоре надеялся получить новую и неожиданную для эльфов помощь. И он внезапно выслал против Хитлума огромные силы. Черные полчища хлынули через перевалы Тенистых гор; и в осажденной крепости Эйтель Сирион пал, пронзенный стрелою, Галдор Высокий, правитель Дор-ломина. Этой крепостью владел он, как наместник Фингона, Верховного короля; в этом же самом месте несколько лет назад погиб его отец, Хадор Лориндол. Хурин, сын Галдора, едва возмужал, однако наделен он был великой силой и острым умом; в кровавом сражении он отбросил орков от Эред Ветрин и оттеснил их далеко в пески Анфауглита.

 

28. But King Fingon with most of the Noldor (GA:172) was hard put to it to hold back the army of Angband that came down from the north; and battle was joined upon the very plains of Hithlum. There Fingon was outnumbered; but timely (GA:172) the ships of Círdan sailed in great strength up the Firth of Drengist, and in the hour of need the Elves of the Falas came upon the host of Morgoth from the west. Then the Orcs broke and fled, and the Eldar had the victory, and their horsed archers pursued them even into the Iron Mountains.

28. Нелегко было королю Фингону с большинством нолдор сдерживать армии Ангбанда, явившиеся с севера; и вот на равнине Хитлума закипела битва. Враги превосходили Фингона в числе; но в самое нужное время вверх по заливу Дренгист поднялись корабли Кирдана с большим подкреплением; и эльфы Фаласа атаковали воинства Моргота с запада. Тогда орки дрогнули и бежали; эльдар одержали победу, а их конные лучники гнали врагов до самых Железных гор.

 

29. Thereafter Húrin son of Galdor ruled the house of Hador in Dor-lómin, and served Fingon. Húrin was of less stature than his fathers, or his son after him; but he was tireless and enduring in body, lithe and swift after the manner of his mothers kin, Hareth of the Haladin. His wife was Morwen Eledhwen, daughter of Baragund of the house of Bëor, she who fled from Dorthonion with Rían daughter of Belegund and Emeldir the mother of Beren.

29. После этого Хурин, сын Галдора, стал править домом Хадора в Дор-ломине и служить Фингону. Хурин уступал в росте своим предкам, а также и своему сыну, но не ведал усталости и стойко переносил лишения; а гибкость и ловкость он унаследовал от родни своей матери, Харет из племени халадин. Женою Хурина стала Морвен Эледвен, дочь Барагунда из рода Беора – та, что бежала из Дортониона вместе с Риан, дочерью Белегунда, и Эмельдир, матерью Берена.

 

30. (460) In that time also the outlaws of Dorthonion were destroyed, as is told hereafter; and Beren son of Barahir alone escaping came hardly into Doriath (464).

30. (460) В ту же пору истреблены были изгнанники Дортониона, как будет сказано далее; уцелел лишь Берен, сын Барахира, и с трудом добрался до Дориата (464).

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz