Час воина: исчисление времени в Арде. 2008, 2013

Час воина: исчисление времени в Арде

 

Мне бы хотелось начать доклад с цитаты, принадлежащей корифею современной медиевистики, Жаку Ле Гоффу. Как убежден историк, «отношение к труду и времени суть основные… аспекты общества и… их изучение – наилучший способ познания истории»[1]. Трудно переоценить ту роль, которую сейчас играет исследование времени в культуре. Мне кажется, эту тему не стоит обходить молчанием, когда речь заходит и о фантастических мирах. В литературном мире мы сталкиваемся с другой цивилизацией, в чем-то очень непохожей на нашу. Современный человек привык жить, не сводя глаз с циферблата. Минута, час, секунда – вошли в наше сознанье и язык очень глубоко, а ведь это, в сущности, недавнее изобретение европейского человека.

Тема времени в творчестве Толкина – очень широка. У нас пойдет речь лишь о том, как персонажи его мира исчисляют время малой протяженности (в пределах суток) – именно здесь ярче всего  различия между традиционным обществом и современностью. В деревне, при натуральном хозяйстве, нет острой нужды в измерении времени. Много тысячелетий человек жил, подчиняясь природным ритмам (смена дня и ночи), труд его не нуждался в интенсификации, в жесткой регламентации (трудились от зари до зари – и в то же время, как свидетельствуют очевидцы, русский крестьянин, в разгар «рабочего дня», мог лечь посреди пашни и поспать)... Ценность времени, стремительность его течения не ощущались. Да и с технической точки зрения измерять время – непросто.

Древнейшие часы – это гномон, то есть воткнутая в землю палка (возможно, самая простая из машин, созданных человечеством), тень ее позволяла определить, который час. Из гномона еще в древности развились солнечные часы. Меньшей точностью обладали «огневые часы» (например, свечи заданной длины). В античности широкое распространение получили и водяные часы (клепсидра). Песочные часы распространились поздно, уже в Средневековье. Эти приспособления бывали очень остроумны, но у всех их обнаружились серьезные недостатки. Солнечные часы работают лишь днем и в ясную погоду, клепсидра громоздкая и дорогая, песочные часы довольно дешевы, но неточны.

Потому люди оперировали большими и не очень точными промежутками времени. Ученые схоласты знали, что один час делится на 60 «минут», 602 «секунд» и 603 «терций» – никто в обычной жизни этих «минут» и «секунд» не использовал (как и теперь никто из нас не меряет время «терциями»).

И даже час был непостоянной, условной величиной. Дело в том, что до XIV века и день и ночь делили ровно на 12 часов (по отдельности). Но светлое и темное время суток неравны – и соответственно, неравны «часы» днем и ночью. Так, в Петербурге 14 декабря 2008 года (БлинКом 2008) световой день длится ровно 6 часов. Длина «ночного часа» должна составить полтора часа (18/12), длина «дневного часа» – только полчаса (6/12), то есть в три раза меньше.  «Дневной» и «ночной» час сравняются лишь в равноденствие.

Впрочем, и счет на часы был редкостью. Люди охотнее использовали промежутки времени по три часа – четвертая часть дня и половина пути солнца к зениту. Ночь тоже разделялась на четыре стражи. По этому принципу исчислялось церковное, богослужебное время (хвалины, час 1-й, час 3-й, час 6-й, час 9-й, вечерня, повечерье, заутреня). В ранее и высокое Средневековье Церковь пользовалась монополией на исчисление времени. Люди узнавали, который час, по удару церковного колокола.

Современное времясчисление – результат развития общества и техники в позднее Средневековье – раннее Новое время. И разделение суток на 24 равных часа, и распространение механических часов в Европе началось с XIV века – это связано с развитием городской экономики и зарождением капитализма. В то время появляется практика ночного труда, а мастера и подмастерья вступают в острый конфликт из-за рабочего времени. Пределы трудового дня теперь определяет не восход и заход солнца, а удар рабочего колокола. Тот, в чьих руках был колокол, мог задержать или ускорить его удар. И началась борьба за власть над часами! Ее итогом стало распространение механических (башенных) часов с XIV века – время теперь определял не хитрый работодатель, а беспристрастный механизм.

Сутки теперь стали делиться на 24 равных часа – и время считать стало проще, в том числе и при помощи солнечных часов, клепсидр и т. п. Но возникает и противоречие с «природным» временем (как в русской пословице: «солнышко всходит, барских часов не спрашивает»). Действительно, если мы приурочим, скажем, зенит солнца к строго определенному часу («полдень»), восход и закат уже не будут «привязаны» к точному времени, ведь длина светового дня меняется. Если же начинать счет часов с рассвета, то через шесть «стандартных» часов солнце не обязательно будет стоять точно в зените…

Когда же начинать отсчет времени? С рассвета, с заката, с полудня, с полуночи? В разных городах бывало по-разному. До раннего Нового времени в Европе царил разнобой.

В Новое время рост часового дела связан с потребностями буржуазии. Распространяются комнатные и карманные часы – на первых порах еще неточные, несовершенные. Появляется минутная и секундная стрелка. В XVII веке над их развитием работают великие ученые: Галилей, Гюйгенс. В XVIII веке появились уже вполне надежные часы – морской хронометр (точное время критически важно для определения долготы).

Один из важных аспектов в развитии современной цивилизации – это овладение временем.

 

Имея в виду такой исторический «фон», я хотел бы исследовать счет времени в Арде, преимущественно в Третью Эпоху. Это вопрос весьма сложный, и он требует скрупулезного изучения всех текстов Толкина. Не претендуя на его окончательное решение, наметим в основных чертах схему, который в дальнейшем можно будет и уточнить. Самые содержательные источники по нашей теме принадлежат корпусу Властелина Колец, полезные сведения есть также в Хоббите, в Неоконченных Сказаниях, в Анналах Амана.


Эльдар

Первые сведения о времяисчислении относятся к Дням Древ в Валиноре. День Древ разделялся на двенадцать «часов»: пять «часов» сиял один Тельперион, пять «часов» – один Лаурелин и дважды в День (по одному «часу») – оба Древа (смешение света).

In seven hours the glory of each tree waxed to full and waned again to naught; and each awoke once more to life an hour before the other ceased to shine. Thus in Valinor twice every day there came a gentle hour of softer light when both trees were faint and their gold and silver beams were mingled. Telperion was the elder of the trees and came first to full stature and to bloom; and that first hour in which he shone, the white glimmer of a silver dawn, the Valar reckoned not into the tale of hours, but named it the Opening Hour, and counted from it the ages of their reign in Valinor. Therefore at the sixth hour of the First Day, and of all the joyful days thereafter, until the Darkening of Valinor, Telperion ceased his time of flower; and at the twelfth hour Laurelin her blossoming. And each day of the Valar in Aman contained twelve hours, and ended with the second mingling of the lights, in which Laurelin was waning but Telperion was waxing. (Silm., ch.1)

Как сказано в Анналах Амана, один «час» Дня Древ был равен семи нашим часам (День Древ, соответственно, продолжался 84 наших часа или 3,5 солнечных суток):

Yet the hours of the Trees were each seven times as long as is one hour of a full-day upon Middle-earth from sun-rise to sun-rise, when light and dark are equally divided (10). (MR:50)

10. In the earlier Tale of Years version 'from sun-rise to sun-rise' was changed in pencil to 'from sunset to sunset', and the following sentence 'at such times as light and dark are equally divided' was bracketed. The second version has a different reading: 'from sunset unto sunset beside the Shores of the Great Sea'. (MR:57)

Этот фрагмент принадлежит к «экскурсу», который восходит к работе Квеннара Онотимо «Йенонотиэ» и включен в Анналы Амана Пенголодом (MR:51). То, что Толкин указал «внутреннего автора», очень важно. Пенголод работал в конце Первой Эпохи и во Вторую Эпоху. Текст, следовательно, должен согласоваться с реалиями этих времен.

В позднейшей версии этого текста эльфы считают сутки «от заката до заката», что подтверждается Приложением D к Властелину Колец (‘A 'day' of the sun they called and reckoned from sunset to sunset’). Особо любопытна оговорка ‘one hour …when light and dark are equally divided’ (то есть в равноденствие). Час «солнечного» дня у эльфов не имел фиксированной длины, иначе оговорка о равноденствии не имела бы никакого смысла. Следовательно, эльфы и день и ночь делили на 12 часов по отдельности (по крайней мере, в те времена, когда Пенголод редактировал Анналы Амана – изменилась ли ситуация к концу Третьей Эпохи, неизвестно). Сама традиция делить день на 12 часов, вероятно, пришла из Валинора времен Древ.

Время у эльфов отбивали колокола. По крайней мере, в Имладрисе полдень отбивал колокол (LotR1:II, ch.2), как и начало Белого совета (ibid.). Колокола не были эльфийским изобретением. Они появились в Валмаре еще до прихода эльфов (Silm., ch. 4). С «глубоким» звуком Валмарских колоколов сравнивался голос Хуана (Leithian:2258, 3414) Неясно, имелась ли уже в ту пору связь между колоколами и счетом времени. Известно впрочем: важные события (приход Эарендиля) знаменовал звон Валмарских колоколов (SM:184, LR:325). Можно предположить, что эльфы научились колокольному литью в Валиноре и принесли эту технологию в Средиземье во время Исхода. Уже в первую эпоху королевскую охоту в Дориате сопровождает звон колокольчиков (Leithian:91, ср. сведения из Властелина Колец о колокольчиках у коня Глорфинделя).

Об исчислении времени у эльфов мы знаем обидно мало. Неясно, когда (кроме полудня) били в Имладрисе колокола и отбивался ли каждый час – или же эльфы на практике пользовались бóльшими временными интервалами. Во всяком случае, известно, что Маэдрос вышел на Битву Бессчетных Слез «в третьем часу утра», ‘at the third hour of morning’ (Silm, ch.20).

По нашему счету, это должно составить половину восьмого утра (в конце июня на широте Москвы или южной Шотландии световой день составляет 17,5 часов; рассвет, без учета декретов и часовых поясов, должен, по местному времени, наступать в 3 часа 15 минут; день начала битвы указан в Сильмариллионе; широта Хоббитона известна из Писем Толкина (Letters:376), что позволяет, обладая картами и масштабом, уверенно разместить Химринг и Дортонион между 55 и 56 градусами северной широты).

 

Нуменор

Как сказано во Властелине Колец (Appendix D), нуменорцы изменили в календарь, начало суток они стали отсчитывать с восхода солнца (а не с заката). Гораздо более любопытные сведения дает очерк «Побоище на Ирисной Низине» из Неоконченных Сказаний.

Нуменорцы ‘were accustomed to move fully-armed at eight leagues a day "with ease:" when they went in eight spells of a league, with short breaks at the end of each league (lár, Sindarin daur, originally meaning a stop or pause), and one hour near midday. This made a "march" of about ten and half hours, in which they were walking eight hours. This pace they could maintain for long periods with adequate provision. In haste they could move much faster, at twelve leagues a day (or in great need more), but for shorter periods. At the date of the disaster, in the latitude of Imladris (which they were approaching), there were at least eleven hours of daylight in open country; but at midwinter less than eight’ (UT).

Отсюда следует, что точный счет времени применялся в военном деле. Нуменорская лига была равна одному часу пути для отряда тяжеловооруженной пехоты. Стандартный марш составлял 8 часовых переходов с одной большой остановкой (на час) и шестью малыми (по 15 минут). У нуменорцев час стал постоянным. Только в этом случае возможна такая точная «привязка» часа к мерам длины. Счет часов (более или менее точный) должен был прочно войти в нуменорскую культуру и быт! О том, как совершился этот переворот, нам, к сожалению, ничего не известно...

 

Третья Эпоха

До сего времени наши известия были очень скудны. В конце Третьей Эпохи ситуация радикально меняется! Властелин Колец (и связанные с ним тексты) дают нам больше, чем все остальные произведения.

Во Властелине Колец есть два «пласта»: 1) описание Шайра и хоббитов, 2) описание остального мира. Их не всегда легко бывает согласовать, в описании Шайра есть необычные анахронизмы.

В мире Властелина Колец существовало не меньше трех систем отсчета часов: у гондорцев, у хоббитов и у эльдар; в Гондоре, по-видимому, имелось еще две локальные разновидности (Минас-Тирит и Дол Амрот). «Сейчас не может быть больше девяти» – думает Пиппин на аудиенции с Денетором. Но вскоре в Минас-Тирите бьет третий час (после восхода солнца)! Такой же разнобой бывал и в доиндустриальной Европе…

В какой степени жители Средиземья смогли «овладеть» временем? У нас создается двойственное впечатление.

Счет «часов» прочно вошел в культуру и быт самых разных народов. По-видимому, час уже имел постоянную продолжительность (как в позднее Средневековье). Это доказывает цитата из второй главы четвертой книги:

‘When he woke up the sky above was dim, not lighter but darker than when they had breakfasted. Sam leapt to his feet. Not least from his own feeling of vigour and hunger, he suddenly understood that he had slept the daylight away, nine hours at least’.

Сэм очень неточен: даже на широте Шайра за месяц до весеннего равноденствия световой день длился бы дольше десяти часов (а в тот момент Фродо, Сэм и Голлум были недалеко от Мертвецких болот). Важно, однако, что здесь показана точка зрения именно Сэма, а не автора романа: ‘he suddenly understood that he…’. Сэм не мог бы так считать, если бы делил любой день на 12 часов.

По всей вероятности, «равными» часами оперирует и Арагорн, когда определяет по следам: ‘It is thrice twelve hours, I guess, since the Orcs stood where we now stand. If they held to their pace, then at sundown yesterday they would reach the borders of Fangorn’. Следопыт был очень точен, и погрешность составила лишь два часа: орки побывали в этом месте не за 36, а за 38 часов до прихода хранителей[2]. Такие расчеты и такая точность были бы немыслимы, если бы дунадан не оперировал «равными» часами. В его родных краях, на Севере, длительность дня и ночи очень сильно различается. Мало того! Арагорн рассчитал скорость орочьего отряда и, зная расстояние до Фангорна, прикинул, когда орки должны достигнуть леса. Рохиррим также считают вместе дневные и ночные часы: как сказано в седьмой главе третьей части, ‘they had ridden for some five hours’, при этом часть пути войско проделало уже ночью[3].

Заметим, что профессор Толкин не допускал таких грубых ошибок как Сэм Гэмджи. Как показали хронологические заметки к роману (‘time-scheme’), автор неплохо представлял, когда восходит солнце в конкретном месте и в конкретный день. После боя на опушке Фангорна ‘riders leave battlefield and start out on long ride to Edoras at sunrise (7 a.m.)’[4]. На самом деле, 20 февраля[5] на месте битвы (широта Изенгарда, Женевы и Астрахани) солнце должно было встать в 6.45 – однако отряду нужно еще было какое-то время на сборы! Минас-Тирит расположен южнее, на широте Флоренции и Сочи. Гэндальф прискакал к стенам Раммас Эхор 9 марта (2 марта по григорианскому календарю), на заре, перед восходом солнца. По хронологическим заметкам Толкина[6], он достиг Раммас Эхор в 6 ч. 15 м. Действительно, солнце должно было встать в 6 ч. 22-23 м. (световой день на этой широте и в этот день длится 11 часов 45 минут).

Но поминутная точность автора не должна нас вводить в заблуждение! «Хронологические заметки» принадлежат Толкину, а не его героям, и никогда не предназначались для публикации: профессор их писал «в стол». В самом романе указания на время редки и неточны. Чаще всего описание времени дается по солнцу, звездам и т. п. («солнце стояло уже высоко»). Указаний на конкретный час во много раз меньше! Час, в принципе, в романе редко делится на меньшие отрезки (то есть в мире Толкина считают «с точностью до часа»).

Лучше всего нам известно, как исчисляли время в столице Гондора (благодаря главе «Минас-Тирит»). Время отбивали колокола на башнях. Один из них находился в башне Цитадели (‘a clear sweet bell ringing in a tower of the citadel’), но в городе колоколов было много (‘all the bells in the towers tolled solemnly’) (LotR3:V, ch. 1). Колокол отбивал часы и на башне Дол-Амрота[7]. Имелись колокола и в сельской местности (Мортонд): когда Арагорн с войском мертвецов двинулся к камню Эреха, ‘bells were ringing far below’(LotR3:V, ch. 2): т. е. колокола могли не только показать время, но и пробить тревогу. Звонили и в торжественных случаях: при первом вступлении в Минас-Тирит Арагорна встретили колоколами (LotR3:V, ch. 6).

Отсчет часов в столице Гондора начинался с восхода солнца, в середине марта солнце должно было взойти в 6.15-6.20 утра. Это время называлось ‘the opening hour’, а первые удары колокола – ‘the bells of day’. Тогда же, очевидно, открывались ворота – и начинался служебный день стража Цитадели. Стражи вставали до колоколов, завтракали и к the opening hour готовы были приступить к своим обязанностям. Остальные горожане поднимались на ноги, наверное, со звуком ‘the bells of day’. В «три часа» после рассвета (т. е. примерно 9.20 в середине марта) – колокол Цитадели ударил три раза (‘Three strokes it rang, like silver in the air, and ceased: the third hour from the rising of the sun’). Отсюда можно сделать вывод, что колокол бил каждый час и номер часа соответствовал числу ударов; отсчет ударов должен был начаться с первого часа, но не с the opening hour («час ноль»).

Через три часа после рассвета происходила смена караулов (‘Armed men went to and fro in the ways of the City, as if going at the striking of the hour to changes of post and duty’). Караулы, таким образом, должны были сменяться раз в три часа и восемь раз в сутки. После третьего часа (‘mid-morning’) стражи Цитадели, при необходимости, могли подкрепиться, а в полдень собирались на второй завтрак (‘luncheon’). Полуденный звон колоколов Минас-Тирита назван в романе ‘noon-bells’, как и в Имладрисе (‘So they talked until the sun reached its height, and suddenly the noon-bells were rung, and there was a stir in the citadel; for all save the watchmen were going to their meal’). Солнце, действительно, должно было стоять практически в зените – ведь оставалось всего три недели до равноденствия. Так, вероятно, было не всегда! Я полагаю, «полдень» в Минас-Тирите должен быть жестко привязан к шести часам от восхода солнца: иначе он не вписался бы в график трехчасовых караулов, а это неудобно. Летом, когда день долог, истинный полдень смещался поближе к девятому часу (может быть, на это время и переносили трапезу?). Но не исключено, что «полдень» и не вписывался в сетку точных часов и караулов и совпадал с астрономическим полуднем. Мы не знаем.

С заходом солнца наступал ‘closing hour’ и запирались ворота. Об этом горожан извещал особый звон колокола (‘sundown bells’). Люди заканчивали свои дела, пели и развлекались. Стражи цитадели (если не стояли на посту) собирались на главную, вечернюю трапезу. ‘Closing hour’ не совпадал с каким-либо постоянным «часом» после восхода солнца, так как был жестко привязан к закату.

Часы считали с самого рассвета: упоминается «одиннадцатый час» (т. е. приблизительно 17.20). Но в более ранний период (середина Третьей Эпохи) время могли считать и с полудня: ‘it was then two hours after noon’ (UT3:2).

Трудно сказать, как измерялось время ночью. Маловероятно, что счет часов начинался заново, с заката – это нарушило бы расписание трехчасовых караулов. Для Города-стража удобнее было бы сохранять «сквозной» счет часов, от рассвета до рассвета, с восемью регулярными стражами.

Нам неизвестно, какие механизмы для измерения времени использовали в Гондоре. Возможно, ‘bells’ – это всегда обыкновенные колокола со звонарями. Как определяли время звонари? При помощи клепсидр? Мы этого не знаем. Во всяком случае, Денетор мог уделить разговору с Перегрином час – должен же он был этот час измерить (быть может, наместник или слуга его перевернул песочные часы???). Но не исключено, что ‘bells’ Минас-Тирита или Дол-Амрота во многих случаях – не бой колоколов, а бой курантов

Люди кончали все дела сразу после заката. Это заставляет предположить, что город, в основном, жил в «природном» ритме (день-ночь) и этот ритм определял рабочее время. А колокольный звон полезен был для смены караула, служил для нужд воинов и властителей. При этом Минас-Тирит – центр самой урбанизированной и экономически развитой державы в Средиземье!

Мы видим в Минас-Тирите интересное сочетание «природных» и «искусственных» временных ритмов. Счет суток с рассвета – древняя нуменорская традиция (Appendex D), но в Минас-Тирите, возможно также, и печальная необходимость (близость Мордора делает ночь особенно опасной).

В Дол-Амроте сутки, по-видимому, начинались с утренней зари, и счет часов немного отличался от Минас-Тиритского. Колокол на заре бил один раз[8]. В Минас-Тирите один удар колокола должен был означать час после восхода солнца. Так что, приехав в другой город, гондорец мог бы запутаться. Этот разнобой весьма правдоподобен с исторической точки зрения! Можно предположить, что это только вершина айсберга и в других местах бытовали другие системы счета.

Если у дунэдайн сутки начинались с рассвета, у эльфов – с заката, то у хоббитов – в полночь. Как мы уже упоминали, для Перегрина Тукка три часа после рассвета – это приблизительно «девять часов утра». Сделка по продаже усадьбы вступала в силу ровно в полночь (LotR1:I, ch. 3). Хоббиты считают часы в сутках точно также как и мы.

В «Повести лет» все события указаны именно по хоббитскому счету, новый день начинается в полночь:

[September] ‘30 Crickhollow and the Inn at Bree are raided in the early hours. Frodo leaves Bree’.

[January] ‘13 Attack by Wolves in the early hours. The Company reaches the West-gate of Moria at nightfall’.

[March] ‘6 Aragorn overtaken by the Dúnedain in the early hours. Théoden sets out from the Hornburg for Harrowdale. Aragorn sets out later’.

[March] ‘15 In the early hours the Witch-king breaks the Gates of the City. Denethor burns himself on a pyre. The horns of the Rohirrim are heard at cockcrow. Battle of the Pelennor’.

(Appendix B)

По гондорскому счету, Пеленнорская битва произошла уже на следующий день после самосожжения Денетора… Но с точки зрения хоббита, все это случилось в один день.

 

Каким образом герои «Властелина Колец» измеряли время, для нас остается загадкой. Употреблялись ли механические часы? Можно ли гондорские ‘bells’ трактовать как башенные часы с боем? Утверждать что-либо с уверенностью мы не можем. Как мы уже упоминали, герои романа чаще всего определяют время по движению небесных светил, в лучшем случае с точностью «до часа». Очень нечасто можно встретить указания на «полчаса» (‘half an hour’) или «четверть часа» (‘quarter of an hour’).

Однако есть яркое исключение, которое, на первый взгляд, никак не вписывается в эту картину. Слово «минута» (minute) во «Властелине Колец» встречается 40 раз! Счет на минуты кажется анахронизмом…

Однако посмотрим, в каком контексте появляются эти «минуты». Вне прямой речи слово встречается 19 раз, здесь во всех без исключения случаях оно связано с хоббитами: описаны их ощущения, мысли или то, что хоббиты видят… Да, мир в романе показан глазами малого народа – но этого нельзя сказать о всем произведении (в третьей или пятой книге, за исключением отдельных эпизодов, хоббитский колорит трудноуловим). Однако там, где нет хоббитов, нет и «минут»! 21 раз слово minute встречается в прямой речи, и только в шести случаях говорящий – не хоббит. Из этих шести реплик три обращены специально к хоббитам. Еще один раз Гэндальф обращается ко всему отряду хранителей. Только в двух случаях «половинчики» совсем ни при чем: Гимли обращается к Гэндальфу, Арагорн – к Эовин (‘Wait a minute!’; ‘But I count now every hour, indeed every minute’). Редкость исключений только подчеркивает правило: «минуты» попадают в текст там, где есть хоббиты. Отметим также, что в наименее «хоббичьей» книге, пятой, слово minute встречается только два раза.

«Минуты» никогда не играют существенной роли в сюжете, в событиях. Этот анахронизм попадает в текст через язык. Особенно сильна «языковая рутина» в прямой речи. И все-таки нельзя сказать, что автор романа употреблял слово minute бездумно. Это тонкий стилистический прием! «Минуты» совсем не случайно ассоциируются с хоббитами.

 

Везде, где описан Шайр, есть много легких анахронизмов. Сам Толкин признал, что некоторые ‘modernities’ в описании хоббитов были «ошибкой»:

‘Some of the modernities found among them (I think especially of umbrellas) are probably, I think certainly, a mistake, of the same order as their silly names, and tolerable with them only as a deliberate ‘anglicization’ to point the contrast between them and other peoples in the most familiar terms’. (Letters:196).

О том, что Шайр похож на английскую деревню конца XIX века, говорят очень часто. Анахронизмы не согласуются с картиной мира Арды, но в этом есть художественный смысл. Хоббиты – это «мост», посредники между миром Арды и современным читателем. Потому Толкин часто приписывает им черты современных людей. И среди этих черт – повышенное внимание к времени!

Лишь хоббит у Толкина может сказать ‘get breakfast ready for halph past nine’ (слова Пиппина). А каковы первые слова Фродо, очнувшегося в Ривенделле? «Где я и сколько времени?» (`Where am I, and what is the time?'). Не по-средневековому… Читатель смутно ощущает этот анахронизм, скорее интуитивно, чем на уровне сознания. И в этом мастерство Толкина-художника.

 

Если вернуться к «зонтикам» из Шайра, то в перечне вещей-анахронизмов не последнее место займут часы на каминной полке у Бильбо, упомянутые в «Хоббите». Других известий о часах в Средиземье я разыскать не смог. Предполагалось, что часы довольно легки и компактны (если под них положили записку). Это, кстати, говорит о том, что Толкин подразумевал именно механические часы (клепсидра – громоздкая).

Не станем с уверенностью утверждать, что часы на каминной полке у Бильбо существуют в мире Арда – их можно было б отнести к числу анахронизмов-ошибок из письма 154 (зонтики, между прочим, меньший анахронизм, они появились в Древнем Египте). Мне сложно вообразить себе социальный контекст, который объяснил бы механические часы в Шайре. Проблема не в технике, а в культуре и обществе! Нужда в часах возникает там, где есть большой город. В «английской деревне» часы появились потому, что она исторически связана с Городом. Но сельский Шайр существует без города, сам по себе…

Не станем, однако, слишком спешить с выводами! Бильбо был очень богат – и по рождению принадлежал к одному из первых семейств Шайра. Богачи держат драгоценные безделушки, привезенные издалека. На Руси башенные часы появились уже в 1404 году – Москва отстала только на сто лет от городов Запада. В XVII веке царь Алексей Михайлович уже вставал по будильнику (!)[9]. Те социальные условия, которые вызвали распространение механических часов в Европе, на Руси полностью отсутствовали. В часах не возникало здесь острой нужды – и все-таки, под влиянием Запада, они появлялись спорадически, как предмет роскоши (надо ли уточнять, что часовыми мастерами были «немцы»?).

Нечто подобное могло происходить и в Шайре. Полдюжины богатейших хоббитов могли купить часы у гномов!

Это, впрочем, не снимает вопроса – кто и когда изобрел механические часы в Арде?

 

Гипотеза

Теперь нам надо выдвинуть гипотезу – она проста, красива, объяснит все факты. Не станем, впрочем, утверждать, что только эта гипотеза возможна. Не будем обольщаться, данных у нас слишком мало, чтобы создать доказательную концепцию – можно лишь строить предположения!

Часы должны были изобрести нуменорцы. Похоже, только в Нуменоре имелись социальные условия, в которых точное измерение времени стало насущным, необходимым. Подробности нам совершенно неизвестны – думается, эти социальные условия были совсем не похожи на «конфликт труда и капитала» в Европе. Можно лишь предполагать, что в Нуменоре возникло сложное общество (конечно, очень непохожее на Запад в новое время), были развиты науки и ремесла (такие здания как храм Моргота в «первичном мире» вообще не воздвигались вплоть до XX столетия)[10].

Этот переворот мог растянуться на много веков. Достоверно известно одно – нуменорцы, как и европейцы с XIV века, использовали «постоянный» час. Как и в «первичном мире», это должно быть связано с внедрением курантов.

У народа мореходов был серьезный стимул развивать свое изобретение. Без точного морского хронометра нельзя определить географическую долготу[11]. Вспомним еще, как подробно (до четверти часа!) расписано движение нуменорского войска, как будто его командир, как и мы, привык жить, не сводя глаз с циферблата…

В Третью Эпоху происходит «откат назад». И все-таки обычай делить сутки на 24 равных часа (и отмерять каждый час) сохранился. Счет времени по-прежнему востребован в военном деле. Но в общем, люди перестают ценить время и живут в природном ритме. Скорее всего, часовое ремесло переживает глубокий упадок.

Однако был народ, который не мог жить в ритме «дня и ночи». Это гномы! Да, некоторые залы в Мории имели световые шахты. Но далеко не каждое помещение могло быть освещено солнцем. В подгорных царствах заморское изобретение должно оставаться востребованным (не исключено также, что гномы и нумонорцы сделали это изобретение независимо друг от друга). Гномам нужно было изготовлять небольшие и точные часы для многих залов (куранты не решат проблем: в недрах гор звук плохо распространяется). Именно гномы должны сохранить и развить часовые технологии. Иногда гномьи часы продавались на поверхности, но не имели массового спроса – простые люди в них не нуждались. Часы могли продать как драгоценную диковинку.

Неясно, сохранилось ли часовое ремесло в каком-то виде у других народов (гондорцы). Если да, нам придется признать, что ‘bells’ Минас-Тирита – не колокола, а часы с боем (в принципе, ‘bells’ в английском языке может иметь и такое значение). Но не исключено, что нуменорские технологии были полностью утеряны…

 

Заключение

Если закрыть глаза на «хоббитский анахронизм», исчисление времени описано весьма правдоподобно применительно к доиндустриальной цивилизации. Однако культура Средиземья своеобразна и не списана со старой Европы. Постоянная продолжительность «часа», не зависящая от светового дня, как и вкус к точности в мере времени – изобретение Нуменора Второй Эпохи. Причины, обстоятельства и социальный контекст этого переворота для нас остаются загадкой. Через три тысячи лет жители Средиземья продолжали использовать достижения более развитого и сложного общества, ведь многие изобретения настолько полезны и просты, что не забываются и в «темные века». С какой целью люди продолжали исчислялись часы? В текстах счет времени обычно связан с путешествиями и с разумной организацией военного дела. В отличие от Средних веков, здесь приходится говорить не о «времени купца» или «времени Церкви», но скорее о «времени воина».

 

Приложение. Географическая широта городов и государств Арды

Толкин указывает в одном из писем (Letters:376), что Хоббитон и Ривендел лежат примерно на широте Оксфорда, а Минас-Тирит – на 600 миль южнее, т. е. приближительно на широте Флоренции. Мне нужно было проверить опубликованные отрывки из ‘Time Scheme’ к Властелину Колец. Как оказалось, время восхода солнца Толкин дает очень точно, с учетом географической широты!

Зная масштаб толкиновских карт, я вычислил, на широте каких стран и поселений Арды лежат русские и европейские города. Для многих читателей это покажется любопытным, так что я решил опубликовать весь список.

 

Барад Эйтель (56°30′ - 57°00′ с. ш.) – Горная Шотландия, Тверь

Химринг, Гондолин (55°30′ - 56°00′ с. ш.) – Глазго, Эдинбург, Москва

Менегрот, Бретиль (54°30′ - 55°00′ с. ш.) – Белфаст, Калининград, Вильнюс

Гавани Фаласа, Нарготронд, Аннуминас, дворец Трандуиля, Эребор (53°30′ - 54°00′ с. ш.) – Йорк, Минск

Гавани Сириона, Южный Оссирианд, Хоббитон (Шайр), Имладрис (51°30′ - 52°00′ с. ш.) – Оксфорд, Роттердам, Лодзь, Чернигов, Воронеж, Саратов

Остров Балар, Ирисная Низина (50°00′ - 50°30′ с. ш.) – Плимут, Франкфурт-на-Майне, Прага, Краков, Киев

Лориэн, Тарбад, Дол Гулдур (58°30′ - 49°00′ с. ш.) – Париж, Волгоград

Изенгард (46°00′ - 46°30′ с. ш.) – Ла-Рошель, Женева, Одесса, Астрахань

Эдорас, Мораннон (45°00′ - 45°30′ с. ш.) – Венеция, Керчь, Краснодар, Ставрополь

Минас Тирит (43°30′ - 44°00′ с. ш.) – Тулуза, Флоренция, Сочи

Пеларгир (41°30′ - 42°00′ с. ш.) – Рим, Тбилиси

Умбар (~36°00′ с. ш.) – Мальта, Родос, Антиохия

 


[1] Ле Гофф Ж. Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада. Екатеринбург, 2000. С. 10.

[2] По хронологическим заметкам Толкина (‘time-scheme’). ‘They reach the downs at 11.00 a.m. on 29 February. According to Scheme the orcs reached that place at 9.00 p.m. on 27 February’ (W. G. Hammond, C. Scull. The Lord of the Rings. A Reader's Companion. L., 2005. P. 366).

[3] Они остановились в 7 часов пополудни (W. G. Hammond, C. Scull. Op. cit. P. 412), т. е. через полтора часа после заката.

[4] Ibid.

[5] Пересчет на григорианский календарь по таблицам Эленхиля Лайквендо: «Календари Имладриса, Гондора и Шира и их адаптация для григорианского летоисчисления». http://www.kulichki.com/tolkien/arhiv/manuscr/calendar.shtml. По календарю хоббитов, всадники Эомера выступили в путь 29 февраля, что соответствует 20 февраля по григорианскому календарю.

[6] ‘March 9: Gandalf rides through night and reaches Rammas Echor about 6.15 a.m.’ (W. G. Hammond, C. Scull. Op. cit. P. 508)

[7] ‘Only the knell of one slow bell

high in the Seaward Tower’ (J.R.R. Tolkien. Tales from the Perilous Realm. L., 1997, P.90)

‘No. 6 actually mentions Belfalas (the windy bay of Bel), and the Sea-ward Tower, Tirith Aear, of Dol Amroth’. (Ibid., P.63)

[8] J.R.R. Tolkien. Tales from the Perilous Realm. L., 1997. P.90

[9] Шокарев С.Ю. Повседневная жизнь средневековой Москвы. С. 356-59.

[10] У Толкина довольно часто говорится о нуменорских «машинах». В этой статье мы, к сожалению, не можем развивать тему «нуменорской техники» – это тема для отдельной работы.

[11] Но это не причина появления часов – первое время часы были громоздки, неточны и никак не подходили для этой цели.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz