Tirendyl. О Феаноре и его потомках

Посвящается Акантарии, без которой я никогда бы всего этого не написала

ОГЛАВЛЕНИЕ 

ВСТУПЛЕНИЕ. PAGEREF _Toc441850597 \h 4 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003500390037000000

ОПИСАНИЕ. PAGEREF _Toc441850598 \h 6 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003500390038000000

ПРОИСХОЖДЕНИЕ  И РОЖДЕНИЕ ФЕАНОРА.. PAGEREF _Toc441850599 \h 19 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003500390039000000

РАННИЕ ГОДЫ.. PAGEREF _Toc441850600 \h 21 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300030000000

ЖЕНИТЬБА И ГОДЫ УЧЕНИЯ.. PAGEREF _Toc441850601 \h 28 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300031000000

РОЖДЕНИЕ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА.. PAGEREF _Toc441850602 \h 32 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300032000000

О ДЕТСТВЕ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА.. PAGEREF _Toc441850603 \h 35 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300033000000

ВТОРОЙ БРАК ОТЦА.. PAGEREF _Toc441850604 \h 38 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300034000000

ОТНОШЕНИЯ ФЕАНОРА С ИНДИС И ЕЁ ДЕТЬМИ.. PAGEREF _Toc441850605 \h 40 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300035000000

ПОРА РАСЦВЕТА.. PAGEREF _Toc441850606 \h 43 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300036000000

СЫНОВЬЯ ФЕАНОРА И ИХ РОДИЧИ.. PAGEREF _Toc441850607 \h 61 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300037000000

ТАЛАНТЫ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА.. PAGEREF _Toc441850608 \h 64 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300038000000

О ЖИЗНИ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА В НЕОМРАЧЁННОМ АМАНЕ. PAGEREF _Toc441850609 \h 68 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600300039000000

ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ МЕЛЬКОРА.. PAGEREF _Toc441850610 \h 72 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310030000000

СОЗДАНИЕ СИЛЬМАРИЛЛОВ.. PAGEREF _Toc441850611 \h 76 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310031000000

ВРЕМЕНА СМУТЫ И РАЗДОРОВ.. PAGEREF _Toc441850612 \h 83 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310032000000

ОБНАЖЕНИЕ МЕЧА.. PAGEREF _Toc441850613 \h 99 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310033000000

СУД И ИЗГНАНИЕ. PAGEREF _Toc441850614 \h 102 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310034000000

ФОРМЕНОС.. PAGEREF _Toc441850615 \h 108 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310035000000

ПРАЗДНИК СБОРА ПЛОДОВ.. PAGEREF _Toc441850616 \h 113 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310036000000

НАПАДЕНИЕ МЕЛЬКОРА НА ФОРМЕНОС.. PAGEREF _Toc441850617 \h 117 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310037000000

ПРОСЬБА ЯВАННЫ.. PAGEREF _Toc441850618 \h 120 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310038000000

ВЕСТИ ИЗ ФОРМЕНОСА.. PAGEREF _Toc441850619 \h 124 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600310039000000

РЕЧИ ФЕАНОРА В ТИРИОНЕ. PAGEREF _Toc441850620 \h 129 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320030000000

КЛЯТВА.. PAGEREF _Toc441850621 \h 140 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320031000000

НАЧАЛО ИСХОДА.. PAGEREF _Toc441850622 \h 146 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320032000000

ВЕСТНИК МАНВЕ. PAGEREF _Toc441850623 \h 152 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320033000000

АЛЬКВАЛОНДЕ. PAGEREF _Toc441850624 \h 157 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320034000000

ПУТЬ ДО АРАМАНА.. PAGEREF _Toc441850625 \h 169 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320035000000

ПРОРОЧЕСТВО МАНДОСА.. PAGEREF _Toc441850626 \h 171 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320036000000

АРАМАН.. PAGEREF _Toc441850627 \h 176 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320037000000

ЛОСГАР. PAGEREF _Toc441850628 \h 181 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320038000000

ОТ ДРЕНГИСТА ДО МИТРИМА.. PAGEREF _Toc441850629 \h 186 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600320039000000

ДАГОР-НУИН-ГИЛИАТ. PAGEREF _Toc441850630 \h 189 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330030000000

ГИБЕЛЬ ФЕАНОРА.. PAGEREF _Toc441850631 \h 196 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330031000000

ПЕРЕГОВОРЫ С ВРАГОМ. МАЭДРОС В ПЛЕНУ.. PAGEREF _Toc441850632 \h 200 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330032000000

О ДЕЙСТВИЯХ БРАТЬЕВ МАЭДРОСА ПОСЛЕ ЕГО ПЛЕНЕНИЯ.. PAGEREF _Toc441850633 \h 204 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330033000000

ОСВОБОЖДЕНИЕ МАЭДРОСА И ОТКАЗ ОТ ВЛАСТИ.. PAGEREF _Toc441850634 \h 209 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330034000000

НОВАЯ ПОБЕДА.. PAGEREF _Toc441850635 \h 216 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330035000000

СОВЕТ НОЛДОР. PAGEREF _Toc441850636 \h 217 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330036000000

ПЕРВЫЕ ГОДЫ В ВОСТОЧНОМ БЕЛЕРИАНДЕ. PAGEREF _Toc441850637 \h 221 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330037000000

ДАГОР АГЛАРЕБ. PAGEREF _Toc441850638 \h 227 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330038000000

ПОСЛЕ ПОБЕДЫ.. PAGEREF _Toc441850639 \h 229 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600330039000000

ЗНАКОМСТВО С ГНОМАМИ.. PAGEREF _Toc441850640 \h 239 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340030000000

УСТАНОВЛЕНИЕ ДОЛГОГО МИРА.. PAGEREF _Toc441850641 \h 245 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340031000000

КЕЛЕГОРМ, КУРУФИН И ЭОЛ.. PAGEREF _Toc441850642 \h 248 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340032000000

СХВАТКА НА ГРАНИЦЕ. PAGEREF _Toc441850643 \h 254 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340033000000

СЫНОВЬЯ ФЕАНОРА И ЛЮДИ.. PAGEREF _Toc441850644 \h 255 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340034000000

ДАР АЗАГХАЛА.. PAGEREF _Toc441850645 \h 261 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340035000000

МАЭДРОС И ПЛАН ФИНГОЛФИНА.. PAGEREF _Toc441850646 \h 262 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340036000000

ДАГОР БРАГОЛЛАХ.. PAGEREF _Toc441850647 \h 264 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340037000000

ПОСЛЕ БИТВЫ ВНЕЗАПНОГО ПЛАМЕНИ.. PAGEREF _Toc441850648 \h 270 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340038000000

НАПАДЕНИЕ НА ВОСТОЧНЫЙ БЕЛЕРИАНД.. PAGEREF _Toc441850649 \h 272 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600340039000000

СОЮЗ С ИСТЕРЛИНГАМИ.. PAGEREF _Toc441850650 \h 274 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350030000000

КЕЛЕГОРМ И КУРУФИН В НАРГОТРОНДЕ. PAGEREF _Toc441850651 \h 277 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350031000000

СТОЛКНОВЕНИЕ В БРЕТИЛЕ. PAGEREF _Toc441850652 \h 293 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350032000000

КОНФЛИКТ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА С ДОРИАТОМ.. PAGEREF _Toc441850653 \h 299 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350033000000

СОЮЗ МАЭДРОСА.. PAGEREF _Toc441850654 \h 303 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350034000000

БИТВА, ОСТАВШАЯСЯ БЕЗЫМЯННОЙ.. PAGEREF _Toc441850655 \h 308 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350035000000

НИРНАЭТ АРНОЭДИАД.. PAGEREF _Toc441850656 \h 311 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350036000000

ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ.. PAGEREF _Toc441850657 \h 322 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350037000000

ДОВЕРШЕНИЕ РАЗГРОМА ДОРИАТА.. PAGEREF _Toc441850658 \h 333 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350038000000

МЕЖДУ ДВУМЯ БРАТОУБИЙСТВЕННЫМИ ВОЙНАМИ.. PAGEREF _Toc441850659 \h 339 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600350039000000

РАЗГРОМ ГАВАНЕЙ СИРИОНА.. PAGEREF _Toc441850660 \h 343 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360030000000

ПЕРЕД ИЗМЕНЕНИЕМ МИРА.. PAGEREF _Toc441850661 \h 347 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360031000000

ВОЙНА ГНЕВА.. PAGEREF _Toc441850662 \h 352 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360032000000

ОБРЕТЕНИЕ СИЛЬМАРИЛЛОВ.. PAGEREF _Toc441850663 \h 357 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360033000000

О ГИБЕЛИ МАЭДРОСА И СУДЬБЕ СИЛЬМАРИЛЛОВ.. PAGEREF _Toc441850664 \h 361 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360034000000

О ЖИЗНИ МАГЛОРА ВО ВТОРУЮ ЭПОХУ.. PAGEREF _Toc441850665 \h 363 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360035000000

О ЖИЗНИ КЕЛЕБРИМБОРА В НАЧАЛЕ ВТОРОЙ ЭПОХИ.. PAGEREF _Toc441850666 \h 370 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360036000000

ЭРЕГИОН. ГВАЙТ-И-МИРДАЙН. PAGEREF _Toc441850667 \h 372 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360037000000

ДРУЖБА С ГНОМАМИ КАЗАД-ДУМА.. PAGEREF _Toc441850668 \h 375 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360038000000

АННАТАР В ЭРЕГИОНЕ. PAGEREF _Toc441850669 \h 377 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600360039000000

СОЗДАНИЕ КОЛЕЦ ВЛАСТИ.. PAGEREF _Toc441850670 \h 379 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600370030000000

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ЗАМЫСЛОВ АННАТАРА.. PAGEREF _Toc441850671 \h 382 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600370031000000

ВОЙНА И ГИБЕЛЬ КЕЛЕБРИМБОРА.. PAGEREF _Toc441850672 \h 385 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600370032000000

ЧЕРТОГИ ОЖИДАНИЯ.. PAGEREF _Toc441850673 \h 387 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600370033000000

О ВОЗВРАЩЕНИИ.. PAGEREF _Toc441850674 \h 391 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600370034000000

ССЫЛКИ.. PAGEREF _Toc441850675 \h 394 08D0C9EA79F9BACE118C8200AA004BA90B02000000080000000E0000005F0054006F0063003400340031003800350030003600370035000000

 

ВСТУПЛЕНИЕ

К Феанору относятся по-разному – от восхищения всем, что бы он ни делал, и твёрдого убеждения в его абсолютной правоте, до едва ли не приравнивания его к Морготу. Но, думаю, большинство согласится с тем, что это один из самых ярких (для меня – самый яркий) среди образов мира Дж.Р.Р. Толкина, мало кого оставляющий равнодушным. Его сыновья и внук - тоже яркие личности. Яркие и на удивление разные, несмотря на сходство судеб.

Судьбы эти я и попыталась описать. Замечу, что другие герои «Сильмариллиона» (и не только) описываются здесь только с той стороны, которая имеет отношение к Дому Феанора. Это не означает, что я отрицаю или не считаю важными их достоинства и достижения, равно как недостатки и неудачи; просто этот текст посвящён не им.

Эта биография, которую я мысленно называю "Жизнь замечательных эльфов", - с одной стороны - компиляция известного из текстов (пересказ или цитаты), с другой - занимающие немалое место выводы, рассуждения, сопоставления, подчёркивание отдельных моментов, попытки реконструировать то, о чём не сказано явно, гипотезы. Основанные на известных сведениях, но, разумеется, не свободные от субъективности. Для отграничения цитат или пересказа известного от моих рассуждений и выводов использовался апостроф (‘). Возможно, многие моменты покажутся вам спорными (но я и не настаиваю на них). В иных случаях я только ставлю вопрос, оставляя его без определённого ответа. Разные главы неодинаковы  по соотношению анализа и пересказа.

Всё, что может быть согласовано между собой, я стараюсь согласовать. В случае явных противоречий между разными версиями как основная, как правило, принимается версия опубликованного «Сильмариллиона» или «Властелина Колец» (в случае разночтений между ними последнему отдаётся предпочтение), а в отношении хронологии – тексты «Анналов Амана», «Серых Анналов» и «Повести Лет». Остальные версии излагаются, как правило, кратко. Если то, что встречается в одном из более ранних или поздних текстов Дж.Р.Р. Толкина, не вступает в явное противоречие с «основной версией», я излагаю эти сведения и выводы из них по ходу текста, не выделяя отдельно.

Нумерация ссылок - сплошная по всему тексту, но для удобства к каждой части прилагается отдельный список ссылок, которые использованы в соответствующих главах.

Начав с описания внешности и характера, далее я стараюсь придерживаться приблизительно хронологического порядка в изложении, насколько это возможно.

 

Отдельная моя благодарность - Акантарии за редактирование, важные замечания и комментарии, а также Хельги Липецкому за важные замечания. 

Хотя я постоянно сверялась с оригиналом и нередко спорила с переводчиками, я должна поблагодарить их:
М.В.Каменкович и В.Каррика, Н.Эстель, Юлию Понедельник, Анариэль Ровэн, Эленхильд, Кеменкири, Кэтрин Кинн, Терн, Талиорнэ, Камышового Кота, Эйлиан, Туилиндо, Эриола Митласа, Иллет, В.Соловову, Эрендиля, Эльрин, Глюк, Д.Бромберг, Нольмендила, П.Парфентьева, С.Шиловского, Дугласа Мэррела, Гимглора, Эариссэ, Б.Гаршина, А.Л.Куклей, О.Мартынова, Д.О.Виноходова, Е.Тихомирову, А.Каркошку, И.Лисицкую, Н.Антонову, динВольта, Арандиля (Алана), Ольвен Тангородримскую, Алмиэона, Мортанга, Элентира, Сабрину… и даже З.А.Бобырь, поскольку знакомство с книгами Дж.Р.Р. Толкина я начала именно с её перевода «Сильмариллиона».



ОПИСАНИЕ

Подобных Феанору никогда не рождалось в Арде [1], то есть его можно назвать величайшим не только из нолдор, но из всех Детей Илуватара. С другой стороны, ‘величайшей из эльдар называют Лютиэн [2]. Но дарования и славнейшие дела Феанора и Лютиэн слишком различаются, чтобы их можно было сравнивать.

Из всех Детей Илуватара Феанор всех превосходит красотой («mightiestinbeauty») [3] - хотя, с другой стороны, прекраснейшей из всех Детей Илуватара называют Лютиэн [4] . Это означает, что красота Феанора сравнима с красотой Лютиэн, а из мужчин не было никого прекрасней, чем он.  ‘Он высок, лицо его прекрасно, волосы черны, как вороново крыло, глаза пронзительно ясны [5] - даже в сравнении с другими нолдор Амана, ‘глаза которых поражали эльфов Средиземья пронзительной ясностью, так что их сравнивали с огнём [6] . Глаза Феанора  могли быть ‘яркими серо-голубыми, как у Финве [2], серыми, как у большинства нолдор [7] или даже зелёными, так как ‘глаза Мириэли были тёмными [8] (но будь у Феанора тоже тёмные глаза, они не могли бы казаться пронзительно ясными). ‘Его голос звонок или чист («clearvoice») [9] и силён, так что ‘может наполнить долину [9] .

Обликом и статью Феанор похож на своего отца [10] . У Финве же белая кожа, живое лицо и глубокие, пытливые глаза [11] .

Перейду к тому, что говорится о характере ‘величайшего из нолдор [1]. Его называют властным («masterful»), стремящимся властвовать над умами [5] , горячим [12] , а также самым гордым и своевольным в своём народе [13] . Он необычайно проницателен, так что позже ‘мог разгадать тайное желание самого сильного и самого хитроумного из валар – Мелькора - завладеть сильмариллом [14] .

Он страстно, нетерпеливо и неотступно («eager and steadfast») стремится к достижению своих целей [5] и горячо возмущается, если что-то этому препятствует [12] . Никто не может заставить его изменить решение силой, и лишь немногие - советом. Прежде всего это Нерданель, советы которой он слушал [5] . Скорее всего, среди тех, к чьим словам он мог прислушиваться, был и Финве, но о двоих тоже не говорят «несколько» или «немного». Значит, ещё кому-то удавалось повлиять на решения Феанора, прежде всего его сыновьям - ‘во время Исхода он советуется с ними о возможности идти через Хелькараксе [15] .

Но до Затмения ‘он не ищет совета и помощи ни у кого, кроме Нерданели - его влечёт только пламя собственной души [5] . При всей любви к Финве, Феанор не стремится и от него получить помощь или совет.

Неотступное стремление к цели вопреки препятствиям и даже убеждениям других для эльдар вовсе не является отрицательным свойством. Это видно из ‘толкования слова «эстель», «надежда» как неизменного, неколебимого стремления к цели, так что имеющий эстель едва ли будет разубеждён, впадёт в отчаяние или откажется от своей цели [16] . Это толкование неполно - в «Атрабет Финрод ах Андрет» приведено более глубокое понимание эстель: твёрдая вера в то, что все замыслы Единого ведут к радости Его Детей, к которым принадлежат эльдар [17] . Но неотступность, неколебимость должны входить в это понятие изначально, так как ‘оно является производным от основы «стель», «оставаться прочным» [16] . В этом, первоначальном, понимании Феанор, безусловно, обладает эстель более, чем многие другие эльдар - поскольку его крайне сложно разубедить, тем более заставить отказаться от своих намерений или довести до отчаяния. ‘Переубедить его не сумеет и явившийся к Форменосу Мелькор [14] , при всём его коварстве. И даже ‘последние слова Феанора, когда он поймёт, что сил нолдор не хватит, чтобы сокрушить Тангородрим, будут призывом отомстить и остаться верными Клятве [1], а не словами отчаяния.

Стоит также отметить, что эльдар вообще с осторожностью относятся к советам. ‘По словам Гилдора Инглориона,  эльфы редко дают необдуманные советы, так как совет - опасный дар, даже совет мудрого мудрому, и все варианты могут обернуться злом [18] . Так как советы, даже исходящие от мудрых, названы опасными дарами - их небезопасно не только давать, но и принимать. То, что ‘Феанор практически не ищет чужих советов и редко следует им, притом наиболее охотно - советам своей жены [5] , недаром ‘прозванной Мудрой [5] и, по-видимому, понимающей его более других, с этой позиции представляется разумным или даже мудрым. С будущим восстанием против валар эта черта Феанора тоже мало связана. Можно видеть, что нолдор приведёт к мятежу не независимость суждений, а как раз напротив, ‘легковерие, готовность прислушиваться к советам Мелькора [5, 14].

Сказано, что на темперамент Феанора, а также всех нолдор вообще, проливает некоторый свет то, что родичи нолдор, авари из татьяр, позже отнеслись к ним недружелюбно и завидовали своим более благородным родичам, обвиняя их в надменности. Далее говорится о том, что нолдор, с точки зрения телери, нуждаются в пространстве для ссор или споров («to quarrel  in») [6] - это мнение телери об Изгнанниках, то есть сложилось оно уже после Братоубийства в Альквалонде. Тем не менее, суммируя сказанное, можно утверждать, что нолдор не столь едины между собой, как другие народы, и они менее других готовы признать  себя стоящими ниже других. В позднее время это выливается в мятеж против валар, рознь и соперничество между разными группами и даже отдельными нолдор, а до времён Непокоя нолдор - в независимость, готовность отстаивать собственную позицию. И то, и другое, как можно видеть, относится и к Феанору.

Из упоминания о том, что ‘Феанор подшучивал над произношением ваниар [19] , можно понять, что он не всегда и не ко всему относится серьёзно, и вовсе не чужд весёлости. Больше того: мы видим, что ‘он смеётся у врат Тириона, отвечая вестнику Манве, и в Лосгаре, отвечая Маэдросу [15] – в мрачнейшее и тяжелейшее время Исхода, когда Феанором владеют горе и ярость. ‘Смеётся он и в Битве-Под-Звёздами [1], даже в последнем бою с балрогами – когда остаётся один после того, как его друзей убили [20] на его глазах. Насколько же Феанору должны быть свойственны смех и веселье в Амане Неомрачённом, до того, как ‘его характер стал более мрачным, чем ранее [12] !

У Феанора не только самые искусные руки, но и самый острый ум из всех нолдор, живших в то время или позже [5] . И не только острый, но и глубокий: ‘по словам Гэндальфа, палантиры были творением искусства столь глубокого, что и он не мог его постичь [21] , хотя был одним из истари и обладал мудрейшим духом [22] .

Феанор полон сил, энергии [23] . Как и предвидела его мать, давая сыну имя, в нём пылает яркое пламя [3] . Более раннее значение имени «Феанаро» - «Лучезарное солнце» [24] . Это значение не могло сохраниться, так как до Гибели Древ и создания новых светил никого из эльдар не могли сравнить с Солнцем. Но отсюда видно, что пламя души величайшего из нолдор стоит воспринимать как светлое, сияющее, озаряющее мир подобно лучезарному Солнцу.

Из всех Детей Илуватара Феанор создан сильнейшим телом и духом, самым отважным, самым выносливым («mightiest inendurance»), сильнейшим в познании (понимании) («understanding») и мастерстве, самым сильным и самым проницательным («mightiest insubtlety») [3] сердцем и разумом [8] . Это противоречит тому, что самым доблестным из сыновей Финве назван Финголфин, самым мудрым сердцем - Финарфин [25] , а мудрейшим из детей мира считали Финве [26] . К тому же Феанор не был лучшим в нолмэ - познании, мудрости - за исключением того, что касалось языков [27] : его познания в словесности были самыми глубокими из всего его народа [28] . Наиболее вероятным объяснением этому противоречию кажется то, что Феанор продолжал совершенствоваться и за свою жизнь не успел подняться на ту высоту, которая была ему доступна. Иначе он, например, превзошёл бы отца не только в мастерстве и изобретательстве (курвэ), но и в познании, мудрости (нолмэ). А Финголфина самым доблестным назвали, вероятней всего, позже, из-за его поединка с Морготом - то есть Феанор создан самым доблестным, а Финголфин совершил самое доблестное деяние.

Феанор очень высоко ценит отвагу и в других: ‘призывая нолдор к Исходу, он не раз называет их народом отважных [15] , и с презрением отзывается о трусости - ‘когда приписывает её остающимся и когда отвечает Намо, что трусость уходящим нолдор не грозит [15] .

Сыновей Индис Феанор превосходит и в мастерстве, в слове, и больше учится, чем они. Но Финголфин становится более стойким (постоянным, твёрдым) - «steadfast» [25] , а Финарфин - более мудрым сердцем [25] . К тому же Финарфин среди сыновей Финве назван «the fairest» [25] . Если учесть, что самым красивым из Детей Эру создан Феанор [3] , такую характеристику Финарфина, вероятно, лучше переводить и понимать не как «самый прекрасный обликом», а как «самый чистый, ясный, справедливый, прекрасный душой…»

Но и Феанор наделён благородством: ‘он был бы самым благородным из детей Финве, если бы этому не мешали его гордость и высокомерие, которыми он превосходит братьев [27] .

Древнеанглийский эквивалент имени Феанора - «Finbros Gimwyrhta». Древнеанглийские эквиваленты эльфийских имён соотносятся со сделанным Эльфвине переводом трудов эльдар Тол-Эрессеа, сами же часто не являются переводами имён [29] - однако по этому эквиваленту можно судить о том, какой образ Феанора останется в памяти эльдар, вернувшихся на Тол-Эрессеа. Это можно воспринять и как своего рода прозвание - позднее, данное уже в Средиземье, при составлении летописи (скажем, Маэдроса не могли бы прозвать «Левшой» [29] в Амане). «Finbros», с одной стороны, связано с Финве  (с той же основы начинаются древнеанглийские имена и младших сыновей короля нолдор [29] ), с другой - ‘с тем, что сыновей Феанора в целом именуют «Brosingas». «Gimwyrhta» же означает «Творец самоцветов», «Мастер-ювелир» [29] (т.е., лучший из мастеров, Мастер с большой буквы). Таким образом, в памяти эльдар Феанор в первую очередь останется гениальным мастером, творцом сильмариллов, сыном Финве и отцом своих сыновей, а не вождём Исхода.

У сыновей Феанора, как и ‘у всех нолдор Амана, пронзительно яркие, горящие как огонь глаза [6] .

Все потомки Финве - а значит, и все сыновья Феанора - бесстрашны и тверды духом [30] . Властители Первого и Второго Домов - в том числе сыновья Феанора - более горды и менее благородны (справедливы, чисты, прекрасны духом...), чем Финарфин и его сыновья («Yet the lords   of this third house were less haughty and more fair than the others, and  had  had  no  part  in  thekinslaying…» [31] ; очевидно, «fair» здесь указывает на характер, а не на внешность).

Некоторые из сыновей Феанора унаследовали характер Нерданели - твёрдый, волевой, но терпеливый и лишённый властности, со стремлением понять других, а не повлиять на них [5] . По-видимому, это относится к Маэдросу и Маглору. Возможно, и близнецам достался от матери не только цвет волос.

Маэдрос унаследовал от матери необычные для нолдор медные - то есть красно-каштанового оттенка - волосы [2]. Среди сыновей Феанора он выделяется высоким ростом [25] , строен и очень хорошо сложен [32] . Подобно Махтану, он носит на голове медный венец [2].

Прозвание Маэдроса  - Высокий, «the tall» [25] . Стоит отметить, что слово «tall», кроме современного значения – «высокого роста» - имеет и устаревшее – «мужественный, смелый». Этот оттенок значения тоже мог подразумеваться. Это соответствует тому, что мы знаем о Маэдросе; кроме того, прозвание Маэдроса в этом, дополнительном, значении оказывается синонимичным прозванию его лучшего друга, ‘Фингона Отважного («valiant») [25] .

Древнеанглийский эквивалент имени Маэдроса - «Daegred Winsterhand» [29] . «Winsterhand» означает «левша», «леворукий». Неудивительно, что Маэдроса запомнили таким. Это и напоминание о его плене и спасении Фингоном, и о том, что ‘меч в левой руке Маэдроса стал ещё гибельней для врагов, чем прежде в правой [1]. Вероятно, его называют «Левшой», а не «Одноруким» как раз потому, что после исцеления он стал не слабее, но сильнее, чем прежде - словно бы всегда был левшой.

А «Daegred» - это «Рассвет» [29] . К.Р.Р. Толкин предполагает, что такое имя может объясняться цветом волос Маэдроса [29] . Но, может быть, оно отражает не только внешние черты? Ведь ‘тем же именем - «Daegred» - Эльфвине нарекает Ариэн [33] , майя, что была избрана править ладьёй Солнца.  Обнажённое пламя, грозное в полноте своего блеска, дух огня, которую Мелькор не смог ни обмануть, ни склонить к себе на службу, а, став Морготом - боялся великим страхом, так что даже приблизиться к Ариэн не решался [3] .

Чтобы лучше понять, отчего Маэдроса могли бы прозвать Рассветным, можно попробовать разобраться, как могли воспринимать рассвет эльдар Первой Эпохи.

Важнейшим из рассветов для них, безусловно, был самый первый - тот, что ‘вспыхнул на Западе после Долгой Ночи, лишь неделю назад впервые озарённой Луной [3] . Рассвет не как часть неизменного, на все времена, порядка вещей - но как нежданная радость и невиданное чудо. Разгорающийся огонь восходящего ‘Анара Златопламенного, Сердца Огня, как нолдор прозвали Солнце. Рассвет, полыхающий огромным пожаром от пиков Пелори до Средиземья [3] . Рассвет, изгоняющий мрак и служителей мрака, ‘рассвет, от которого и сам Моргот спрятался под землю [3] . Рассвет, многое обещающий - ‘пока день не нарушит его обещаний [34] . Рассвет, которым началась новая Эпоха, новый отсчёт дней [3] , Вторая весна Арды, когда всё пробудилось и пустилось в рост. Радость утра, когда каждый лист зелен, и не высохла роса [34] .

Рассвет - пламенный, торжествующий, изгоняющий мрак, обещающий победу, полный неисчерпаемой энергии юной, утренней, только пробудившейся жизни…

Вот с таким рассветом и могли сравнить Маэдроса - ведь ‘в нём ярко горел огонь жизни [1], дух его пылал белым пламенем, орки бежали от него [35] , не вынося света его лица [36] и страшась его едва ли меньше, чем Золотого Пламени Анара. И до пережитых страданий ‘жар Маэдроса не уступает даже пламени, которым горел дух самого Феанора, и его ярость не уступает ярости его отца [37] .

Редкий цвет волос обычно отмечается, ‘у большинства нолдор тёмные или чёрные волосы [2], а в отцовском имени Карантира - Морифинве - подчёркивается чёрный цвет волос [32] . Таким образом, у Маглора, видимо, тёмные волосы, но не столь чёрные, как у Карантира - ведь имя последнего должно было отличать его от старших братьев.

Прозвание Маглора - Великий Певец («mighty singer») [25] . Стоит отметить, что «mighty» означает «могучий, сильный». Таким образом, «mighty singer» – это певец с сильным голосом (далее говорится о том, что голос Маглора был далеко слышен [25] ).  Вместе с тем «mighty» – это и «великий», и «могущественный».

Маглора также называют быстрым или быстроногим («swift») [38] .

Все иные характеристики Маглора, приведённые в «Сильмариллионе» (те, что могут быть отнесены к общему описанию, а не конкретным поступкам в тех или иных обстоятельствах), касаются его талантов как менестреля [1, 4, 25, 39]. Отсюда можно сделать вывод о том, что Маглор не просто чрезвычайно талантлив как музыкант, но музыка - главное в его жизни, то, в чём он чаще всего и проявляет себя.

Древнеанглийский эквивалент имени Маглора - «Daegmund Swinsere». «Swinsere» - снова «Музыкант или певец». «Mund» может означать «рука» или «защита» [29] , так что приблизительный общий смысл имени «Daegmund» - «Защитник дня». Это имя, как и древнеанглийский эквивалент  имени Маэдроса («Daegred» [29] ), явно связано со светом и противостоянием мраку и его слугам, но с иным оттенком: не грозного, неукротимого наступления, но обороны.

По неопубликованной «Квенте Сильмариллион», у Келегорма длинные золотые волосы [40] . Любопытно, есть ли у него родичи, от которых он мог унаследовать такой цвет волос - ведь мы ничего не знаем ни о родителях Финве, ни о родителях Мириэли, ни о жене Махтана. С другой стороны, ‘волосы Нерданели можно назвать тёмно-рыжими, а Мириэли - серебряными [10] , так что оттенок волос Келегорма не должен особенно удивлять.

По другим заметкам Дж.Р.Р. Толкина, из нолдор златовласыми были только дети Финарфина [41] . Тогда у Келегорма могли быть тёмные или чёрные волосы, как у большинства нолдор [2] (но не столь чёрные, как у Карантира) - или даже ‘серебристые, как у Мириэли [10] .

Он очень силён телесно (вероятно, даже сильнее Маэдроса) - недаром ‘отец дал ему имя Туркафинве, «сильный (потомок) Финве» [32] .

Келегорм вспыльчив, и у него есть привычка вскакивать, когда его внезапно рассердят [32] . Также его называют отважным [41] .

Он получил прозвание «fair» [25] . Не раз встречался перевод этого прозвания – «Прекрасный», подобно прозванию Диора, что неверно -  ‘Диор именуется «beautiful» [39] , а не  «fair». Вспоминая о цвете волос Келегорма в неопубликованной «Квенте Сильмариллион» [40] , можно перевести это прозвание как «Светловолосый», но почему тогда не Келегорм Златовласый, как Хадор Златовласый (он зовётся не только «Lorindol», но и «в переводе на английский» – «Hador Goldenhead» или «Golden-hair» [43] )? Это ясно говорило бы именно о необычном цвете волос. А тут такое многозначное «fair». С таким спектром значений: честный, справедливый, чистый, любезный, прекрасный, ясный... И это богатство смыслов уже использовано: ваниар - не только «эльфы-блондины». ‘Название дано им за золотистые волосы [6] , но не только. Такое же прозвание – «Fair» – кроме Келегорма, носит ещё и Индис, которая также едва ли получила его только за светлые волосы. Разумеется, это не означает, что Келегорм и Индис схожи по характеру. Но, как представляется, оттенки значений «честный, справедливый, чистый, ясный» тоже стоит учитывать. Прозвание-то дано, по всей вероятности, в Амане, когда могло быть вполне естественным называть его Келегормом Светлым, имея в виду не только цвет волос. Такое прозвание (которое может переводиться и как «Ясный» или даже «Чистый») не теряет смысла и в случае, если Келегорм - темноволосый.

Древнеанглийский эквивалент имени Келегорма - «Cynegrim Faegerfeax» [29] . «Faegerfeax» имеет более узкое значение, чем «fair» и относится именно к внешности: ‘«Светловолосый» [29] или «С прекрасными волосами» [44] .  Имя «Cynegrim», вероятно, подобрано по созвучию с «Келегорм» [29] , но едва ли его значение («Cyne-» - «королевский, царственный, величественный» + «Grim» - «резкий, жестокий, яростный, беспощадный, ужасающий» [44] ) случайно. Поскольку, как показано выше, это поздние прозвания - здесь могло отразиться и то, что ‘Келегорм одно время фактически правил Нарготрондом (вместе с Куруфином, который, однако, оставался на втором плане) и был самым могущественным из принцев нолдор, и его пламенная речь в том же Нарготронде [4] , и то, что именно он подстрекал братьев напасть на Дориат [45] . Вторая часть имени «Cynegrim» заставляет вспомнить и о том, что Финрод в то время назовёт его «Celegormthefell», «Келегорм Свирепый» или «Келегорм Беспощадный» [20] . С другой стороны, Келегорма и до этих событий могли узнать как яростного, беспощадного и страшного врага слуг Моргота - вместе с тем сохраняющего не просто достоинство и самообладание, но даже величественный, царственный вид.

У Карантира румяное лицо и чёрные волосы - такие же чёрные, как у Финве. В наброске из «Шибболета Феанора» есть и другой вариант - просто тёмные волосы [32] , но тогда теряется смысл его отцовского имени Морифинве и прозвания Тёмный: ведь ‘волосы большинства нолдор были тёмными или чёрными [2], и это не было бы отличительной чертой.

Карантир - самый опрометчивый и раздражительный (или вспыльчивый) из братьев («the harshest of the brothers and the most quick to anger» [1]). Он прозван Тёмным («the dark») [25] из-за необычно чёрных волос. Это слово может иметь и дополнительный оттенок - «мрачный». ‘Его также называют высокомерным, надменным [1]. Позже он оценит доблесть халадинов, хотя и слишком поздно [43] - отсюда можно понять, что он высоко ценит отвагу, мужество.

Древнеанглийский эквивалент его имени - «Colþegn Nihthelm». «Nihthelm» - слово, означающее «покров ночи» - использовано также в древнеанглийском эквиваленте названия Таур-ну-Фуин - «Nihthelm unfaele», где «unfaele» - «зло» [29] . Слово же «Nihthelm» само по себе не имеет негативного оттенка - например, ‘в «Беовульфе» оно поэтически описывает наступление ночи [46] . «Colþegn» составлено из «Col» - «уголь», «угольный» (в сложных словах может относиться к цвету: «colmase» - «чёрная синица», «colsweart» - «угольно-чёрный») и «þegn», которое может означать «служитель», «вассал», «последователь», «приверженец» или «благородный», «не простолюдин» [44] . Так в «Col?egn Nihthelm» раскрываются оба смысла прозвания Карантира «Тёмный» - связанный с угольно-чёрным цветом волос и с мрачностью. «Nihthelm» уточняет характер Карантира, придавая ему более возвышенный, поэтический и вместе с тем немного пугающий оттенок: «мрачный как ночь». Что до «-þegn», то ‘в эквивалентах имён других потомков Финве благородство происхождения не подчёркивается [29] . Вероятней всего, вторая часть имени «Colþegn» связана с тем, что Карантир по отношению к старшим братьям выступает в роли вассала. ‘Маэдрос после смерти отца возглавит Дом Феанора, Маглор во время пленения Маэдроса будет его замещать, Келегорм не только в Битве-Под-Звёздами будет вести собственное войско [1], но позже, в Нарготронде, принимать решения, как можно видеть, независимо от Маэдроса. О Карантире мы не можем сказать подобного. Более того, в отличие от Куруфина и даже близнецов мы ни разу не видим ситуации, когда Карантир попытался бы изменить решение старших братьев, убедить их в чём-то.

Куруфин внешне чрезвычайно похож на Феанора [32] . Видимо, он также вырос ‘высоким (хотя и ниже Маэдроса) и прекрасным лицом (хотя и не столь прекрасным, как сам Феанор), и у него тоже чёрные, как вороново крыло, волосы, и пронзительно ясные глаза, как у его отца [5] . У Куруфина тонкие губы [41] - не совсем ясно, правда, это природная черта или такое впечатление создаётся из-за обычного для него выражения лица. Быть может, именно эта черта или выражение и делает Куруфина, при всём его сходстве с отцом, не столь красивым. Так как ‘Феанор сходен со своим отцом обликом и статью [10] , Куруфин похож и на Финве.

Из всех сыновей Феанора только Куруфин сходен с отцом нравом («temper»), и то в какой-то мере [32] . «Temper» как «нрав» скорее относится к степени эмоциональности и владения собой: страстности, вспыльчивости, неуравновешенности или, напротив, мягкости и сдержанности.

Интересно, что не только старшие сыновья, но и Келегорм, и Карантир отличаются от отца нравом. Но отличаются не обязательно в сторону меньшей вспыльчивости и большей выдержки. Ведь ‘самый опрометчивый и вспыльчивый из сыновей Феанора - Карантир [1], а не наиболее схожий с отцом Куруфин.

Говорится, что Куруфин «perilous mood» [30] . Предполагаю, что слово «mood» здесь использовано не в современном смысле этого слова - «настроение», «состояние духа» (о том, что Куруфин «perilous mood», думает Эол, пересекая Химлад [30] , хотя он не мог знать, какое настроение сейчас у Куруфина - опасное или не очень), а в устаревшем - «ярость», «приступ гнева» (см., напр., [47] ). Тогда общий смысл выражения приблизительно «Куруфин страшен в гневе» (а не отличается «вспыльчивым нравом» и, тем более, «скверным характером»).

Куруфин из братьев наиболее предан отцу - по «Шибболету Феанора», из своего войска Феанор выделяет ‘Куруфина и немногих, кто послушен ему больше всех [32] .

Он прозван Искусным («the crafty») [25] . Основной смысл прозвания связан с тем, что ‘Куруфин в наибольшей степени унаследовал мастерство отца в рукотворном ремесле [25] . Но можно видеть и дополнительный оттенок: «the crafty» означает ещё и «хитрый, коварный».

Куруфин, как видно из его разговора с Эолом, чтит законы и обычаи эльдар - как связанные с браком (он упрекнёт Эола в их нарушении [30] ), так и иные (он не попытается убить Эола, несмотря на ненависть к нему, именно потому, что это против законов эльдар [30] ).

Древнеанглийский эквивалент имени Куруфина - «Cyrefinn Facensearo». «Facensearo» имеет явно отрицательное значение: «facen» - «обман, коварство, злоба», «searo» может означать «заговор, ловушка, предательство» либо «искусство, мастерство» [29] , но даже при выборе последнего, нейтрального значения общий смысл прозвания окажется «искусный в коварстве», «мастер обмана». К тому же ‘«Facensearu» переводится как «предательство, вероломство» [29] . Вероятно, такое прозвание означает, что для эльдар деяния Куруфина в Нарготронде и Бретиле (а также его влияние на Келегорма) перевесили  участие в битвах, мастерство или же изучение кхуздула, и сохранились в их памяти гораздо лучше. ‘«Cyre» означает «выбор» [29] , а как первая часть сложных слов - «выбранный» [44] , «finn», как и в эквиваленте имени Феанора, может относиться к происхождению от Финве -  или это прямой повтор части имени Феанора. Тогда «Cyrefinn», быть может, примерно означает «избранный Феанором» и связано с тем, что ‘Куруфин - самый любимый из его сыновей [32] .

Близнецы, как и Маэдрос, унаследовали от матери необычный медный оттенок волос. Они родились совершенно неотличимыми друг от друга, а когда выросли, то остались похожими, но волосы Амраса стали темнее [32] .

Младшие похожи друг на друга не только лицом, но и духом [25] . Но их характеры всё же различаются, как можно понять хотя бы из того, что ‘Феанор больше любит Амраса [32] .

О характерах Амрода и Амраса говорится очень мало. ‘Древнеанглийские эквиваленты имён Амрода и Амраса - «Deormod» и «Tirgeld» с одним на двоих прозванием «huntan» - «Охотники» [29] : в Средиземье они прославились как великие охотники [25] . «Deormod» переводится как «храбрый сердцем», «Tirgeld» - как «достославный» [29] . Итак, Амрод и Амрас запомнились эльдар прежде всего как искусные охотники и отважные воины (среди войн Белерианда вряд ли считалось, что охота на неиспорченных диких зверей, пусть даже опасных, требует большой отваги и достойна славы). Так как Амраса называют не просто отважным, но достойным прославления, видимо, его военные успехи считаются более значимыми. Можно предположить, что в паре близнецов он играет ведущую роль. Впрочем, судя по таким именам, на Тол-Эрессеа об обоих близнецах сохранилась добрая память.

Кроме древнеанглийских эквивалентов, можно принять во внимание и старый вариант имён близнецов - ‘Дамрод и Дириэль [20] . Имя «Дамрод», которому соответствует квенийское «Намбарауто»,  переводится как «кующий медь» [24] . Связь с медью наводит на мысль о близости Амрода ‘к Махтану, который любит медь больше всех металлов, или Маэдросу, как и Махтан, носящему медный венец [2], возможно, и сходстве характеров. ‘Имя «Дириэль», более старое «Диргэль» является производным от основ «Der», в именах - «Dir» - «муж», «взрослый мужчина» и «gyel». На квенья «Qyello» - «call,  shout  of  triumph» [48] («возглас торжества, победы, радости от того, что достиг успеха» [47] ). Приблизительный смысл имени - «торжествующий муж», «муж, победно или радостно восклицающий». Отсюда можно сделать вывод, что Амраса отличает жизнерадостный нрав, но это не весёлость или оптимизм вообще: его радость – это радость достижений и побед, радость преодоления.

Так как ‘близнецы сходны по духу [25] , эти черты могут быть свойственны им обоим, но проявляться в неодинаковой степени.

Келебримбор, внук Феанора и сын Куруфина, схож с отцом талантами, но не нравом [49] . Искусностью он позже превзойдёт отца, уступая в мастерстве лишь самому Феанору [50] . Во Вторую Эпоху он (как создатель Трёх Колец) не ищет власти, могущества или богатства, но стремится к созиданию, познанию, исцелению и защите мира от порчи [51] . Вероятно, те же стремления были у него и ранее.

Род Феанора продолжают только его семеро сыновей [49] - не участвующих в событиях дочерей у него нет (даже если не учитывать исключительность рождения семерых детей).

О других потомках сыновей Феанора, кроме Келебримбора, ничего не сказано [49] . Но не исключено, что он не был единственным продолжателем рода:  ‘Маглор и Карантир, как и Куруфин, были женаты [49] . Дочери Финве упоминаются в «Шибболете Феанора» [27] , но не в «Сильмариллионе» или «Анналах Амана»; подобно этому, если у Маглора и Карантира были дочери, не сыгравшие сколько-либо значимой роли в истории, они могли остаться неупомянутыми.

В более ранних версиях король Гиль-Галад должен был происходить от Феанора [52], [53].

 

ПРОИСХОЖДЕНИЕ  И РОЖДЕНИЕ ФЕАНОРА

Феанор – старший сын Финве, считающегося мудрейшим из детей мира [26] , искусного мастера, как видно из его имени [54] и искусного оратора [11] , короля нолдор, а до того - их вождя в Великом Походе, и Мириэли Серинде, самой искусной среди нолдор в ткачестве и вышивании [5] , изобретательницы самого искусства вышивания [10] . Ловкость её рук была изумительна. При мягком характере Мириэль могла быть крайне неуступчива, её решение нельзя было изменить ни принуждением, ни советом [12] .

Феанор унаследовал от матери необыкновенную ловкость, и от обоих родителей - остроту ума и искусность рук [10] . Как и Финве, он решителен, способен вести за собой других, необыкновенно отважен, полон энергии, красноречив, всегда стремится к познанию. ‘Как и Мириэль, упрям и неуступчив. В остальном характером он не похож на мать [12] , но унаследовал от неё также необыкновенную ловкость [10] . Возможно, то, что 'Мириэль отличалась красивым голосом и чистым произношением, быстро и с удовольствием говорила [12] , также сказалось на красноречии её сына. Вместе с тем он во многом превзошёл и Финве, и Мириэль - недаром именно ‘Феанора называют величайшим из нолдор [1].

О его прародителях нельзя сказать ничего определённого, кроме того, что они были. По крайней мере, у Мириэли были родители - ‘переход «þ > s» произошёл после рождения Мириэли, упоминается и её детство («her childhood») [12] , т.е., она была рождена, а не пробудилась. Если принимать, что ‘Пробуждённые были созданы вместе со своими жёнами [55] , то и Финве не был из Пробуждённых.

Имена родичей Мириэли не сохранились в записях [27] . Поскольку они вместе с Финве призывали вернуться уснувшую в Лориэне Мириэль [12] , Феанор, видимо, знал их.

У Финве, видимо, тоже есть родичи - упоминаются ‘каменщики Дома Финве, которые впервые нашли драгоценные камни [25] в год рождения Феанора [56] .

В ранней версии «Книги утраченных сказаний» отцом Феанора был Бруитвир, убитый Морготом при попытке защитить сильмариллы, но отличный от короля Финве [57] .

В «Анналах Амана» существует версия, вскоре отвергнутая Дж.Р.Р. Толкином, что Феанор - сын Финве и Индис и родился в 1115 Г.В. во время Великого Похода, на берегу Андуина, причём он был самым первым из рождённых (не пробудившихся) эльфов, а его мать погибла в течение этого года [58] .

По «Анналам Амана», Феанор появляется на свет либо в 1179 Г.В. [56] , либо в 1169 Г.В. [59] . Дата «1169 Г.В.» появилась несколько позже, и с ней согласованы датировки ухода Мириэли, появления Статута Финве и Мириэли, второй женитьбы Финве, так что, полагаю, разумнее отталкиваться именно от неё.

Этот год примечателен двумя великими открытиями: ‘мастера нолдор впервые находят драгоценные камни и начинают их обрабатывать, а Румиль изобретает алфавит [56] . Таким образом, в сам год рождения Феанора было положено начало ювелирному делу и письменности.

Рождается он в доме Финве [5] . Первое имя даёт сыну отец [11] , назвав его в свою честь, ‘что в то время было в обычае у эльдар [11] . По «Шибболету Феанора», первоначально его звали Финве [27] , по «Законам и обычаям эльдар» - также Финве [60] или Финвион [11] . В «Анналах Амана» есть ещё один вариант - Минион, «первый сын» [58] . Поскольку в дальнейшем имя было изменено на «Куруфинве» [5, 11], следующих сыновей король также назвал «Финве» [27] , и имя Нельяфинве также объясняется тем, что «вторым Финве», после короля нолдор, был Феанор [2], предположение, что первоначально его звали именно Финве, лучше согласуется с другими текстами. Этим именем Финве нарекает сына сразу после его рождения. Тогда же, ‘в час рождения, мать даёт сыну имя Феанаро - «Пламенный Дух», которое было именем прозрения [11] .

После этого проводят обряд Наречения имени, Эссекармэ, на котором отец объявил имя сына - таковы обычаи эльдар [11] .

 

 РАННИЕ ГОДЫ 

Мириэль вложила в Феанора столько сил, и духовных, и телесных, что их хватило бы на рождение многих детей. После его рождения она обессилена и теряет желание жить, так что вскоре уходит в Лориэн, где ложится спать. Стоит отметить, что в Лориэн её направляет Манве, у которого Финве спросил совета, но она не получает там исцеления: дух спящей Мириэль уходит в Мандос. Расставаясь с Финве, Мириэль просит не винить её не только в том, что покидает сына, но и в том, что может случиться позже [5] . Таким образом, она догадывается, что её уход скажется не только на детстве Феанора - или даже предвидит более поздние события.

До того Мириэль некоторое время остаётся с Финве и сыном, всё больше слабея [5] . Она засыпает в 1170 Г.В., на следующий год после рождения сына [59] . Длина года Валар - 9,582 солнечных лет [61] , но по «Сильмариллиону» при уходе Мириэли Финве печалился, что она не увидит хотя бы начала детства («beginning at least of the childhood days») своего сына [5] . О начале детства, не совпадающем с моментом рождения, можно говорить, только если рассматривать детство в отличие от младенчества («babyhood»). ‘Последнее в английском языке относится к детям примерно до двух лет, а к детям несколько старше - чтобы подчеркнуть их малый рост, беспомощность, неразвитость, сравнимые с младенческими [62] . Разумеется, это относится к обычным людям, а не к эльфам. ‘До конца третьего года жизни дети эльдар телесно взрослеют с той же скоростью, что и дети людей, но разумом - быстрее, ещё до года начиная говорить и ходить [11] . Феанор рос быстро [5] в сравнении с другими детьми эльдар, так что был как раз более высоким, развитым и самостоятельным, чем его сверстники. Отсюда можно заключить, что Феанор лишается матери в возрасте не более двух лет в пересчёте на солнечные.

По «Законам и обычаям эльдар», Феанор никогда не видел своей матери [11] (то есть она так скоро ушла в Лориэн, что Феанор не помнит её).

По «Шибболету Феанора», напротив, истомлённая Мириэль вначале дожидается, пока её сын полностью вырастет. Она сдерживает и смягчает нрав Феанора тихими советами, и он нежно любит её, а позже, как и отец, некоторое время ходит в Лориэн к телу матери [12] .

Феанор родился и вырос в Тирионе Благословенном, в доме (дворце) Финве на вершине зелёной Туны [5] , круглого и гладкого холма [63] . Среди первых впечатлений его детства были дворец короля, его залы и ‘обширный двор, вмещавший множество эльдар [15] . Самая  высокая из башен Тириона - серебряный [63] Маяк Ингве, Миндон Эльдалиэва [5] , у подножия которой стоял дом Финве [14] . Видимый издали серебристый луч света от Маяка [5] . Разбитые там же, у подножия Миндона, сады, где рос Галатилион, точное подобие Тельпериона, которое лишь не давало света [25] . Вид на город сверху, с вершины холма. ‘Ведущие вниз улицы [15] , плавно изгибающиеся и окаймлённые тёмными деревьями [63] , длинные хрустальные [25] и белоснежные лестницы [39] . Стены прекрасных домов - из мрамора, из серебра и золота, белого аманского камня и созданного эльдар ослепительно-белого твёрдого материала [63] . Белые террасы [25] , на которых растут деревья с золотыми плодами [63] и множество высоких башен, которые нолдор особенно любили строить [56] . Яркое стекло и янтарь, которыми крыты башни и крыши. Изящные фонтаны [63] . Ещё дальше - холмы и долины вокруг города, где тоже живут нолдор [64] .

Это было время полного расцвета эльдар. Мастера и учёные нолдор уже многого достигли [5] , и Феанор с ранних лет мог видеть, как много они трудятся и какую радость им это доставляет.

К этому времени ваниар в Тирионе уже не было: ‘последние из них покинули город в 1165 году, и нолдор несколько отдалились от них [65] . Однако ваниар бывают на Туне, хотя и редко [64] . Так что ребёнком Феанор мог изредка встречаться с ними, хотя, возможно, только на больших празднествах. Вероятно, чаще он видит телери - ведь ‘нолдор после ухода ваниар больше дружат и чаще встречаются с ними [65] .

Сам Феанор с раннего детства наслаждается познанием и мастерством [23] . Учиться у Махтана он станет уже после женитьбы [5] . Первым наставником юного Феанора наверняка является Финве, так как ‘по значению его имени ясно, что он искусен в ремёслах [54] .

Мальчик растёт в блаженстве Амана, горячо любимый своим отцом. Но жизнь его с детства омрачена, как ни у кого из рождённых там эльдар. Хотя в Средиземье эльфы умирали и ранее (многие эльфы успели погибнуть до того, как Манве получил возможность возвращать их к жизни [66] ), но ‘в Амане никто не умирал, кроме матери Феанора, и никто не был лишён радости, кроме его отца [5] , хотя Финве и был полон сил [10] . Смерть Мириэли стала для Феанора долгим или даже постоянным горем («lasting grief») [12] . К тому же причиной смерти матери и связанной с ней скорби отца являлось его рождение. Несомненно, единственный сын короля, к тому же с такой странной и несчастливой (по сравнению с другими эльдар Амана) участью не мог не привлекать к себе внимания. Феанор должен был почувствовать своё отличие от других, свою уникальность и в этом.

Король поначалу часто ходит в Лориэн, к нетленному телу жены [5] , вместе с её родичами [12] , призывая Мириэль вернуться [5] . Валар также просят её вернуться к жизни [12] - именно после её смерти они получили право возвращать умерших эльдар [66] - но она всегда отвечает: «Ещё не время» и всё больше утверждается в своём решении. Наконец Мириэль просит оставить её в покое, сказав, что никогда не хочет возвращаться к жизни [12] . Понятно, что удручённый разлукой Финве настойчиво звал Мириэль, и из-за своего горя мог не замечать, что чем больше её уговаривают, тем сильней она противится. Но от валар можно было бы ждать большей мудрости и проницательности. Если Феанор позже анализировал эту ситуацию, она могла стать ещё одной причиной для обиды на валар - которая, однако, долго сдерживалась или подавлялась.

Неизвестно, с кем остаётся маленький Феанор в то время (вероятно, не слишком долгое), когда Финве бывает в Лориэне, упрашивая Мириэль вернуться. Во всяком случае, не говорится, что Финве берёт с собой и сына.

Так как Финве любит Мириэль и поначалу ждёт её возвращения [5] , вероятно, во дворце висят или хранятся и её вышивки, ‘один обрывок которых в Средиземье стоил бы целого королевства [10] , и Феанор видит их.

Узнав о решении Мириэли, Финве совершенно отчаивается [12] . Он перестаёт ходить в Лориэн [5] и пытается вернуться к обычной жизни, но ничто не доставляет ему радости, и он часто и подолгу бродит в одиночестве [12] .

Феанор остаётся единственным, кому Финве отдаёт всю свою любовь [5] , и в ком находит слабое утешение [12] . Вероятно, он особенно любит сына ещё и потому, что ‘в детстве он походит на Мириэль и внешне, и голосом [10] . Ребёнком Феанор мог не раз слышать об этом сходстве.

Король делает всё, чтобы лишённый матери Феанор не чувствовал себя обделённым: ‘для сына Финве становится и отцом, и матерью [10] . Поэтому ‘говорится, что их связывают двойные узы любви [10] .

Дети нолдор быстро овладевали речью, но немногие из них достигали совершенства во владении родным языком и его строением ранее семи лет [11] (по солнечному счёту). Так как Феанор и рос быстро [5] , и отличался особым талантом в постижении языков, он должен был оказаться в числе этих немногих.

В сердцах нолдор сохраняется любовь к внешним землям [64] ; наверняка о них порой и говорят. Феанор, скорее всего, впервые слышит рассказы о Средиземье ещё в детстве, ведь ‘Финве - вождь нолдор в Великом Походе [67] .

На десятом году жизни (или примерно в возрасте одного года по счёту Древ) обычно происходил обряд Избрания имени, Эссекильмэ. В этом возрасте эльдар выбирали личное имя, которым их называли близкие - а другие лишь с особого разрешения. Избранные имена могли быть придуманы или выбраны из существующих, возможно, изменённых, но Феанор в честь своей матери принимает имя «Феанаро» и в качестве избранного имени [11] . Это имя и название «Дом Феанаро» (а не Куруфинве) использовались другими и стали широко известны. Значит, юный Феанор ради памяти о Мириэли отказывается от такого дополнительного имени, которое было бы только его собственностью и которым нельзя было бы пользоваться без его разрешения.

Из-за смерти Мириэли эльдар и сам Финве, который к тому времени совершенно отчаялся, приходят в растерянность, так как супружество, которое должно быть постоянным, разрушилось [11] . Финве, уверенный, что Мириэль никогда уже не вернётся [10] , в 1172 Г.В. [59] обращается за советом к валар [12] , прежде всего к Манве [11] . Мнения валар разделяются. Часть из них сомневаются, что можно так скоро счесть решение Мириэли окончательным, и даже предсказывают, что нарушение закона может иметь гибельные последствия [2]. Против разрешения для Финве вступать в новый брак высказываются Ульмо,  Яванна и сам Манве, однако после спора он передаёт право решения Намо - и тот утверждает Статут Финве и Мириэли, так как он справедлив [11] (хотя и говорит, что такая справедливость не исцелит зла, причинённого смертью, а закрепит его навсегда [11] ).

Манве признал приговор Намо, и так он был провозглашён [11] . Когда один из супругов умирает, брак не заканчивается, но временно прерывается. Конец брака может наступить либо по приговору, если умершему не дозволено вернуться к жизни, пока существует Арда, либо по желанию умершего, если он желает никогда более не возвращаться к жизни. Если умерший выскажет такое желание [2], как это и сделала Мириэль, ‘и спустя десять (или двенадцать [10] ) лет не передумает, а второй супруг не возьмёт свои слова назад и женится вторично [23] , Намо утвердит это желание. С момента утверждения его Намо оно станет приговором [2], и Мириэли никогда не будет позволено вновь обрести тело. Приговор этот был назван «Статутом» [60] или «Приговором Финве и Мириэли» [11] .

Манве советует Финве не пользоваться дозволением вступить во второй брак, а Намо пытается убедить Мириэль вернуться. Но она настаивает на том, что навсегда останется в Мандосе [10] .

Феанору в это время около тридцати лет в пересчёте на солнечные [56] . Неизвестно, присутствовал ли он на Споре валар [12] . Прийти на Совет дозволяют лишь вождям и мудрецам эльдар [10] , но, с другой стороны, этот спор слишком близко касается судьбы сына Финве и Мириэли. ‘Неизвестно, размышлял ли юный Феанор, отчего валар приняли именно такое решение, и внял ли доводам в его пользу, но об итоге спора он узнаёт [12] . Он понимает, что если ни Финве, ни сама Мириэль не передумают [23] , она обречена остаться без тела, и они с матерью никогда не смогут встретиться и поговорить, разве что если он умрёт сам [12] . Но уход из жизни по собственной воле у него в голове не укладывается («beyondhisthought» - буквально «вне пределов его разума» [2]), а насильственную смерть он считает невозможной в Амане [2]. Значит, собственная смерть и встреча с матерью хотя бы в Мандосе для него были из области невозможного. Но пока он может надеяться, что Мириэль захочет вернуться - или что его отец откажется от замысла женитьбы.

Вновь Феанор оказывается единственным в своём роде: ещё в юные годы многое в его жизни определяет приговор Намо, который лишает его надежды когда-либо вновь обрести мать - из-за брака Финве и Индис и рождения новых детей. Ведь ‘Финве хочет, чтобы у него было много детей [5] , и именно это - та причина, по которой он желает вновь вступить в брак [10] , а не просто утешаться общением с Индис. Так  запрет Мириэли вернуться к жизни становится платой за возможность рождения новых детей. Неудивительно, что Феанор, зная об этом, не примет Индис, а ‘её детей невзлюбит еще до их рождения [12] . Многие нолдор позже считали, что если бы Феанор остался единственным сыном Финве, его путь был бы иным, и многих бед не случилось бы [5] .

Позже на отношении Феанора к валар наверняка сказалось их участие в судьбе Мириэли. ‘В Лориэн она ушла по совету Манве [5] , который оказался неудачным - ‘Мириэль не исцелилась, но ушла в Мандос [5] . Валар не сумели убедить её вернуться, а только укрепили в решении остаться в Мандосе [12] . Приговор, вынесенный Намо и принятый валар, дозволил Финве вступить в новый брак и лишил Мириэль возможности когда-либо передумать и вернуться к жизни [11] .

С другой стороны, если первоначально юный Феанор, поражённый случившимся, и не узнавал подробностей спора валар, позже он наверняка прочёл об этом. ‘Спор валар был записан,  а «Статут Финве и Мириэли»  стал одной из книг законов эльдар, в которой рассматривался не только сам приговор, но и судьба эльдар в Арде, их смерть и возрождение [10] . Трудно поверить, что Феанор мог никогда не заинтересоваться столь важными вопросами – да и не искать объяснения, почему приговор Намо оказался именно таким. Если же он узнаёт всё, что относится к Спору валар – то узнаёт и о том, что ‘Манве, Ульмо, Яванна не одобряли решения, отнявшего у Мириэли возможность вернуться; что Ауле такое решение поддержал лишь потому, что считал смерть Мириэли предопределённой, исходящей из-за пределов Арды; что Ниэнна желала, не лишая Финве возможности жениться вновь, оставить и Мириэли возможность вернуться в своё тело и жить в Доме Вайре, не видясь с живыми эльфами, чего не допустил Намо [11] . Мог Феанор узнать и о том, что Манве советовал Финве не вступать в новый брак [10] .

Ауле и его майар часто бывают в Тирионе и учат нолдор [56] , так что из всех валар Феанор должен лучше всего знать именно его, возможно, с самых ранних лет. Во всяком случае, ‘при описании Спора валар упоминается, что Ауле любит Феанора [11] - то есть к этому времени, когда Феанору лишь около тридцати лет [59] , Ауле хорошо его знает.

Вскоре после утверждения «Статута Финве и Мириэли» Феанор начинает выказывать искусность рук и остроту ума, свойственные его родителям [10] – то есть уже не уступает им в этом, и если ещё не становится настоящим учёным и мастером, то только по юности и неопытности. Разумеется, при его талантах и жажде знаний он должен быстро совершенствоваться.

Видимо, примерно в то время отец и изменяет его имя на Куруфинве - «Искусный (сын) Финве»; ‘известно, что имя было изменено, когда открылись его таланты [27, 11].

Юные эльдар достигают того роста и внешности, которые сохраняют на всю жизнь, не ранее пятидесятого года жизни [11] ; так как Феанор рос быстрее других [5] , он должен был выглядеть как взрослый юноша не позже, чем в пятьдесят лет в пересчёте на солнечные.

Взрослеющий Феанор постепенно утрачивает внешнее сходство с Мириэлью.  ‘Выйдя из детского возраста, он начинает больше походить на отца [10] .

 

ЖЕНИТЬБА И ГОДЫ УЧЕНИЯ 

Феанор женится в ранней юности [5] . Известно, что эльдар чаще всего вступают в брак вскоре после достижения пятидесяти лет [11] ; если бы Феанор женился заметно позже, едва ли его ранний брак был бы отмечен. «Вскоре после достижения пятидесяти лет» - понятие неточное, но ‘возраст около ста лет, когда большинство эльдар становится взрослыми [11] , должен быть отграничен от пятидесяти. Поскольку ‘Феанор рос быстро [5] , он мог жениться и несколько раньше обычного для эльдар срока. Исходя из этого, можно примерно отнести время его женитьбы к 1173-1179 Г.В. (принимая 1169 Г.В. за год его рождения [59] ).

Феанор и Нерданель впервые встречаются вдали от жилищ нолдор, в холмах или на берегу Моря, где любит странствовать Нерданель  [68] . Вероятно, и Феанор, который позже часто будет странствовать [5, 68], не раз уже уходил далеко от Тириона. Финве во время путешествий Феанора остаётся один, лишаясь ‘единственного утешения, которое находит в сыне [12] , ведь на Индис он женится лишь в 1184 Г.В. [59] . Но не может же взрослый юноша, ‘особенную радость находящий в познании и мастерстве [23] , всегда оставаться рядом с отцом, как бы они ни любили друг друга.

Нерданель наверняка видела единственного сына и наследника Финве и раньше – хотя бы на праздниках или вблизи дворца. Значит, во время этого путешествия именно Феанор впервые узнаёт Нерданель. ‘Она – дочь великого кузнеца Махтана [5] . Её род предан Ауле [32] - как и она сама, судя по её дальнейшим действиям.

Дочь Махтана вряд ли могла очаровать Феанора красотой: ‘в сравнении с другими девами нолдор она не слишком красива. Зато сильна, свободна разумом, полна жажды знаний [68] , трудолюбива, без чего она не смогла бы позже ‘стать талантливым скульптором. В отличие от большинства дев, она многое знает о работе с металлом и камнем - от отца [68] . Несомненно, ей есть о чём говорить с Феанором.

Силой воли Нерданель не уступает Феанору [5] . Вместе с тем она медлительней [68] и терпеливей его, стремится понимать других, нередко молчит, а не говорит, и не является властной [5] , так что её воля не противодействует воле Феанора, и между двумя сильными личностями не возникает соперничества, борьбы за первенство. ‘Мудрой Нерданель прозвали [5] , скорей всего, позже – но можно предположить, что она и в юности стремится к мудрости.

Эльдар не делают беспечных ошибок в выборе супруга, и их нелегко ввести в заблуждение [11] - тем более столь проницательных и сильных духом, так что Феанор и Нерданель, несомненно, прекрасно подходят друг другу.

Первое, что могло их объединить – любовь к путешествиям. ‘После той первой встречи они часто странствуют вместе [68] . В этих странствиях они и могли узнать друг друга по-настоящему – и полюбить.

Исходя из «Законов и обычаев эльдар», можно представить себе, как именно они поженились. Избрав друг друга, Феанор и Нерданель решают объявить о помолвке. Для этого собираются оба Дома [11] - с одной стороны, Дом Махтана: он сам, его жена и родичи (раз говорится ‘о роде Нерданели, преданном Ауле [32] , у неё есть ещё родичи в Амане), а с другой - сам Финве и его Дом (например, ‘каменщики Дома Финве [25] ). Родичи Мириэли [12] тоже наверняка приходят на помолвку, а позже свадьбу её сына; однако от этого её отсутствие могло стать ещё заметней и омрачить радость Феанора. К этому времени Феанор не мог не познакомиться с матерью и другими родными Нерданели. Скорее всего, торжества совершаются во дворце Финве или его дворе. Феанор и Нерданель ‘обмениваются серебряными кольцами [11] (скорее всего, выкованными Феанором либо Махтаном). После помолвки они объявляют, когда состоится свадьба. Это могло произойти не менее чем спустя год [11]   - по счёту Древ, так как этот срок установлен обычаем, а, значит, зависит от используемого летоисчисления (не мог же обычай установить, что помолвка длится не менее 0,1044 года).

В данном описании и позже в описании свадьбы ссылки на «Законы и обычаи эльдар», разумеется, относятся к общим для нолдор или всех эльдар обычаям, касающимся брака. Имена Феанора, Нерданели, Финве, Махтана там не упомянуты. Однако ‘в счастливые дни отвергнуть обряды означало проявить невежество и пренебрежение к родичам [11] , т.е., прежде всего Финве и Махтану. Едва ли такое пренебрежение проявил бы юный Феанор - или Нерданель.

Помолвка, а после свадьба принца нолдор наверняка была торжественным событием для Тириона. После помолвки в городе идут разговоры о предстоящей свадьбе – и о выборе Феанора. Тому, что наследник Финве, наделённый множеством талантов и достоинств, ‘созданный самым красивым из Детей Эру [3], берёт в жёны Нерданель, которая по меркам нолдор красотой не отличается, многих удивляет [68] . Быть может, иные спрашивают и самого Феанора – отчего из всех дев нолдор он избрал именно Нерданель?

У эльдар дух правит телом, и не телесные желания определяют выбор супруга [11] , то есть выбор не определяется одной внешней красотой. То, что ‘многие нолдор, удивляясь браку, обращают внимание лишь на внешность Нерданели [68] , вероятно, означает, что увидевшие избранницу Феанора только её внешность и могли оценить. Она ещё не успела прославиться ни талантом скульптора, ни своей мудростью. Тирион лишь позже оценит достоинства самой Нерданели – поначалу в ней видят только дочь Махтана и невесту Феанора.

Когда назначенный срок пришёл, обаДома вновь собираются, чтобы праздновать свадьбу, устроив пир в её честь. В конце пира Феанор и Нерданель выходят вперёд, их руки соединяют Финве и жена Махтана и благословляют новобрачных. В этом благословении упоминалось имя Эру, кроме того, Финве призвал в свидетели брака Манве, а мать Нерданели - Варду. Затем Феанор и Нерданель возвращают друг другу серебряные кольца, которые оба будут хранить,  и обмениваются золотыми [11] - скорее всего, также откованными самим Феанором или Махтаном. ‘Перед праздником или после него жена Махтана дарит Феанору драгоценный камень на цепочке или ожерелье с ним [11] - возможно, это было единственное его украшение, которое сделал не он сам. ‘Нерданель получает подобный дар от короля нолдор. Кроме того, судя по ‘упрёку Куруфина Эолу, что тот женился, не принося даров [30] , сам Феанор также принёс дар - одно из своих юношеских творений - родичам невесты. ‘После первой брачной ночи брак признают нерушимым. Два Дома, Дом Финве и Дом Махтана, с этого времени также соединяет союз [11] .

Нерданель могла сдерживать Феанора, когда пламя его сердца слишком разгоралось [5]. Таким образом, она удерживает его от каких-то ошибок, но от каких - неизвестно. Он прислушивается к жене, и даже ‘какое-то время стремится получить от неё совет или помощь [5]. Время это, видимо, весьма продолжительно: ‘супруги отдалятся друг от друга лишь тогда, когда действия Феанора станут печалить Нерданель [5], то есть после того, как он станет роптать против валар.

После второй женитьбы отца Феанор, как только сможет, станет жить отдельно от Индис и её детей [23] . Таким образом, он оставит отцовский дом лишь после рождения старших детей Индис (т.е., Финдис и Финголфина, ‘который родится в 1190 Г.В. [56] ) – иначе нельзя было бы сказать, что Феанор отделяется не только от Индис, но и от её детей. До того Феанор с Нерданелью живут во дворце Финве.

После женитьбы Феанор становится учеником Махтана, великого кузнеца, которого Ауле любит больше всех нолдор. В то время Феанор многому учится у него в обработке камня и металла [5], вероятно, в особенности меди, которую ‘Махтан любит больше всех металлов [2]. Махтан прежде всего был великим кузнецом [5] - великим кузнецом со временем станет и Феанор, но вместе с тем он очень любит самоцветы [56] . Предпочитал ли он работу с ними и в годы ученичества у Махтана - неизвестно.

Так как Нерданель о работе с камнем и металлом многое знает от Махтана [68] , то она учится у своего отца. Таким образом, у Нерданели и Феанора в дни их юности – один и тот же наставник, и они прекрасно понимают радости и переживания друг друга, связанные с этим обучением. Скорее всего, учатся они вместе.

Секреты работы с металлом, которые Махтан открыл Феанору, он прежде узнал у Ауле [14] . В обмен на обучение Махтан служит Ауле [2], а, ‘возможно, не только он сам, но и его семья [2] - ведь его род предан Ауле [32] . Став учеником Махтана и породнившись с ним, Феанор должен был встречаться и с самим Ауле чаще прежнего, и больше общаться с ним.

Несомненно, до того, как Феанор изобретёт свою систему письма [5], совершенно переработав письмена Румиля [69] , он уже интересуется языком и изучает существующие письмена. ‘Румиль, который изобрёл письменность ещё в год рождения Феанора,  в то время является самым прославленным из мудрецов, занимавшихся языками [56] . Вполне возможно, Румиль и становится наставником Феанора как учёного,  подобно тому, как Махтан стал его наставником в мастерстве. Что-то Феанор мог узнать и из ‘книг, появившихся после открытия Румиля [56] . Однако особой школы лормастеров в то время не существует - ‘её создаст сам Феанор [70] .

 

РОЖДЕНИЕ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА 

У Феанора и Нерданели рождаются семеро сыновей, и за всю историю либо никто из эльдар не превзошел в этом Феанора [11] , либо это происходило крайне редко [60] . У эльдар на зачатие ребёнка уходит много сил, и духовных, и телесных [11] ; и такое число детей говорит о том, что Феанор превосходит других не только силой духа, но и жизненной силой, физической энергией. При той тесной связи духа и тела, что свойственна эльдар, это вполне закономерно. ‘На вынашивание ребёнка уходит ещё больше сил [11] , с чем связана и усталость Мириэли после рождения сына. По её примеру мы видим, что на рождение выдающегося, талантливого ребёнка сил уходит гораздо больше. Ни один из сыновей Феанора не сравнялся с отцом, но они наделены разнообразными талантами (что делает их рождение уникальным, даже если бывали ещё случаи рождения семи детей у эльдар). Таким образом, Нерданель тоже должна обладать большой силой и энергией, быть исключительной женщиной. Возможно, Феанор выбрал своей супругой в том числе наиболее сильную духовно и телесно из женщин нолдор, и в этом она также подходит ему больше, чем любая другая.

Как видно из описания рождения близнецов [32] , Феанор, в отличие от Финве, сразу даёт сыновьям те имена, которые они и будут носить как отцовские, а не уточняет их со временем. ‘Всем своим детям Феанор даёт имена с основой «Finwe» [32] . Для него, как можно видеть, наиболее важно подчеркнуть, что его сыновья - потомки Финве. Для сравнения: ‘Финголфин выбирает сыновьям имена с корнем «cano» - «вождь», «командир», Финарфин использует основу «arato» - «благородный» [27] .

Старшему сыну Феанор даёт имя Нельяфинве, т.е., «Третий Финве (в роду)», сокращённо - Нельо [32] . Первым был сам Финве, вторым - ‘Феанор, которого первоначально отец тоже назвал Финве [27] . Финголфину, а позже Финарфину Финве при рождении тоже даст своё имя [27] , но Маэдрос, по-видимому, рождается раньше сыновей Индис.

 Нерданель даёт ему имя Майтимо - «стройный» [32] . Мать давала имя ребёнку позже, чем отец - иногда вскоре после рождения, а иногда - лишь спустя несколько лет [71] .

Второго сына Феанор нарёк Канафинве - «(потомок) Финве с громким, сильным голосом» («strong-voiced») или, возможно, «командующий, господствующий, властный, внушительный («commanding») (потомок) Финве» [32] . Краткая форма этого имени, «Кано», на квенья означает «командир, вождь». Это слово использовалось как титул меньших вождей, когда они действовали от имени высших [27] .

Мать нарекает его Макалауре, что обычно истолковывалось как «златокователь». При этом «лауре» говорится о золотом цвете или сиянии, а не о золоте как металле. Это - имя прозрения, поэтически восхваляющее будущую игру Маглора на арфе, звук которой называли «золотым» [32] .

Следующим стал Келегорм, названный отцом Туркафинве (кратко Турко) - «сильный, могучий телесно (потомок) Финве» [32] . Отсюда видно, что ещё ребёнком он был крепок и силён.

Нерданель дала ему имя Тьелкормо - «резко вскакивающий», вероятно, из-за его привычки вскакивать, когда его внезапно рассердят [32] . Это не может быть характеристикой новорожденного младенца, но, с одной стороны, ‘порой матери эльдар прозревали характер своих детей [11, 71], а с другой - материнское имя давалось позже отцовского, иногда на несколько лет [71] . Возможно, Нерданель назвала его так лишь тогда, когда увидела, как вскакивает рассерженный маленький Турко.

По перечню в «Сильмариллионе» Карантир - четвёртый из сыновей Феанора, а Куруфин - пятый [25] , по перечню в «Шибболете Феанора» - наоборот [32] .

Отцовское имя Карантира - Морифинве, кратко Морьо, - «тёмный, чёрный (потомок) Финве» - он получил за цвет волос, такой же чёрный, как у Финве [32] .

Нерданель даёт сыну имя Карнистир - «краснолицый», так как он унаследовал от неё красноватый (или румяный) цвет лица [32] .

Своему любимому сыну Феанор даёт собственное имя - Куруфинве, оттого, что он нравом и талантами похож на самого Феанора. Но то, что сходство было не только внешним, обнаружилось позже [32] , да и таланты искусного мастера или учёного не мог проявлять младенец. Значит, Феанор предвидит, что новорожденный сын в будущем станет похож на него не только внешне. ‘Обычно матери прозревают судьбу или характер и склонности своих детей [11, 12], но Феанора не раз будет посещать предвидение. Быть может, так было и при рождении Куруфина.

Нерданель называет его Атаринке - «маленький отец», также за  сходство с Феанором [32] .

Самыми младшими появляются на свет близнецы, и это необычно:  ‘рождение близнецов - редкость у эльдар [2]. По «Сильмариллиону», Амрод - старший из близнецов [25] , по «Шибболету Феанора» - младший [32] . В «Шибболете Феанора» перечни материнских и отцовских имён даны порознь, но ясно, что Телуфинве, «Последний (потомок) Финве» - материнское имя Амрода [32] . Изменение порядка рождения близнецов так, как это указано в «Сильмариллионе», лишило бы это имя смысла, так что представляется более правильным принять, что старший - Амрас, а младший - Амрод.

Феанор называет старшего из близнецов Питьяфинве - «маленький (потомок) Финве» [32] . Возможно, это имя связано с тем, что близнецы обычно рождаются маленькими по росту и весу в сравнении с обычными новорожденными; скорее всего, это верно и для эльдар. Младшего он называет Телуфинве - «последний (потомок) Финве». Неизвестно, желал ли Феанор с самого начала, чтобы у него было так много детей, но после рождения близнецов он, как видно, решил, что больше у него детей не появится. С другой стороны, близнецы, по-видимому, были самыми младшими из внуков Финве - как Маэдрос старшим из них. ‘Кратко близнецов называют Питьо и Тельво [32] .

Так как близнецы рождаются медноволосыми и очень похожи друг на друга, Нерданель вначале называет обоих одинаково - Амбарусса, «красноверхий» - за цвет волос. Затем имя одного из близнецов она меняет на Амбарто, где «амба», как и в имени брата, относится к верху, а «арто» означает «высокий, возвышенный». Как произошло такое изменение материнского имени, достоверно неизвестно, поэтому вокруг имени Амбарто сложилось много легенд [32] .

По одной из них Феанор попросил, чтобы их имена различались, и Нерданель ответила, что один из близнецов будет зваться Умбарто, «Обречённый», а какой - покажет время. Эта легенда, по которой Нерданель перед тем, как Феанор со своим войском начинает путь на север, просит оставить ей близнецов или хотя бы одного из них; после ответа Феанора, что все они готовы следовать за ним, фактически проклинает одного из своих детей, в гневе сказав, что хотя бы один из них не ступит на земли Средиземья; а в Лосгаре Феанор, не зная, что Амрод остался на корабле, случайно сжигает его вместе с кораблём [32] , не имеет продолжения. В дальнейшем близнецы действуют вместе.

О ДЕТСТВЕ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА 

Дети были очень дороги  Феанору и Нерданели – так как  ‘всем эльдар они дороги больше, чем всё остальное, что у них есть, и семью связывает воедино не только телесное, но и глубокое духовное родство. С другой стороны, дети эльдар мало нуждаются в воспитании и обучении [11] , значит, Феанору не нужно было постоянно ими заниматься.

Между рождением детей у эльдар проходит больше времени, чем от свадьбы до рождения первого ребёнка [11] , так что двое из братьев (не считая близнецов) не бывали одновременно маленькими детьми. Ко времени рождения следующего брата старший достаточно подрастал, чтобы хорошо понимать значение этого - а, скорее всего, успевал стать взрослым.

Детство, по крайней мере, Маэдроса, Маглора и Келегорма пришлось на безмятежный полдень Амана, а значит, не могло не быть счастливым.

Все сыновья Феанора родились и выросли в Тирионе. Так как Феанор уйдёт из отчего дома, ‘чтобы жить отдельно от Индис и её детей [23] , т.е., это произойдёт не ранее времени рождения Финголфина, Маэдрос, по-видимому, рождается и подрастает ещё во дворце Финве. Гораздо менее вероятно, что во дворце рождается и Маглор. Их братья, как представляется, рождаются и растут уже в собственном доме Феанора и Нерданели.

Из того, что дети нолдор быстро овладевают речью, а в возрасте примерно десяти солнечных лет избирают себе личное имя [11] , можно заключить, что сыновья Феанора ещё детьми решают, каким именем - отцовским или материнским - им называться.

Маэдрос предпочитает называться материнским именем - Майтимо, и позже его будут помнить именно по этому имени [32] . Какое-то время - а, возможно, на протяжении всего детства - он остаётся единственным сыном, которому достаётся вся любовь родителей, и единственным внуком Финве.

Маглор тоже предпочитает материнское имя [32] . На жизнь юного Маглора, кроме родителей, не мог не влиять и старший брат. Как видно по дальнейшим событиям, из всех братьев ближе всего ему был Маэдрос.

Келегорм и Карантир также называют себя материнскими именами [32] , хотя имя Туркафинве подчёркивает силу, тогда как Тьелкормо, казалось бы, вспыльчивость. Но вместе с тем - порыв, стремительность.

Куруфин - единственный из братьев, предпочитающий называться отцовским именем, Куруфинве [32] . Видимо, он гордится тем, что ‘отец дал ему собственное имя. Он - любимый сын Феанора [32] . Поскольку он в наибольшей мере унаследовал мастерство отца [25] , наверняка Куруфин какое-то время учится у него.

Близнецы зовут друг друга одинаково - Амбарусса [32] , предпочитая это имя отцовским, хотя они были различными - Питьяфинве и Телуфинве. ‘Другие же стали звать их Миньярусса и Атьярусса [32] («первый красный» и «второй красный»). Эти элессер, видимо, подчёркивали необычный цвет волос близнецов и вместе с тем их сходство между собой.

Все сыновья Феанора отличаются от большинства нолдор особенностями произношения, которое переняли от отца [12] . Они не могли не заметить ещё в детстве, что другие говорят иначе.

Сыновья Феанора в детстве спросили отца, почему родичи говорят иначе, и услышали в ответ, что нужно не обращать на них внимания и говорить правильно, а не «сюсюкать». Так как Феанор в своём ответе подчёркивает, что его Дом – старший, кроме того, он стал более гордым и более мрачным, чем прежде, и стал подозревать, что валар хотят лишить его первенства как недостаточно покорного [12] , этот эпизод относится ко времени после 1450 Г.В. Видимо, этими сыновьями были Амрод и Амрас: ‘говорится не о сыне, а о сыновьях, которые при этом разговоре (то есть одновременно) были детьми [12] . В детстве они хотя бы немного общаются с родичами, живущими в доме Финве (так как замечают особенности их речи [12] ) - либо детьми Индис, либо, скорее, своими кузенами и кузинами.

Таким образом, младшие из сыновей Феанора в это время были детьми, а родились они уже после освобождения Мелькора. По-видимому, вырасти они успевают прежде, чем начались явные мятежи и раздоры (когда Феанор куёт оружие в тайной кузнице, близнецы уже повзрослели, так как ‘он выковал восемь мечей [14] для всех своих сыновей). Тем не менее, юные годы Амраса и Амрода должны быть куда беспокойней, не столь безоблачны, как детство Маэдроса или Келегорма. Атмосфера уже меняется, и в пору детства близнецов полдень Валинора близится к закату: ‘после освобождения Мелькора часть нолдор слушает его речи и передаёт его ложь другим, часть становится более гордой, у нолдор появляются тайны друг от друга [14] , всё больше становится того, что разделяет их. Возможно, и согласие между Нерданелью и Феанором нарушилось ещё до того, как близнецы успели повзрослеть.

Из того же разговора видно, что близнецы ‘с детства слышат от отца, что они принадлежат к Старшему Дому, которому  принадлежат права на главенство над нолдор [12] . Ведь трудно допустить, чтобы Феанор говорил об этом лишь однажды, в связи с произношением.

Слова о том, что Нерданель при расставании с Феанором просила оставить ей именно близнецов или хотя одного из них, а Амрод хотел вернуться не просто в Аман, а к матери [32] , видимо, появились в легенде из-за того, что Амбаруссар были самыми любимыми детьми Нерданели (как Куруфин - любимым сыном Феанора), и сами любили её больше, чем другие дети, особенно Амрод. ‘Феанору же Амрас был дороже, чем Амрод [32] .

Ко времени рождения близнецов Феанор давно стал прославленным мастером и учёным, и они с детства могли гордиться этим.

 


ВТОРОЙ БРАК ОТЦА 

Однажды, за год до женитьбы Финве и Индис [68] (т.е., в 1184 Г.В. [56] ) Феанор уходит далеко в горы [68] - т.е., далеко от Тириона. Полный сил юности, в горы он идёт пешком («walking» [68] ), а не едет верхом. Он и прежде ‘странствовал вдали от дома один и вместе с Нерданелью [68] , и позже будет часто странствовать вместе с сыновьями [5]. Однако это путешествие завершается не так, как многие иные. ‘Пока Феанора не было, Финве принял предложение Ингве немного пожить у него, встретился с его сестрой [68] , Индис Ясной, ни в чём не похожей на Мириэль, и, увидев, что Индис любит его, решил на ней жениться [5]. Когда Феанор возвращается домой, к горячо любимому отцу, быть может, желая поделиться с ним тем, что увидел и открыл за время пути – он узнаёт эту новость.

Со времени встречи с Индис любовь Финве уже не принадлежит Феанору безраздельно, что едва ли его радует. ‘Много позже одной из причин ссоры Феанора с Финголфином станет опасение, что младший брат займёт место старшего в сердце отца [14] .

Время от обручения до свадьбы обычно составляет не менее года [11] , таким образом, Финве и Индис, которые поженятся спустя год после встречи, не медлят с обручением. ‘К этому времени прошло уже двенадцать лет по счёту Древ после «Статута о Финве и Мириэли» [56, 59], таким образом, решение Мириэли не возвращаться к жизни уже может быть утверждено как приговор (наименьшее время для такого утверждения - десять [60] или двенадцать [68] лет по счёту валар).

В 1185 Г.В. Финве женится на Индис [59] . Король после свадьбы вновь становится радостным [5]. Многие нолдор и многие ваниар также радуются этому браку [68] . Феанору же свадьба отца радости не доставляет [5]. Его всё случившееся с Финве и Индис поражает, приводит в гнев и негодование - и вместе с тем в глубокую печаль [12] .  С этого времени Мириэль уже не сможет вернуться к жизни [11] . По «Шибболету Феанора», даже её тело, лежащее в Лориэне, после этого быстро истлеет и исчезнет [12] ; по «Законам и обычаям эльдар» оно так и остаётся нетленным, и её дух позже мог вернуться именно в него [11]   - но в то время её возвращение представлялось невозможным.

Брак, окончательно лишивший Феанора матери, не отдалил его от отца - ‘Финве и Феанор не стали меньше любить друг друга [68] . Видимо, всю вину Феанор возлагает на Индис, ‘к которой особой любви не питает  [5] - ведь он знает, как сильно Финве любил Мириэль и как горевал о ней. ‘Детей Индис Феанор недолюбливает ещё до их рождения [12] – то есть он узнаёт, что скоро появится на свет его сводный брат или сестра, и эти новости его не радуют.

 

ОТНОШЕНИЯ ФЕАНОРА С ИНДИС И ЕЁ ДЕТЬМИ

Феанор предпочтёт жить отдельно от Индис и её детей [5], как только сможет [23] . До того и он, и Нерданель могут нередко встречаться с Индис во дворце. Нерданель, видимо, часто общается с ней - ‘она с самого начала относится к Индис с почтением. Последнее Феанору не слишком нравится [72] . Он не испытывает большой любви ни к мачехе, ни позже к её детям [5], особенно сводным братьям [11] . Но такая формулировка - «had no great love» [5] - вовсе не подразумевает враждебности.

Кроме роли, которую  Индис невольно сыграла в судьбе Мириэли, и странности для эльдар второго брака как такового, есть ещё одна причина, ухудшающая отношение Феанора к Индис. При большом внимании эльдар к языку она вовсе не является незначительной. ‘Видимо, ещё до рождения Феанора, многие нолдор, основываясь на фонетическом вкусе и теории, стали говорить «s» вместо «þ» [12] . Мириэль говорила так, как было принято в её детстве (и как на самом деле было более верным), и её прозвание «Серинде» начинается со звука «þ». Так же из уважения к ней продолжал говорить и Финве, но после того, как Мириэль отказалась возвращаться к жизни, он, подобно большинству нолдор, перешёл на новое произношение. Индис, как и другие ваниар, первоначально говорила «þ», но она переняла новое произношение - из верности Финве и ради того, чтобы быть, как другие нолдор. Однако Феанор считает, что Индис говорит так, желая унизить Мириэль. Кроме того, он думает, что короля Финве «увели с верного пути» [12] ; возможно, в этом он также винит Индис.

Первой из детей Финве и Индис становится дочь Финдис. Её имя, составленное из имен Финве и Индис [27] , едва ли могло понравиться Феанору, ‘к сводным сёстрам он относится лучше, чем к братьям [11] - не только Финголфину, но и Финарфину.

В 1190 Г.В. рождается Финголфин [56] . Отец называет его в свою честь – Финве - как полагают, чтобы подчеркнуть, что он такой же законный сын короля, как и Феанор, и его происхождение не ниже. Финве не желает этим посеять рознь между братьями, но Феанор огорчён  тем, что отец дал сводному брату своё имя или считает это обидой для себя («felt aggrieved» - «огорчён», «расстроен», «aggrieve» - «огорчаться», «обижаться») [27] .

Феанор - больше не единственный сын Финве, а самый любимый; этого не изменит и рождение Финарфина. Но едва ли 'опасение, что Финголфин может занять в сердце отца первое место [14] , появилось только в дни раздора - скорее, он высказал то, чего давно опасался.

Когда Феанор поселяется отдельно от Индис и её детей [23] , он не уходит в дом Махтана: это видно из того, что ‘во время разлада между Феанором и Нерданелью она уйдёт в дом своего отца [32] . Таким образом, Феанор строит в Тирионе собственный дом.

Переселившись, он, как и всегда, с самого детства, с наслаждением отдаётся труду и познанию [23, 11]. В это время - после того, как Феанор оставляет дом отца (и, видимо, прежде полного расцвета его таланта) - он трудится над решением многих задач, вкладывая в это свою энергию и остроту ума [23] .

Младшая дочь Финве, которую он назвал Ириэн, а мать - Лалвенде, была очень близка к Финголфину [27] , что должно было вызвать некоторое отчуждение между ней и Феанором.

По другому варианту после Нолофинве появляется на свет Фаниэль, а после рождения Арафинве – младшая дочь Финве, Ириме [11] .

В 1230 Г.В. появляется на свет Финарфин [56] ; он златовлас, подобно Индис [12] , что не могло добавить ему симпатий Феанора. ‘Как и Финголфина, отец первоначально назвал его Финве, что также не по душе Феанору [27] . Позже между Феанором и Финарфином не было раздоров, как между Феанором и Финголфином. Вероятно, и до того отношения между ними были лучше, хотя бы из-за миролюбивого характера младшего из сыновей Финве. Ещё одно обстоятельство, которое могло повлиять на отношение Феанора - ‘Финарфин, как и Феанор, придерживается старого произношения. Он говорит так, не подражая Феанору, а по собственному выбору [12] , но в любом случае одного из важных для нолдор разногласий между ними не было. Возможно, Финарфин не только в этом вопросе поступает таким образом - ‘не подражая Феанору, но и не противореча ему [12] - и мнения старшего и младшего сыновей Финве порой совпадают.

Едва ли обоих братьев в одно и то же время могли звать одинаково (будь такое принято среди эльдар, не могла бы появиться легенда об Амбарто, по которой Феанор просит Нерданель, чтобы имена близнецов различались [32] ). Видимо, к 1230 Г.В. имя старшего сына Индис уже изменено на ‘Нолофинве - «Мудрый (сын) Финве» [11] . Позже отец изменит и имя младшего сына на Арафинве - «Благородный (сын) Финве» [11] . В таких префиксах Феанор видит обиду для себя, поскольку считает, что братья их не заслужили: гордость омрачает его разум и он недооценивает братьев, считая себя и первым из них в нолмэ (познании, понимании, философии) - не только в языках, но и в ином - и самым благородным из детей Финве. И то, и другое было неверно [27] . Возможно, гордость его возросла потому, что к этому времени его достижения становятся всё значительней, и из ученика Махтана он постепенно превращается в величайшего из творцов нолдор.

Дети Индис, видимо, редко могли видеть старшего брата, ‘живущего отдельно [5] и часто путешествующего или занятого трудом [25] , что также мешало им сблизиться, даже если у них и было такое желание. ‘Феанор не считает сводных братьев равными себе по высоте положения, умаляя их значение как принцев нолдор [27] . Однако ссор и борьбы за первенство между Феанором и Финголфином нет: ‘в «Сильмариллионе» упоминается песня, сложенная до того, как между сыновьями Финве зародились ссоры (соперничество, борьба) («before strife was born among the sons of Finwe» [1]). Скорее всего, соперничество и враждебность между ними возникают и постепенно нарастают только после освобождения Мелькора - до того же Феанор и Финголфин не были близки, как должны быть близки братья, видимо, недолюбливали друг друга, но не более.

 

ПОРА РАСЦВЕТА 

Расцвет таланта Феанора начинается с 1250 Г.В. [56] . В то время ему около 780 лет в пересчёте на солнечные, и это ещё годы юности - так как ‘своё письмо Феанор изобретает в юности [5]. Нолдор, учась у валар, особенно Ауле, со временем во многом превосходят своих учителей [25] . К Феанору это, несомненно, относится более, чем к любому другому нолдо.

Первым прославившим его изобретением становится то, что он создал новые письмена, которые были названы его именем [5]. Феанор совершенно перерабатывает систему записи Румиля, заимствовав у него лишь немногое [69] . Он также вводит понятие «тенгва» как письменное отображение знаков, символов речи; прежнее название «сарат» означало просто знак в виде отметки или насечки, и не отражало связи букв со звуками речи. В дальнейшем лормастера принимают введённое Феанором более точное понятие [70] , однако название «тенгвар» относят именно к его системе.

Алфавит Феанора представляет собой стройную систему знаков, похожих по написанию. Поначалу, то есть по замыслу Феанора, строгого соответствия между звуками и буквами не было, так что его письмо может быть приспособлено для обозначения согласных любого языка [69] . Феанор создаёт не лучший алфавит для  отображения квенья, но универсальную письменность.

Каждая буква имеет своё название [69] . Скорее всего, названия им дал именно Феанор. Часть этих названий можно объединить в группы. Стороны света – formen, numen, romen, hyarmen. Слова, относящиеся к языку, речи и мысли: parma – «книга», anto – «рот», anca – «челюсть», ore - «мысль», hwesta – «дыхание», thule (sule) – «дух», «дыхание»,  lambe – «язык», esse – «имя». Слова, которые можно отнести к мастерству: tinco – «металл», calma – «лампа», harma - «сокровище»,  anga – «железо», malta – «золото»; сюда же можно отнести и ando – «ворота», yanta – «мост», ampa – «крюк», quesse – «перо» (которое может быть украшением), anna – «дар» (ведь нолдор обычно дарили свои творения). Полагаю, для любого из эльдар были важны такие понятия, как silme – «звездный свет», alda – «дерево», wilya - «воздух, небо», arda; для любого из нолдор Амана - ngoldo, vala. Название ur  – «огонь» тоже представляется значимым как одна из стихий, сил. Любопытно, что среди понятий нет ни одного, связанного с водой, хотя это одна из основных сил в Арде (скажем, один сильмарилл нашёл своё место в земле и вместе с тем огне, другой - в воздухе, третий - в воде [39] ; Келебримбор для преобразования мира, создания в Средиземье  подобия Амана изготавливает кольца Воздуха, Огня и Воды [50] ).  По-видимому, для Феанора это было не столь важным. Для письма, созданного в Неомрачённом Амане, кажутся странными понятия umbar – «рок», ngwalme – «мучение», ungwe – «паутина», ynkwe – «пустота»; возможно, эти названия появились уже в Средиземье, а первоначально буквы назывались иначе. С другой стороны, сама судьба Феанора располагала к тому, чтобы задумываться над такими вещами, как рок и страдание. Он не мог с самых юных лет не размышлять о смерти матери, горе отца, приговоре Намо, лишившем Феанора матери уже навсегда - а отсюда лишь один шаг к размышлению о смерти, горе, неумолимости судьбы как таковых, и пытливый юноша этот шаг наверняка сделал. Как представляется, понятия «паутина» и «пустота» стали значимыми для нолдор уже после Затмения Амана. Если эти названия букв введены самим Феанором - они могли отражать предвидение, подобное тому, которое, судя по всему, подвигло его на создание сильмариллов. Возможно, то предвидение возникло не вдруг, а прояснялось с течением времени.

Алфавит Феанора был настолько лучше прежнего, что тот вышел из употребления. ‘Нолдор, вернувшись в Средиземье, пользовались только тенгвар Феанора [69] , независимо от отношения к нему самому, а письмо Румиля так и не стало известным в Средиземье. ‘От нолдор руны Феанора переняли другие эльдар, эдайн, нуменорцы и отчасти гномы, так что созданное им письмо распространилось практически по всему Средиземью. Кроме того, система, которую он использовал, через нолдор Эрегиона повлияла и на совершенствование кирт [69] .

Создание новой системы письма будет считаться самым малым из трудов Феанора [8] - меньшим, чем создание искусственных самоцветов. Так как ‘совершенствование языка эльдар считают одним из важнейших искусств [12] , а нолдор особенно любят языки и письмена [73] , «самый малый из трудов», вероятно, означает не «наименее значимый», а «наиболее лёгкий», «требующий наименьших усилий». Видимо, Феанор создаёт тенгвар быстро, без длительных исследований, многократных проб и переделок. Ведь главное в этой системе - сама идея.

Основателем школы ламбенголмор (лормастеров) Феанор [70] наверняка становится уже после 1250 Г.В. ‘До того учёные нолдор уже занимались языками (ко времени рождения Феанора Румиль был самым знаменитым из них [56] ), но они не создавали собственных школ – видимо, работая  поодиночке. Создание же научной школы трудно переоценить.

Феанора вряд ли называли бы главой («chief») лормастеров [19] , если бы наряду с его учениками существовало достаточное число не связанных с его школой учёных, начавших ранее. Таким образом, либо до основания школы ламбенголмор языковедов было очень мало, либо они позднее также присоединяются к ней.

Лормастеров, занимавшихся лингвистическими исследованиями позже, можно назвать учениками Феанора [70] . Самым выдающимся из них был Пенголод [70] Мудрый [74] , что позже поселится в Гондолине, а затем вернётся на Запад [31] . Пенголод не учился непосредственно у Феанора – ‘он родится в Неврасте [70] , уже после его гибели. Однако судя по тому, что ‘Пенголод будет ссылаться на отдельные замечания Феанора [75] , великий лормастер внимательно изучит его труды. ‘Другие лормастера - Финрод, Ородрет, доблестные вожди Гондолина [2]. Финрод и Ородрет наверняка учились у самого Феанора: ведь ‘Финрод родился в 1300 Г.В., Ородрет - заметно ранее 1362 Г.В. [76] , и трудно предположить, что они не успели пройти ученичество и проявить свои таланты ко времени  Непокоя нолдор. ‘Из доблестных вождей Гондолина известны  Глорфиндель, Эктелион [77] , Эгалмот, Дуилин, Рог, Пенлод [78] . Если не считать, что Пенлод - раннее имя Пенголода, неизвестно, кто именно из них занимался языками и мог ли он учиться у Феанора или также родился позже.

Созданная Феанором школа продолжит существование после гибели своего основателя, во время войн в Белерианде и даже после возвращения нолдор на Тол-Эрессеа [70] .

Один из вопросов, которыми занимается Феанор - вопрос допустимости перехода в квенья звука «þ» в«s». К тому времени, когда Феанор становится главой лормастеров (то есть ко времени основания им своей школы), это изменение было принято подавляющим большинством нолдор и теоретически обосновано на основе общих структурных и фонетических соображений [12] учёными.  ‘Но Феанор и возглавляемые им лормастера  замечают, что это приведёт к смешению слов, в которых изначально был звук «s» и тех, в которых он появился из-за перехода [12] , т.е., обеднению языка и появлению неоднозначности. ‘Феанор приходит к выводу, что для тех, кто заботится о языке и понимает его более полно, правильно произносить  «þ» в тех словах, где он был первоначально. Он настаивает на этом как из-за того, что так говорила Мириэль, и отказ от старого произношения означал бы для него отказ от матери и от самого себя как её сына, так и благодаря своей мудрости и пониманию языка [12] . Мнение Феанора в этом вопросе является безусловно верным - ‘с ним открыто или тайно соглашаются остальные лормастера [12] . Во время мира они осуждают смешение этих двух звуков, как и лормастера ваниар [19] . Не возникало сомнений, что эта точка зрения рано или поздно будет принята всеми нолдор [12] . То, что позже большинство пришедших в Средиземье нолдор отвергли верное произношение (что нанесло большой ущерб языку квенья [12] ), связано с их личным отношением к Феанору и тем его поступкам, которые названы безумными и злыми («follies and evil deeds») [12] , то есть, по всей видимости, худшими деяниями Исхода. Тем не менее, ‘учёные считали смешение разных звуков неверным и настояли на том, чтобы разница сохранилась хотя бы на письме [2].

Подобные вопросы имеют для эльдар большое значение, так как ‘язык и его совершенствование они считают одним из главных искусств [12] . Например, нолдор винили ваниар в том, что они смешивают звуки «f» и «hw» (глухое «w»). Так как нолдор это смешение исправили, Феанор шутил, что ваниар называют его отца «Hwinwe», а его самого «Hweanaro» [12] .

Феанор также разрабатывает теории, касающиеся языков, и пишет научные труды. ‘Его работы лягут в основу разработанных в Средиземье его последователями теорий, касающихся взаимосвязи Первичного Эльдарина и произошедших от него языков [27] . Этому вопросу посвящена, в частности, работа Пенголода Мудрого «Ламмас» [79] - т.е., он как последователь Феанора в языкознании основывается именно на его трудах.

Феанор активно занимается лингвистическими исследованиями лишь в юности [70] , однако, судя по всему, позже он не перестаёт быть главой лормастеров. К тому же ‘познания Феанора в словесности являются самыми глубокими среди нолдор [28] , то есть другие лормастера, основываясь на его работах и продвигаясь вперёд, всё же не могут изучить язык столь же глубоко. Можно заметить, что ‘говорится о прекращении не вообще лингвистических исследований, а именно активных [70] . Возможно, Феанор с некоторого времени более является научным руководителем других лормастеров, направляет их исследования и следит за ними, чем ведёт собственные. А творит и открывает он в эту пору в основном в других областях. Это не исключает появления новых лингвистических работ, но они должны быть малочисленны в сравнении с трудами юности или малоизвестны другим.

Как ни странно, последнее тоже случалось. ‘Познания Феанора в валарине намного превосходили то, что сохранилось в записях учёных о языке валар, однако они неизвестны другим - это знание он хранил в себе. Делиться им Феанор не желал из-за раздора с валар [75] - т.е., во времена Непокоя нолдор. Но он мог бы научить других прежде, в ту пору, когда ‘он с сыновьями часто бывает в чертогах Ауле [25] . В самом деле, скажем, ‘его замечание относительно валаринского имени Ороме «Аромез», стало известно. Однако язык этот сложен и его звучание неприятно для слуха эльдар.  Немногие из эльдар могли говорить на нём хотя бы с запинками, и большинство из них - кроме наиболее интересующихся языками - даже не видели нужды в его изучении [75] . Видимо, исследователи нолдор заинтересовались валарином весьма поздно, так что лишь ко временам Непокоя нолдор ощутили нужду в его более глубоком изучении, а до того не обращались с такими вопросами к Феанору.

Феанор изучает валарин лучше как эльфов младших поколений, рождённых в Амане, так и старших, учивших этот язык прежде, хотя поначалу валар могли говорить на своём языке в присутствии эльфов. Феанор превосходит в знании валарина других эльдар [75] , а не только нолдор - то есть даже ваниар, ближе общавшихся с валар.

После того, как валар изучили квенья, за редким исключением, они не общались на валарине в присутствии эльдар [75] . Для того, чтобы изучить его, Феанор должен был, встречаясь с айнур, специально расспрашивать их о валарине. Такое исследование похоже не столько на обучение у валар, сколько на изучение их самих.

Можно отметить, что замечание Феанора относительно имени Аромез касается его звучания [75] ; сопоставляя это с вопросом перехода «þ» в«s» в квенья [12] и даже шуткой относительно произношения ваниар [12] , можно предположить, что многие его лингвистические исследования относятся к фонетике.

Вообще понятие «лормастер» шире, чем «языковед» («linguist», «philologist») и скорее относится к словесности в целом. Так, например, ‘лучший знаток языков до Феанора, Румиль [56] , также является автором «Айнулиндале» [80] и «Анналов Амана» [81] . Возможно, и у Феанора есть труды, относящиеся к истории или преданиям.

Поскольку Феанор считает себя первым не только в понимании языков, но и вообще в познании, хотя последнее и неверно [27] , его научные исследования не ограничиваются лингвистикой, но простираются и на другие области знания.

В частности, он исследует земли Амана [25] - и, возможно, описывает их. Что до земель Средиземья, то, хотя ‘нолдор сохраняли любовь к Внешним Землям [64] , а Финве едва ли мог не рассказать сыну о Великом Походе - судя по тому, что ‘мудрецы Амана считали Белерианд длинной прибрежной полосой [82] , Феанор и его сыновья немногое могли узнать о тех землях, куда однажды уйдут. В самом деле, ‘когда Феанор призовёт нолдор уйти в Средиземье, он скажет о водах Куйвиэнен под незамутнёнными звёздами и обширных землях вокруг них [15] , а не о краях, лежащих ближе к Морю.

Феанор становится и великим кузнецом [56] . В «Поздних анналах Валинора» Феанора даже называют Кузнецом [83] , подчёркивая эту сторону его мастерства. Можно вспомнить, что ‘и Ауле в первую очередь называют кузнецом, а затем уже знатоком всех других ремёсел [84] . Однако «Кузнец» с большой буквы - по-видимому, прозвание. Как представляется, Феанор мог получить его лишь до того, как прославился созданием рукотворных самоцветов. То, что Феанор, ‘ученик великого кузнеца Махтана [5], раньше всего достигает высот именно в кузнечном деле, представляется и закономерным. С другой стороны, ‘расцвет таланта Феанора начинается с 1250 Г.В., когда он уже задумывается о создании самоцветов, лучших, чем природные [56] . Таким образом, прославиться как великий кузнец, так, что его стали прозывать Кузнецом, он должен был примерно в то же время.

Однако ‘как мастер Феанор наиболее интересуется самоцветами. Аман необыкновенно богат ими [56] , так что у Феанора, как и других мастеров нолдор, нет недостатка в прекрасных камнях, которые можно огранить. Но для воплощения его замыслов уже недостаточно того, что существует в природе - даже в Амане с его незапятнанной красотой. Скорее всего, желание Феанора создать более красивые и крупные камни возникает после того, как он искал лучшие самоцветы - и не мог найти таких, какие желал.

Феанор задумывает создать драгоценные камни, которые были бы крупнее, красивее и ярче природных, уже после изобретения тенгвара - после 1250 Г.В. [[5], [56]]. Некоторое время он ищет, как этого добиться, пока ему не удаётся первым из нолдор создать рукотворные самоцветы [5]. Не приходится сомневаться, что к этому времени он уже достиг мастерства в огранке природных драгоценных камней и хорошо изучил их.

Первые из его рукотворных камней в звёздном свете искрятся голубым (либо синим) и серебряным огнём, сияя ярче Хеллуина [5], то есть Сириуса, ярчайшей звезды ночного неба. ‘Сами эти камни (не освещённые звёздным светом) белые или бесцветные [5], следовательно, Феанор создаёт два вида этих кристаллов, отличающихся по цвету. Возможно, оттенок свечения камней связан с их собственным цветом: упоминается ‘большой белый камень, что вбирает свет звёзд и лучится голубым [85] ; можно предположить, что бесцветные камни сияют серебряным светом. По-видимому, никакими особыми свойствами, кроме красоты и способности светиться, эти кристаллы не обладают; во всяком случае, они неизвестны.

Много подобных самоцветов Феанор дарит народу Лориэна [85] (есть версия, что один из них он подарил Мелиан, но она противоречит хронологии [85] ; однако само указание на такие дары - нет). Едва ли майар досталось большинство таких камней - отсюда можно заключить, что создаёт Феанор их очень много.

Согласно «Бегству нолдоли», перед Исходом он скажет, что валар «заперли нас здесь, чтобы мы служили им, пели для них в своих золотых клетках, измышляли для них самоцветы и ювелирные безделушки…» [37] . «Нас», а не «вас» - то есть Феанор отнесёт эти слова и к себе. Он не служил валар, ‘как Махтан [2], и едва ли пел для них песни. Так что эти слова могут служить подтверждением, что Феанор создавал самоцветы и ювелирные изделия не только для эльдар, но и для айнур.

Ещё одно творение Феанора - светильники, которые будут называть Феаноровыми лампами [86] . Это прозрачные кристаллы, наполненные пламенем [87] и оплетённые сетью тончайших цепочек. Они сияют ясным голубым (или синим) светом, которого не могут угасить ни ветер, ни вода. Так как кристаллы светятся  постоянно [86] , когда свет не нужен, ‘на них набрасывают покров. В темноте светильник сияет, как ослепительная звезда [87] , но он не так ярок, чтобы рассеять мрак на большом пространстве: ‘часть лестницы у Врат нолдор будет теряться во тьме, куда не проникнет свет лампы [87] . Итак, начав с самоцветов, светящихся только отражённым светом, Феанор к этому времени изобретает и излучающие собственный негасимый свет. ‘Эти светильники помогают отыскивать дорогу в темноте или туннелях [88] . Есть у них и ещё одно свойство: ‘когда луч светильника был направлен прямо в лицо Туора, он чувствовал, что не может ни убежать, ни пошевелиться [87] . Трудно сказать, зачем такое свойство в Амане; быть может, для того, чтобы спрятавшиеся в темноте звери или птицы, которым свет попал в глаза, не могли от испуга резко взлететь или прыгнуть. ‘Тайну этих ламп нолдор не знают [86] . Феанор создаёт очень много таких светильников, так что ‘нолдор даже будут славиться ими [87] среди других народов. Эти лампы окажутся и у нолдор народа Финарфина - ‘Гвиндора [86] , Гельмира, что был спутником Арминаса [87] , и у нолдор народа Финголфина – как ‘Элеммакиля в Гондолине [87] . Скорей всего, либо сам Феанор до раздоров дарит их тем, кто позже предпочтёт поддержать Финарфина или Финголфина, либо его сыновья позже передадут перешедшим льды. Несомненно, ими будут пользоваться и сами сыновья Феанора, и верные им нолдор.

Позже, в Средиземье, эти светильники помогут многим пленникам-нолдор бежать из Ангбанда [88] .

Феанор также создаёт камни, в которых можно отдалённо, но ясно наблюдать различные вещи [5]. В «Приложениях» к «Сильмариллиону» сказано, что палантиры - Видящие Камни, обладавшие именно таким свойством - сделаны Феанором в Амане [89] ; Гэндальф же говорит, что они были созданы кем-то из нолдор в Эльдамаре, и только предполагает, что их создателем мог быть Феанор [21] . То, что Гэндальф говорит о создателе палантиров без твёрдой уверенности, может объясняться тем, что он не знает всей их судьбы. Однако для Гэндальфа вообще характерно высказывать предположения, а не утверждать несомненно - и его догадки оказываются верными. Нет оснований сомневаться и в верности этой.

С другой стороны, ‘по словам Пенголода, мастеров, способных создавать Видящие Камни, было мало [90] – но всё же не один. Поскольку ‘изобретает такие камни Феанор [[5], [89]], остальные должны были научиться этому искусству именно у него. Наверняка среди этих мастеров были сыновья Феанора, возможно, также и его талантливые ученики.

Видящий Камень выглядит подобно стеклянному или хрустальному идеальному шару, совершенно гладкому [91] , тёмному и блестящему, в глубине которого может пылать багровый огонь [[21], [92]]. Если им какое-то время не пользуются, он кажется чёрным [21] . Освещать что-либо Видящий Камень не может [91] .

Палантиры очень тяжелы, а размер их может быть около фута в диаметре и больше - большие человек не может поднять в одиночку [91]. Возможно, часть из них лучше приспособлены для «мобильной связи» (если выражаться современным языком), а часть должны были постоянно находиться в определённом месте.

Их нельзя разрушить никакими средствами, доступными человеку [91] - и не только человеку: ‘от падения палантира из верхнего окна Ортханка одна из его ступеней покрылась трещинами, тогда как Камень остался невредим, хотя энтам построенную нуменорцами башню удалось лишь поцарапать [92] . Некоторые считают, что они могут быть разрушены в пламени Ородруина [91] , но не исключено, что на Видящие Камни и это не действует.

Палантиры позволяют видеть как на большом расстоянии, так и сквозь время [50] . Палантир, лишённый связи с остальными, обычно лишь показывает случайные образы дальних земель или прошлого [21] , не давая объяснения увиденного [93] . Звук он также не передаёт. Изображение, увиденное без особой концентрации, является расплывчатым и искажённым, передний план смешивается с задним. Кроме того, оно очень мало - хотя кажется больше, если встать на оптимальном расстоянии от Камня (около трёх футов) [91] . Для каждого палантира существует также идеальное расстояние до предметов, на котором они видятся наиболее чётко - для палантиров малого размера оно составляет около пятисот миль, для больших - больше. Образы прошлого палантир показывает тем чётче, чем они древней [93] . Легче всего через один палантир можно видеть то, что находится близко к другому [50] .

Палантир обладает свойствами «эльфийского зрения», которым могли пользоваться и люди: ‘Камень, смотрящий на Море, давал возможность видеть Тол-Эрессеа из Средиземья «прямым зрением» [93] , т.е., взгляд его был направлен «по Прямому пути». ‘Также он позволяет видеть сквозь горы, стены и т.д. - но не в полной темноте: он может показать лишь такой предмет, на который падает свет [91] .

В палантире возможно увидеть желаемое [50] . Наблюдатель может усилием воли приблизить изображение, сделать его чётким в определённой точке, выделить определённый план или деталь, показать часть изображения крупным планом. Для этого требовалось прилагать большие усилия [91] , особенно людям поздних времён [93] - то есть уже утратившим преимущества даже поздних нуменорцев. Видимо, от эльдар, для которых изначально и предназначены палантиры, особых усилий для получения чёткого изображения не требуется - потому и говорится, что ‘созданные Феанором камни позволяют видеть отдалённые предметы ясно [5].

Видящие Камни всегда показывают правду, и даже Саурону будет не по силам изменить это [94] .

Палантиры хранят в себе увиденные образы [93] , обладая подобием памяти. Более того, в этой памяти могут особенно чётко отпечататься и постоянно всплывать коснувшиеся палантиров события: ‘тот, кто не мог подчинить палантир Минас-Тирита, после гибели Денетора видел в нём лишь старческие руки, объятые пламенем [94] (это названо слухами [94] , но слова Арагорна Перегрину Туку [95] подтверждают их правдивость). Их память может «перегружаться» образами [93] - возможно, именно с этим связана ‘бoльшая чёткость картин далёкого прошлого по сравнению с более близкими по времени [93] . Такое сохранение позволяет использовать палантир для более совершенной, чем письменная, записи событий. Возможно, это также было одним из его назначений.

Камни связаны между собой. С помощью одного палантира можно мысленно беседовать с тем, кто находится у другого - не всегда видя собеседника: ‘Саурон вначале принял Перегрина за Сарумана, но увидел его, когда тот признался, что он хоббит [21] . Такой обмен мыслями воспринимается как разговор (хотя и неслышимый) - передаётся не «поток мыслей», а внутренняя речь: то, что собеседник желает сказать или даже говорит другому [93] .

Через палантир можно передать собеседнику не только слова, но и прямое вuдение [93] . Таким образом, палантиры обеспечивают и усиливают осанве так, что ими могут пользоваться и люди, ‘у которых способность к осанве гораздо слабее. Для действенного осанве мысль должна быть усилена близостью, настойчивостью или правом [74] . Палантирами можно пользоваться для обычных разговоров между друзьями - когда сообщения не имеют какой-то особой важности [93] ; по-видимому, для этого не требуется особого напряжения воли. ‘Видящие Камни легче подчиняются тому, кто имеет на них право [91] . Влияние настойчивости тоже прослеживается: ‘научиться видеть в палантире желаемое может только тот, кто обладает большой силой воли и силой духа [50] . Интересно, что это уже относится не к общению, а к наблюдению отдалённых картин - между тем для успеха такого наблюдения требуется то же, что и для успешного осанве.

Учитывая, что ‘у эльдар способность к осанве гораздо сильнее [74] - скорее всего, им палантиры позволяют обмениваться мыслями без дополнительного усиления близостью, настойчивостью или правом. Камни сами по себе обеспечивают необходимое усиление.

В диалог через палантиры могут вступить лишь два собеседника; третий в это время не может присоединиться к их разговору [91] .

Смотрящий в палантир не может проникнуть в разум собеседника против его желания [91] , что, очевидно, связано с ‘непреодолимостью заслона аванире (нежелания открыть разум) [74] . Саурон через палантир прочёл в мыслях Сарумана больше, чем тот хотел открыть [21] , однако Саруман не мог бы «закрыться», не рискуя выказать себя мятежником в глазах Саурона. Также ‘через палантир нельзя прочесть чужие мысли случайно, без специального умысла («unawares») [91] .

Тот, кто знает или подозревает, что за ним наблюдают через палантир, может «укрыться» от Видящего камня, благодаря чему определённый предмет или место видится лишь как пятно тени или густого тумана. Как этого добиваются, неизвестно [91] . Если учесть связь между осанве и видением через палантир, быть может, достаточно простого нежелания быть увиденным - которое, однако, возможно каким-то образом «распространить» на окружающую местность. 

Судя по картинам, открывшимся Перегрину по воле Саурона [21] , возможно, стоя у одного палантира, приблизить и прояснить изображение в другом, так, что его будет видеть собеседник.

Возможность злоупотребления палантиром близка к возможности злоупотребления языком. ‘Саурон с помощью палантира стал подавлять волю, навязывать свои повеления и вызнавать секреты [93] (чего, конечно, не мог предположить Феанор, создавая в Амане Видящие Камни) - но действовал он при этом либо запугиванием и пытками, как на Перегрина, либо угрозами,  убеждением и обманом, как на Сарумана [21] , то есть так, как действовал Моргот при общении на словесном уровне [74] .

 Саурон мог причинить боль через палантир [21] ; таким образом, Камень позволяет оказывать определённое воздействие и на тело. Возможно, по первоначальному замыслу палантир можно использовать не только для наблюдения, общения и записи, но и для исцеления или укрепления сил?

По одному из вариантов, палантир имеет постоянные полюса, и его видящая поверхность установлена вдоль «экватора», так, что передаёт изображение того, что находится на противоположной стороне от Камня. Хотя полюса важны для наблюдения, ‘они не обозначены какими-либо знаками [91] .

Палантиры разделяются на Главные и второстепенные, меньшие [91] . Их свойства различаются. Малые палантиры имеют фиксированную ориентацию - то есть для того, чтобы ими пользоваться, нужно установить их в правильное положение; для Главных таких ограничений нет. Кроме того, смотрящий в Главный камень мог наблюдать за разговором через два других [91] . Скорее всего, первоначально были созданы меньшие палантиры, а Главные представляют собой их усовершенствование.

Для палантиров созданы низкие круглые подставки из чёрного мрамора с углублением или чашей посередине. На такой подставке палантир не смещается, что могло бы помешать наблюдению [91] , так что, возможно, подставки для палантиров также созданы Феанором.

Для хранения палантиров используют круглые футляры из неизвестного вещества, возможно, металла [93] - их создателем мог быть также сам Феанор или более поздние владельцы палантиров  (нолдор Тол-Эрессеа, нуменорцы). ‘Футляры могут запираться, чтобы преградить доступ к палантирам и избежать «перегрузки» их памяти лишними образами [93] .

Гэндальф называет палантиры творением искусства столь глубокого, что и он не может его постичь [21] .

Известно о восьми Видящих Камнях - одном на Тол-Эрессеа, который именуется «Masterstone», что может быть переведено как «Главный Камень», управляющий другими, или, возможно, как «Камень Мастера» (если полагать, что «Masterstone» образовано из не вполне благозвучного «Masters Stone»), и семи, дарованных эльфами Амандилю и попавших вместе с Элендилем в Средиземье [96] . Число камней может служить косвенным подтверждением, что эти палантиры - всё же творение именно Феанора, а не иного мастера, использовавшего для создания Видящих Камней его идеи. Вероятно, они созданы Феанором для себя и своих семерых сыновей и могли позволять им связываться друг с другом.

Как палантиры попали на Тол-Эрессеа - неясно. Вполне вероятно, Феанор и его сыновья принесли палантиры в Белерианд, а после Войны Гнева они попали на Тол-Эрессеа вместе с уплывшими на Запад нолдор, скорей всего, из верных сыновьям Феанора. Однако об их использовании Феанором и его сыновьями не говорится. Другая возможность - палантиры остались в Амане, но не в Форменосе, так как ‘эта сокровищница была разграблена Морготом, и захваченные камни, за исключением сильмариллов, поглотила Унголианта [15] . В этом случае палантиры могли быть ранее подарены Феанором кому-либо, подобно светильникам - или же остаться в прежней его сокровищнице, в Тирионе. Всё, что бросили в Тирионе изгнанники, видимо, досталось оставшимся, а также вернувшимся с Финарфином нолдор. Но нужно отметить, что ‘Олорин, который любил эльфов и тайно появлялся среди них [97] в Амане, не знает точной судьбы палантиров.

Немного о том, что происходило с палантирами после того, как они попали к нуменорцам. С 3320 года В.Э. они помогали Верным узнавать о том, что пытались скрыть их враги [50, 98]. Благодаря им королям Гондора удалось сохранять единство государства и защищать свои границы [92] ; также благодаря палантирам Гондор долгое время не нуждался в гонцах или сигнальных маяках [99] . Короли Арнора, а после его распада - Артедайна также использовали палантиры до 1975 г. Т.Э., когда два северных палантира сгинули в море вместе с Арведуи [100, 101] (палантир в башне Элостирион уцелел, но он не годился для связи с Гондором [93] ). Задолго до этого, в 1437 г. Т.Э., палантир Осгилиата также сгинул в водах Андуина [93] . Вплоть до 1973 г. Т.Э. Гондор и Арнор обменивались посланиями через палантиры [91] . В 2002 году Т.Э. палантир Минас-Итиля попал в руки Саурона [102] , который сумел подчинить его. Примерно с 3000 г. Т.Э. Саурон через него отдавал приказы Саруману [101] , а после того, как Денетор единственным из наместников Гондора решился использовать палантир - показывал ему часть правды, в конце концов приведя его к безумию и самосожжению [94] . В 3019 г. Т.Э. палантир Ортханка достался Гэндальфу, а от него - Арагорну, который подчинил Камень себе [103] . Став королём, Элессар использовал этот камень, чтобы знать, что происходит в его государстве [95] . Вероятно, так поступали и его потомки (во всяком случае, первые). Палантир Эмин Бэрайд вернулся на Запад на корабле Эльронда [100] . Итак, Саурону удастся использовать один, а много позже - ещё два из палантиров во зло, но большей частью в течение тысячелетий они будут служить благим целям.

Прежде, чем хотя бы задумать создание сильмариллов, Феанор должен был хорошо изучить Древа и их свет. ‘Серебряный  свет Тельпериона стекает с согласно качающихся [104] бесчисленных [73] белых цветов, подобных цветам вишни [105] . Цветы же Лаурелин, каждый из которых подобен блестящему рогу [73] испускают не только ослепительно-яркий свет, но и жар [105] , и золотой дождь льётся из них [73] с благозвучным звоном [104] .

Свет, излившийся из Древ, долго сохраняется, пока не рассеется в воздухе или не впитается в землю. Каждое Древо за семь часов разгорается и угасает [73] , причём ритм их свечения взаимосвязан: ‘каждое из них начинает разгораться за час до того, как тускнеет другое, отчего дважды в день и наступает Час Смешения Света [73] . Такая связь ритмов может означать тесную взаимосвязь между самими Древами и их светом. ‘Свет Древ обладает великой силой: в этом свете в полной мере раскрывается всё доброе, прекрасное и достойное, и он приносит радость всем, на кого падает [81] .

Айнур почти не умеют работать со светом Лаурелин из-за жара и огня Золотого Древа. По ранней версии, тайна работы с этим светом известна нолдор - первым создателям самоцветов. Они искусно или незаметно смягчают («subtly taming») его [106] , применяя в сотворении драгоценных камней [63] . Поскольку первым создателем рукотворных самоцветов является Феанор [5], это следует отнести к нему. Представляется логичным, что Феанор исследовал и применял  свет Лаурелин, прежде, чем заключить его вместе со светом Тельпериона в сильмариллы.

В ранней версии кольцо Барахира является творением Феанора [107] . Скорее всего, в дальнейшем это было отвергнуто, хотя ‘в «Сильмариллионе» сказано, что это кольцо принадлежит Финарфину [4], но не сказано, что Финарфин и является создавшим его мастером.

Феанора именуют не только главой лормастеров [19] , но также и главой всех мастеров нолдор [108] , то есть они также признают в нём своего наставника. Можно предположить, что он создаёт особую школу мастеров нолдор, подобно школе лормастеров. В этом случае ‘Келебримбор, основывая Братство Кузнецов и Ювелиров в Эрегионе [109] , и в этом будет подражать Феанору и продолжит дело, начатое им в Амане. Возможно также, что подобное объединение существовало и ранее (созданное, например, Махтаном), но позже его возглавляет Феанор.

Также он делается искусным оратором, превосходя в этом своих братьев [25] . Когда он желает, его слова дают ему большую власть над сердцами [15] , и в его голосе - большая сила и могущество, которые могли действовать даже на майар (как видно из разговора с вестником Манве [15] ).

Феанор много и с радостью трудится, не видя конца своим трудам, его разум и руки редко отдыхают [5], и он может быть полностью поглощён тонкой работой [12] . В мастерстве ему нет равных с начала мира [110] . Много позже Гэндальф Белый, имея возможность заглянуть через палантир в прошлое, из всех прекрасных и великих вещей больше всего пожелает увидеть Феанора за работой [21] . Однако многие вещи Феанор оставляет незаконченными [12]. Причина того, что он бросал часть работ, могла быть, в частности, в увлечении новым замыслом, в недостатке терпения или в том, что он в процессе выполнения работы находил способ лучше воплотить задуманное первоначально.

Когда он не занят науками и ремёслами (чем он наслаждался с ранних лет [23] ), чаще всего в поисках новых знаний исследует земли Амана [5]. Странствует он не один, но вместе с сыновьями [25] (после того, как они достаточно подросли для этого), так что проводит с ними много времени.

С другой стороны, иногда Феанор и надолго остаётся на одном месте [25] . Разлука с женой во время ожидания ребёнка или его раннего детства – печаль для любого из эльдар [11] , так что пока не подрастёт ещё один (или двое) из сыновей Феанора, он живёт в своём доме в Тирионе вместе с Нерданелью. Возможно, бывали и другие причины для его остановок.

Путешествия порой бывают длинны и трудны, так как ‘Феанор в поисках непознанного доходит до границ Бессветия и холодных берегов Внешнего Моря [25] , то есть достигает Арамана. ‘Когда Феанор решит направиться в Альквалонде, он уже будет знать, что на Хелькараксе расходятся и сталкиваются друг с другом ледяные горы [111] . Отсюда можно сделать вывод, что он видит Хелькараксе до Исхода, во время своих странствий, и считает его непроходимым ещё в то время, когда вовсе не собирается покидать Аман.

Одно такое странствие должно занимать много времени. ‘Путь нолдор от Тириона до северной оконечности Арамана во время Исхода продлится в течение 1495-1497 Г.В., несмотря на то, что Феанор будет спешить [112] .

Нерданель, по собственному ли желанию или желанию Феанора, в его путешествиях не участвует. В любом случае, она могла подолгу не видеться с мужем и детьми. ‘Для эльдар не было необычным, что супруги не всегда живут вместе. Это не являлось признаком разлада между ними, а просто следствием того, что они - отдельные личности, и их желания различаются. С другой стороны, феар общаются друг с другом в полную силу, только когда хроар находятся рядом [11] . В юности Феанор и Нерданель часто странствовали вместе [68] – но совершенствование Нерданели в искусстве скульптуры могло привести к тому, что она большую часть времени стала проводить в мастерской. Ведь ‘она медлительней Феанора [68] , то есть не может воплотить свои замыслы быстро, но подолгу трудится над каждой работой, чтобы ‘воплощать существующее в её воображении  или создавать точные скульптурные портреты валар и эльдар [68] . К тому же для создания скульптур ей нужно было подолгу наблюдать за теми, кого она собирается изобразить, ‘запоминая характерные жесты и выражения лица [68] . Наблюдать за эльдар она могла в Тирионе, Альквалонде, Вальмаре, но не в глубине лесов или среди северных скал. Путешествия же Феанора становятся всё более далёкими и долгими. Границы Бессветия – это уже не ‘холмы и побережье, где в юности любила странствовать Нерданель [68] , сначала одна, а потом вместе с Феанором.

Жажда знаний приводит Феанора не только в столь суровые края, но и ‘в чертоги Ауле [25] близ Вальмара [104] , где он с сыновьями бывает часто [25] , то есть стремится беседовать с Ауле и учиться у него, чтобы после применить полученные знания уже для создания своего, нового. Ауле Творец наиболее близок ему из всех валар - как и большинству нолдор.

В тех же чертогах должен бывать и Махтан, который служит Ауле, и Нерданель. ‘О том, что Феанор бывает в чертогах Ауле, говорится по отношению к тому времени, когда у него уже есть дети, тогда как о том, что он многому научился у Махтана - сразу после упоминания о его женитьбе [25] . Так как Феанор становится главой всех мастеров нолдор [108] , то есть и Махтан признаёт главенство своего бывшего ученика, неудивительно, что Феанор, желая ещё совершенствоваться, решает обратиться непосредственно к Ауле. При этом ему мало того времени, когда Ауле сам бывает в Тирионе, хотя ‘это случается часто [56] .

Бывает Феанор и в Лориэне, где общается с майар. Как уже говорилось, ‘Феанор дарит майар Лориэна много искусственных самоцветов, сияющих в звёздном свете [85] . По «Законам и обычаям эльдар», в Лориэне так и лежит нетленное тело Мириэли [11] - и эти майар, видимо, хранят его; по «Шибболету Феанора», оно скоро исчезло после того, как Финве женился вторично [12] , но и в этом случае он мог бывать в Лориэне ради памяти о матери.

Наверняка Феанор дарит свои творения и эльдар - ведь ‘нолдор свойственно легко дарить самоцветы, а не копить их [25] .

Нолдор Амана учатся как у Ауле, так и у Яванны [109] .  Возможно, и Феанор общается с Яванной - как представляется, вряд ли он упустил бы возможность достичь бoльшего познания.

Другой вала, который более других народов любит нолдор - мудрый Мандос [113] (то есть нолдор ему нравятся именно своим стремлением к знаниям). Видимо, нолдор общаются с ним, иначе они не узнали бы о любви к ним Намо. В то время Намо Мандос - судья лишь по отношению к Мелькору и охранитель от него покоя эльдар; с другой стороны, именно он вынес приговор Финве и Мириэли. Неизвестно, общается ли Феанор и с ним, но именно он мог бы многое сказать о том, отчего он вынес именно такой приговор, о причинах смерти Мириэли и её отказа возвращаться, а также о смерти и Искажении в целом.

Феанор так много общается с валар и майар, что ‘изучает валарин лучше всех эльдар [75] , в том числе ваниар. Валар же благосклонны к нему и его Дому (много позже Мелькор распустит слух, что Финголфин желает лишить Дом Феанора благосклонности валар [56] ). Все в Амане почитают Феанора. Почитают также и Финголфина [14] .

Феанор не замыкается только в пределах своей семьи - есть у него и друзья. ‘В час гибели его окружат с немногими друзьями [1] - именно друзьями, ‘«friends» [1], а не просто воинами. Кажется очевидным, что они направились в Исход, уже будучи в дружбе с Феанором. Неизвестно, стали они его друзьями ещё до начала раздоров или уже после, приняв его сторону. Но в последнем случае эти нолдор едва ли были единственными друзьями Феанора: трудно поверить, что тот, кто за все предыдущие годы ни с кем не сдружился, мог обрести друзей во время раздоров, став более гордым, чем прежде. К сожалению, о друзьях Феанора практически ничего не известно. Судя по тому, что ‘они вместе с ним в Битве-Под-Звёздами далеко опередят войско и будут с ним до конца [1], это сильные, отважные воины, преданные Феанору.

Известно, что все эльфы чтят имя Ингве [67] (важнейшей причиной такого особого почтения, конечно, было то, что ‘Ингве - первый из Пробуждённых [79] ). Отсюда следует, что его чтит как короля эльдар и Феанор. Сказалось ли его отношение к Индис и на отношении к Ингве - неизвестно.

Феанор и Галадриэль, величайшие из нолдор, никогда не были друзьями [12] , причём именно Галадриэль относится к Феанору враждебно, ‘не стремясь понять его и его чувства. Тьма, которую она в нём различает, вызывает в ней страх и ненависть. Подобная же тень в ту пору ляжет и на сердца других нолдор [12] . Галадриэль родилась в 1362 Г.В. [56] , т.е., к 1400 Г.В., ранее которого нет особых причин говорить о какой-либо тени, ей уже более трёхсот пятидесяти лет в пересчёте на солнечные. А до того - ведь они и прежде не были друзьями? Наиболее логичным объяснением представляется то, что до освобождения Мелькора Галадриэль и Феанор практически не встречаются, так как ‘Феанор часто путешествует [25] или занят в мастерской, а Галадриэль в дни юности могла много времени проводить в Альквалонде с родителями (ведь Финарфин часто жил среди телери [12] ).

СЫНОВЬЯ ФЕАНОРА И ИХ РОДИЧИ 

Когда родился Фингон, Маэдрос уже был взрослым (поскольку он старше отца Фингона), и наверняка Маэдрос слышал о рождении  сына Финголфина. Неизвестно, когда Маэдрос и Фингон начинают общаться друг с другом, но ‘они становятся близкими друзьями до того, как Мелькора освободят от оков [1], т.е., до 1400 Г.В.[56] .

Так как Маэдрос часто путешествовал по Аману с отцом и братьями [25] , они с Фингоном в Амане не были неразлучны. Они часто расстаются (ведь Фингон не  мог отправляться в странствия вслед за Феанором), что не мешает их дружбе.

Много позже, когда Фингон найдёт Маэдроса [1], возможно, в иных обстоятельствах повторится подобное тому, что не раз бывало в Амане: Фингон пел, играя на арфе, а Маэдрос подхватывал его песню. Скорее всего, Фингон - искусный музыкант и никогда не расстаётся с арфой: это проще всего объясняет, зачем он ‘возьмёт с собой арфу, отправляясь спасать Маэдроса [1].

Можно также отметить, что друзья различаются особенностями речи, точнее, произношения [12] .

Феанор не питает большой любви к отцу Фингона [5], но между сыновьями Финве вначале нет противостояния, скорее всего, до времени освобождения Мелькора (упомянуто время до начала раздоров между сыновьями Финве [1]). Так что отцы не должны были осуждать дружбу сыновей.

Возможно, именно из-за того, что Феанор не слишком любит Финголфина, сам ‘Фингон не слишком любит Феанора [15] . Возможно, Фингон не любит и некоторых из братьев Маэдроса: ‘первоначально в «Анналах Амана» было сказано, что Фингон любил сыновей Феанора даже меньше, чем его самого [114] (позже это указание было исключено - по-видимому, из-за Маэдроса [114] ). Наименее вероятно, что это могло относиться к Маглору, который был ближе всего к старшему брату - скорее уж к Карантиру или Куруфину.  С другой стороны, возможно, эти слова относятся лишь ко времени Непокоя нолдор.

В Средиземье Маэдрос сохранит дружбу с Домами Финголфина и Финарфина («remained for his part in friendship with the houses of Fingolfin and Finarfin») [1] - то есть эта дружба была и прежде (до раздоров). Так что и среди детей Финарфина у него есть друг или друзья. Возможно, Финрод, который позже, ‘в Средиземье, будет ездить охотиться с Маэдросом и Маглором [43] ?  Поскольку Аэгнор и Ангрод всегда заодно с Фингоном [15] , они, видимо, в добрых отношениях и с Маэдросом. К тому же возникает вопрос: могла ли под дружбой с Домом Финголфина иметься в виду дружба с одним Фингоном? Возможно, Маэдрос дружил и с Тургоном - или самим Финголфином?

В Средиземье, после долгой вражды двух Домов, Маэдрос скажет: «Если бы обиды не лежали между нами, лорд, королевская власть заслуженно перешла бы к тебе, старшему здесь из Дома Финве и не последнему из мудрых» [1]. Тем более, в Амане, до всех раздоров, Маэдрос уважает Финголфина и ценит его мудрость.

Галадриэль отказывает в участии только Феанору [12] , то есть к его сыновьям относится лучше. Однако любой из сыновей Феанора едва ли мог сблизиться с ‘Галадриэлью, которая самого Феанора ненавидела [12] .

Аредель в дружбе с сыновьями Феанора и охотится в лесах Амана вместе с Келегормом и Куруфином [25] . Друзьями Аредели названы Келегорм и его братья [20] - то есть не только Келегорм с Куруфином. Из братьев ей ближе всего Келегорм [16] . Вероятно, свою роль сыграло то, что Аредель любила охоту [25] – а Келегорм в Амане, несомненно, был лучшим охотником из сыновей Феанора (и, вероятно, из всех эльдар Амана). Они начинают охотиться вместе не ранее середины 1360-х Г.В., так как Аредель родилась в 1362 Г.В. [59] ; нужно учесть и скорость взросления эльфов - ко времени, когда дети людей совсем вырастают (т.е., к пятнадцати-двадцати годам), эльфы остаются подобны детям младше семи лет [11] .

Возможно, Аредель в добрых отношениях и с Карантиром; в противном случае он, видимо, единственный из сыновей Феанора, никогда не сближавшийся с двоюродными братьями и сёстрами. ‘Сыновей Финарфина он и вовсе не любит [1]. При этом самого Финарфина скорее уважает: позже он ‘упрекнёт Ангрода, что тот забыл, что его отец - принц нолдор [1], то есть обвинит в неуважении к Финарфину. Из ответа Карантира Ангроду видно, что он ставит Финарфина много выше Тингола или Эарвен, дочери Ольве - несмотря на то, что Финарфин повернул назад.

В неопубликованной «Квенте Сильмариллион» говорится о дружбе Ангрода и Аэгнора с сыновьями Феанора [115] ; это может не противоречить и ситуации опубликованного «Сильмариллиона» [25] , если допустить, что Фингон и Тургон были ещё более близкими их друзьями - до начала раздоров одно другому мешать не могло.

По «Самым ранним «Анналам Валинора», Келегорм и Куруфин издавна дружат и с Ородретом [31] .

ТАЛАНТЫ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА 

То, что Маэдрос, как и Махтан, носит на голове медный венец [2], вероятно, говорит о его любви к этому металлу. Так что, скорее всего, он - кузнец. Но у Маэдроса было достаточно времени в мирном Амане, чтобы попробовать себя в разных областях (что было обычным для эльдар [11] ).

Маглор наиболее прославился своим певческим талантом и прозван Великим Певцом [25] . Голос его далеко слышен [25] . Он  не только силён, но и глубок, подобно голосу моря [116] . Маглора именуют и просто ‘могучим или могущественным [116, 37], без прибавления «певец». Кажется маловероятным, что это указание на физическую силу - в сравнении с его братьями. Быть может, на силу и искусность Маглора в песнях чар?

Также Маглор - прославленный музыкант [28] . Эльдар восхищаются им как арфистом: ‘его материнское имя, Макалауре, обычно толкуют именно как поэтическое восхваление его игры на арфе [32] , и запомнили его именно ‘с арфой в руках [117] .  Является он и поэтом [2]. Его и в Средиземье признают великим менестрелем, единственный, кто превзойдёт его - Даэрон [4]; согласно же «Лэ о Лэйтиан Возобновлённой», Маглор как музыкант не уступает Даэрону [118] .

Так как Маглор в Средиземье, несмотря на войны, будет обращать внимание на различия и сходства разных эльфийских языков [2], наверняка он интересуется языками и в Амане, где ничто этому не мешает.

Раз сыновья Феанора, кроме Келегорма, часто бывают в чертогах Ауле [25] , то интерес к Ауле проявляет и Маглор - вероятно, это говорит о том, что он как минимум пробует себя в ремеслах, наряду с музыкой и поэзией. Это не является необычным - ‘эльдар считали, что каждый может испробовать свои силы в различных областях мастерства и знания, хотя и с разным успехом [11] .

Маэдрос и Маглор умеют изменять обличье, подобно тому, как это ‘будут делать Финрод или Лютиэн [4] - например, ‘старшие сыновья Феанора изменят облик, чтобы пробраться в лагерь Эонве [39] . Возможно, менять облик умеют и их братья - что может пригодиться в Средиземье, скажем, для разведки.

Келегорм становится знаменитым охотником [25] . Близнецы, которых позже назовут великими охотниками, превзойти Келегорма всё же не смогут [28] . Он часто бывает в доме Ороме и участвует в его охотах [25] , выезжая в свите [119] его майар.

Кроме того, он – великий знаток всех зверей и птиц, какие только живут в Арде, понимающий все их языки [25] . В этом отношении его можно назвать учёным или мудрецом (говоря современным языком, он - лучший зоолог нолдор). ‘Очень многое Келегорм узнаёт от Ороме [25] , хотя, вероятно, и непосредственно наблюдает за животными.

Как наездник он уступает Куруфину [4] - но то, что Келегорм понимает язык лошадей (как и всех остальных животных [25] ), не могло не сказаться на его умении обращаться с ними и управлять ими.

Келегорм является и искусным оратором, уподобляясь в способности зажигать сердца самому Феанору. ‘Речь, которую он произнесёт в Нарготронде, по силе и убедительности не будет уступать речи Феанора в Тирионе, которой он призвал нолдор к Исходу [4].

Только Куруфин отчасти унаследовал таланты отца [32] . Он становится мастером, самым искусным из братьев [25] , унаследовав почти всё мастерство отца [28] в рукотворном ремесле [25] . О его творениях мы ничего не знаем достоверно. Можно строить догадки, почему так произошло, например:  лучшее из созданного им осталось в Амане и не было известно жителям Средиземья - или вовсе погибло (скажем, в Форменосе); он скрывал свои лучшие творения от посторонних глаз; он унаследовал именно искусные руки отца, но оригинальных идей в кузнечном и ювелирном деле у него не было, и он был лишь лучшим из подражателей Феанора, не создав чего-то подлинно нового; он не заканчивал свои творения (Феанор тоже многое оставлял незаконченным - что, если Куруфин ничего так и не успел довести до конца?). Увы, всё это – лишь догадки, не имеющие подтверждений.

Правда, известно о немногих мастерах, способных создавать палантиры, Видящие Камни [90] ; как уже говорилось, такие мастера должны были учиться у Феанора, и наверняка среди них были и его сыновья. Представляется наиболее вероятным, что, если ученики Феанора переняли от него искусство создавать палантиры – то тем более его мог перенять Куруфин, ’самый искусный из его сыновей [25] .

Кроме того, искусность Куруфина могла не только выразиться в собственных прекрасных творениях, но и обогатить сына (наверняка   учившегося у него) и, возможно, гномов, ‘другом которых много позже станет Куруфин [2]. Тогда он - не только мастер, но и наставник мастеров.

В Средиземье Куруфин прославится и как учёный-лормастер, изучивший кхуздул: ‘всё, что лормастера узнают о кхуздуле, станет им известно от Куруфина [2]. Возможно, лормастером он становится ещё в Амане – под началом своего отца, ‘который является основателем школы лормастеров [75] и их главой [12] .

Куруфин - также сильный и искусный наездник [4], лучший, чем Келегорм. Видимо, ‘любит он как охоту [25] , так и верховую езду, подобно ‘своей кузине Аредели [25] .

Куруфин не менее искусен в речах, чем Келегорм: ‘его речь в Нарготронде будет не менее сильной [4], то есть также подобной речи его отца в Тирионе. Не могло быть, чтобы столь сильные речи были первыми из произнесённых Келегормом и Куруфином. До того должны были прозвучать и другие - в Средиземье и, вероятней всего, в Амане, только не имевшие таких последствий.

О талантах Карантира, которые проявились в Амане, ничего не известно, но можно отметить, что, раз Куруфин в наибольшей степени унаследовал искусность Феанора в рукотворном ремесле («inherited most his father's skill of hand») [25] , значит, и другие сыновья Феанора его унаследовали, только в меньшей степени. Кроме того, он, как и ‘его братья, кроме Келегорма, часто бывает в чертогах Ауле [25] . Таким образом, и Карантир должен быть более искусным мастером, чем большинство нолдор. С другой стороны, если считать, что ‘он - пятый из сыновей Феанора [32] , возможно, до начала Непокоя нолдор и раздоров он, как и его младшие братья, был слишком юн.

При перечислении имён и прозваний сыновей Феанора Амрод и Амрас именуются просто близнецами  - в отличие от Келегорма, в Амане они ещё не успели стать знаменитыми охотниками [25] . С другой стороны, даже в то время, когда Амрод и Амрас станут лордами в Восточном Белерианде, мы узнаем о них меньше, чем о других сыновьях Феанора: самые младшие в столь богатой талантами семье во многом оказались в тени старших братьев.

Ранний вариант имени Амрода - Дамрод, «кующий медь» [24] , говорит о его кузнечном таланте и любви к работе с медью. Быть может, он унаследовал талант своего деда Махтана? Так как ‘близнецы сходны лицом и духом [25] , возможно, талантливыми кузнецами являются они оба, но в неодинаковой степени.

Способность к осанве связана со стремлением понимать других [75] . Так как некоторые из сыновей Феанора (скорее всего, Маэдрос и Маглор), подобно Нерданели, отличались таким стремлением [5], они должны хорошо уметь воспринимать мысли других, а также за счёт этого быстро осваивать незнакомые языки - хотя, видимо, и не так быстро, как ‘Финрод, который славился среди эльдар этой способностью [75] .

Сыновья Феанора, которые будут участвовать в строительстве Форменоса [14] , вероятно, и до того приобрели познания и опыт в строительстве.

Хрусталь и изысканное стекло, созданные Феанором и его сыновьями [106] , могли создаваться и до изгнания.

Возможно, также искусны они и в расшивании тканей драгоценными камнями (в ранней версии говорится о таких знамёнах нолдор дивной красоты, созданных сыновьями Феанора [9] ).

Феанор возглавляет всех мастеров нолдор [108] , и представляется очевидным, что в их числе должны быть и сыновья Феанора - за исключением Келегорма, который более интересуется животным миром, и, возможно, юных Амрода и Амраса.

Обучаясь у своего отца, наибольших высот они достигают в ювелирном деле. ‘Много позже Эонве скажет, что Феанор и его сыновья изначально имели  право на труд их рук («right  to the work of  their hands, which  Feanor  and his sons formerly possessed») [120] - то есть они будут соучаствовать в сотворении сильмариллов.

 

О ЖИЗНИ СЫНОВЕЙ ФЕАНОРА В НЕОМРАЧЁННОМ АМАНЕ 

Сыновья Феанора редко подолгу живут на одном месте, обычно путешествуя по Аману вместе с отцом [25] . Эти путешествия, в которых Феанор и его сыновья  общаются друг с другом больше, чем с кем-либо другим, вместе познают новое, вместе преодолевают трудности пути, в котором ‘им случалось доходить даже до Границ Бессветия [25] , должны были сблизить всех братьев между собой и с отцом ещё больше. По-видимому, из-за этих странствий они чаще бывают рядом с отцом, чем с матерью. Трудно сказать, сыграло ли это какую-то роль в том, что позже все сыновья Феанора приняли сторону отца или он с самого начала был им ближе.

Таланты Феанора всё больше раскрываются, давая его сыновьям всё больше причин гордиться своим отцом. Много времени проводя с отцом, все они узнают его замыслы лучше других. Среди иных творений Феанор создаёт восемь палантиров - вероятно, ими владеют и его сыновья.

После того, как Маэдрос из единственного сына Феанора становится старшим, его положение в семье отличается от положения братьев - вероятней всего, он мог и замещать отца, когда его не было рядом или он был занят. Об этом можно судить по тому, что позже ‘Маэдрос примет решение отправиться в Вальмар с вестью о гибели Финве  [121] , не дожидаясь возвращения и решения Феанора, а во время Битвы-под-Звёздами, видимо, будет руководить армией, бросившейся на помощь Феанору (говорится о Маэдросе и трёх его братьях [20] ). Однако стоит заметить, что в этот период рядом с сыновьями Феанора не будет Нерданели - возможно, Маэдросу придётся стать вторым после отца только, когда между его родителями наступит разлад.

Братья и другие родичи дают ему элессе Руссандол -  «медноголовый» («copper-top») [32] - то ли из-за медного венца, то ли из-за того, что его волосы отливали медно-красным. Хотя необычный цвет волос Маэдроса был заметен с детства - судя по тому, что элессе получено от братьев (во множественном числе) и других родичей, его начинают так называть не ранее, чем Келегорм подрос и достаточно овладел языком (что у нолдор обычно происходило не ранее семи лет [11] ). Можно говорить о том, что к этому времени Маэдрос уже был взрослым.

Маэдроса, видимо, часто называют Руссандолом, и ему нравится это прозвание, так как ‘позже своё имя на синдарине он составит из частей материнского имени и элессе [32] .

Маглор в Средиземье будет часто действовать заодно с Маэдросом:  охотиться (упоминается их совместная охота [43] ), сражаться и т.д. Видимо, старшие братья и до того ближе друг к другу, чем к средним и младшим. Близость Маэдроса и Маглора друг к другу видна и из ‘древнеанглийских эквивалентов их имён - «Daegred» и «Daegmund» [29] : они, в сущности, составляют такую же пару, как Келегорм и Куруфин.

Маэдрос и Маглор, видимо, порой охотятся в лесах Валинора  - как ‘будут охотиться в лесах Средиземья во времена Долгого Мира [43] .

Ради того, чтобы приходить к Ороме и охотиться с ним, Келегорм нередко расстаётся с братьями и отцом, которые ‘предпочитают общаться с Ауле [25] . Возможно, именно это несколько отдаляет Келегорма от старших братьев. Правда, часть времени он также бродит по Аману вместе с Феанором, и ‘вместе с ним заходит к Ауле, хотя и не так охотно, как в чертоги Ороме [25] в Вальмаре [104] . Так Келегорм, как и его братья, часто видит великолепие ‘города валар, прекрасного и полного радости, с его золотыми крышами, на возведение которого не жалели ни камня, ни металла, ни древесины. Стены самих просторных чертогов Ороме увешаны  копьями, луками и ножами, бесценные шкуры висят по стенам и брошены на пол, и деревья, поддерживающие потолки, увешаны охотничьими трофеями [104] .

Талантливый ученик Ороме, Келегорм становится и его другом [25] . Это многое говорит о нём - не только ученик, как многие нолдор, и не преданный слуга, ‘как Аулендиль (Махтан) [[2], [32]], но друг одного из валар. ‘Ороме дарит ему Хуана [4] - самого быстрого из своих псов [122] . Келегорм становится его хозяином до прихода зла [4], то есть до освобождения Мелькора. Хуан – не просто ‘пёс из Валинора с поразительной зоркостью и нюхом, от которых ничто не может укрыться [4], а майа в обличье пса [123] . Можно видеть, что Хуан слишком сильно отличается от животного. ‘Он изначально бессмертен  - только из-за павшего на него Рока нолдор он должен будет погибнуть [4], т.е., иначе он оставался бы бессмертным и вне Валинора, ведь ‘Рок нолдор связан с Братоубийством [15] , а не просто с Исходом. ‘Хуан никогда не спит, не подвластен никаким чарам, понимает речь любого живого существа и сам способен говорить [4] - и изучать языки:  чтобы ‘его речь понимала Лютиэн [4], он должен был наравне с нолдор выучить синдарин. Его советы разумны. ‘То, что Хуан против воли своего хозяина поможет Лютиэн, затем вернётся к Келегорму и будет служить ему, но когда тот попытается убить Берена, окончательно отречётся от службы [4], тоже выдаёт в нём не настоящего пса, пусть и говорящего, а подлинно разумное существо, способное делать собственный нравственный выбор. ‘Хуана также называют Повелителем псов [124] .

Так Келегорм оказывается единственным из эльдар, которому служит его собственный майа.

Хуан не только верен своему хозяину [4], но и любит его - как и Келегорм своего пса: ‘взаимная любовь между ними уменьшится лишь после бегства Лютиэн [4]. Хуан горд или держится с достоинством (он забудет о гордости ради того, чтобы помочь Лютиэн [4]) и честен душой [4]. То, что новый хозяин ему по нраву, вновь заставляет вспомнить о прозвании Келегорма - ‘«the fair» [25] . Хотя Хуан будет говорить лишь трижды в жизни [4], он может свободно общаться с Келегормом, 'понимающим языки зверей [25] .

Так как Келегорм выезжает на охоту в свите Ороме [25] , он, несомненно, знает принадлежащих к этой свите охотников-майар, ‘одним из которых является Тилион [3].

Куруфин также любит охотиться в лесах Амана вместе с Келегормом и Аределью [25] . Келегорм ближе ему, чем другие братья.

Карантир, видимо, тоже ближе всего к Келегорму и Куруфину: во всяком случае, ‘в Средиземье они вместе будут ездить на восток [30] .

Келегорм не женат - лишь позже он полюбит Лютиэн и захочет жениться на ней [49] . Как видно из истории Финдуилас [125] , эльдар не обязательно влюбляются лишь однажды - если они не были связаны с прежними возлюбленными узами брака. И всё же судьба Финдуилас кажется редким и необычайным случаем. Кроме того, представляется, что Келегорм легче принял бы то, что Лютиэн избрала не его, если бы до этой встречи ему уже пришлось бы смириться с подобной печалью. Видимо, ни одна из дев Амана не подходила ему.

Хотя брак является естественным для эльдар [11] , не женат и Маэдрос [49] . В Амане наиболее частой причиной того, что кто-то из эльдар не женился, была неразделённая любовь [11] . Не исключено, что и у Маэдроса была возлюбленная, которая предпочла другого - или же это был один из тех ‘редких и странных случаев, когда эльда не стремится к браку [11] .

Куруфин в Амане женится; женятся и Маглор, и Карантир [49] - скорее всего, также в Амане (хотя, возможно, и в Средиземье). Так как ‘в мирные времена пренебрежение обрядами расценивалось не только как невежество, но и как пренебрежение к родичам [11] , эти свадьбы должны были происходить согласно общепринятым обычаям - представляется почти невероятным, чтобы Маглор, Куруфин или Карантир могли пренебречь отцовским благословением. Уважение Куруфина к этим обычаям и в более позднее время видно из ‘его ответа Эолу: «Тот, кто похищает дочерей нолдор и женится на них, не принося даров, не прося дозволения, не делаются родичами их родне» [30] . Благословить брак по обычаям эльдар должен был отец Аредели [11] , Финголфин, то есть именно у него Эол должен был просить дозволения - так что Куруфин возмущён пренебрежением именно к традиции, а не к нему и его братьям.

Не описывая повторно все обряды, отмечу лишь пару деталей. Во-первых, на первой из этих свадеб Феанор, вероятно, впервые в жизни ‘призывает в свидетели Манве. Согласно обычаям, упоминается и имя Эру [11] . Во-вторых, союз, заключённый с соблюдением всех обычаев, соединяет не только жениха и невесту, но и их Дома [11] . Таким образом, с Домом Феанора породнились Дома, к которым принадлежали жены Куруфина, Маглора и Карантира. И независимо от решения самих этих жён, эльдар, принадлежащие к их Домам и ставшие родичами Феанора (если только Маглор и Карантир не нашли супруг в Средиземье), с большей вероятностью, чем другие, позже могли принять его сторону - уйти за ним в Форменос, покинуть Аман в составе его войска.

Эльдар не делают беспечных ошибок в выборе супруга [11] . Таким образом, то, что жена Куруфина не последует за своим мужем в Средиземье, а ‘останется с народом Финарфина [49] , связано не с тем, что она ему не подходит по характеру (как это могло бы быть у людей, пленённых только внешней красотой или рисующих в воображении приукрашенные образы любимых).

 

ПОСЛЕ ОСВОБОЖДЕНИЯ МЕЛЬКОРА 

В 1400 Г.В. Мелькор выходит из заточения по решению поверившего в его раскаяние Манве, который, будучи свободным от зла, не различает его и в других [56] . Поначалу это практически не сказывается на жизни эльдар, так как ‘Мелькору запрещается покидать Вальмар, и он выходит из дома, в котором обитает, только в сопровождении других валар [5, 56]. Мелькор умело скрывает истинные чувства и замыслы, и Манве совершает новую ошибку - в 1410 Г.В. дарует ему свободу в пределах Амана 56 . Манве не мог не дать Мелькору возможности раскаяться, не мог и нарушить обещание освободить в назначенное время или силой выпытать у него, в самом ли деле он раскаялся. Если Манве сделал бы это, могло бы случиться не меньше зла - только иного рода [74] . И всё же представляется разумным, чтобы за Мелькором не прекратили наблюдать и не давали ему полной свободы так скоро: это могло бы предотвратить много бед.

Изображая друга эльдар, он обещает им помощь и делом, и знанием. Многие нолдор в своём стремлении к познанию учатся у Мелькора, получают от него тайные знания, прислушиваются к нему [56] - но не Феанор. Он не ищет советов Мелькора, как и советов других валар [5]. Но при этом к Ауле он часто заходит [25] , разговаривает с ним, узнавая что-то новое, а с ‘Мелькором никогда не беседует,  никогда не слушает его [5] и никогда не имеет с ним никаких дел [6], хотя ‘он тоже обещает дать новое знание, а также трудиться над исцелением нанесённого им прежде вреда [5]. Возможно, Феанор не доверяет ему с самого начала. Это может быть связано не только с ‘необычайной проницательностью Феанора [3], но и с тем, что он с детства страдает от одного из последствий Искажения - смерти Мириэли, из-за чего мог много размышлять над Искажением и его виновником.

Сыновья Феанора какое-то время странствуют вместе с отцом и бывают в чертогах Ауле [25] - возможно, не исключая и Амрода с Амрасом, хотя они были детьми в то время, когда Феанор уже начинает подозревать валар в посягательстве на его права.

Близнецы остаются неженатыми [49] . Ко времени Исхода им должно быть несколько сот лет в пересчёте на солнечные. ‘Эльдар обычно вступают в брак вскоре после достижения пятидесяти лет [11] , но, скажем, Финарфину было около пятисот лет (в пересчёте на солнечные), когда он женился, не успел жениться в Амане и Финрод, родившийся в 1380 Г.В. [56] . К тому же после начала раздоров свадеб могло стать меньше, чем прежде - а к их началу Амрод и Амрас, видимо, были совсем юными.

По-видимому, именно в период после освобождения Мелькора появляется на свет сын Куруфина Келебримбор, единственный внук Феанора, что должно было доставить радость и ему.

Много позже Келебримбор поверит, что Аннатар - служитель Ауле, тогда как Галадриэль будет знать, что это не так [109, 126]. Таким образом, Келебримбор за время жизни в Амане недостаточно узнаёт Ауле и его майар, чтобы понять, кто к ним принадлежит, а кто - нет. До смуты Куруфин, ‘как и остальные сыновья Феанора, кроме Келегорма, часто бывает в чертогах Ауле [25] , а сам Ауле часто бывает в Тирионе и учит нолдор [56] .  При талантах Келебримбора трудно предположить, что он не заинтересовался бы тем, чему его может научить Ауле. Наиболее очевидным объяснением представляется то, что Келебримбор  в ту пору, когда Феанор и его сыновья продолжали доверять Ауле и тесно общаться с ним, либо ещё не успел родиться, либо был слишком юн.

Куруфин и его жена очень любят сына, так как ‘всем эльдар их дети были очень дороги [11] . Вероятно, Куруфин учит сына и мастерству.

Феанора приводит в изумление и восхищение красота волос Галадриэли - золотых, как волосы Финарфина, но более густых и сияющих, с проблеском звёздного серебра. Он трижды просит Галадриэль дать ему локон своих волос, но она не даёт ему даже волоска [12] . Это могло произойти лишь после 1410 Г.В., так как ‘страх и ненависть Галадриэли связаны с тем, что она чувствовала в Феаноре некую тьму, тогда как тень того же зла пала и на сердца других нолдор [12] - из-за влияния Мелькора. С другой стороны, эта просьба прозвучала до создания сильмариллов, то есть ‘не позднее 1449 Г.В. [56] . Восхищение Феанора волосами Галадриэли навело эльдар на мысль, что их цвет дал ему идею смешать свет Древ [12] - такая мысль не могла бы появиться, если бы Феанор вначале создал сильмариллы, а потом уже заметил красоту волос племянницы.

Итак, Галадриэль в это время чувствует в Феаноре тьму, не замечая, что тень того же зла пала на сердца всех нолдор и её собственное [12] . Несомненно, зло, о тени которого говорится, исходит от Мелькора, а никак не от Феанора, который не мог бы повлиять на всех нолдор, включая Галадриэль. Тем более, что речей против валар он ещё не ведёт и Аман пленом не считает (это случится уже после 1450 Г.В. [56] ). И всё же некая тьма омрачает его сердце, как и сердца других: скорее всего, это влияние самой изменившейся атмосферы, когда нолдор стали более гордыми и скрытными, с перешёптываниями и тайнами друг от друга. Вряд ли влияние Мелькора на Феанора сильней, чем на других: ведь ‘Феанор не имеет с ним никаких дел [6]. К тому же Камни будут чисты от зла, как видно из их освящения Вардой. Однако ‘Галадриэль остальных нолдор  (то есть даже тех, кто охотно слушает Мелькора) пытается понять и сочувствует им, только Феанору отказывая в участии [12] . Кажется странным, что добрая и благородная Галадриэль ещё до начала раздоров ‘боится и ненавидит Феанора [12] , почитаемого всеми в Амане [14] . Возможно, это связано со смутным предвидением будущих событий Исхода - или с тем, что юная Галадриэль, ещё не обрётшая мудрости, воспринимает Феанора именно как источник распространяющейся тьмы, не понимая, что он, как и другие, - жертва лжи Мелькора.

Вернёмся к эпизоду с прядью волос. Вспоминая, что Феанора чаще всего упрекают в гордыне и высокомерии, нельзя не удивиться его действиям. ‘Поражённый красотой волос Галадриэли, он настоятельно просит («begged» имеет оттенок «настоятельно, убедительно просил» или «умолял») дочь сводного брата [12] , которого не слишком любит [5], подарить ему хотя бы локон. Галадриэль отказывает [12] , и даже если прежде Феанор не знал, как она к нему относится, теперь он не может не видеть этого. Тем не менее он не возмущается (по крайней мере, внешне), а ‘вновь обращается с той же просьбой, но она не хочет дать и волоска. И вновь - просьба к Галадриэли, которая так явно отвергает его, более того, ненавидит и боится [12] - по видимости, беспричинно: ничего дурного Галадриэли или её близким он не делал. Даже если бы после третьего отказа Феанор возмутился, это было бы более чем естественно - ведь с чужим высокомерием и упрямством сталкивается как раз он. Однако явного возмущения или ссоры наверняка не было: эпизод с этой троекратной просьбой краток, но выглядит вполне законченным. Так что Феанор просто отказывается от своего желания получить прядь волос Галадриэли.

Вспоминая подобную просьбу Гимли спустя три Эпохи  -  можно отметить, что ‘лесные эльфы  заволновались, услышав её, а  Галадриэль сочла её не только учтивой, но и дерзкой [127] . Очевидно, дерзким она называет само желание получить прядь её волос, а не то, как это желание было выражено. ‘Эльдар особенно (то есть более, чем иными чертами внешности) восхищаются волосами необычной красоты [27] . Видимо, своими волосами они очень дорожат - так что лишь на первый взгляд Галадриэли ничего не стоило исполнить такую просьбу. ‘Галадриэль говорит, что никто прежде не обращался к ней с просьбой столь дерзкой и столь учтивой [127] . Это не означает, что Феанор обращался к Галадриэли нелюбезно – но он, ‘упорно и неотступно стремящийся к своим целям [5], даже после категорического отказа (ведь ‘Галадриэль не желала дать и волоска [12] ) повторяет свою просьбу вновь и вновь, тогда как Гимли даже назвать своё желание решается лишь по настоянию Галадриэли. Нужно учесть, что Гимли обращается к великой, мудрой и древней Владычице Золотого Леса, а Феанор - к своей племяннице, дарования которой ещё не раскрылись в полной мере.

Далее, Гимли пожелает заключить волос Галадриэли в неразрушимый кристалл [127] – и при всём его несходстве с Феанором весьма вероятно, что и он собирался сделать нечто подобное.

 

СОЗДАНИЕ СИЛЬМАРИЛЛОВ 

В 1449 Г.В. Феанор начинает труд, который приведёт его к созданию сильмариллов [56] . Замысел его  состоит в том, чтобы сохранить свет Тельпериона и Лаурелин нетленными [5]. Предполагают, что причиной появления такого замысла стало предвидение [14, 15]: в самом деле, сохранить стремятся то, что может повредиться или погибнуть, а в Амане ничто не говорило о возможности гибели Древ. Более того: ‘Яванна лишь после гибели Древ заметит, что Феанор оказался провидцем [128] , а валар не будут стремиться защитить Свет Древ - то есть то, что открылось Феанору, валар (за исключением, несомненно, Намо) не видят. Предвидение объясняет и то, что Феанор приступает к созданию сильмариллов уже после освобождения Мелькора, тогда как прежде не замышлял их. Однако о предвидении говорится лишь предположительно; возможно, Феанор никому не рассказывал об этом либо рассказывал лишь близким, которые после также молчали. ‘Труд его также был тайным [14] . Можно отметить, что Феанор скрывает от других и процесс создания сильмариллов, и отчасти причины, побудившие его к их созданию. Видимо, то, что позже он и сами сильмариллы окружил тайной и редко показывал, связано не только с большой привязанностью к своему лучшему творению: ‘такая привязанность возникла после создания сильмариллов [14] , а не до него. Возможно, другой причиной скрытности Феанора является то самое предвидение.

Сбережение света Древ – лишь одна из целей Феанора, когда он задумывает сильмариллы. ‘Другая цель - создать творение более прекрасное, чем все, что созданы эльдар прежде, творение, которое сохранится даже тогда, когда всему придёт конец [8] . Как позже скажет Финрод, все эльдар знают, что Арда конечна. Знают они и о том, что связаны с ней в хроа и феа, после её конца умрут и, возможно, исчезнут навсегда [17] , хотя многие другие считают, что нельзя ограничивать судьбу эльдар временем существования Арды [11] . Разумеется, знает об этом и Феанор. Таким образом, он хочет либо что-то оставить после себя либо что-то взять с собой из этого мира в неведомое будущее - что-то, во что вложены его силы и таланты, частица его самого (такого, каков он сейчас). Быть может, именно с этим связано то, что, как он позже скажет, в этих Камнях ‘будет пребывать его сердце [15] . На самом деле, по пророчествам, сильмариллы не сохранятся в обновлённом мире - но послужат его обновлению [129] .

Возможно, и желание сохранить свет Древ связано не только с предвидением беды, угрожающей им в относительно близком будущем.  Так как Феанор стремится создать то, что переживёт всё остальное - он сохраняет свет Древ не только от возможного разрушения Мелькором, но и от уничтожения вместе со всей Ардой и всем, что конечно. Действительно, ‘Древа вновь засияют в возрождённом мире именно благодаря тому, что свет их сохранён в сильмариллах [129] . Они в самом деле будут сиять до последней ночи, ‘что, по версии «Лэ о Лэйтиан», Феанор упомянёт в своей Клятве [116] .

Из этого замысла можно сделать некоторые выводы о мировоззрении Феанора. Чтобы прийти к такому замыслу - устремлённому не только к концу мира, но и за его пределы - он должен был много размышлять о конечных судьбах Арды, и этот вопрос должен быть очень важным для него. А чтобы надеяться создать творение, которое переживёт конец всего, он должен надеяться или даже быть уверенным, что после этого конца будет новый мир - мир, в котором сохранится и материальное. ‘Естественным для эльдар является взгляд, что всё, созданное из вещества Арды, сковано её пределами [17] – Феанор же считает иначе. ‘Финрод придёт к тому, что и тело может быть вознесено за пределы Времени [17] , но это произойдёт много позже, в Средиземье, при общении с людьми.

Также предназначением сильмариллов - вероятно, важнейшим из всех - является исцеление вреда, причинённого миру Мелькором [136] . То, что после освобождения Мелькора, которого ‘валар считают раскаявшимся и желающим исправить содеянное прежде, а эльдар - своим другом [56] , Феанор думает об исцелении Искажения, подтверждает, что он не верит всему этому и опасается, что Мелькор может вновь причинить зло.

Многие эльдар считают, что на мысль смешать свет Древ и заключить его в одну оболочку Феанора навело то, что говорили о волосах Галадриэли - что они словно вобрали в себя свет и Лаурелин, и Тельпериона [12] .

С другой стороны, взаимосвязь ритмов сияния Древ - ‘то, что одно из них всегда начинало сиять за час до того, как тускнело другое [73] , видимо, означает тесную взаимосвязь как между самими Лаурелин и Тельперионом, так и между их светом.  Эта взаимосвязь могла бы нарушиться, если бы в один Камень был заключён золотой свет, а в другой - серебряный, без их смешения.

Труд Феанора назван долгим [14] , но неизвестно, сколько времени занимает само создание сильмариллов. ‘Прежде, чем приступить к нему, Феанор много размышляет и много пробует [56] , а работает он всегда быстро [5].

В создание сильмариллов он вкладывает всё своё знание, всю свою силу, всё своё тонкое искусство [14] - всё, на что он способен.

Создав первый из Камней, Феанор какое-то время любуется его сиянием в темноте, а уже затем создаёт ещё два. После этого у него заканчиваются материалы, необходимые для создания сильмариллов [63] - но это едва ли могло быть причиной того, что их сделано именно три: скорее, он заранее запас или создал то количество материалов, которое требуется для их сотворения.

В трёх сильмариллах заключены судьбы земли, моря и воздуха [14] , что наводит на мысль о том, что Камни отличаются друг от друга, хотя и сходны.

Трудится Феанор всегда в одиночку [5] - однако, по словам Эонве, Феанор и его сыновья изначально имели  право на труд их рук («right  to the work of  their hands, which  Feanor and his sons formerly possessed» [120] ). «Их рук», а не «его». В ранней же версии говорится о ‘злобе Моргота на сыновей Феанора, творцов волшебных и бессмертных самоцветов [130] (сам Феанор здесь не мог быть упомянут - ко времени, к которому относится этот отрывок, он погиб). Таким образом, к созданию сильмариллов оказываются причастны сыновья Феанора - по крайней мере, Маэдрос и Маглор: ‘когда Эонве будет говорить с  ними, их братьев уже не будет в живых [120] . Однако о материале, из которого созданы Камни, сыновья Феанора не знают: иначе не говорилось бы, что ‘тайна этого вещества может стать известной только после возвращения Феанора [14] .

Неизвестно, каким образом они участвуют в создании сильмариллов. ‘Однако сильмариллы называют «трижды зачарованными» [116] . Если считать, что в третий раз Камни «зачаровала» Варда, когда освятила их [14] , дважды чарами на них воздействовал Феанор - или это как раз тот вклад, который внесли его сыновья уже после создания самих сильмариллов? Тогда создал Камни в самом деле один Феанор, но и о труде его сыновей Эонве говорит недаром.

К 1450 Г.В. три Камня, самые прославленные из всех творений эльфов [14] , чудо Арды [56] , завершены [56] .

Феанор не открывает другим тайну вещества, из которого были созданы сильмариллы. Оно подобно кристаллу алмаза, но гораздо прочнее, так что никакая сила в Арде не может повредить или уничтожить их [14] . Феанор даёт ему название «силима». Слово это является производным от «силь» - «сиять белым или серебристым светом» [89] , так что сама оболочка сильмариллов выглядит сияющей - по крайней мере, от внешнего или внутреннего освещения. ‘Феанор позже скажет, что, быть может, он сумеет расщепить свои Камни [15] – таким образом, сам он не знает способа разрушить созданный им материал и даже не уверен, что найдёт такой способ, если захочет.

В эту оболочку заключён живой [131] огонь, который создан Феанором из смешанного света двух Древ [56] . По «Книге утраченных сказаний», в свете сильмариллов Феанор соединяет не только росу Тельпериона и каплю света Лаурелин, но также мерцание жемчуга и морской пены во мраке, и отблески сияния всех существующих самоцветов [63] .

Размер сильмариллов таков, что ‘Берен мог сжать один из них в кулаке [4], а все три могли гармонично смотреться ‘на лбу Феанора [14] .

Известно условное изображение сильмариллов на гербе [132] :

 

Будучи упрощённым, как и подобает эмблеме, оно, возможно, не отражает их настоящую форму. Но, видимо, форма эта в первом приближении - звёздчатая. Камни называют и «сферами света» [116] - что также можно заметить на гербе: кристаллы заключены в сияющие круги. Хотя свет от сильмариллов распространяется далеко, вероятно, ярче всего сияет как раз ближайшая сфера вокруг Камней.

Они изображены растущими на древе - словно живые цветы или плоды. ‘Кристаллы и сравниваются с живыми существами, которые обладают «телом» из прочнейшего вещества и внутренним огнём, подобным душе, наполняющей его жизнью - заключённым в нём светом Тельпериона и Лаурелин. Подобно живым существам, сильмариллы любят свет [14] . Интересно и то, как они отзовутся на песню Лютиэн - когда все в Ангбанде уснут и погаснут все огни, сильмариллы внезапно ослепительно засияют [4] и станут тяжелее (Моргот при своём росте почувствует не только тяжесть короны, но также тяжесть камней [4], которые мог носить в ожерелье эльф или человек). По-видимому, вес сильмариллов вообще непостоянный: ‘Маблунг также не сможет удержать руку Берена с Камнем [4].

 Феанор будет говорить не только об их свете, но об их живом величии и страстном, нетерпеливом пламени («eager flame») [37] - потому что различает в сильмариллах характер, сходный со своим, или же потому, что буквально вложил в них часть своего духа.

Сильмариллы излучают свой свет даже в глубоком мраке [14] . Они сияют и сквозь не слишком плотные материалы - например, ‘сквозь руку Берена, так что она станет подобна светильнику [4].

Вместе с тем они вбирают падающий на них свет и возвращают его ещё более прекрасным [14] . Даже от тусклого света, упавшего на Камни, они сияют изумительными красками [8] . Как видно, в сильмариллах сохраняется или даже возрастает главная особенность света Древ,  ‘в котором в полной мере раскрывается всё доброе, прекрасное и достойное [81] . Оттого Диор только в сиянии сильмарилла будет казаться прекраснейшим из Детей Мира [45] .

Свет сильмарилла поможет кораблю Эарендиля достичь Бессмертных Земель [39] , и сила сильмарилла – одна из причин, по которой Кархарот сумеет пройти сквозь Завесу Мелиан [4]. Таким образом, Камни позволяют преодолевать зачарованные преграды, созданные силой валар (как на пути к Аману) или майар (как Завеса Мелиан) тем, кто владеет сильмариллами в настоящий момент, даже не имея на то права.

В то время, когда Лютиэн будет носить сильмарилл в ожерелье, Земля Живущих Мёртвых уподобится земле валар, так что с тех пор и не будет края более  прекрасного, изобильного и полного света [45] . Когда то же ожерелье с сильмариллом будет носить Диор, величие Дориата отчасти возродится [133] . В Гаванях Сириона будут считать, что сильмарилл дарует исцеление и благословение для кораблей [39]   - и это не только мнение жителей Гаваней: ‘под влиянием сильмарилла Гавани Сириона в самом деле начнут процветать [134] . Однако ни Дориат, ни Гавани Сириона в это время не преобразятся так сильно, как Земля Живущих Мёртвых - иначе не говорилось бы, что с того времени не будет края более прекрасного, изобильного и полного света. Видимо, то, насколько сильмарилл влияет на окружающие земли, даря им красоту, изобилие и свет, зависит от того, кто именно им владеет.

Сильмариллы противостоят разрушению и тлению того, что их касается (быть может, и находится рядом): ‘именно благодаря защите сильмарилла откушенная рука Берена, когда её извлекут из брюха Кархарота, не омертвеет и останется чистой [135] .

Подобное воздействие связано с тем, что ‘Камни способны исцелять вред, нанесённый Мелькором [136] , т.е., уменьшать Искажение. Быть может, поэтому позже ‘они станут надеждой эльфийских земель [137] - так будут считать ещё до того, как Берен освободит один из них из короны Моргота. Как видно отсюда, на них возложат надежды не только сыновья Феанора.

Те, кто видит сильмариллы, желает владеть ими вечно тем сильнее, чем дольше и чаще на них смотрит [77] ; но сильмариллы - не Единое Кольцо, в котором заключена порабощающая злая воля. Можно предположить, что если в том, кто смотрел на них, было желание владеть хоть чем-то, оно обращалось на сильмариллы и усиливалось, так как не было вещей, превосходящих их. Кроме того, тот, кто долго владеет Камнем, несомненно, всё это время испытывает на себе его благотворное действие, поэтому отказ от сильмарилла  не равносилен отказу от уникальной, бесценной вещи или прекрасного цветка. Утратить его - означает лишиться всего, о чём сказано выше: благословения, красоты и процветания окружающих земель, защиты от разрушения, тления и иного действия Искажения, которые негде обрести, кроме как в сильмариллах.

По версии «Утраченных сказаний», никто не создавал светящихся камней до сильмариллов [63] ; судя по описанию более ранних творений Феанора, позже эта версия была отвергнута Дж. Р.Р. Толкином.

Создав сильмариллы, Феанор приводит к себе других - чтобы показать им Камни [63] . Все, жившие в Амане (то есть, включая валар) изумлены и восхищены ими [14] .

После того, как Камни освящает Варда, они обжигают «зло», нечистые руки и смертную плоть, которые касались их [14] , руки же Мелькора они позже жгли даже сквозь ларец [15] . Неизвестно, сама ли Варда пожелала освятить столь прекрасные Камни или же это было сделано по желанию Феанора. Желание или согласие Варды освятить Камни говорит о том, что сильмариллы были чисты от какого-либо зла. Столь чисты, что даже после столетий, что сильмариллы находились в короне Моргота, ‘они сияли незапятнанным светом [39] .

Защита от смертной плоти, возможно, изначально относилась не к людям, которых ещё не было в Арде, или гномам, которые едва ли могли попасть в Аман, а к неразумным созданиям - зверям и птицам. Это исключило бы возможность, что сильмарилл будет унесён кем-то из келвар случайно или под влиянием падших духов.

Мандос предрекает, что в сильмариллах заключены судьбы Арды - земли, моря и воздуха [14] . В более ранней версии пророчество (произнесённое Вардой, тогда как Камни в этой версии освящает Манве) звучит несколько иначе: в сильмариллах заключены судьбы эльфов и многого иного [28] . «Многое иное» можно отнести и ко всей Арде, но здесь видна особая связь сильмариллов с судьбами эльфов. Утверждению о судьбах земли, моря и воздуха это не противоречит, но уточняет его: Камни оказываются  связаны не только со стихиями мира как таковыми, но и с народами эльдар. ‘Ведь ваниар называют также Эльфами Воздуха, нолдор – Эльфами Земли, а телери – Эльфами Моря [138] .

Возможно,  именно с пророчеством Мандоса связано одно из названий, данных сильмариллам: ‘на квенья один из Камней назывался также «Ilumire», что может быть переведено как «Камень Вселенной» [48] .

Несомненно, Феанор слышит это пророчество, что могло побудить его ещё больше дорожить Камнями, которые оказались столь значимы не только для него, но для всего мира и всех эльдар.

Взгляд на сильмариллы, перекликающийся с изложенным, можно найти и в статье [139] , выдержанной в ином духе.

 

ВРЕМЕНА СМУТЫ И РАЗДОРОВ 

Скоро Феанор чрезвычайно привязывается к сильмариллам и начинает опасаться за них [14] . С одной стороны, поскольку они созданы для сбережения света Древ, а Феанор так или иначе чувствует, что этому свету может грозить опасность, естественно и разумно беречь и сами Камни. С другой стороны, это желание становится чрезмерным, а ‘любовь Феанора к своим Камням – алчной или страстной («greedy love»), так что Феанор всё реже вспоминает, что сам свет Древ, «душа» Камней, ему не принадлежит [14] .

Причин столь сильной любви к собственному творению может быть много. Одна из них - ‘уверенность Феанора в том, что ему не создать больше подобных Камней [128] . До сих пор, сотворив новое, он мог спокойно рассказать об этом или подарить, зная, что создаст подобное, если пожелает: ‘и первые его самоцветы [25] , и «лампы Феанора» [86] , и палантиры существовали не в единственном числе [25] . Утратить же неповторимое - невосполнимая потеря. Возможно, он и в самом деле никогда не сумел бы повторить эти Камни - хотя и ‘мог бы создать новые дивные творения, возможно, ещё более прекрасные, которые мог представить себе разве что Манве [3].

Кроме того, Феанор очень много вложил в сильмариллы  (всё своё знание, всю свою силу, всё своё тонкое искусство [14] ). Позже ‘он скажет, что его сердце пребывает в этих Камнях, и если разбить их - он погибнет [128] . Возможно, подобно тому, как родители отдают ребёнку силы души и тела, он отдал их прекраснейшему из своих творений, вложив в них слишком большую часть себя - как Мириэль вложила слишком много сил в него самого. Он усталости не чувствует, но уничтожение Камней для него буквально смерти подобно. В этом случае Феанор не мог относиться к сильмариллам просто как к кристаллам, пусть и прекраснейшим из всех им созданных; в его отношении к ним могло быть что-то от отношения к детям - а разве ребёнка можно отдать или подарить кому-то? Тем более, что сильмариллы действительно не просто мёртвые камни: ‘они подобны живым существам, обладающим душой и телом [14] , и собственным характером - страстным и нетерпеливым [37] , подобным ‘характеру самого Феанора [5].

Также он хочет, чтобы сильмариллы пережили конец всего [8]   - то есть эти Камни для него связаны с тем неведомым будущим, что наступит после конца Арды, и, вероятно, в них воплощены надежды Феанора на обновлённый мир. Он уже достоверно знает о ‘связи сильмариллов с судьбами Арды [14] и особенно эльфов [28] - и может надеяться, что Камни каким-то образом помогут и эльдар сохраниться и обновиться после конца Арды. Знание пророчества наверняка должно было усилить его опасения и нежелание показывать Камни другим – что, если взявший их в руки окажет влияние на судьбы Арды и эльдар?

Большую часть времени сильмариллы сберегаются в глубоких подземельях сокровищницы (хранилища) Феанора в Тирионе («his hoard»; слово это переводится как клад, тайный склад, имея оттенок чего-то тайного, скрытого) [14] . Видимо, такую тайную сокровищницу Феанор строит уже после создания сильмариллов. Ранее Феанор относился к своим творениям так же, как другие нолдор, ‘которые не скрывали их от других и дарили [25] : только после создания сильмариллов Феанор стал ревниво охранять всё, что ему принадлежит [56] , и его обвиняли в чрезмерной привязанности к сильмариллам [14] , а не в жадности вообще. Из того, что сильмариллы скрыты в самой глубокой части сокровищницы, можно сделать вывод о том, что в ней хранятся не только они. ‘Сокровищница эта темна [56] , что должно быть «не по душе» ‘сильмариллам, любящим свет [14] , но безопасность Камней для Феанора, видимо, важнее возможности обеспечить их тем, что нужно им самим. Иногда ‘он показывает сильмариллы желающим их увидеть, но неохотно. Исключение составляют лишь его отец и сыновья [14] , но не Нерданель – в то время Феанор всё более страстно желает свободы от валар, что приводит к ‘разладу между ним и женой [14] .

Тайное хранение сильмариллов может быть связано с предвидением, но вместе с тем говорит и о возросшей подозрительности Феанора: ведь ‘прежде никаких воров в Амане не бывало [64] . Возможно, первоначально эта подозрительность обращена против Мелькора и тех, кто ему доверяет и лишь затем, под влиянием слухов, обращается и против валар, а также сводных братьев Феанора и их сторонников.

Всем семерым сыновьям Феанор охотно показывает свои Камни [14] , проводя незримую черту между сыновьями и Финве, с одной стороны – и всеми остальными, с другой. Амрод и Амрас в это время совсем ещё юноши - или даже дети.

Позже, в Форменосе, сильмариллы будут храниться в ларце из хрусталя [15] (по ранней версии, из слоновой кости [57] ). Возможно, этот ларец для сильмариллов сделан ещё в Тирионе.

Кроме того, Феанор создаёт для себя украшение, в которое вставляет сильмариллы – ведь ‘на праздниках он носит их на челе [14] , а Камни не могли бы удерживаться на его лбу без оправы. Видимо, это что-то подобное обручу или диадеме. Но когда Мелькор похитит их, они, судя по всему, просто будут лежать в ларце; ‘не говорится о том, что он что-то разрушит, чтобы извлечь сильмариллы и вставить их в корону [15] . Таким образом, Камни не закреплены в этом украшении жёстко, как позже в Наугламире, но могут вставляться и выниматься.

В то же самое время, после создания Феанором сильмариллов, Мелькор начинает распускать слухи, что валар держат эльдар в плену в Амане, а Средиземье хотят отдать людям, когда они придут [14] . Он льстит нолдор, ‘восхваляя их искусство [140] , и искусно пробуждает в них жажду новых обширных владений [14] . При этом он мог использовать то, что в сердцах нолдор и так сохраняется любовь к внешним землям и звёздам [64] .

В наибольшей степени коварство падшего айну направлено против Феанора: ‘Мелькор стремится уничтожить его и завладеть сильмариллами [14] , и он завидует искусности и славе Феанора [72] .

Сам Феанор Мелькора никогда не слушает [5] и не имеет с ним никаких дел [6] (хотя Мелькор, желая уничтожить Феанора [14] , наверняка пытается его обольстить), но ‘другие нолдор повторяют его слова и передают друг другу, как известную им тайну [14] . В пересказах нолдор лживые слухи разрастаются ещё более [72] . От кого-то из них - вернее всего, от нескольких или даже многих - всё это слышит и Феанор. Возможно, ложные слухи приносят ему и сыновья. Позже ‘Мелькор будет говорить с ними об оружии [72] , быть может, они (или кто-то из них), и до того слушали его.  ‘Когда Феанор в своей речи скажет, что нолдор должны вернуть свои владения, пока их не захватили люди, то повторит слова Мелькора - но не будет знать об этом [31] : то есть он не только сам никогда не слышал от Мелькора таких слов, но и не знает от других, что именно Мелькор произносил их. Ведь он так искусен в своей лжи, что ‘многие принимают её за свои собственные мысли [14] , так что Феанор не мог узнать, от кого эти «тайны» исходят на самом деле. Вся его проницательность не помогла бы распознать ложь, которую сами говорившие считали правдой. Тем не менее, Феанор не сразу верит услышанному. Как следует из слов «Затем наконец принцы нолдор начали роптать против валар» («Then  at  last  the  princes   of  the   Noldor  began   to  murmur against the Valar») [56] , Феанор и Финголфин далеко не сразу поддались этой лжи, скорее, они даже были в числе последних, кто был увлечён ей - хотя трудно поверить, что они не слышали и не замечали, о чём говорят вокруг. И это при том, что Феанору было особенно сложно избежать сетей, намеренно расставленных для него. Ведь именно ‘он и его сильмариллы были основной целью Мелькора [14] .

По ранней версии, о людях и о том, что мир в будущем надолго перейдёт под владычество людей, Феанор и другие нолдор слышат от Манве, но понимают его слова неверно - как желание валар отнять Средиземье у эльдар и отдать его людям [57] .

Судя по тому, что и до создания сильмариллов многие нолдор прислушивались к Мелькору и учились у него [56] , а на их сердца пала тень зла [12] , омрачение Валинора было лишь ускорено завистью Мелькора и его алчным стремлением заполучить сильмариллы. Без этого оно наступило бы позже, но, возможно, затронуло бы большее число эльдар, так как ‘из-за этого вожделения Мелькор стал действовать всё более нетерпеливо. Хотя он искусно скрывал свои замыслы [14] , более терпеливое и постепенное воздействие могло коснуться и тех эльдар, что были мудрей и более других чтили валар.

Феанор начинает роптать против валар, не вспоминая о знаниях, которые получил от того же Ауле (непосредственно или через Махтана), и становится более гордым и надменным, чем прежде. Подобное происходит и с Финголфином, и со многими другими нолдор [14] . Постепенно делаясь всё более гордым и всё более мрачным, Феанор начинает подозревать, что валар страшатся его силы и желают лишить его места первого среди нолдор после Финве, вручив его кому-то более покорному [12] . Видимо, именно эти подозрения побуждают его ‘подчёркивать, что его Дом - Старший, и именно он является наследниками Финве по праву [12] : прежде его старшинство и так было очевидным и никем не оспаривалось.

Он сильней, чем прежде, отделяет себя от сводных братьев, особенно Финголфина, начав звать себя «сыном þеринде» [12] и пренебрежительно относится к новому произношению, ‘называя его «sa-si» (в переводе - «сюсюканьем»). Сыновьям он говорит: «Let them sa-si, if they can speak no better» («Пусть сюсюкают, если не могут говорить лучше») - и призывает говорить правильно, не обращая внимания на других [12] . Однако он не призывает их настойчиво требовать, чтобы другие исправили свою речь, или избегать общения с ними.

Мелькор являет тем эльфам, которые говорят с ним, видения могущественных королевств на востоке [141] - видения, которые в силу искажения или отбора картин были сильно приукрашены и могли привлекать их ещё больше. Феанор, не общаясь с Мелькором, не видит этого - но наверняка слышит чужие рассказы о красотах Средиземья.

Возможно, и сам Феанор мог увидеть Средиземье в один из созданных им палантиров, которые ‘позволяют видеть на большое расстояние [50] , в том числе сквозь горы [91] . Более того, даже во времена после затопления Нуменора, когда Бессмертные Земли уйдут за грань Арды, ‘люди смогут видеть Тол-Эрессеа из Средиземья [93] , т.е., и обратное является возможным. Правда, ‘в палантир лучше всего видно  то, что находится вблизи другого палантира [91] .

Феанора сильнее, чем прочих - также ставших более гордыми и надменными, начавшими роптать против валар и забывшими о полученных от них знаниях - сжигает жажда свободы и собственных обширных владений [14] . Таковы были бы цели Исхода, если бы он совершился без убийства Финве и похищения сильмариллов Морготом.

Однако ‘Феанор открыто поведёт речи о том, что он покинет Аман, когда нолдор уже разделят раздоры [14] . Вероятней всего, поначалу он говорит об своих желаниях и недовольстве валар только со своими. Несомненно, его сыновья - среди первых, кто узнаёт об этих стремлениях.

В тот период, когда недовольство Феанора валар возросло, ламбенголмор обращаются к нему с просьбой передать им то, что он знает о валарине [75] - судя по всему, в это время занявшись его изучением. Это должно было произойти в то время, когда страсти ещё не накалились: позже поддержавшие мятеж против валар едва ли будут особенно интересоваться их языком, а противники мятежа - едва ли обратятся за разъяснениями к Феанору. Возможно, эти учёные ещё не знают о ропоте Феанора против валар или недооценивают степень его недовольства. ‘Феанор из-за своего раздора с валар предпочитает держать своё знание при себе и отказывается передать его даже языковедам своей школы [75] .

Действия Феанора огорчают Нерданель [5]. Она много раз пытается изменить его нрав [32] , который постепенно ухудшается - но безуспешно. Так как ‘её род предан Ауле [32] , вероятно, они с Феанором немало разговаривают, а затем спорят между собой об Ауле и других валар. ‘Он искал и слушал её советов лишь какое-то время [5] - долгое  время, но теперь оно прошло. Феанору также не удаётся убедить жену принять его сторону (кажется невероятным, чтобы он не пытался сделать это). Постепенно ‘Нерданель отдаляется от мужа [5]. Начавшиеся в доме споры и нарастающий разлад между отцом и матерью не могут не влиять и на сыновей.

Феанор и Финголфин начинают завидовать правам и собственности друг друга («his rights and his possessions») [14] . Не совсем понятно, какими правами мог обладать Финголфин, которым мог позавидовать старший и самый любимый сын Финве - о ревности к отцу или, скажем, зависти к более счастливой судьбе в этой фразе речь не идёт. Возможно, Финве дал младшим сыновьям какие-то особые привилегии, чтобы они не были ущемлены по сравнению с любимым старшим? Или Финголфин находится в особом положении не в Тирионе, а во всём Эльдамаре - из-за родства с Ингве, Верховным королём эльдар?

Неизвестно, узнал ли Мелькор каким-то образом о ‘подозрениях Феанора, что валар могут вручить первенство другому, более покорному [12] или просто догадался, что так сильней заденет Феанора. Но он распускает новый слух, согласный с этими мыслями - ‘что Финголфин и его сыновья задумали лишить Финве и Дом Феанора благосклонности валар [56] , а также свергнуть Финве и в обход Феанора занять его место [14] . При этом говорят, что валар дозволят это потому, что Феанор запер сильмариллы в Тирионе, а не отдал им на хранение [14] . Вновь находятся нолдор, которые передают клевету Феанору. Он впервые слышит о желании валар держать сильмариллы у себя - пока ещё не владеть ими как своей собственностью, а только хранить. Разумеется, эти слухи настраивают его не только против Финголфина, но и против валар - ещё более, чем до того. Позже, когда Яванна пожелает для возрождения Древ забрать у него сильмариллы и разрушить их, эти слухи могли стать для Феанора частью единой картины - «всё давно уже шло к тому, что они пожелают забрать сильмариллы себе».

Звучит и ещё одна ложь - что Финголфин и его старший сын также хотят отобрать у Феанора сильмариллы [142] . Разумеется, слыша о намерениях валар и Финголфина, Феанор не мог не оберегать сильмариллы более прежнего.

Любопытно, что Мелькор не сочиняет подобной клеветы по отношению к Финарфину. По всей видимости, такой клевете Феанор бы просто не поверил. Младшему из братьев он не завидовал, не соперничал с ним, не подозревал в чёрных замыслах, видимо, относясь к нему лучше, чем к Финголфину.

В то время, когда Феанор слышит ложь о замыслах Финголфина, тот слышит, что Феанор держит отца в своих руках и стремится изгнать сводных братьев с Туны [14] . Отношение Финголфина и Феанора друг к другу сильно ухудшается, что должно было казаться каждому из них подтверждением правдивости слухов.

О том, как могли вести себя в то время Феанор и Финголфин при встречах, можно судить по их поведению перед обнажением меча: резкие, обвиняющие слова Феанора и подчёркнутое пренебрежение Финголфина, ‘не удостоившего брата ни словом, ни взглядом [14] .

Так как ‘говорили о стремлении не только Финголфина, но и его сыновей, занять первое место [14] и желании Фингона отобрать сильмариллы у Феанора [142] , в раздор с ним неминуемо оказываются втянуты Фингон и Тургон.

Если у Маэдроса (или кого-то из его братьев) и возникают сомнения в правдивости слухов, он всё же встаёт на сторону отца. ‘Сыновья Феанора и Финголфина с этого времени ожесточаются друг против друга [14] .

Ложь Мелькора разделяет Маэдроса и Фингона [15] . Отсюда можно сделать вывод, что Маэдрос хотя бы отчасти поверил в то, что Фингон - или, по крайней мере, Финголфин - в самом деле стремится свергнуть Финве, оттеснить Дом Феанора и взять власть в свои руки. Равно и Фингон, до которого дошёл слух, что Феанор хочет изгнать его отца и Финарфина с Туны, не мог не видеть, что Маэдрос не противодействует этому и не предупреждает его. К тому же ‘Фингон не слишком любит Феанора [15] - верней всего, не только с начала открытых раздоров, но сейчас это не могло не усилить напряжённости. Из-за этого Фингон и Маэдрос уже не могут дружить по-прежнему, хотя, должно быть, это тяжело для обоих.

На дочь Финголфина Мелькор не клеветал, но как могли Келегорм и Куруфин продолжать дружить с Аределью, враждебно относясь к её отцу, Фингону и Тургону?

Судя по тому, что Ириме (Лалвенде) близка к Финголфину и уйдёт вслед за ним в Исход [27] , она в этом раздоре принимает его сторону.

Финарфин избегает участия в раздоре между старшими братьями [12] , но это относится не ко всем его детям. ‘Галадриэль никогда не была в дружбе с Феанором [12] , к тому же, несмотря на ‘гордость, своеволие и жажду править в собственных владениях, она чтит валар [12] , и не могла бы одобрить ропот против них. К этому времени, если не раньше, ‘противостояние Феанору становится основным мотивом действий Галадриэли [12] , так что она оказывается не в стороне от раздора, но на стороне Финголфина. ‘Даже говорить она начинает, как большинство нолдор, а не так, как принято в доме её родителей [12] - лишь бы и в этом отличаться от Феанора.

Индис не хочет участвовать в раздорах [11] , но любя Финголфина больше всех своих детей [11, 60], не может остаться беспристрастной. ‘Финве в Мандосе скажет, что Индис не стала бы даже горевать о нём самом как об отце Феанора [11] ; такой вывод он мог сделать, только если ко времени их расставания Феанор вызывал отторжение у Индис.

Нерданель же всегда относилась к Индис с почтением [72] – и это могло ещё более отдалить друг от друга её и Феанора в то время, когда нолдор разделяются на противостоящие друг другу лагеря.

Во времена раздоров и часть тех нолдор, которые прежде поддерживали Феанора, начинают враждовать с ним («those  whose   support  later   turned  to hatred») [12] , что, несомненно, усугубляет рознь. Фактически Феанор уже сталкивается с изменой. Зная это, легче понять, отчего он в это время становится всё более гордым, скрытным и подозрительным.

Простой, казалось бы, вопрос старого или нового произношения ещё подливает масла в огонь, так как ‘Феанор начинает требовать, чтобы те, кто ему по-настоящему верен, говорили правильно («þ», а не «s») [12] . Это становится не просто научным вопросом, пусть и важным для Феанора лично, но признаком, по которому он мог отличить своих сторонников. ‘Финголфин противостоит ему в этом [12] . Неизвестно, требует ли он от верных ему нолдор нового произношения или они сами не желают говорить так же, как сторонники Феанора. Кроме того, ‘часть нолдор говорят «как Финголфин» оттого, что возмущены высокомерным отношением Феанора к неправильной речи [19] . А поскольку он определяет верных себе по этой особенности [12] - отвергнув её, эти нолдор тем самым уже противопоставляют себя Феанору. Таким образом, даже при случайной встрече двое нолдор сразу могут понять, кто кого поддерживает.

В то время, когда нолдор выбирают, чью сторону занять, среди них есть те, кто верны не только лично Феанору, но и его сыновьям. ‘Каждый из них требует, чтобы те, кто по-настоящему верен ему, придерживались старого произношения [12] . Ко времени Исхода сыновья Феанора будут являться властителями, лордами Первого Дома [31] : вероятно, лордами они становятся как раз во времена раздоров.

Много позже Келегорм и Куруфин попытаются сделать Дом Феанора вновь величайшим из Домов нолдор [20] , то есть прежде, в Амане, он был величайшим. Это может относиться лишь к тому времени, когда между Домами возникло соперничество, рознь, и начали сравнивать - какой из них более велик.

Мелькор пускает в ход и ещё одну клевету: утверждает, что Феанор многому тайно учился у него, и что именно он, Мелькор, наставлял его в создании сильмариллов [5]. Такие слухи он мог распускать только во время смуты и до суда над Феанором: ‘позже ложь Мелькора открылась, а сам он скрылся [14] . Эту клевету можно назвать обоюдоострой. С одной стороны, так Мелькор мог вызвать доверие к себе тех сторонников Феанора, которые были не слишком близки к нему лично и не знали, что с Мелькором он даже не разговаривал. Такие сторонники, поверившие, что он - тайный учитель Феанора, могли охотно слушать Мелькора, а также передавать его слова друзьям и сыновьям Феанора (тем более, если они видели, что сами ‘сыновья Феанора могли слушать слова Мелькора об оружии [72] ). С другой стороны, те, кто Мелькору не доверял и вместе с тем не любил Феанора, услышав об этом мнимом ученичестве, могли отнестись к Феанору с ещё большей подозрительностью и враждебностью - и так нарастали раздоры между нолдор.

Раз клевета разделяет Маэдроса с лучшим другом [15]   - тем более он и его братья должны были поверить клевете на валар. Судя по всему, сыновья Феанора, подобно своему отцу, перестают им доверять.

Кажется, в это время Келегорм и не вспоминает, что ‘Ороме был его другом и наставником [25] - а если вспоминает, это никак не сказывается на его действиях. Но ложь Мелькора о том, что валар держат эльфов в плену, едва ли не более всех порочит Ороме, призвавшего эльфов в Аман. Конечно, Келегорм мог бы больше верить своему другу, чем каким-то слухам. Возможно, поначалу так и было. Но когда это мнение стал разделять Феанор, это неизбежно поставило Келегорма перед выбором: не верить Ороме - или не верить отцу. Вполне естественно, что отец оказался ближе, а его мнение - важнее.

Мелькор заводит с нолдор речь об оружии [14] и доспехах - как он говорил, чтобы они могли защитить своё [72] - то есть внушает им опасаться друг друга. ‘Знание это нолдор позже обратят против самого Моргота  - их мечи причинят ему больше вреда, чем что-либо иное, но и все печали нолдор будут вызваны их мечами [143] (когда они будут обращаться против других эльдар).

По «Анналам Амана» последовательность событий была несколько иной: сначала Мелькор заводит речь об оружии, а уже после того, как нолдор, соперничающие между собой, начинают ковать его, пускает в ход клевету на Финголфина [56] (подобная клевета на Феанора в этой версии не упоминается). Однако в этом случае менее понятно, как раздоры достигли такого накала, что нолдор стали ковать оружие друг против друга.

По версии «Поздней «Квенты Сильмариллион» (т. X «Истории Средиземья»), среди оружия времён Великого Похода были и мечи, которыми эльдар Амана не пользовались. После внушения Мелькора они наточили старое оружие, затем стали ковать щиты [72] и новое оружие - но ничему действительно новому Мелькор нолдор не научил.

По неопубликованной «Квенте Сильмариллион» (т. V «Истории Средиземья), у нолдор прежде было только охотничье оружие, а делать мечи из закалённой стали, доспехи, щиты их научил Мелькор [143] . Но эта версия, как видится, противоречит тому, что ‘Мелькор после своего падения не мог творить ничего нового, но лишь подражать чужому [82] .

Вначале Мелькор говорит об оружии с сыновьями Феанора, затем – с сыновьями Индис [72] , Финголфином и Финарфином. Соблазнять оружием самого Феанора он не пытается – зная, что ‘Феанор и прежде не слушал его и всё же попал в сети его лжи [5] через передаваемые другими слухи. Быть может, именно поэтому он в первую очередь заговаривает об оружии с сыновьями Феанора – ведь словам любимых сыновей он наверняка поверит.

Сыновья Феанора, говорившие с Мелькором [72] , вряд ли сколько-нибудь верили ему: в этом случае они не скрывали бы от отца, кто именно рассказал им о пользе оружия. Представляется странным, чтобы Феанор принял идею, исходящую от Мелькора – и тут же ‘построил такую кузницу, о которой не знал бы Мелькор [14] , вовсе ему не доверяя. Но ‘Мелькор мог внушать свою ложь так искусно, что слушавшие его считали эти мысли своими собственными [14] . Кроме того, он был способен непосредственно внедрить свои мысли в разум того, кто не знал о возможности такого воздействия и по простодушию не стремился закрыться от него [74] – и так всякий разговор с Мелькором становился очень опасным и для тех, кто не видел в нём наставника или советчика. Хитроумное словесное внушение вместе с прямым воздействием на разум, в результате которого сыновья Феанора словно бы сами придут к мысли защититься с помощью оружия и поделятся ей с отцом, не зная, что именно этого хочет Мелькор, представляется наиболее правдоподобным объяснением того, отчего Феанор не отвергает этого замысла.

Таким образом, сыновья подают Феанору мысль защитить своё с помощью мечей и доспехов – ‘а он всё сильнее опасается за безопасность своих сильмариллов [14] , и принимает этот замысел, по-видимому, считая, что он всецело принадлежит его сыновьям.

Феанор строит тайную кузницу - видимо, в Тирионе, но об этой кузнице не знает даже Мелькор [14] . Скорее всего, она - подземная, иначе её трудно было бы скрыть: скажем, строительство высоких стен, за которыми скрыта кузница, привлекло бы внимание, тем более в атмосфере подозрительности, которая царила в Тирионе в то время. Однако отмечено, что ‘Махтан тогда сожалел, что учил Феанора работать с металлом [14] . Трудно сказать, можно ли отсюда сделать вывод, что для него кузница Феанора тайной не была. Это могло произойти лишь в том случае, если Феанор всё ещё считает отца Нерданели и бывшего наставника своим, тем, кому можно доверять. Но возможно, раскаяние Махтана относится ко времени после обнажения меча.

В этой кузнице Феанор отковывает и закаляет мечи и шлемы - для себя [14] и для семерых сыновей [72] .  К этому времени близнецы уже явно успели повзрослеть. ‘Мечи эти длинные и острые, закалённые [14] (возможно, из закалённой стали, так как ‘нолдор научились этому от Моргота [143] либо из сплава, придуманного самим Феанором); шлемы - высокие, с алыми гребнями [14] . О каких-либо отличиях мечей и шлемов самого Феанора и его сыновей не говорится - видимо, они практически одинаковы. Это сходство - и то, что кузница и мечи являются общей для них тайной, говорит и об уважении отца, и о доверии, и о единстве всех восьмерых. Единстве между собой, которое должно было становиться всё крепче, и отделении от других.

Феанор выковывает много оружия в то время, пока растёт зависть (или ревность, подозрительность - «jealousy») между Феанором и Финголфином [143] . Таким образом, он создаёт для себя и сыновей не только по одному мечу и одному шлему. ‘Феанор достигает великого мастерства в создании оружия, доспехов, щитов [143] - совершенствуясь и в этом деле, как и во всех, которыми занимался, и в дополнение ко всем талантам становясь величайшим оружейником. ‘Хотя мечи для сыновей куёт сам Феанор, а не они [14] , трудно допустить, чтобы сами они, видя действия отца, не были искусны и в создании оружия. Вероятней всего, наибольших успехов в этом достигает Куруфин, ‘унаследовавший почти всё мастерство отца в рукотворном ремесле [32] .

Раздор уже разгорелся, и всякий (как Феанор, так и Финголфин) стремится скрыть мечи, топоры и копья от соперников [14] .

Тогда же нолдор делают щиты. Их они не скрывают и даже хвалятся ими [14] , так что для создания щитов тайная кузница Феанору не требуется. ‘Щиты обкладывают золотом, серебром, драгоценными камнями [143] - нолдор и оружие стремятся сделать прекрасным; несомненно, это относится и к Феанору.

На щитах изображают гербы семей и родов, и для себя Феанор выбирает такой герб [132] :

 

Самый очевидный элемент этого герба - языки пламени, отражающие имя, данное матерью, «Пламенный Дух».

Можно заметить, что структура герба - внутренний круг, разбитый на сектора, внешний круг, элементы, выходящие за пределы круга - напоминает структуру герба Финве [132] :

 

С другой стороны, неизвестно, использовал ли этот герб сам Финве (в таком случае король мог создать общий герб своего рода, единый для всех потомков Финве, с целью смягчить раздоры) или он появился позже. Но даже в первом случае он мог появиться позже герба Феанора, так что нельзя утверждать, что Феанор стремился сделать свой герб похожим на герб отца.

Присмотревшись к звезде в центре герба Феанора, можно увидеть, что она повторяет геральдическое изображение сильмарилла на эмблеме [132] . Повторю эту эмблему для лучшего сравнения:

 

Число языков пламени, секторов внешнего и внутреннего кругов, лучей звезды в центре - восемь. Хотя в гербах эльдар число элементов часто кратно четырём [132] , здесь это едва ли случайно. Оно может быть связано с числом лучей звезды, изображающей сильмарилл, или представлять собой символическое отображение Феанора вместе с сыновьями - всех восьмерых. В то время многие нолдор хвалились щитами с гербами соперничающих семей и родов [14] , значит, и на щитах сыновей Феанора не могло не быть его герба, герба их Дома.

В дальнейшем звездой Феанора будут называть и восьмиконечную звезду иной формы - такой, как начертит на вратах Мории Келебримбор [132, 144].

 

Едва ли Келебримбор мог произвольно изменить форму хорошо известного ему символа (так как восьмиконечная звезда в центре герба Феанора имеет иную форму [132] ). Можно с достаточной уверенностью сказать, что либо сам Феанор, либо его сыновья использовали как свой символ такую звезду, как на вратах Мории, хотя, возможно, её стали применять лишь в Средиземье.

Нолдор лишаются прежнего блаженного покоя - как из-за растущего желания уйти в Средиземье, так и из-за соперничества, разногласий и ссор, но радость и веселье всё же не совсем уходят из Тириона. По-прежнему устраиваются большие празднества – такие, как ‘Праздник сбора плодов [128] , когда все воздают хвалу Эру [56] , веселятся [128] , выражая свою радость в музыке и песне [56] . В праздниках участвует и Феанор. Он облачается в праздничные одежды (когда Феанору велели явиться на праздник из Форменоса, подчёркивалось, что он пришёл не в праздничной одежде [15] ). Праздничные одежды могли быть украшены вышивкой [15] , серебром, золотом, драгоценными камнями [56] . Одежды, надеваемые на Праздник Сбора Плодов, традиционно были белыми [145] . На великих празднествах сильмариллы сияют на челе Феанора [14] или на его груди [141] , делая его облик ещё прекрасней.

Теперь, когда нолдор разделены, Феанор открыто восстаёт против валар и говорит, что хочет уйти из Амана [14] . К этому времени Аман перестал соответствовать своему названию (от «Man» - «благой, благословенный, неомрачённый» [89] ), в котором и отразились главные черты, которыми Запад превосходил Средиземье. Тирион, где свободно действует Мелькор, где спокойствие и радость омрачены, где всё ширятся клевета, ропот, зависть, раздоры, вражда, трудно назвать благословенным и неискажённым. И чем хуже становилось положение в Тирионе - тем сильнее должно было становиться желание нолдор покинуть его, что ещё более усиливало недовольство и смуту, ещё сильнее накаляло страсти… За пределами Тириона жизнь иная - так как ‘ваниар не поддались влиянию Мелькора, а на телери он сам не обращал внимания [5]. Но Феанор в это время не может, как прежде, ‘пускаться в странствия по всем землям Амана [25] . Охраняя не только сильмариллы, но и всё, что ему принадлежит [14] , он не может надолго оставить Тирион, но постоянно или почти постоянно живёт в его омрачённой атмосфере.

Он становится всё более свирепым («fell» - «жестокий, свирепый») и неистовым или яростным («violent») [32] . Это относится ко времени, когда недовольство валар переходит в мятеж против них [12] , а вражда между нолдор, видимо, всё разгорается.

Ауле советует Махтану не принимать участия в мятеже [32] и передать то же Нерданели, так как ‘следующие слова валы обращены к ней:

«В конце это (мятеж и, видимо, стремление уйти из Амана) только приведёт Феанора и всех твоих детей к смерти» [32] .

Страшное предсказание в блаженном Амане, где до сих пор не умирал никто из эльдар, кроме ушедшей по своей воле Мириэли. Феанор и его дети (все или за исключением Маглора) действительно погибнут в Средиземье, но трудно сказать, были ли эти слова предвидением или связаны лишь со знанием валар об опасностях Средиземья. Суждение валы, которому Нерданель особенно доверяет, и разлучает её с Феанором или, по крайней мере, ускоряет их расставание: до того, что бы ни разделяло её и мужа, она продолжала жить вместе с ним и своими детьми. ‘После слов Ауле она уходит от него [32] , возможно, в последний раз попытавшись переубедить Феанора. Это представляется ошибкой или слабостью: если Нерданель твёрдо уверена, что участие в восстании фактически убьёт её близких, она, кажется, должна бы бороться за них до конца, пытаться убедить или хотя бы смягчить вражду, даже несмотря на то, что её не хотят слушать. Она же, вероятно, сочла свои усилия бесполезными, утратив надежду что-либо изменить. ‘Нерданель удаляется в дом своего отца [32] .

Феанор считает, что Нерданель оставила его из-за Ауле  [32]   - во многом так и есть, хотя их расставание и связано с ухудшением характера Феанора и его мятежом. Теперь валар играют важную роль ещё и в этом несчастье, что могло лишь усугубить мятеж против них.

В этом разладе сыновьям приходится выбирать между отцом и матерью. Они разделяют мнение Феанора и поддерживают его - хотя, возможно, ещё надеются и на примирение родителей. Но, конечно, для них эта ситуация тяжела.

Жена Куруфина также отказывается поддержать мятеж против валар [49] . Значит, она не одобряет того, что её муж и его род настроены против валар - но ‘она останется в Амане вместе с народом Финарфина  [49] (то есть повернёт назад вслед за Финарфином, вначале отправившись в Исход), так что неизвестно, расставалась ли она с мужем до того.

К  1490 Г.В., ко времени суда над Феанором [56] в его сердце укореняется ложь Мелькора, настоящего источника которой Феанор пока не сознаёт [72] . Конечно, это относится не только к самому суду или угрозе Финголфину, но и ко времени перед тем, концу поры мятежей и раздоров. ‘Сыновья его, которые и сами говорили с Мелькором [72] , видимо, не менее, а, возможно, и более своего отца одурманены этой ложью. Но не они одни.

Мелькор сумел рассорить нолдор и с валар, и между собой. Ему удаётся обмануть многих нолдор, как до того - большинство валар. Феанор был далеко не первым, кто поверил лжи Мелькора (напротив, он был среди последних), но первым, кто ‘произнёс открыто, во всеуслышание [14]   то, что передавалось из уст в уста тайно, шёпотом (о слухах говорится «it  was  whispered» [56] , а одно из значений слово «whisper» - «шёпот»). Речи Феанора ускоряют распространение ложных слухов - но в гораздо большей мере вскрывают уже существующее недовольство, делают явной и доступной для разоблачения распространившуюся ложь. Валар пока не пользуются этой возможностью - оттого, что не догадываются об истинном виновнике Непокоя нолдор, и, возможно, оттого, что события развиваются слишком стремительно для них.

 

ОБНАЖЕНИЕ МЕЧА 

В 1490 Г.В. [56] речи Феанора, который называет пребывание в Амане рабством, а уход вместе с ним - избавлением от рабства, вызывают большое смятение среди нолдор [14] . Многие нолдор впервые узнали о будущем приходе людей из речи Феанора в начале Исхода [15] - значит, в 1490 Г.В. он не говорит об этом, а, возможно, ещё и не знает: в таком случае о людях ему рассказал кто-то из тех, кто ушёл в Форменос. Трудно допустить, что среди слушающих речи Феанора могло не быть его сыновей.

Манве опечален, но валар не вмешиваются в происходящее, так как на самом деле эльдар могут уйти по своей воле из Амана, хотя этот уход валар и считают неразумным [14] . Что более странно - валар не пытаются разобраться в причинах Непокоя нолдор, ‘сочтя его виновником Феанора, первым выступившего против них [14] - то есть самого заметного среди недовольных, несмотря на то, что ‘валар замечают, что возгордились и другие нолдор [14] .

Встревоженный смятением в Тирионе, Финве созывает лордов на совет [14] . Феанор не ждёт от этого совета ничего хорошего - собираясь на него, ‘он берёт с собой меч и надевает шлем [14] . Судя по тому, что, ‘услышав слова Финголфина, он говорит: «Так я и думал» [14] , именно к встрече с ним он так готовился. Несмотря на то, что ‘Финголфин скрывал созданное им самим оружие [14] , возможно, Феанор ожидал от брата нападения, а возможно, полагал, что Финголфин скорее будет считаться с ним, видя меч и шлем. Едва ли он намеревался обнажать меч, если не возникнет угрозы. ‘Финголфин приходит к отцу первым и говорит с ним, не дожидаясь братьев. Он призывает отца обуздать гордыню Феанора, если Финве не жалеет, что привёл эльфов в Аман [14] . Внезапно в зал стремительным шагом входит Феанор. Его вид грозен, глаза горят гневом [72] :

«Так и я думал! Мой сводный брат и в этом опередил меня перед отцом - как и во всём другом» [14] «Он не дождался совета, где все слова были бы услышаны всеми, и был бы дан ответ. Он говорит против меня за моей спиной» [72] .

Затем он  поворачивается к Финголфину [72] (то есть предыдущие слова Феанор произносил, не глядя на него) ‘и восклицает:

«Этого я не потерплю!» [72] «Убирайся и займи место, которого заслуживаешь!» [14] . После этого он мгновенно обнажает меч: «Убирайся и больше не испытывай мой гнев!» [72] .

Он не пытается отвечать на слова Финголфина по существу, споря с ним или убеждая Финве - ‘его более возмущает, что сводный брат в очередной раз опередил его перед отцом [14] . Как видно и из этих, и из следующих слов, любовь отца, опасение потерять первое место в его сердце сейчас для Феанора важнее влияния на нолдор или отношения Финголфина к валар и идее Исхода.

Кроме того, Феанор разгневан тем, что Финголфин не открыто спорит с ним, а действует исподтишка, так, чтобы сам Феанор или те, кто на его стороне, не могли бы возразить.

Финголфин молча уходит – поклонившись Финве, но даже не взглянув на Феанора [14] , что, несомненно, приводит его в ещё больший гнев. ‘Он следует за братом до дверей и приставляет к его груди обнажённый меч:

«Смотри, сводный брат! Этот меч острее твоего языка. Ещё хоть раз попробуй завладеть моим местом и любовью отца - и, может быть, он избавит нолдор от того, кто стремится стать господином рабов» [14] - то есть стать королём нолдор Тириона, находящихся «в рабстве» у валар. Прозрачный намёк на желание Финголфина лишить власти Финве, о котором «знает» Феанор.

Феанор дважды называет Финголфина «сводный брат» («half-brother»), тогда как Финголфин и в разговоре с Финве, и позже, говоря о прощении, называет Феанора братом [14] . Вероятно, потому, что для Финголфина гораздо менее важно, что матери у них разные. Ведь у него нет причин недолюбливать никогда не виденную им Мириэль – или Феанора как её сына.

И на эти слова - и угрозу убийством - Феанор не получает ответа, но Финголфин уходит [14] без каких-либо помех или дальнейших обвинений со стороны Феанора. Вероятно, он уже остывает или сдерживает себя, хотя и считает, что поступил справедливо и ‘его действия совершенно оправданы [72] . Финарфина в это время даже нет рядом, так как ‘Финголфин уходит искать его [14] .

На площади возле дома в тот момент собралось множество нолдор, они слышат слова Феанора [14] - и то, что Финголфин ничего не ответил на них. Это должно было увеличить смятение и разногласия: сторонники Феанора могли решить, что Финголфину нечего возразить, сторонники Финголфина - счесть обвинения надуманными и даже безумными (они ведь не знали о распространяющихся на «другой стороне» слухах), тем более, что они не слышали слов Финголфина и Феанора во дворце. И всех, вероятно, потрясла угроза Феанора - до сих пор одни эльфы никогда не нападали на других даже до прихода в Аман.

СУД И ИЗГНАНИЕ 

Валар поражены, разгневаны [14] и встревожены: они понимают, что поступок Феанора объясняется не только его своеволием [72] . С другой стороны, они не могут никак не отреагировать на угрозу мечом. ‘Манве велит Феанору явиться перед валар и ответить за свои слова и дела [72] . Туда же призывают всех, кто как-либо связан с этим или что-то об этом знает [14] . Это, несомненно, Финве, Финголфин, все, кого должны были призвать на совет, нолдор, что были на площади; вероятно, и сыновья Феанора – суд над их отцом не может никак их не касаться. ‘Призывают и тех, кто может заявить о своей обиде [72] – на такой призыв могут откликнуться и противники Феанора, обиженные им, и его сторонники, обиженные Финголфином, а также и те, кто считал себя обиженным одним из Финвионов. Всё это множество эльдар, ‘спустившись с Туны, направляется на север, к Кругу Судеб [14] за золотыми вратами Вальмара, где валар восседают на тронах совета [73] . Феанора к вратам Вальмара ведут [72] – возможно, майар по велению валар, возможно, кто-то из возмущённых нолдор, опасавшихся, что он не явится на суд и останется безнаказанным.

Но Феанор не пытается избежать ответственности. ‘Поставленный перед Мандосом, повелевшим отвечать на его вопросы, Феанор и не думает промолчать или солгать. Убеждённый, что все его действия совершенно оправданы и даже считающий неприемлемым иное суждение [72] , он чистосердечно рассказывает обо всём.

Выслушивают и свидетельства других [72] нолдор, пришедших к вратам Вальмара.

Из их ответов (вероятно, в наибольшей степени из ответов Феанора) валар наконец узнают о коварстве Мелькора, и Тулкас тут же уходит, чтобы привести на суд и его. Феанора судят не за призывы к Исходу и мятеж против валар, зная, что он, как и другие нолдор, был обманут, но за то, что он, нарушив мир, угрожал родичу мечом [14] , а также а то, что втайне ковал мечи [72] (хотя последнее делал и Финголфин [14] ). На суде Феанор узнаёт об источнике слухов - Мелькоре. Но валар, судя по всему, не стремятся убедить его, что слова Мелькора - клевета, не напоминают о том, чему учили нолдор, не рассказывают правду о будущем приходе Людей или настоящем положении нолдор в Амане, вообще ничего не делают, чтобы вернуть доверие к себе. ‘Намо лишь говорит, что если бы нолдор были в рабстве, его нельзя было бы избежать и за пределами Амана, так как Манве - владыка всей Арды [14] .

Намо публично, перед всеми собравшимися, объявляет Феанору приговор - изгнание из Тириона на двенадцать лет [56] (то есть около ста пятнадцати лет в пересчёте на солнечные), чтобы он подумал, вспомнил, кто он и что он [14] , видимо, рассчитывая на то, что изгнанник сам придёт к верным выводам. Но приговор, исходящий от валар, а не от Ингве или Финве, мог стать для Феанора дополнительным подтверждением, что в Амане всё решают только валар, а эльдар - в их власти. Неизвестно, призвали ли вообще на суд Ингве, Верховного короля эльдар, чтобы хотя бы узнать его мнение - ‘говорится только о тех, кто имел отношение к случившемуся [14] . Да и Финве на суде - один из свидетелей, а не тех, кто принимает решение. К тому же Мелькор всё ещё оставался одним из валар: как же мог Феанор быть уверенным в том, что остальные валар желают эльдар только добра?

Суд и приговор Намо стали для Феанора унижением, которое надолго наполнило его сердце горечью («Feanor's heart was still bitter at his humiliation before Mandos») [14] . Это могло быть связано и с тем, что сам суд валар был исключительным явлением. Намо до того выносил приговор о наказании лишь Мелькору, Исказителю Арды, и приговор иного рода - Финве и Мириэли - теперь же Феанору. К тому же прежде Намо был доброжелателен к нолдор - даже ‘любил их больше других народов эльдар [113] , и его нынешняя безжалостность могла неприятно поразить. Феанор не мог не быть поражён и тем, что приговорён к наказанию – ведь он считал, что ‘все его действия оправданы [72] . Трудно сказать, как именно Феанор воспринял ‘содержащееся в словах Намо утверждение, что никакого рабства нет, и предложение вспомнить «кто он и что он» [14] , но едва ли так, как хотели бы валар - по крайней мере, сразу. Правда, ‘позже в разговоре Мелькор призовёт его вернуться к мысли уйти из Амана [14] , то есть Феанор до того оставил её. Но слова Намо скорее могли убедить его не в том, что в Амане эльдар свободны, сколько в том, что свободы нет и за его пределами.

Возможно, долгий разговор с кем-либо из валар до вынесения приговора об изгнании или уже после него мог принести лучшие плоды, чем просто предоставление Феанору времени подумать - тем более что это не предложение, а приказ. Само то, что валар стремятся говорить с ним, убеждать его, в какой-то мере показало бы, что они считают важным мнение Феанора, а не просто принуждают повиноваться их решению, как раба.

Но можно ли считать отсутствие бесед и объяснений ошибкой валар? Феанор привык всё постигать своим умом, упрям и независим; попытка настойчиво убеждать его могла привести даже к прямо противоположному результату, как это было с Мириэль. В беседе с кем-то из валар, касающейся всех сложных вопросов, или споре, он мог и сам выявить ложь, но не лучше ли было отложить подобный разговор до того времени, пока Феанор не остынет? Быть может, срок изгнания был рассчитан так, чтобы он к этому времени уже не был столь оскорблён и возмущён, а, может, и увлёкся замыслом нового творения? Если так и было, дела Мелькора этого времени не оставили.

Намо обещает, что после окончания срока изгнания всё будет забыто навсегда, если другие простят Феанора. Финголфин говорит: «Я освобожу моего брата» [14] . Так как фактически освобождение Феанора из ссылки зависело от валар, а не от Финголфина, вероятно, эти слова стоит толковать как прощение. ‘Ведь и после того, как Финголфин подтвердит то же («Я освобождаю тебя») у Таникветиля [128] , Феанор всё ещё останется изгнанным [15] .

Феанор ничего не отвечает [14] , возможно, не веря в искренность, Финголфина или из гордости, не желая получать прощение от сводного брата - ведь сам он прощения не просил и ‘считает себя правым [72] .

Некоторое время он стоит перед валар, не говоря ни слова. Затем  разворачивается [72] и молча покидает Вальмар [14] . Что бы он ни думал, он без возражений подчиняется приговору и уходит в изгнание [14] .

Приговор уже вступил в силу, но Феанору дано семь дней [72] (то есть почти двадцать пять дней в пересчёте на солнечные [61] ) на сборы. Поэтому ‘из Вальмара он немедленно возвращается на Туну. Он собирает своё добро и свои сокровища [72] – а их в сокровищнице и кузнице должно быть немало, так что наверняка ему помогают сыновья, и, возможно, друзья и иные верные ему нолдор. Очевидно, ‘сильмариллы, которые Феанор охотно показывал только сыновьям или отцу [14] , он не доверил бы даже ближайшим сторонникам. Можно уверенно утверждать, что Камни он несёт сам (скорее всего, в шкатулке – вряд ли приговорённый к изгнанию Феанор украшает ими себя, точно ‘на великих праздниках [61] ). Хотя одно из оснований осуждения Феанора – тайно выкованные им мечи, оружия тоже не оставляют [72] в Тирионе.

Феанор отправляется в дальний путь из Тириона, не дождавшись окончания отведённого ему семидневного срока [72] . То ли после случившегося ему невыносимо оставаться в родном городе, рядом с теми, кто свидетельствовал против него и видел его унижение на суде, то ли он считает недостойным пользоваться возможностью ещё чуть-чуть задержаться в Тирионе.

Сыновья уходят вместе с отцом [14] , унося с собой и созданные им мечи [72] . Вслед за Феанором из любви к нему уходит и Финве [14] , не желающий бросать сына, виновного или невиновного [72] , и у Феанора больше нет причин сомневаться, что он по-прежнему самый любимый из его детей. Теперь между ними нет «преград» - Индис, ‘которая остаётся в Тирионе [72] , расставшись с Финве [11] , и младших сыновей. Отец и сын общаются чаще и сильней сближаются. Живут они в одном доме [56] , словно в дни детства и юности Феанора.

Если не для самого Финголфина, то для части тех, кто поддерживал его, уход Финве - ясное подтверждение того, что Феанор действительно держит отца в своих руках. Поскольку Финве ушёл в изгнание, ‘власть над нолдор Тириона перешла к Финголфину [14] , и эту власть ему доверил Манве [11] . Для Феанора это - доказательство того, что слухи о Финголфине, а также зависти валар, были правдой [14] : Финве лишён власти, Феанор осуждён на изгнание, а Финголфин «захватил» всю власть в Тирионе с дозволения валар. Этого не случилось бы, если бы Феанор не поднял меч на брата [14] , и он едва ли мог не понимать этого. Однако ситуация слишком явно обернулась к пользе Финголфина, и Феанор мог полагать, что, если бы он сдержал себя, Финголфин добился бы своего иным способом - или даже счесть, что брат намеренно провоцировал его. В любом случае, ‘хотя умысел Мелькора был раскрыт, рознь осталась рознью [14] .

Нерданель ещё до того ушла в дом своего отца [32] . Казалось бы, после того, как Феанор угрожал брату мечом, разрыв между ними мог стать лишь глубже. Но она приходит попрощаться – и ‘просит у Феанора дозволения остаться с Индис [72] в Тирионе. Нерданель готова принять его решение. Скажи он: «Нет, ты моя жена и не можешь оставить меня в такой час» - и она ушла бы за ним в Форменос, тоже став изгнанницей. Но Феанор не требует этого, не посягает на свободу Нерданели  – он дозволяет ей остаться с Индис, и ‘она остаётся [72] . Но сама её просьба примечательна: ‘Нерданель, отстранившаяся от возмутившегося против валар Феанора [5], готова, хотя и не слишком хочет, уйти за Феанором осуждённым и изгнанным…

Так как Хуан последует за Келегормом в Исход [4], не приходится сомневаться, что он направляется за хозяином и в Форменос.

Наверняка в Форменос в это время переселяется и Келебримбор.  О жене Куруфина судить трудно: с одной стороны, ‘она была против мятежа Феанора [49] , с другой стороны, если Келебримбор к 1490 Г.В. не успел вырасти, ей было бы тяжело расстаться с мужем, так как ‘разлука родителей в первые годы детства ребёнка - печаль для любого эльда [11] .

Судя по тому, что позже ни Финве и никто из нолдор Форменоса (а не только сыновей Феанора) не придёт на праздник [15] , за Феанором ушли и те, кто поддерживал его и его сыновей. Видимо, среди них - и друзья Феанора. Ещё часть нолдор могла последовать за Финве.

После суда о коварстве Мелькора узнают и сыновья Феанора – и, вероятно, горько сожалеют, что могли говорить с ним.

Начав править Тирионом, Финголфин называет себя Финве [60] . Это выглядит как подчёркивание того, что Финголфин является законной заменой самого Финве, что должно было возмутить Феанора.

Более того: сам Финве теперь тоже в обиде и на валар, и на Финголфина. Это можно видеть из того, что ‘он отказался прийти на праздник [14]   (хотя не мог не знать, что Манве желал бы видеть на нём всех), сказав, что считает себя лишённым трона и не хочет встречаться ни со своим народом [14] , ни с теми, кто правит вместо него [56] . То есть в это время Финве не желал видеть Финголфина или его сыновей - а ведь прошло уже пять лет Валар со времени вынесения приговора. Наверняка первоначально обиды были ещё сильнее.

Это могло быть связано как с самим приговором, который Финве мог считать несправедливым или слишком суровым, так и с решением Манве доверить Финголфину власть над Тирионом и с тем, что тот принял эту власть, заменив короля. А ведь чуть ранее ‘в беседе с отцом он подчёркивал, что только Финве является королём нолдор и только младшие сыновья чтят его и его решения, а Феанор говорит от имени народа, словно он король [14] . К тому же на суде, если не раньше, Финве должен был узнать о тех слухах, которые доходили до Феанора - и которые теперь «оказались правдой».

В ранней версии, в «Книге утраченных сказаний», история суда и изгнания резко отличается: Финве, заметив происки Мелькора, советуется с Ингве, Ольве и Феанором, и они вместе решают сообщить об этом Манве; но Мелькор опережает их, рассказывая Манве о гордости нолдор. Выслушав обе стороны, Манве велит Мелькору вернуться в Мандос, а всем нолдор - покинуть Тирион и поселиться в другом месте [57] (чтобы они не смущали другие народы и потому, что Манве отчасти поверил клевете Мелькора на нолдор [57] ).

Ещё одна версия суда содержится в «Поздних анналах Валинора»: из-за возникших раздоров валар лишают Феанора, его семью и сторонников первенства среди нолдор, но не изгоняют - Феанор и Финве сами уходят на север Валинора [83] .

ФОРМЕНОС 

Уходит Феанор на север Валинора, в горы [14] . Скорее всего, это довольно мрачное место  - ‘оно находится вблизи чертогов Мандоса [56] . Форменос, Северную твердыню [89] он возводит вместе с сыновьями [14] . Позже, в Средиземье, сыновьям Феанора мог пригодиться этот опыт строительства не дома или фонтана, но крепости. ‘В строительстве участвуют и Финве, и ушедшие нолдор [8] - хотя бы часть из них.

Там же построены сокровищница с отдельной железной палатой [14] и дом [15] , в котором селятся и Феанор, и Финве [56] . Само возведение не только дома или мастерской, но крепости и железной палаты говорит о том, что Феанор ожидает нападения - со стороны Мелькора, валар или же Финголфина и его воинов. И судя по тому, что ‘он позволит Мелькору говорить [14] , а не прогонит сразу, не его Феанор считает главной опасностью. Возможно, это связано с клеветой Мелькора о том, что ‘Финголфин с Фингоном хотят отобрать у Феанора сильмариллы [142] - слух об их желании изгнать Финве и Феанора словно бы подтвердился [14] , и Феанор может ожидать подтверждения и других слухов.

В сокровищнице Форменоса сложены запасы («laid in hoard») драгоценных камней, а также - по всей видимости, отдельно - запасы оружия [14] . Множество самоцветов собирает в Форменосе Феанор вместе с Финве, другими нолдор [8] и, несомненно, сыновьями. Вероятно, среди этих самоцветов - немало созданных (или же добытых и огранённых) уже в Форменосе. ‘Занимается их созданием или огранкой не один Феанор, но и Финве [8] (недаром носящий имя «искусного мастера» [54] ) и другие нолдор [8] : жизнь в Форменосе отнюдь не сводится к защите от возможного нападения. Но, вероятно, и среди оружия - не только принесённое из тайной кузницы в Тирионе, но и выкованное здесь.

Сыновей Феанора утомит и один неполный день тишины и праздности [121] – то есть подобное для них тягостно и совершено непривычно. Похоже, в Форменосе они не знают скуки и всегда чем-то заняты.

Феанор и его сыновья также хранят в тайниках в месте изгнания большие запасы хрусталя и изысканного стекла - согласно «Книге утраченных сказаний», в которой сыновья Феанора впервые упоминаются именно в связи с созданием этих запасов [106] - то есть часть этого изысканного стекла и хрусталя создана ими. ’В этом варианте Ауле позже использует эти хрусталь и стекло для создания ладьи Луны, материал которой был тонок, как лепесток розы, чист, как прозрачнейшее эльфийское стекло и очень гладок [106] . Такое применение едва ли возможно в ситуации «Сильмариллиона», но по нему можно судить о некоторых свойствах самого этого стекла.

Железная палата построена специально для хранения сильмариллов [14] , которые лежат в хрустальном ларце [15] . Судя по этому ларцу, мысль о том, что Феанор работал не только с камнем и металлом, но и со стеклом и хрусталём, не была отвергнута и позже.

Судя по тому, что никто из нолдор Форменоса не придёт даже на праздник Сбора Плодов [15] , едва ли кто-то из них уходит далеко от окрестностей крепости - хотя приговор к ним и не относится, все они полностью разделяют изгнание Феанора.

Приходит ли кто-либо, напротив, из Тириона в Форменос навестить изгнанников - неизвестно.

Индис не пытается встретиться с Финве [11] - вероятней всего, не желая видеть Феанора (по словам Финве в Мандосе, она стала бы горевать о нём, как об отце Финголфина, но не Феанора [11] ).

Встречается ли Нерданель с Феанором и сыновьями, неизвестно. С одной стороны, ‘она ещё раньше рассталась с Феанором, уйдя в дом отца [32] , с другой – она осталась с Индис по дозволению Феанора [72] , то есть разлад и разлука супругов всё же не стали полным разрывом.

Маэдрос и Фингон (а заодно Тургон) так и остаются по разные стороны, в обиде друг на друга. Отношение сыновей Феанора и Финголфина в это время названо «bitterness» - «горечь, обида, ожесточение» [14] . У сыновей Финголфина не было причин приходить в Форменос, да и отец мог осудить их за это, так что за всё время, что Маэдрос остаётся в изгнании - с 1490 по 1495 Г.В. (чуть менее пятидесяти  лет в пересчёте на солнечные) он едва ли хотя бы раз видится с Фингоном.

Келегорм и Куруфин также, видимо, не встречаются с Аределью.

Финарфин в раздоре не участвовал - быть может, его сыновья по-прежнему встречаются с сыновьями Феанора.

Из-за того, что скрывшийся Мелькор в 1490-1492 Г.В. облаком переходит с места на место, свет Древ в это время стал не таким ярким, а тени удлинились и почернели [56] . Это должно было беспокоить живущих в Форменосе так же, как и других эльдар Амана.

Мелькора так и не нашли, и в 1492 Г.В. [56] он внезапно является к Форменосу, ища встречи с Феанором [14] и Финве [56] . Он приходит к вратам крепости [14] или к дверям дома Феанора и Финве [56] , тайком, под видом путника, ищущего приюта [72] – то есть Феанор вначале не знает, перед кем он отпер ворота крепости или двери дома. Однако ‘Мелькор в разговоре будет уверять, что его прежние слова были правдой [72] – то есть либо он, хитростью вызвав Феанора на разговор, после представляется в уверенности, что легко обманет и переубедит собеседника, либо Феанор сам узнаёт его.

Узнав, он не изгоняет Мелькора сразу, а слушает – скорей всего, желая выяснить правду при разговоре лицом к лицу или даже обвинить Мелькора. ‘А тот, обращаясь к Феанору [14] или Феанору и Финве одновременно [56] , притворяется другом. Он убеждает Феанора вернуться к мысли об уходе из Амана [14] . Желание свободно жить в Средиземье, в собственных владениях, едва ли могло угаснуть сразу после суда. Однако слова Мандоса о том, что Манве – владыка не только Амана, могли убедить Феанора, что его желание обрести свободу от валар невыполнимо. С другой стороны, позже он скажет: ‘«Некогда здесь был свет, которого валар пожалели для Средиземья…» [15] . Это также могло быть причиной, побудившей Феанора во время изгнания отказаться от мысли об Исходе: в Средиземье нет света Древ, которым озарён Аман, и ушедшие лишатся этого света.

Мелькор восхваляет не только самого Феанора [14] (это была бы слишком грубая лесть), но и весь народ нолдор и  называет наказание несправедливым – а Феанор всё ещё с горечью вспоминает о пережитом на суде унижении [14] . Частью поэтому, частью оттого, что Мелькор хитроумен, ‘Феанор даже обдумывает – не принять ли его помощь в бегстве из Амана [14] . Единственный в его жизни миг, когда он готов согласиться с тем, кому прежде не доверял, а после – будет ненавидеть. ‘Мгновенная заминка, когда Феанор молчит, не вполне уверенный, что от Мелькора нельзя принять помощь в побеге – о чём-либо большем Феанор не думает даже в этот миг [72] . Но тут Мелькор перехитрил самого себя, сказав Феанору, что во владениях валар никакая сокровищница не спасёт сильмариллы  – сам страстно желая обладать ими [14] . Он недооценивает Феанора, который ‘сумел разглядеть это стремление [14] – и, конечно, сразу же понял, к чему были все эти сладкие речи.

Однако известно, что ‘всякий разум может закрыться от другого разума, и ничто и никто, кроме одного лишь Эру, не может преодолеть преграду нежелания. Не может этого сделать Мелькор [75] - не может, конечно, и Феанор при всей своей проницательности. Значит, разум Мелькора не был закрыт - ‘хотя он всегда скрывал свои намерения от других, и дверь в его разум была подобна навеки запертым железным вратам [75] . Однако есть одна причина, по которой преграды могло не оказаться: если именно в этот миг Мелькор пытался проникнуть в разум самого Феанора, пытаясь внушить ему своё. Возможно, именно с этим мысленным нападением связано и кратковременное колебание Феанора, ‘то, что он допускает возможность принять помощь от Мелькора [14, 72]. Но затем оно было отражено - и в этот момент Феанор проникает в разум самого Мелькора. Возможно, и гнев Феанора связан не только с обманом и стремлением Мелькора к сильмариллам, но и с этой попыткой воздействия.

Феанор отчасти страшится силы Мелькора, но одолевает свой страх [72] . Он впервые проклинает Мелькора, велит ему - «самому могущественному из живущих в Эа» - убираться и захлопывает перед ним ворота [14] или двери [56] . Тот с позором убирается, как ему и велели. Феанор называет Мелькора «тюремным вороном Мандоса» [14] (по «Анналам Амана» - бродягой или попрошайкой, но при этом тоже указывает, что его место - в Мандосе [56] ; но «бродяга» - одновременно и презрительный намёк на обман Мелькора, ‘притворившегося путником [72] ). С этих пор Феанор возненавидел Мелькора, а Мелькор - его, замышляя жестоко отомстить за свой позор [56] .

Слова Мелькора позже принесут свои плоды, правда, не те, которых он желал. ‘Феанор исполняется страха за свои сильмариллы [56] - более сильного, чем прежде, но видит, что главная опасность исходит от Мелькора. Мелькор стремился убедить его, что он подобен другим валар и даже лучше других, и потому его стоит слушать; Феанор, кроме того краткого колебания, не сомневался в том, что Мелькору верить нельзя, но ‘усомнился в том, что верить можно остальным валар, и в том, что они (или часть из них) не подобны Мелькору [15] . Он поверит тому, что сильмариллы не будут сохранены, если валар завладеют ими [15] , но и это кажется связанным скорее с просьбой Яванны, чем с внушениями Мелькора. Беседа у врат Форменоса не проходит для Феанора бесследно, приведя к ошибкам и бедам, но внушить Феанору желаемое Мелькору при всём его коварстве не удаётся.

Финве же, исполнившись великого страха (вероятно, за своего сына), посылает гонцов в Вальмар [14] к Манве [56] , и Феанор не возражает против этого. ‘После убийства Финве с вестями из Форменоса к валар отправятся Маэдрос и его братья [121] – быть может, и сейчас именно они приносят весть о приходе Мелькора валар. В таком случае Феанор не только не возражает против отправления в Вальмар гонцов, но само это решение исходит не только от Финве, но и от него самого.

Если гонцами и были другие, друзья или просто сторонники Феанора - несомненно, его сыновья знают о приходе Мелькора к Форменосу. У них больше причин тревожиться за будущее, чем у других жителей Амана - ведь отец наверняка рассказал им, чего на самом деле хочет Мелькор, значит, именно сюда он мог вернуться.

Теперь Феанор видит истинные намерения Мелькора и наверняка понимает, что именно он стремился склонить нолдор к Исходу, и зачем ему это было нужно. Вероятно, в этот момент он готов поверить валар, принять от них помощь и защиту. Захвати валар Мелькора, и Феанор мог вновь обратиться к ним, и вся его горечь и враждебность была бы направлена против Мелькора.

Но идёт время, а Мелькор, бежавший из Амана, так и не пойман. И хотя Два Древа теперь сияют ярко, как прежде, радость всех живущих в Амане постепенно омрачает сомнение, и они со страхом ждут неведомого зла [14] . Всех – то есть даже ваниар начинают сомневаться, что Тулкас или Ороме настигнут Мелькора прежде, чем он причинит какое-то зло, и страшиться будущих бед. Полагаю, Феанор сомневается в этом куда сильнее ваниар. Он мог задумываться о том, почему валар так долго не могут поймать преступника, и как они при всей их мудрости могли поверить в его искреннее раскаяние и освободить, когда ему, Феанору, хватило одного разговора, чтобы разоблачить его замыслы. То, что известно нам – например, что ‘Манве не видел зла в Мелькоре оттого, что сам был совершенно лишён его [5] – едва ли было известно в то время нолдор, в том числе и Феанору. Неизвестно, о чём он думал в то время; но надежда на то, что валар хотят и сумеют защитить от Мелькора его самого, его близких и его Камни, не могла не становиться всё призрачней.

 

ПРАЗДНИК СБОРА ПЛОДОВ 

В 1495 Г.В. Манве объявляет, что этот праздник начала сбора плодов будет более пышным и великолепным, чем все предыдущие [56] , желая исцелить вражду между нолдор. Потому Манве хочет, чтобы и Феанор пришёл на праздник [128] .

Вестник Манве (вероятно, Эонве) приходит в Форменос [146] и встречается с Феанором, который, видимо, ожидает вестей о поимке Мелькора. ВестникговоритФеаноруопраздникеипередаётсловаМанве:

«Feanor son of Finwe, come and do not deny my bidding! In my love thou remainest and wilt be honoured in my hall» [146] . 

Первая фраза этого послания звучит двусмысленно: «bidding» может означать и «приглашение», и «призыв», и «приказание». То есть её можно понять и как «Феанор, сын Финве, приди и не отвергай моё приглашение!» и как «Феанор, сын Финве, приди и не отказывайся исполнить мой приказ!» - что производит совершенно разное впечатление.

В действительности Манве именно приглашает Феанора на праздник, а не повелевает ему прийти [146] . Но, несмотря на явную доброжелательность продолжения – ‘«Моя любовь остаётся с тобой, и в моих чертогах тебя ждёт почёт» - Феанор понимает послание Манве как приказ [146] . Видимо, вторую фразу Феанор воспринимает то ли как попытку смягчить принуждение ласковыми словами, то ли как обещание любви и почёта в обмен на беспрекословное повиновение.

Феанор подчиняется приказу и приходит, хотя это и не доставляет ему радости: он надевает простую одежду без всяких украшений или вышивки, а сильмариллы в этот раз остаются запертыми в железной палате [128] .

Неизвестно, слышат ли вестника Манве другие жители Форменоса или они узнают о послании Манве только со слов Феанора. Но и Финве, и сыновья Феанора также считают, что Манве приказал Феанору – и только ему – явиться, ‘и они не хотят идти на праздник [146] , как и никто другой из нолдор Форменоса [128] . Отсюда можно видеть, что Феанор принимает приглашение за приказ не только из-за своей предубеждённости (Финве, несмотря на обиду, не был настроен против валар), но из-за неясности формулировки.

Феанор приходит на праздник один [128] , без отца, сыновей и сторонников. ‘Вероятно, на него - единственного, кто явился к Таникветилю не в праздничной одежде, особенно выделяющейся среди ‘традиционно белых одежд празднующих [145] - устремляются все взгляды, но праздник продолжается. Он видит ‘нолдор и ваниар, которые поют и веселятся, майар и валар, собравшихся там же [128] . Эльфы по извилистым тропам бесконечной процессией восходят на Таникветиль, в чертоги Манве [147] . По тем же тропам на Таникветиль поднимается и Феанор.

Может быть, на него влияют веселье и мир, царящие вокруг, словно ничего дурного и не было, может быть, он к этому времени в самом деле многое успевает обдумать и сожалеет, что угрожал сводному брату мечом - а скорее, и то, и другое вместе, но ‘он встречается с Финголфином перед троном Манве. Феанор примиряется с ним на словах [128] . Между ними и прежде не было большой любви [5], сейчас же Финголфин правит Тирионом, а Феанор изгнан, так что трудно было бы ожидать, чтобы горечь и обиды вмиг растаяли. В конце концов, это лишь первый шаг навстречу - который не стал бы последним, если бы Мелькор не выбрал это время для нападения. Слова примирения уже означают, что Феанор стремится к нему и не желает усугублять раздоры (могли бы прозвучать и совсем иные слова). Финголфин, вероятно, тоже понимает всё это. ‘Готовый забыть обнажение меча и все обиды, он протягивает руку Феанору, и тот её молча пожимает [128] . Инициатива примирения, кажется, исходит от Финголфина. Нужно заметить, что для него это проще: он начал с готовности простить брата - а Феанору пришлось бы начать с просьбы о прощении, что не одно и то же. Но ‘если сразу после суда Феанор ничего не ответил на обещание простить его [14] , теперь он готов принять от брата прощение. Вероятно, это для Феанора не так легко. Не потому ли руку брата он пожимает молча? Финголфин не останавливается на этом. Желая прекратить рознь, он не только ‘желает, чтобы впредь печали не разделяли их, но обещает отныне быть по духу не «полубратом», но настоящим братом Феанору, и следовать за ним, если он поведёт [128] . Финголфин признаёт первенство, главенство за Феанором, что должно быть очень важным для него (учитывая те слухи, что стали причиной раздора), и ‘тот отвечает:

«Я слышал тебя. Да будет так» [128] .

Странный ответ - зачем говорить Финголфину, что его слова услышаны? Быть может, это можно считать признанием Феанора, что он заблуждался на счёт брата, приписывал ему жажду власти, основываясь на чужих сплетнях и не слыша его самого? Стремление слушать и слышать друг друга - не так уж мало. Увы, та сплетня была не совсем беспочвенной: ‘после гибели Финве Финголфин провозгласит себя королём нолдор [15] , вовсе не собираясь подчиняться старшему брату.

Слова «Да будет так» прозвучали в ответ на высказанное Финголфином желание стать Феанору настоящим братом, следовать за ним и предотвратить раздоры в будущем - «да не разделят нас впредь никакие печали» [128] . Таким образом, Феанор соглашается в этом с Финголфином: он готов принять его как младшего брата, которого он будет вести за собой, и прекратить рознь.

Говорится, что Феанор, бросив Финголфина в Арамане, нарушит данное ему обещание [32] . Таким образом, и слова Финголфина, что он будет следовать за старшим братом, и ответ Феанора: «Да будет так», следует воспринимать как обещания друг другу.

То, что Финголфин, увидев зарево в Лосгаре, сочтёт себя преданным [15] , также означает, что до того он доверял Феанору (иначе он обвинял бы брата в несправедливости или обмане, но не в предательстве). Но во всё время розни, тем более – во время того диалога, что завершился обнажением меча, никакого доверия между ними быть не могло; значит, оно родилось или восстановилось здесь, у Таникветиля. ‘То, что Феанор в ответ на слова Финголфина о прощении - почти те же, что прозвучали годы назад – не просто молчит, но пожимает ему руку [14, 128], означает, что теперь и он верит в искренность Финголфина.

На изменение отношения Феанора могло повлиять и то, что ‘ложь о желании Финголфина отобрать у него сильмариллы [142] за годы, прошедшие с начала изгнания, не подтвердилась. Ни Финголфин, ни Фингон, ни валар за всё это время не пытались проникнуть в Форменос или напасть на него (для защиты от чего крепость, по всей видимости, и была построена). Единственный, ‘кто приходил туда, вожделея сильмариллов – Мелькор [14] .

Эта встреча на празднике должна была положить начало настоящему исцелению вражды. ’Но в то самое время, когда Феанор и Финголфин стояли перед троном Манве, пожав друг другу руки, залитые смешанным золотым и серебряным светом, Мелькор и Унголианта напали на Два Древа и погубили их. Вальмар погружается в глубокий мрак [128] , а следом  - и всё вокруг. ‘Таникветиль одна, словно остров [128] остаётся светлой во тьме. ‘Песни смолкают, и не слышно ни звука, кроме отдалённых рыданий [128] . Вместо веселья воцаряются скорбь и ужас. ‘Мелькор же, пользуясь мраком Унголианты, сумел уйти [128] .

 

НАПАДЕНИЕ МЕЛЬКОРА НА ФОРМЕНОС 

Когда Феанор уходит на праздник, Финве, охваченный недобрыми предчувствиями, остаётся в доме. Сыновья Феанора проводят день в тишине и безделье [121] – похоже, ожидание, когда же вернётся отец, мешает им заниматься тем, чем обычно, или начать что-то новое. ‘Тишина и праздность утомляют их, и все семеро едут от крепости к Зелёным Холмам, на север [121] .

Когда свет внезапно угасает, и сгущается сумрак, сыновья Феанора в страхе поворачивают, спеша вернуться в крепость [121] . На север хлынула Тьма, в центре которой таится безымянная сила [15] - и Тьма ещё бoльшая окутывает дом Феанора. Сыновья Феанора слышат во тьме звуки ударов и после вспышки – пронзительный крик, и торопят коней [121] , спеша вернуться в Форменос. Отсюда видно, что страх, который заставил их всех повернуть назад – не страх за себя. ‘Все, бывшие в крепости, кроме Финве, бежали перед ужасом Тьмы [15] – но сыновья Феанора стремятся не подальше от этой небывалой и неведомой опасности, а навстречу ей.

Однако кони братьев не так отважны, как они сами: ‘они встают на дыбы, сбрасывают седоков и мчатся прочь от этого ужаса [121] . Даже ‘Куруфин, который был искусным наездником [4], не в силах сдержать своего коня или удержаться на нём.

Туча же приближается к сыновьям Феанора. Они успевают распознать в этой туче силу Мелькора и ещё одну великую силу, неведомую им [121] - с Унголиантой они прежде не сталкивались и не смогли бы узнать её.  ‘Затем, по рассказу Маэдроса, Тьма, нашедшая на сыновей Феанора, совершенно ослепляет их, лишает сил, воли и разума, и они остаются лежать ничком на земле [121] . Судя по такому описанию, братья теряют сознание, но Маэдрос, как и другие эльдар Амана, незнаком с этим явлением.

Когда туча проходит, а сыновья Феанора приходят в себя, вновь обретя способность двигаться, они сразу же бросаются к дому Феанора [121] . Они видят убитого Финве, который лежит у дверей дома [15] , обожжённый, как от удара молнии [11] и с размозжённой, словно ударом булавы, головой [121] . Причиной убийства Финве, как скажет Мелиан, были сильмариллы [148] - то есть жажда Мелькора их заполучить. Этого сыновья Феанора в точности не знают, хотя и могут догадываться.

Убийство Финве потрясает сыновей Феанора больше всего – ‘это первое, на что они обращают внимание, и об этом будут первые слова Маэдроса перед валар [121] . Возможно, именно тогда у Маэдроса впервые вырывается: «Кровь и тьма!» ‘Чуть позже он скажет это в своём рассказе Манве [121] – как выражение потрясения, горя и гнева. Что могло быть ужасней, чем Тьма в светлом Амане, не знавшем мрака, чем кровь Финве в краю, где единственная смерть была величайшим горем, а единственная угроза – небывалым преступлением?

Рядом с Финве – скрученный и оплавленный меч [121] . Как видно из слов Маэдроса: «Никого более не нашли мы: все бежали, а он стоял один, защищаясь. Да, несомненно, он защищался; ибо меч его лежал рядом…»[121] – меч этот замечают не сразу, и вначале осознают, что король жестоко убит, а уже затем – что он в одиночку доблестно противостоял Мелькору и неведомому великому злу.

Отведя взгляд от мёртвого тела своего деда и короля, братья ‘видят и другое: что рядом с Финве никого нет, дом его [121] и Феанора [56] разорён и разграблен, сокровищницы пусты, железная палата взломана, и сильмариллы исчезли [121] . Сама крепость Форменос разрушена [15] . Маэдрос скажет, что после нападения ничего не осталось [121] – чтобы узнать это, он и его братья должны были в наступившей ночи обойти и дом Феанора, и сокровищницу, и железную палату, и всю разрушенную Морготом крепость.

Маэдрос знает не только то, что Финве защищался один, но и то, что остальные нолдор бежали, оставив его [121] – не случайно оказались вдали от дома Феанора, не потеряли сознание и ушли, придя в себя, но именно бежали. Вероятно, сыновья Феанора разыскивают беглецов или же встречаются с ними, когда те возвращаются в крепость. Во всяком случае, они должны были услышать и их рассказ.

Рассказывая о случившемся, Маэдрос неизменно будет говорить: «мы повернули», «мы увидели», «мы не нашли» -  и ни разу «братья увидели» или, напротив, «я не нашёл» [121] . Итак, всё это время семеро сыновей Феанора не расстаются и не отходят далеко друг от друга, всё делая вместе. По-видимому, впереди – Маэдрос.

Сыновья Феанора ещё не знают, что во Тьме скрывалась Унголианта, не знают, отчего всё погружено во мрак, не знают об убийстве Древ. Быть может, пока они не могут думать ни о чём, кроме нападения Мелькора, убийства Финве и похищения сильмариллов, быть может - догадываются, что случилась ещё одна страшная  беда.

Они спешат в Вальмар [121] , рассказать о случившемся валар – ‘с Манве, а не с отцом, будет говорить там Маэдрос. Поскольку именно Маэдрос будет говорить от имени братьев [121] – решение срочно ехать в Вальмар принимает он. Братья держат путь туда в ночи, вероятно, взяв с собой факелы.

Возможно, едут не все семеро, а кто-то остаётся в разрушенной крепости рядом с телом Финве.

По одному из ранних вариантов во время Затмения гибнет сам Феанор [149] . Охваченный предчувствием беды, он направляется к Древам, видит Мелькора и Унголианту и с криком бросается на них. Ему удаётся отрубить одну из ног Унголианта, но она набрасывает на него паутину, так, что Феанор не может освободиться, а Мелькор безжалостно пронзает его и вырывает из рук меч [57] .

 

ПРОСЬБА ЯВАННЫ 

Эльдар спускаются с Таникветиля - видимо, теми же ‘извилистыми тропами, которыми поднимались на Гору [147] . Среди них - и Феанор, несомненно, поражённый случившимся, и Финголфин. Сама Гора не погружена во тьму - она одна светла и ‘подобна острову в затонувшем мире [128] , так что спуститься было не трудней, чем подняться. Но внизу теперь только мрак.

Воздух успевает очиститься, и звёзды сияют в небесах, когда Феанор, как и множество других эльдар, приходит к Кругу Судеб [15] и видит ‘Древа, мёртвые и тёмные. Яванна не сумела оживить их. Вокруг поднимаются рыдания. Яванна обращается к валар со словами о том, что Древа - творение, которое она могла создать лишь однажды, и свет их остался теперь лишь в сильмариллах, но если она получит хоть каплю этого света - сумеет оживить Древа. Манве спрашивает Феанора, отдаст ли он сильмариллы Яванне для этого, и он долго молчит [15] , размышляя. Все вокруг тоже молчат, ожидая его решения. Он не говорит «нет», но колеблется - Свет Древ важен и для него, ведь и ‘сильмариллы он задумал, чтобы сберечь этот Свет [5]. Неизвестно, к какому решению он бы пришёл, если бы никто не прерывал его размышлений. ‘Ауле понимает, что это очень сложное решение, и для того, чтобы принять его, нужны время и покой; но Тулкас не выдерживает и требует ответа, причём непременно положительного - «Кто откажет Яванне?», говоря о том, что свет, сияющий в сильмариллах - её рук дело [15] .

Для Феанора это звучит уже не как просьба о помощи, а скорее как требование отдать сильмариллы - отдать, чтобы разрушить их. ‘И он с горечью отвечает:

«Для меньших, как и для более великих, есть дела, которые они могут совершить лишь однажды; и в этих делах будет пребывать их сердце. Возможно, я смогу расщепить мои Камни, но никогда больше не создам подобных им. И если я разобью их, то разобью своё сердце, и это убьёт меня - первым из эльдар Амана» [15] .

В переводах я не раз встречала «я умру первым», но ‘Феанор говорит «I shall be slain», т.е., «я буду убит» [15] ; было бы странно слышать «я умру первым в Амане» от сына Мириэли. Речь идёт не просто о смерти, но о насильственной смерти: поэтому в ответ на эти слова никто не вспоминает о судьбе его матери. ‘Только Мандос, знающий о гибели Финве, говорит: «Не первым» [15] . Итак, Феанор утверждает, что валар, требуя от него разрушения сильмариллов, совершат убийство, точнее, вынудят его совершить самоубийство.

Никто из валар не возражает, не пытается разубедить его ни в том, что он в самом деле погибнет вместе с Камнями, ни в том, что они готовы пожертвовать жизнью Феанора ради возрождения Древ. ‘Они молчат [15] и по-прежнему ждут от него согласия. Видимо, валар считают, что Феанор заблуждается, связывая свою жизнь с сильмариллами, но не объясняют это - то ли считая такое объяснение давлением, то ли в уверенности, что Феанор просто погорячился и сейчас это поймёт. Возможно также, что после реплики Тулкаса они опасаются сказать ещё что-то лишнее.

Он же мрачно размышляет и видит себя окружённым врагами [15] - ведь молчание валар после его слов могло убедить его лишь в том, что для них его гибель не имеет большого значения, и, возможно, его согласие или отказ - тоже. ‘На ум Феанору приходят слова Мелькора о том, что сильмариллы не будут в сохранности во владениях валар - и о том, что сам Мелькор тоже вала [15] . В самом деле, он тоже имел прекрасный облик, одаривал эльдар, трудился, учил, давал мудрые на первый взгляд советы, но он - злодей, лжец и вор, жаждущий заполучить чужое; отчего же среди остальных не могут оказаться подобные ему? Кроме того, валар не сумели защитить Свет Древ. Кто поручится, что жертва Феанора - разъять сильмариллы и погибнуть ради возвращения этого Света в Аман - не будет напрасной, и возрождённые Древа не будут погублены вновь? Ведь Мелькор и Унголианта не схвачены, но ушли и могут вернуться. Примерно так должна была выглядеть ситуация для Феанора.

 И вот, страстная любовь Феанора к сильмариллам, слова Мелькора в Форменосе, распространяемые им слухи, несвоевременная реплика Тулкаса, странное молчание валар, всё, что накопилось против них, их неспособность уберечь Свет - всё это вместе приводит к тому, что ‘Феанор отказывается расстаться с Камнями по доброй воле. И далее восклицает:

«А если валар меня заставят, я буду знать, что Мелькор поистине родня им» [15] .

То, что прозвучали и эти слова, значит, что он считает: валар в самом деле могут силой заставить его отдать и расщепить Камни, несмотря на то, что это убьёт его. ‘Феанор не просто произносит эти слова, но громко выкрикивает [15] - возможно, для того, чтобы их услышали собравшиеся эльдар и поняли «правду» о валар. Разоблачение не состоялось: ‘Мандос  принимает решение Феанора [15] , никто не принуждает его отдать Камни и не упрекает в отказе. Лишь ‘Ниэнна поёт о жестокости мира и Искажении и омывает слезами погибшие Древа [15] .

Сам Феанор, узнав о похищении сильмариллов, сочтёт, что было безразлично, что он ответил бы Яванне - «да» или «нет» [114] : если бы он и согласился, всё равно не смог бы отдать Камни, украденные Морготом.

Но если бы Феанор ответил согласием на просьбу Яванны, его деяния могли бы быть иными [15] . Ответ «да» до того, как он узнал об убийстве Финве и похищении сильмариллов, очистил бы его сердце [112] . Едва ли в этом случае он меньше желал бы отомстить Морготу за отца или спокойней отнёсся к тому, что Враг завладел сильмариллами. Но стремиться вернуть сильмариллы, обещанные Яванне для возвращения в Аман Света - не то же, что стремиться вернуть свои Камни и защитить их от любого, кто может на них посягнуть, независимо от его природы и намерений. Трудно сказать, как развернулись бы события, но вряд ли прозвучала бы Клятва (или она относилась бы лишь к Морготу и его слугам). Однако он ответил отказом.

Валар необходим свет Древ, чтобы их возродить [15] . Они надеются использовать для этого лишь тот свет, что заключён в сильмариллах - хотя свет Тельпериона есть и, например, ‘в звёздах Варды [67] . Возможно, если бы Варда, услышав отказ Феанора, сказала «Тогда мне придётся разрушить одну из своих звёзд», он изменил бы своё решение. Однако такая жертва, скорее всего, оказалась бы бесполезной для возрождения Древ - поскольку они тесно связаны между собой. ‘Древа были созданы вместе, так что и периоды их свечения оказались связанными [73] ; вместе, когда умолкнет песнь Яванны, явятся последний цветок Тельпериона и последний плод Лаурелин [3]. Вероятно, только вместе они и могли возродиться, и для этого требовался как свет Тельпериона, так и свет Лаурелин - или даже непременно их смешанный свет.

По ранней версии из «Книги утраченных сказаний», где  похищение сильмариллов и убийство отца Феанора произошли раньше гибели Древ, Феанор пытался повторить сильмариллы, но не сумел - из-за скорби по отцу, из-за того, что в его сердце не могла вернуться радость [57] .

 

ВЕСТИ ИЗ ФОРМЕНОСА 

Тем временем являются гонцы из Форменоса [15] – сыновья Феанора. Быстрыми шагами они пробираются через собравшуюся толпу [121] , вероятно, продолжающую оплакивать Древа. Именно тогда сыновья Феанора могли впервые увидеть, что Лаурелин и Тельперион мертвы.

За братьев говорит Маэдрос:

«Кровь и тьма! Финве, король наш, убит, а сильмариллы исчезли!» [121] .

Феанор совершенно потрясён вестями, которым, как видно, сразу же верит – возможно, не только потому, что принесли их сыновья. Ещё недавно такое всем в Амане показалось бы невозможным – но показалась бы невозможной и гибель Древ. ‘Феанор падает на землю ничком и лежит, как мёртвый (хотя и слышит всё). Маэдрос даже не видит, что отец здесь [121] .

Маэдрос, конечно, тоже поражён случившимся только что, на его глазах. ‘«Тьма и кровь!» - вновь восклицает он в продолжение рассказа [121] . Но он держит себя в руках, рассказывая обо всём, что ему удалось узнать, по порядку, ясно и кратко. Он не упускает ничего важного: ‘ни недоброго предчувствия Финве, ни подробного описания прихода Тьмы и убийства Финве Мелькором, ни того, что во Тьме вместе с Мелькором скрывалось иное великое зло [121] . Вероятно, Маэдрос желал сообщить это валар, чтобы помочь им в поимке Мелькора и Унголианты.

Словами об исчезновении сильмариллов Маэдрос завершает свой  рассказ [121] – или, быть может, делает паузу, думая продолжить. ‘В это время поднимается лежавший на земле Феанор [121] . Вскинув руку перед Манве, он проклинает Мелькора и называет его Морготом - Чёрным Врагом [15] . Все эльдар принимают имя, данное Феанором Мелькору, - отныне они называют его только Морготом [15] . Судя по тому, что это говорится обо всех эльдар (то есть и о ваниар, которые также были там), с таким именем согласны и валар. С этого времени ‘Феанор является злейшим врагом Моргота [6].

Феанор в скорби и гневе также проклинает призыв Манве явиться на праздник и тот час, когда он взошёл на Таникветиль, считая, что будь он в Форменосе, он мог бы сделать большее, чем просто погибнуть. Эта мысль названа безумной [15] - то есть на самом деле, если бы Феанор остался в Форменосе, он был бы убит вместе с Финве. ‘Мелькор это и замышлял [15] - он явился в Форменос не только ради сильмариллов, но также желая убить Феанора и отомстить за своё унижение. ‘Он ненавидит Феанора больше, чем любого другого эльда - и Феанор ненавидит Моргота больше, чем любой другой эльда [5]. Проклятья - не просто слова. Возможно, если бы Феанор в горе не проклял час, когда он взошёл на Таникветиль - час его примирения с Финголфином - отношения между ними во время Исхода складывались бы иначе. Но ему было не до того, чтобы пытаться просчитать возможные последствия своих слов.

Глубину его горя трудно понять человеку, привыкшему к мысли, что всем суждена смерть - и хотя бы слышавшего о чужих смертях, в том числе и преждевременных, тогда как эльфы Амана не знали утрат и не были к ним готовы. Полагаю, для любого из них была бы потрясением весть о гибели любого незнакомого эльда: смерть, убийство в Амане - это само по себе страшно и горестно. Но все нолдор лишились не просто одного из эльдар, а своего короля Финве. Феанор же, лишённый матери и надежды её увидеть, теперь потерял и отца, ‘который был ему дороже сильмариллов или Света Древ [15] . Эльдар понимают это, ‘многие сострадают Феанору [15] и прощают горечь его слов [121] (т.е., проклятье призыву Манве). Но Феанор вряд ли замечает это: ‘в скорби он бежит в ночь [15] с криком или плачем («with a cry») [121] .

Маэдрос и его братья в ужасе спешат за отцом – они не знали, что Феанор всё слышал, и страшатся, что он может убить себя [121] - так сильна его боль. Таким образом, сыновья бегут следом за Феанором прежде всего, чтобы помешать ему совершить самоубийство, если он попытается это сделать. Впрочем, никто из эльдар Амана, очевидно, ни в жизни, ни даже в рассказах участников Великого Похода не встречался со случаями настоящего самоубийства среди квенди. Представляется вероятным, что сыновья Феанора опасаются скорее ухода отца в Мандос по своей воле (подобно тому, как ушла Мириэль), чем самоубийства в обычном смысле этого слова.

Придя в себя, Феанор направляется в Форменос - ведь ‘в Тирион с ним пойдут не только его сыновья, но и сторонники [15] , которые оставались там. Там он видит последствия нападения своими глазами.

Прежде, чем направиться в Тирион, он должен был хотя бы небольшое время пребывать в Форменосе - чтобы достойно похоронить Финве. В этом должны были участвовать и его сыновья. Можно видеть, как нолдор будут хоронить погибших в Средиземье: ‘Тургон возведёт над Финголфином курган из камней [35] ; также под курганом из камней погребут Глорфинделя [150] ; Гвиндор похоронит Белега в неглубокой могиле [125] , однако у него и не будет возможности возводить курган вдвоём с Турином вблизи лагеря орков. ‘Особая оговорка, что у Феанора после его гибели нет ни могилы, ни надгробия [1], означает, что сыновья погребли бы его именно так, если бы его тело не развеялось (и что основание некой традиции погребения эльдар уже положено). ‘Согласно ранней версии (где Финве гибнет в Средиземье) сыновья Феанора возводят над королём нолдор именно великий курган из камней [151] .

Таким образом, вероятней всего, Финве погребают в земле, и над ним возводят курган из камней или же надгробие.

Кроме того, пожалуй, лишь в Форменосе, придя в себя, Феанор мог вновь обдумать просьбу Яванны, ‘счесть, что было бы безразлично, «да» или «нет» он бы ей ответил [114] и высказать другим это мнение (иначе оно не стало бы известным). Позже начнётся Исход нолдор - а ведя нолдор вперёд, за местью и свободой от валар, и принеся Клятву, странно было бы рассуждать о том, не совершил ли он ошибку, отказавшись отдать Камни валиэ Яванне.

В это время, в Форменосе, Феанор и принимает решение о войне с Морготом и Исходе из Амана, и сыновья соглашаются с ним.

Судя по тому, что Финголфин придёт в Средиземье под собственными знамёнами - серебряно-голубыми [1] - у разных воинств будут разные стяги к началу Исхода (во время пути, а также в Альквалонде и Арамане было бы очень сложно ткать их). Вероятней всего, знамёна воинства Финголфина, который поначалу не собирался уходить, будут сотканы во время сборов в Тирионе.

Но стяги Феанора и его сыновей (стяг сыновей Феанора упоминается лишь при описании Нирнаэт Арноэдиад [77] , но, очевидно, он появился много раньше) могли быть сотканы уже в Форменосе, так как они собирались на битву.

Об этих стягах можно судить по тому, что говорится в ранней версии о ‘сработанных сыновьями Феанора знамёнах войск нолдор. Эти знамёна дивной красоты расшиты созданными нолдор самоцветами и сияют как при свете, так и в тумане, и в беззвёздной тьме [9] . Возможно, здесь «сработаны сыновьями Феанора» относится не только к искусному расшиванию стягов камнями, но и к созданию, по крайней мере, части из этих сияющих самоцветов. ‘Стяги создают именно сыновья Феанора [9] - но не он сам.

При нападении Моргота дом и сокровищница были совершенно разграблены, так что ничего не осталось [121] , а в сокровищнице были сложены не только драгоценные камни, но и оружие [14] . Однако в начале Исхода, при произнесении Клятвы, у сыновей Феанора и у него самого будут мечи [15] . Маловероятно, что сыновья Феанора ехали в Зелёные Холмы при мечах - если они собирались на конную прогулку, им незачем было вооружаться, если на охоту, могли взять с собой разве что луки. И совсем уж невероятным представляется, что Феанор мог взять меч, направляясь на Праздник Сбора Плодов, и мириться с Финголфином, будучи вооружённым. Итак, мечи и доспехи Феанора и его сыновей созданы уже после убийства Финве – не для «защиты» от Дома Финголфина во время раздоров, а для битвы с Морготом. С другой стороны, мечи выкованы ещё до того, как Феанор, убедив большинство нолдор, начинает готовиться к Исходу. Таким образом, оружие и доспехи, с которыми Феанор и его сыновья идут в Исход, выкованы в разорённом, разграбленном Форменосе. В Тирионе могло быть создано ещё оружие и доспехи – но скорее всего, Феанор, уже решившийся на войну, прежде, чем идти в Тирион, заранее приготовил всё необходимое для своих сторонников.

В то самое время (перед началом Исхода) Феанор создаёт ‘то оружие или доспехи, которое позже попадёт в оружейни Тингола. Оно не описано – известно лишь, что оно превосходит оружие и доспехи величайших кузнецов гномов, Тельхара и Гамиль Зирака [110] . Можно отметить, что ‘оно названо созданным Феанором в расцвете его мастерства [110] – значит, ложь Мелькора, мятеж против валар, раздоры и даже горе и ярость после гибели отца мало сказываются на его творческих способностях: расцвет по-прежнему продолжается. Отсюда видно, что если бы Феанор не погиб в Дагор-нуин-Гилиат – он и в Эндоре продолжал бы творить новое. И это новое совсем не обязательно было бы предназначено для войны.

По одной из версий, Феанор создаёт Зелёный камень - по правдоподобному предположению К.Р.Р. Толкина, Элессар [152] . Камень этот Феанор принесёт в Средиземье - ‘перед смертью он передаст его Маэдросу [152] . Однако все камни из сокровищницы Форменоса похитил Мелькор [15] , а на праздник Сбора Плодов Феанор пришёл без всяких украшений [128] . Таким образом, Феанор не мог бы принести в Средиземье никакой самоцвет, созданный до Затмения Амана. Зелёный камень создаётся позже - видимо, в Форменосе. ‘Элессар дарует исцеление и расцвет, позволяет приостановить увядание [153] , так что это похоже на попытку повторить в новом творении одно из важнейших свойств сильмариллов - ‘их способность исцелять вред, причинённый Мелькором [136] , противостоять Искажению. Очевидно, получившийся самоцвет не мог действительно приблизиться к сильмариллам, иначе позже не прозвучала бы Клятва. И всё же этот камень для Феанора столь важен, что ‘он передаст его Маэдросу перед смертью [152] .

РЕЧИ ФЕАНОРА В ТИРИОНЕ 

Феанор восстаёт против валар, не сумевших уберечь от гибели его отца [15] . Он более не обращает внимания на приговор и приходит в Тирион. Его сыновья и сторонники следуют за ним. Прекрасный город погружён во мглу и туман, маяк Ингве светит тускло, и нолдор оплакивают омрачённый Тирион. Он призывает их подняться во двор короля [15] , к дому его погибшего отца. То, что Феанор пришёл вопреки приговору валар, и так привлекает к нему всеобщее внимание, но он созывает буквально всех, ‘«сочтённых по именам и родам» [37] - то есть все роды нолдор, а иных - и лично. ‘Тысячи нолдор [37] с факелами в руках [145] заполняют лестницы и улицы Тириона, ведущие на вершину Туны [15] , затем обширную площадь перед дворцом [37] .

Сыновья  Феанора стоят в отдалении от отца (иначе позже им не пришлось бы ‘бросаться к нему [15] ) - возможно, из-за множества собравшихся нолдор. ‘Так как у каждого из собравшихся в руках факел [145] – факелы держат и сыновья Феанора. ‘Сам он вскидывает вверх обе руки с факелами [37] - их пламя возвышается над толпой, так что и стоящим позади ясно видно, куда им смотреть.

Когда все собираются, Феанор требует признать его королём нолдор [15] (ведь он - старший сын Финве) ‘и произносит речь, которая названа пламенной и ужасной, полной гордыни и ярости [15] , речь такой силы, что она помутит разум собравшихся, словно запах горячего вина [112] и запомнится нолдор навсегда [15] . Множество собравшихся слушают его в мёртвой тишине [116] . Говорит он долго, без устали [112] , убеждая нолдор следовать за ним, своими силами завоевать свободу и большие владения, пока не поздно - пока не пришли люди, которым валар решили оставить Средиземье [15] . Известны начало и конец этой речи:

«Почему, о народ нолдор (в «Анналах Амана» - «мой народ»), мы должны и дальше служить завистливым валар, которые не могут уберечь ни нас, ни даже собственные владения от Врага? И хотя сейчас он - их противник, разве он не того же рода, что и они? Месть зовёт меня отсюда, но если было бы иначе, я не желал бы дольше оставаться в одной стране с родичами убийцы моего отца и вора, укравшего мои сокровища. Только я не единственный храбрец в народе храбрых. Разве не все вы лишились своего Короля? А чего ещё вы не лишились, запертые в тесной земле между горами и морем? Некогда здесь был свет, которого валар пожалели для Средиземья, но теперь тьма уравняла всё. Будем ли мы вечно скорбеть здесь, ничего не делая («deedless» - «пассивно, бездеятельно») - сумеречный народ, от которого не отступит мгла - и ронять напрасные слёзы в неблагодарное море? Или вернёмся в свой дом? Сладки воды Куйвиэнен под незамутнёнными звёздами, а вокруг лежат обширные земли, где может бродить свободный народ. Эти земли там и ждут нас - тех, кто по недомыслию оставил их («There they lie still and await us who in our folly forsook them»). Уходим! Пусть трусы охраняют этот город!»[15] «Но готов поклясться кровью Финве, коли я ещё не лишился ума - если останутся только трусы, трава прорастёт на улицах. Нет, гниль, плесень и поганки»[112]

…«Прекрасным будет конец долгого и трудного пути! Попрощайтесь с рабством! Но попрощайтесь и с беззаботностью (покоем, праздностью)! ("But say farewell also to ease!») Попрощайтесь со слабостью! Попрощайтесь со своими сокровищами! Мы создадим бoльшие. Отправляйтесь в путь налегке: но несите с собой мечи! Нам идти дальше, чем Ороме (в «Анналах Амана» Тауросу [112] - одно из имён Ороме, означающее «Повелитель лесов»[154] ), выдержать больше, чем Тулкасу: мы никогда не прекратим погоню. За Морготом - до края Земли! Его ждёт война и неутихающая ненависть! Но когда мы завоюем и вернём себе сильмариллы, мы и только мы будем властителями незапятнанного Света и господами (или творцами – «masters») блаженства и красоты Арды. Никакой другой народ не изгонит нас (не оттеснит, не лишит владений)!» («No other race shall oust us») [15] .

Также Феанор ‘велит нолдор бежать под покровом тьмы, пока валар погружены в скорбь [155] . Эти слова, несомненно, связаны с его ‘опасением, что валар помешают Исходу силой [15] .

В «Книге утраченных сказаний» приведены другие фрагменты речи Феанора; первый из них при изменении имён мог бы являться частью той же речи.

«…Валар уподобились трусам; но сердца эльдар не слабы, и мы вновь увидим то, что нам принадлежит, а если не сможем получить своё хитростью - получим силой. Пусть будет война между айну Мелько (Мелькором) и Детьми Илуватара! Что, если мы и погибнем в наших исканиях? Мрачные чертоги Вэ (Мандоса) немногим хуже этой великолепной тюрьмы…» [57] .

Во втором больше заметны черты ранней версии, где валар часто называли богами, а о приходе людей и о том, что им будет отдано Средиземье, Феанор слышал от Манве. Но по духу она также близка к более поздней и подробней показывает, что Феанор думает о будущих людях:

«…Се, ныне мы знаем причину, по которой нас перевезли сюда, словно груз прекрасных рабов! Ныне мы, в конце концов, услышали, для чего нас стерегут здесь, лишив нашего наследия в мире, и мы не правим обширными землями -  как бы ни случилось, что мы не уступим их ещё не рождённому народу. Этим предузнанным - жалкому племени, чей путь преграждает скорая смерть, народу роющихся во тьме, криворуких, не настроенных на песню и музыку, что будет тупо долбить землю своими грубыми орудиями, и которое - от Илуватара, по словам Манве Сулимо - этот князёк айнур отдаёт мир и все чудеса этой земли, все тайны её материи, отдаёт всё наше наследство! И что эти слова об опасностях мира, как не уловки, чтобы обмануть нас, не завеса из слов?! О вы, дети нолдоли (нолдор), что больше не будут домашними рабами богов (валар), как бы мягко с вами ни обходились, я призываю вас - восстаньте и уходите из Валинора, так как час настал и мир ждёт…» [57] .

В следующем отрывке сказалось то, что о сыновьях Феанора в ранней версии  ещё ничего не было известно:

«Если ваши сердца слишком робки, чтобы следовать за мной, зрите: я, Феанор, ныне один уйду в огромный и чудесный мир, дабы искать Камни, что принадлежат мне, и, возможно, со мной произойдёт много великого и удивительного - более подобающего одному из Детей Илуватара, чем слуге богов (валар)» [156] .

Ещё некоторые детали можно найти в варианте речи Феанора из  «Бегства нолдоли» [37] (там её текст дан как полный, хотя он краток и  поэтически переработан). Начинается она так:

«Се! Отец мой убит вражьим мечом, испил смерть у стен своих чертогов и глубин крепости, где, сокрытые во мгле, хранились Три, не сравнимые ни с чем…» [37]

Отсюда особенно ясно видно, что после гибели Финве сильмариллы стали ещё важней для Феанора, чем прежде - потому, что ‘Финве был убит именно при защите сокровищницы и Камней [15] . Возвращение сильмариллов, помимо иного, сделало бы гибель Финве не напрасной и стало для Феанора частью мести за него.

После обвинения валар в зависти и бездействии он призывает нолдор: «Теперь идите, все, кто не лишён отваги и надежды!» [37] .

Таким образом, он считает оставшихся не только трусами, но утратившими надежду, отчаявшимися. Как видно, для него не терять надежды - означает действовать, а не ждать. Он и ‘сады валар - нынешние, окружённые мглой - называет местом, где царит праздность и дни пусты [37] , и от этого призывает уйти. Кажется, он больше не видит в Амане возможности для труда и творчества, связывая их только со Средиземьем.

Перед тем, как перейти к Клятве, он скажет:

«…И Три, мои Три, трижды зачарованные кристаллы, сияющие бессмертным светом, горящие с живым величием всеми оттенками, их страстное пламя - у Моргота в его чудовищной твердыне, мои сильмариллы» [37] .

Здесь звучит не только утверждение единственно своего права на Камни: Феанор говорит о них не как о вещах, а как о живых существах, попавших в лапы Моргота… Из числа валар он его не исключает, говоря о ‘девяти валар, которые не могли бы воссоздать сильмариллы [37] : из этих слов ясней видно, что Моргот для него - не только «того же рода», но именно один из них.

Хотя Феанор, как и прежде, когда он только начал думать об Исходе, стремится к свободе от валар и обширным землям, сейчас для него на первом месте стоит месть Морготу за отца - а затем возвращение похищенных сильмариллов.

В этот час он повторяет немало из прежних слухов и слов Мелькора: о зависти валар к эльдар и их желании отдать Средиземье людям, о плене, в котором держат эльдар, о том, что валар и их враг подобны друг другу [15] . О том, от кого эти слухи исходили первоначально, он частью не знает, а частью не помнит [57] после всего случившегося.

Сам Феанор видит немало истинного: то, что валар не сумели уберечь Аман, свет Древ и нолдор от Мелькора, то, что в Аман квенди пришли по недомыслию, вернее, ‘неопытности и недостатку мудрости [157] , то, что валар оставили Средиземье без света, более заботясь об Амане. Но эта правда смешивается с ложью, и Феанор говорит не об ошибках, но о злом умысле, наделяя валар завистью, коварством, лживостью, жаждой власти - пороками, которые им несвойственны (зато свойственны Морготу, которые и стремился приписать им собственные черты). Мотивы, стремления, чувства - то, в чём легче всего ошибиться; как можно было видеть, и сами валар не всегда понимают эльдар и допускают ошибки по отношению к ним. Ошибается он, и называя остающихся в Тирионе трусами: ‘все те, кто отказался уйти с ним, сделали это не из страха [15] .

В тот момент Феанор даже не думает, как нолдор сумеют достичь Средиземья - лишь ‘остыв, он задумается о том, что для этого нужно пересечь море [15] . Но даже тогда, в горе и ярости, собираясь и призывая других на войну, он не забывает о творчестве: «Мы создадим бoльшие (сокровища)»[15] . То есть он и сам думает в Средиземье создать больше творений или лучшие творения, чем останутся в Амане. Правда, из его собственных сокровищ могли уцелеть разве что по той или иной причине оставшиеся в Тирионе или же созданные в краткий период между Затмением Амана и приходом Феанора в Тирион - ‘все камни из сокровищницы Форменоса, кроме сильмариллов, поглотила Унголианта [15] .

Из речи видно, что Феанор думает найти в Средиземье, кроме свободы. Во-первых, ‘«свой дом» и «сладкие воды Куйвиэнен под незамутнёнными звёздами» [15] - то есть родину эльдар, место, предназначенное для них (в самом деле, именно жизнь в Средиземье  соответствовала природе эльдар [157] ). Во-вторых, «чудеса земли» и «тайны материи» [57] , «огромный и чудесный мир», где может произойти «много великого и удивительного» [156] - неизведанное, которое можно увидеть и познать, тайны, которые можно открыть. Феанор в эти чёрные дни не перестаёт быть и исследователем.

Также из слов Феанора видно, что он считает главным для полноценной жизни эльдар - свет. Именно ‘утрата света, по его мысли, уравняла Аман и Средиземье [15] : то есть именно этим Запад превосходил Средиземье прежде всего. Именно ‘властителями незапятнанного света он видит нолдор (и себя) в будущем [15] , и именно свет связывает с блаженством и красотой. Особая значимость света для Феанора видна и из его творений. Недаром и первые самоцветы, созданные им, и «лампы Феанора», и величайшее его творение - сильмариллы - в первую очередь отличаются именно своим светом.

Аман, лишённый света, Феанор уже не считает благословенным или защищённым от Искажения в сравнении со Смертными землями. Это видно из его слов о ‘гнили, плесени и поганках, которые могут появиться на улицах Тириона [112] - том, о чём он мог лишь слышать из чужих рассказов, но не встречать в Валиноре. Ведь здесь уже оказалось возможным многое, чему, казалось бы, не было места на Благословенном Западе. Не только смута, клевета и раздоры, но и хищение, и разрушение, и убийство, и безобразие, и мрак, и ужас, и бессилие исправить зло или наказать совершившего его…

Судя по словам о возвращении Камней, Феанор уверен, что сильмариллы не уничтожены - тогда как позже нолдор не будут знать об этом, ‘и только бежавшие из плена эльдар, видевшие Железную Корону, об этом расскажут [20] . Возможно, его убеждённость - от того, что ‘Феанор, как видно из его ответа Яванне, связывает свою жизнь с сохранностью Камней [15] . То есть раз он жив, а не пал замертво - значит, сильмариллы целы.

Для Феанора возвращение Камней может быть столь важным не только потому, что ‘он страстно привязан к ним [14] и не только потому, что ‘в них хранится последний незапятнанный свет обоих Древ [15] . Предназначение сильмариллов (быть может, важнейшее) – исцеление вреда, нанесённого Мелькором [136] , и пока они – в руках Исказителя, очевидно, они никак не могут служить исцелению Искажения. Считал ли Феанор возможным использование их самим Морготом, во зло – неизвестно.

Кажется странным, что ‘почти сразу после утверждения «мы (т.е., нолдор или эльдар в целом, так как речь обращена ко всем нолдор) будем властителями незапятнанного Света» звучат слова Клятвы, которой Феанор утверждает, что сильмариллы принадлежат ему и его сыновьям - и никому иному [15] . Но и Древа были творением Яванны и в каком-то смысле принадлежали валар, тогда как их Свет был общим для всех. По всей видимости, теперь, когда Свет Древ остался только в сильмариллах, Феанор уже не хочет скрывать их от других. После возвращения Камней он готов дарить этот Свет другим эльдар - при том, что сами Камни останутся в его собственности. Он думает не только о себе или своей семье - но только о своём народе, желая лишить этого Света и блаженства как будущих людей, так и валар, которые и создали Древа.

Говоря об Исходе как таковом, нельзя не упомянуть, что ‘сам призыв эльдар в Аман был ошибкой валар и не соответствовал замыслам Эру. Эта ошибка не была результатом мятежа или гордыни [157] , готовности нарушить волю Илуватара ради собственного удовольствия [158] , а только недостаточного упования на него и чрезмерного страха перед Мелькором. Эльдар отозвались на этот призыв, поражённые блаженством Амана, величием и красотой валар, но жизнь в защищённом Амане на самом деле была чужда их природе. Это и стало одной из причин мятежа нолдор [157] . Таким образом, то, что Феанор стал ощущать Аман как тесный и несвободный край, стремился уйти в Средиземье и звал за собой других, не было только результатом лжи Мелькора, но отвечало природе эльдар, которые изначально и должны были жить в Средиземье. Возможно, и до омрачения блеска Валинора эльдар чувствовали, что им недостаточно того, что они могут получить в Амане.

Кроме того, уход из Средиземья в Аман значительной части эльдар - тех, кто наиболее стремился к свету и мудрости - принесло беды оставшимся в Средиземье: ‘из-за этого эльфы Средиземья умалились, а люди получили от них гораздо меньше помощи и совета, чем должны бы, и оказались более уязвимы перед силой и ложью Мелькора [157] . Возможно, Падение людей в какой-то мере является результатом этой ошибки. Исход нолдор не мог устранить последствия ошибки валар, но смягчил их. Знания и умения, которые нолдор принесли из Амана, обогатили живущих в Средиземье эльдар. У людей же появились новые учителя, и именно ‘в общении с нолдор люди стали выше и благороднее – так считал, например, Хурин, также говоря, что эдайн научились от эльдар едва ли не всему, что знают [159] . Поскольку ‘ни лаиквенди, ни Тингол (а значит, и синдар Дориата) людей поначалу не принимали [43] , эти эльдар - нолдор и те синдар, что смешались с ними.

Это - не говоря о роли прихода нолдор в Средиземье в борьбе с Морготом. ‘Финрод позже скажет, что нолдор гибли в Средиземье ради того, чтобы повергнуть Тень или, по крайней мере, не дать ей распространиться по всему Средиземью [17] . И если первой цели - повергнуть Моргота - Исход нолдор не достиг, то он достиг второй: удержать его, ограничить его мощь, а также значительно ослабить его.  ‘Благодаря тому, что Моргот во времена Осады Ангбанда оставался в своей твердыне и думал только об уничтожении нолдор, мало беспокоясь об остальном Средиземье, оставив на востоке лишь нескольких слуг, люди воспрянули и размножились. Многие из них раскаялись и восстали против Тьмы, и стали общаться с эльфами, а его замысел сделать их врагами эльфов осуществился лишь отчасти [20] . Представляется несомненным, что Моргот не допустил бы такого, если бы Феанор прежде не привёл нолдор в Средиземье. Ведь ‘Моргот счёл вести о появлении людей столь важными, что тайком покинул Ангбанд, ушёл на восток их соблазнять и настраивать против эльфов и вернулся только оттого, что был испуган растущей силой союзов эльдар [20] . Во время Осады Ангбанда и всей Войны Камней, когда Моргот нуждался во всех своих силах, прекращались и атаки его орков на гномов Железных Холмов, Эред Митрин и Мглистых Гор [160] . Также благодаря тому, что силы Моргота были стянуты к северо-западу, а не действовали по всему Средиземью, нандор, поселившиеся по берегам Андуина, в Лоринанде (будущем Лотлориэне), в течение Первой Эпохи жили беззаботно [110] . Синдар же без прихода нолдор были бы полностью истреблены или обращены в рабство [16] .

Мечи нолдор причинят Морготу больше вреда, чем что бы то ни было за всё время владычества валар [143] - то есть за всю Предначальную и Первую Эпохи, включая и первую войну валар с Мелькором, и его заточение в Мандосе, и Войну Гнева. ‘Из-за того, что Моргот всю Первую Эпоху был занят войной с непримиримыми нолдор, забросив большую часть Средиземья, он растерял свои силы и разум, и именно это позволит войску Запада победить его, не уничтожив в этой войне всё Средиземье или даже всю Арду [161] . Таким образом, само Средиземье Второй и последующих Эпох – а, возможно, и продолжение существования Арды! - обязано своим существованием Исходу нолдор.

Так само стремление Феанора уйти из Амана и многих увести за собой оказывается мудрым и несущим благо; а результатом лжи Мелькора, стремившегося воспользоваться ошибкой валар в своих целях - его слова против валар (не как несовершенных и не всегда правых, что было бы истиной, но как алчных, завистливых и властолюбивых) и предубеждение против будущих людей. Правда, ‘есть и подлинные, глубинные причины того, что эльдар и люди отнесутся друг к другу с подозрением [57] . Истоки речей Феанора - вернее, того, в чём он видит беды эльдар и что стремится преодолеть (имея в виду не войну с Морготом, но всё, что связано с будущими людьми и с удержанием эльдар в Амане) -  ‘то, что должно было случиться [57] . Таким образом, его слова проникают и в суть вещей и тайны судеб.

То, что Феанор явно настроен против людей – всё же в основном результат слухов, распространяемых Мелькором. В этих слухах, естественно, обращалось внимание лишь на недостатки людей – ‘краткость их жизни,  то, что они будут слабее эльдар [14] , уступят им и в искусности, и в музыке [57] . Кроме того, Феанор  полагает, что люди быстро станут покорными рабами валар [14] - опять же, исходя из того, что слышал. Скорее всего, к настоящим людям, которые валар вовсе не служили, а то и ‘считали, что валар до них нет дела [17] , он бы отнёсся иначе.

Вместе с тем восстание против законной власти ведёт к бедам [162] - так и произойдёт с нолдор. Именно из-за того, что это было восстанием, а не просто уходом из Амана, Феанор в Альквалонде окажется в ситуации, когда он будет вынужден выбирать из разных зол - не имея возможности поступить, со своей точки зрения, правильно. И именно из-за этого - совершит зло. Но, учитывая, что ‘важной причиной мятежа нолдор стала ошибка валар [157] и на описанную выше необходимость возвращения нолдор для Средиземья - вина за беды, возникшие из-за этого восстания, должна быть разделена между Мелькором, нолдор (в значительной мере Феанором) и валар. Избежать лиха, причинённого Исходом и его последствиями - и одновременно лиха, которое бы произошло в Средиземье, если бы нолдор вовсе не явились туда, можно было бы, как видится, лишь в одном случае. Если бы Исход нолдор совершился в согласии с валар, а не в противостоянии им. Чему мешали как недоверие и даже враждебность к валар со стороны нолдор и влияние клеветы Мелькора, так и недооценка и непонимание нолдор со стороны валар и их неспособность вовремя увидеть и признать собственные ошибки.

Правда, это относится не ко всем валар.  Нужно заметить, что среди них не было согласия в том, где лучше жить квенди - в Средиземье или Валиноре. Часть из них, прежде всего ‘Ульмо, который лучше всех валар понимает Музыку [80] , считали, что лучше оставить квенди жить в Средиземье по своей воле,  преображая его своим искусством, и только согласились с решением большинства призвать их в Аман [67] . Таким образом, призывы к Исходу и сам Исход был восстанием против большинства, но не против всех валар.

По ранней версии, Феанор первоначально обращался к Манве, чтобы он позволил нолдор уйти из Амана с миром - но Манве не согласился из-за опасностей Средиземья и из-за будущего прихода людей. Он боялся, что эльфы попадут в беду или между ними и людьми возникнут раздоры, страх и вражда [57] . Таким образом, из-за страхов Манве просьба к валар о разрешении уйти ничего не могла бы изменить по сравнению с ситуацией самовольного Исхода без предупреждения валар.

В целом речи Феанора оказываются противоречивыми, и ‘о них говорится как о наполовину истинных и наполовину восходящих ко лжи Моргота, безумных и одновременно мудрых [116] . К сожалению, в тех обстоятельствах разобраться, где ложь, а где правда, Феанору, как и другим нолдор, было очень трудно - как в силу коварства Мелькора, так и потому, что валар долго не замечали его. Опровергнуть клевету в самом начале было бы много проще.

Речь Феанора вдохновляет или опьяняет даже тех, кто никогда не любил его и не желал ему подчиняться [15] , и, возможно, это происходит не без ведома Илуватара [57] (т.е., Исход нолдор - событие, которое, так или иначе, должно было совершиться по воле Эру). Если Феанор и не говорил сыновьям о том же прежде, чем идти в Тирион, на них, и раньше разделявших позицию отца, его речь должна была подействовать гораздо сильнее. Да и война с Морготом для них должна была значить больше, чем для других нолдор и даже других внуков Финве: одно дело слышать о гибели Короля, другое - видеть его убитым, к тому же трудно было не догадаться, что одной из целей Моргота являлся сам Феанор.

Сыновья Феанора, как и он сам, стремятся уйти из Амана, из-под опеки валар - но ситуация складывается совершенно иная. Если для Феанора далеко не единственная, но важнейшая причина Исхода - то, что он больше не верит валар, для его сыновей - скорее то, что они верят отцу больше, чем кому-либо другому. ‘Феанор утверждал, что все его сыновья полны решимости следовать за ним [32] - судя по их действиям, так и было.

Для Келегорма это решение, возможно, имеет иную значимость, чем для его братьев. Он уходит вопреки желаниям не только валар вообще, но и ‘Ороме, который прежде был его другом [25] . Могло случиться, что Келегорм к этому времени под влиянием лжи Мелькора и суда над Феанором настолько изменил отношение ко всем валар, что теперь считает дружбу Ороме притворной. Но скорее всего, это не так: Келегорм не отказывается от ‘Хуана, дара Ороме [4] (а разумный пёс валар - это не то же, что, например, полученные от них знания, которыми можно распоряжаться как угодно). Видимо, он вновь встаёт перед выбором: окончательно оставить Ороме – или остаться, бросив отца и братьев. При этом безотносительно других мотивов (месть, стремление к свободе, чуть позже - Клятва) это выбор между неравноценными поступками. Валар не находятся в опасности и не идут ей навстречу, не нуждаются в поддержке, напротив, сами могут помочь силой или советом; пользоваться этой помощью, оставив близких в беде, нельзя было бы назвать нравственным поступком.

Также возможно, что Келегорм считает, что Ороме одобрил бы его уход - сейчас, когда в Средиземье действует Моргот: позже даже ‘Тингол будет надеяться, что Ороме поможет мятежным нолдор, сражающимся с Морготом [211] .

Куруфин, наиболее любимый отцом и наиболее послушный ему [32] , возможно, более других стремится уйти за своим отцом.

 

КЛЯТВА 

Закончив речь, Феанор даёт Клятву - ‘которая является логическим продолжением его речи [37] :

«Будь он враг или друг, искажённый или чистый («foul or clean»), порождение Моргота или сияющий («bright» - «великолепный, сияющий»)  вала, эльда, или майа, или Пришедший Следом человек, ещё не рождённый в Средиземье, ни закон, ни любовь, ни союз мечей («league of swords»), ни страх, ни опасность, ни сама Судьба не защитят от Феанора и рода Феанора того, кто спрячет или сохранит у себя, или возьмёт в руки, найдя, сокроет, или отбросит прочь сильмарилл. Так клянёмся мы все: смерть мы будем нести ему до конца дней, беды до конца мира («death we will deal him ere Day's ending, woe unto world's end!») Услышь наши слова, Эру Всеотец! Да станет Вековечная Тьма нашей судьбой, если не исполним клятву. На священной горе услышьте нас, засвидетельствуйте наш обет и запомните его («hearinwitnessandourvowremember»), Манве и Варда!»[14]

В «Сильмариллионе» начало Клятвы, повторённое Келегормом, звучит несколько иначе:

«Будь это враг или друг, или демон Моргота, эльф или дитя людей, или любое другое живое существо в Арде, ни закон, ни любовь, ни союз сил преисподней, ни мощь валар, никакая иная сила чар не защитят его от преследующей его ненависти сыновей Феанора, если он возьмёт или найдя, удержит у себя сильмарилл» [4].

Келегорм, разумеется, не упоминает имени самого Феанора, погибшего к этому времени, и не называет людей «ещё не рождёнными». Но Келегорм не мог изменить Клятву по существу, так что, если даже Феанор не говорил прямо о «любом живом существе, рождённом в Арде», в Клятве это подразумевалось. Так что, хотя Феанор не мог упомянуть в Клятве, например, неизвестных ему гномов, к ним она тоже относилась.

Кажется странным, что в Клятве не упомянут сам Моргот, против которого она направлена в первую очередь: но, ‘во-первых, ‘Феанор причисляет его к валар [15, 37], а, во-вторых, первым в Клятве назван «враг». Это слово написано не с заглавной буквы, т.е., относится к любым врагам Феанора и его рода.  Но для него нет более ненавистного врага, чем Моргот - ‘Феанор ненавидит его более, чем любой другой эльда [5].

То, что в Клятве упоминаются эльдар, может быть связано с ‘исходящим от Мелькора слухом о том, что Финголфин и Фингон хотят захватить сильмариллы [142] - ведь в великом горе Феанор вновь вспоминает прежние слухи, которые уже отверг ранее. Именно упоминанием эльдар и будут вызваны худшие деяния из-за Клятвы - ‘которые в конце концов станут причиной утраты сыновьями Феанора права на сильмариллы [39] .

Согласно «Бегству нолдоли», ‘Феанор прежде всего клянётся не прекращать охоту за сильмариллами - и затем уже преследовать посягнувших на них [37] . Позже сыновья Феанора постоянно будут стремиться именно вернуть Камни, и сказано, что ‘Клятва будет исполнена, когда сыновья Феанора обретут сильмариллы [150] . Таким образом, Клятва не обязывает продолжать преследование после того, как захваченный Камень будет возвращён. Отсюда также видно, что она требует не формального следования тексту, но тому, что в ней подразумевалось.

Ещё один вариант текста Клятвы приведён в «Лэ о Лэйтиан»:

«Будь он друг или враг, или порождение Моргота Бауглира, или дитя смертных, что будут жить на земле в поздние времена,  ни закон, ни любовь, ни союз сил ада, ни мощь богов (валар), ни неумолимый рок не защитят от ярости и ненависти сыновей Феанора того, кто возьмёт или похитит, или найдя, укроет сильмариллы, трижды зачарованные сферы света, что будут сиять до последней ночи» [116] .

Этот текст сокращён - ‘в «Лэ о Лэйтиан» выше упомянуты и Манве, и Варда, и священный Тимбрентинг (Таникветиль) [116] , возможно, именно поэтому не сказано, что Клятва относится в том числе к валар и майар. Но в конце этого фрагмента содержится предсказание о том, что сильмариллы будут сиять до последней ночи. Едва ли предвидение могло посетить всех восьмерых одновременно - видимо, предсказание принадлежит Феанору (хотя, возможно, было сделано несколько раньше, в Форменосе, и уже известно его сыновьям). ‘Хотя Феанор и задумывал сильмариллы  как творение, которое сохранится даже тогда, когда всему придёт конец [8] - это именно предсказание: о какой последней ночи можно было бы говорить сразу после гибели Древ, когда всё и так погружено во мрак, а валар ещё не задумали Анар и Итиль? Итак, Феанор в это время не просто надеется, ‘как Ольве, что ночь ещё сменится рассветом [15] - он знает об этом, но не хочет или не может пассивно ждать рассвета, полагаясь на валар. Знает он и том, что будущий свет тоже когда-то померкнет, и вновь наступит ночь - а сильмариллы могут остаться единственным светом во мраке последней ночи, если сохранятся до того времени. Возможно, именно это предвидение и побуждает Феанора принести Клятву.

Он начинает произносить её один, и лишь после первых фраз его поддерживают сыновья [37] .  Они бросаются прямо к отцу, обнажают мечи, которые кроваво блестят в свете факелов [15] , и соединяют руки [116] , вместе повторяя тот же обет [15] . Скорее всего, соединяют они мечи, а в другой руке каждый держит по факелу.

Сыновья Феанора бросаются к отцу со смехом [37] - хотя и в начале Клятвы, и в речи Феанора, и в самой ситуации трудно было найти что-то весёлое или радостное. Возможно, Клятва, позже принёсшая столь страшные плоды, виделась сыновьям Феанора выходом, возможностью не позволить себе отступить в борьбе с Морготом ни при каких обстоятельствах и вместе с тем навсегда избежать посягательства на сильмариллы со стороны всех, кто не служит Морготу. Ведь услышавший такую Клятву и знающий о её силе не станет приводить её в действие - в то время это должно было казаться очевидным. Представляется правдоподобным, что Феанор и его сыновья вовсе не намеревались исполнять Клятву по отношению к эльфам, тем более своим друзьям, но были убеждены, что для защиты сильмариллов достаточно произнести её во всеуслышание. На эту мысль наводит то, что Клятва, как и речь, произносится перед всеми нолдор - чего не требовалось бы, если бы главным для Феанора и его сыновей было исполнение Клятвы во что бы то ни стало, а не удерживание других от противоречащих ей действий. Необычайность Клятвы, её произнесение перед всеми собравшимися, придание ей характера священной должны были сделать её частью истории, которая станет общеизвестной и в Средиземье (как и случилось). Да, кто-то всё же мог не узнать о Клятве или не понять её. Но по смыслу Клятва не должна обращаться против нарушивших её по незнанию - и этого не произойдёт: ‘в Нарготронде, перед нападением на Дориат, Гавани Сириона, лагерь Эонве сыновья Феанора будут вначале рассказывать или напоминать о Клятве, требуя сильмарилл [15, 37, 45]. К тому же в той ситуации - после Затмения Амана и гибели Финве - Феанор и его сыновья едва ли могли всё хладнокровно и взвешенно рассмотреть все возможные последствия Клятвы.

Феанор не призывает сыновей повторять Клятву - призыв в самом её тексте («род Феанора», «так клянёмся мы все» [15] ), вероятно, звучит уже после того, как сыновья начали повторять за ним. Так или иначе, они дают Клятву по своему свободному выбору. Близнецам к этому времени, как было показано ранее, несколько сотен лет - взрослые юноши, не хуже братьев понимавшие, что они делают. Но ‘сыновья начали повторять за отцом после первых же его слов [37] - то есть либо у них не было времени обдумать сказанное, либо, напротив, Феанор обсуждал с ними Клятву ещё до прихода в Тирион.

Клятва эта названа ужасной [15] - прежде всего потому, что именем Эру нельзя клясться никому, даже во имя добра, и такая клятва не может быть нарушена, преследуя давшего её до конца мира [112] . А Феанор и его сыновья этим именем клянутся в вечной ненависти, и не только к Морготу и его слугам, но и к созданиям добрым и чистым, к эльдар, валар, людям и даже своим друзьям, если они пожелают забрать сильмариллы [14] . Они не могли знать, что придётся однажды, исполняя эти слова, в самом деле преследовать эльдар - но было безрассудно клясться именем Эру в том, что на самом деле они вовсе не желали исполнить…

Сам Феанор не считает Клятву данной легкомысленно, необдуманно, как видно из его ответа Мандосу («We have sworn, and not lightly» - «Мы поклялись, и не легкомысленно» [15] ). Подробный перечень, охватывающий все известные нолдор народы и различные варианты действий, которые мог совершить тот, в чьи руки попал сильмарилл, также говорит в пользу того, что слова Клятвы не родились спонтанно, хотя и были продолжением речи, но были продуманы заранее - в Форменосе или по пути в Тирион. Продуманы - но в том состоянии, когда его скорбь и гнев были особенно сильны.

Много позже, перед нападением на шатёр Эонве, Маэдрос признает эту Клятву именем Илуватара безумием [39] . Но он не мог прийти к этой мысли прежде, чем Клятва начала приносить беды, т.е., самое раннее – после того, как он узнал о событиях в Нарготронде, а скорее, лишь после нападения на Дориат. Пока до этого было ещё очень далеко. Хотя сыновья повторили за отцом Клятву преследовать любого, кто посягнёт на сильмариллы - в то время единственным, кто попадал под её действие, был Моргот. Таким образом, они надеялись вырвать Камни именно из его рук, и именно его желали преследовать до конца.

До того, как необходимость исполнить Клятву приведёт сыновей Феанора к нападению на эльдар, и другие, узнав о ней, не всегда будут воспринимать её как ужасную. По «Лэ о Детях Хурина», ‘Белег призовёт Турина и его собратьев-разбойников принести нерушимую, как гора Таникветиль, клятву верности по примеру семи вождей, сыновей Феанора, причём клянущиеся обнажат и соединят мечи [163] - то есть Белег будет знать о том, как именно произносилась Клятва Феанора. Белег возьмёт эту Клятву за образец, вероятно, для того, чтобы собравшиеся, не слишком достойные доверия люди, отнеслись к своей клятве верности абсолютно серьёзно и не думали её преступить. Но злые деяния в пример не ставят - как бы ни уважали в целом тех, кто их совершил, скажем, по ошибке. Невозможно представить, чтобы эльда, восхищаясь Фингоном, сказал «Придём на помощь своим, по примеру Фингона в Альквалонде!» Таким образом, Белег будет воспринимать Клятву Феанора как дело достойное, которому можно подражать - в то время, когда она оборачивалась лишь против Моргота.

Отношение эльдар к Клятве Феанора как к ужасному злу и бедствию, видимо, окончательно сложится к концу Первой - началу Второй Эпохи, после того, как с ней будут связаны две Братоубийственные войны и, с другой стороны, гибель почти всего Дома Феанора (что не могло не сказаться на отношении к Клятве Феанора и его сторонников). Это отношение могло повлиять и на отношение эльдар к любым клятвам и обетам. Представляется вероятным, что ‘предостережение Эльронда против клятв уходящему Братству Кольца [164] может быть связано с тем, что он, ‘сын Эльвинг [39] и воспитанник Маглора [165] , должен был хорошо узнать о Клятве Феанора и её последствиях. Ранее нападений Феанариони на Дориат отрицательного отношения к клятвам и обетам мы не видим - их дают часто, в самых разных обстоятельствах: можно вспомнить ‘клятвы во время Мерет Адертад [1], обет Финрода роду Барахира, клятву Берена отомстить за отца и его же обет Тинголу, клятву Тингола не убивать и не заключать в темницу Берена [4], клятву Хурина сохранить тайну Гондолина [35] .

К несчастью, случится так, что Клятва Феанора, которая в первую очередь была направлена против врагов - Моргота и его слуг, порой ‘будет оборачиваться сильнейшей помощью ему [150] (Дориат, Гавани Сириона). Сыновья Феанора без неё сражались бы против Врага намного успешней, так как получили бы гораздо больше помощи от других. Но причиной такого действия Клятвы могло быть не только то, что ‘нельзя было клясться именем Эру, тем более в ненависти [112] , но и Рок нолдор. ‘Ведь сказанные позже слова Намо, среди которых будут и такие: «Клятва будет вести их и предавать…» - не только предвидение, но и проклятье [15] . С достаточной уверенностью можно сказать, что это проклятье усугубило трагические последствия Клятвы. Року нолдор можно было противиться - но это было отнюдь не просто.

Финрод позже скажет: «…тот, кто хотя бы выскажет желание обладать ими (сильмариллами), пробудит от сна могучие силы; и сыновья Феанора скорее обратят в руины все эльфийские королевства, чем допустят, чтобы кто-либо иной получил сильмарилл или владел им, так как их ведёт Клятва» [4] - в то время, когда Берен лишь ему поведал о задании Тингола, а сыновья Феанора ещё ничего не совершали во имя Клятвы, кроме борьбы с Морготом. Таким образом, Финрод не мог сделать такие выводы из поступков сыновей Феанора. Отсюда можно заключить, что Финрод считает столь могущественной - возможно, даже неодолимой - силу самой Клятвы. В самом деле, пока сыновья Феанора не утратят прав на сильмариллы, ‘отменить её, возможно, не будет по силам даже Манве [150] ; а неисполненная, она будет мучить сыновей Феанора [39] .

В ранней версии Клятву приносят только сыновья Феанора, но не он сам, и только в Средиземье [151] .

 

НАЧАЛО ИСХОДА

Многих из нолдор Клятва устрашает, а Финголфин и Тургон из-за этого выступают против Феанора. Сторону Тургона принимает и Финрод. Звучат резкие слова [15] . Наиболее вероятно, что среди произносивших их мог быть Карантир - ‘самый опрометчивый и вспыльчивый из братьев [1]; возможно, и сам Феанор, и другие его сыновья. Но ‘Фингон молчит [15] , что Маэдрос мог заметить, в тот момент или позже. ‘Молчат и Ангрод с Аэгнором. Они хотят уйти во многом оттого, что они заодно с Фингоном - хотя о своём решении уйти он не говорит [15] ; должно быть, по его виду легко можно было понять, что именно он решил. Возможно, то же можно было понять и по виду Ангрода и Аэгнора.

По неопубликованной «Квенте Сильмариллион», Ангрод и Аэгнор принимают сторону Феанора, но Фингон выступает против Исхода [166] .

В то время, после произнесения Клятвы Феанора, ‘когда поднимается великий ропот, решившие уйти кричат, обращаясь к Феанору и его сыновьям:

«Уходим! Навеки уйдём от богов (валар) за горы мира по следам Моргота, за местью и победой! Ваши обеты - и наши обеты!» [37] .

Итак, если одних нолдор Клятва устрашает [15] , то другие, из тех, что более всех желает уйти, её поддерживают, и для части нолдор исполнение Клятвы отныне оказывается делом чести. Хотя они не клянутся именем Эру и не призывают на свои головы Вековечную Тьму, но, в сущности, дают обет действовать во исполнение Клятвы Феанора - подобный присяге верности или обету Финрода Барахиру. Представляется несомненным, что поддержавшие Клятву последуют за Феанором, а не за Финголфином, выступившим против неё. Этот момент в тексте очень интересен, так как мы здесь слышим слова сторонников Феанора,  видим их настроения и цели, ради которых они отправляются в путь - ради свободы и ещё более ради войны с Морготом и мести за короля Финве, в надежде на победу.

Только благодаря призыву Финарфина остановиться нолдор не поднимают мечи друг на друга [15] . Не сказано, кто именно был готов обнажить мечи; по-видимому, обе стороны ожесточены друг против друга, и примирение Феанора и Финголфина почти забыто - обоими. ‘«Пусть впредь никакие печали не разделят нас», - сказано совсем недавно, и совсем недавно Феанор пожал протянутую ему руку [128] . Совсем недавно по времени; но это было до гибели Древ, до гибели Финве, до нового восстания Феанора против валар…

Весьма вероятно, что и сам Феанор готов обнажить меч, хотя об этом и не говорится прямо. Однако стоит заметить, что и он прислушивается к просьбе Финарфина не совершать непоправимого и удерживается от этого.

После долгих споров почти все нолдор решают уйти вслед за Феанором [15] . Это - решение, принятое большинством голосов  собравшихся («assembled  Gnomes  vote  for  flight») [147] - тысяч нолдор, сочтённых по именам и родам [37] , т.е., фактически всего народа. Необычный для эльдар способ принятия решений; но Верховного короля у нолдор в это время нет. Голосование протекает очень просто: 'поднимается громкий крик: «Нет, уходим!» [15] , который, очевидно, перекрывает голоса возражающих: у нолдор не было ни времени, ни нужды разрабатывать некие правила голосования. ‘Уходящие нолдор убеждены речами Феанора, а также жаждут сильмариллов [111] . Поскольку Клятва Феанора только что прозвучала, и наиболее активные из уходящих ‘приняли её как собственный обет [37] , речь идёт не о жажде обладать сильмариллами, а скорее о жажде вырвать их из рук Моргота.

Среди уходящих - и те друзья Феанора, которые позже ‘падут рядом с ним в бою [1]. В Тирионе остаётся лишь десятая часть всех нолдор [15] .

Нерданель - среди немногих оставшихся [15] , так как её род предан Ауле [32] . Теперь Феанор и Нерданель действительно расстаются навсегда. Сыновья Нерданели тоже больше никогда не увидят своей матери. Верно, расставание с ней особенно горько для младших.

О прощании Феанора и Нерданели говорится в «Шибболете Феанора», в легенде об Амбарто [32] . Просьба Нерданели оставить детей и слова о том, что один из них не достигнет Средиземья, тесно связаны с описанной далее историей гибели Амбарто - не имеющей продолжения легендой, появление которой связано с желанием объяснить его имя [32] . Но вполне возможно, что ‘Нерданель в самом деле говорила с мужем перед тем, как он увёл нолдор из Тириона, и расстались они с взаимными упрёками [32] .

Несмотря на то, что Келегорм уходит из Амана вопреки воле валар, ‘Хуан не оставляет его - он верен своему хозяину [4].

За Куруфином уходят жена (так как она вернётся лишь с народом Финарфина [49] ) и Келебримбор. Он уже взрослый (единственным ребёнком из третьего поколения потомков Финве, ушедшим в Исход, была Идриль [27] ), так что это решение принимает вполне осознанно.

Судьба жён Маглора и Карантира (остались ли они в Амане, ушли в Исход или вовсе были родом из Средиземья) неизвестна. Ясно только, что у Маглора и Карантира не было сыновей, которые могли бы продолжить род Феанора, и что их жёны не сыграли важной роли в истории.

Феанор немедленно начинает готовиться к походу, а также готовить выступление остальных. Сразу же начинают готовиться к походу и его сыновья [15] . Известно, что нолдор берут с собой коней [20] . У сыновей Феанора есть свои верные [12] , которые, видимо, собираются возле своих лордов. Как уже говорилось, ‘Финголфин придёт в Средиземье под собственными серебряно-голубыми знамёнами [1], то есть к началу Исхода у разных воинств есть собственные стяги.  Сыновья и сторонники Феанора могли прийти со стягом ещё из Форменоса, если воспринимали его как общее знамя уходящих нолдор, но могли соткать их и тогда, когда нолдор разделились на два воинства. Быть может, готовясь уходить на битву, Феанор куёт ещё доспехи и оружие для нолдор; правда, в Тирионе после поры раздоров должно быть довольно ‘щитов, мечей, топоров и копий - их ковали все [14] . Он призывал идти налегке, лишь с оружием [15] , и наверняка его сыновья и те, кто признаёт его королём, так и поступают. ‘Он спешит, опасаясь как того, что нолдор остынут и передумают, так и того, что валар помешают Исходу силой, но этого не происходит [15] .

Многие жители Тириона, решив уйти за Феанором, отказываются подчиняться ему, больше любя Финголфина и его сыновей [15] , тогда как до начала раздоров все в Амане с почтением относились к обоим сыновьям Финве [14] , и не видно, чтобы Финголфина предпочитали Феанору. Возможно, большое значение для этого выбора имела угроза Феанора Финголфину, а также те годы, что Финголфин правил Тирионом. Каким королём будет Феанор, нолдор не знали - и предпочли довериться тому, кто уже показал себя хорошим правителем (если бы Финголфин показал себя плохим правителем, соотношение сторонников, вероятно, было бы иным). Также, хотя нолдор не могли не понимать, что уходят против воли валар, речи Феанора против валар и, напротив, одобрение ими Финголфина тоже могли играть немалую роль.

Сторону Финголфина принимает большая часть населения Тириона [15] , то есть часть тех, кто не ушёл в Форменос, теперь всё же признаёт королём Феанора и присоединяется к его войску. ‘Однако воинство Финголфина всё равно больше [15] .

По раннему «Сильмариллиону»,  лишь ‘половина нолдор Туны остаётся под началом Финголфина [131, 167]; К.Р.Р. Толкин поясняет, что в более поздней правке, по-видимому, имеются в виду все нолдор Туны, а слово «половина» осталось от варианта до правки [168] . Таким образом, в разных версиях соотношение сторонников Феанора и Финголфина разнится.

Сам Финголфин после гибели Финве претендует на верховную власть над всеми нолдор и принимает имя «Финве Нолофинве» [27] . Стоит отметить, что Феанор, который ‘называл себя и свой Дом наследниками Финве по праву [12] , а ещё ранее в именах сыновей подчёркивал их происхождение от короля [32] , никогда не добавлял к своему имени префикса «Финве». Претендуя на верховную власть над нолдор и даже взяв с собой лишь тех, кто верен ему, он не считает себя вправе брать отцовское имя. По-видимому, Феанор не воспринимает его как титул, для него Финве был и останется только один, и он сам - не замена отца, а его законный наследник (именно наследником короля он назовёт себя, отвечая вестнику Манве [15] ). Вероятно, иное отношение к этому и имя «Финве Нолофинве» возмущают его не меньше, чем само стремление Финголфина к власти над нолдор.

Кроме того, у Таникветиля Финголфин обещал следовать за Феанором [15] , то есть признал его главенство - тогда как теперь он претендует на главенство над старшим братом. Вероятно, Финголфин, признав Феанора как вождя Исхода и идя за ним, считал своё обещание исполненным - но Феанор мог думать иначе и видеть в претензиях на верховную власть нарушение обещания.

Узнав о заявлениях Финголфина, Феанор говорит:

«Притязания моих братьев основаны только на решении валар, но какую силу оно имеет для тех, кто отвергает их и хочет вырваться из их земли, ставшей тюрьмой?» [2]

Финголфин на эти слова отвечает, что не отвергает валар и их главенства, но как эльдар были свободны прийти в Аман ради его красоты и блаженства, так они не могут быть лишены свободы вернуться в Средиземье, когда он стал тёмен и осквернён. Однако слова Феанора были довольно справедливы [2]. Формально признавая главенство валар, Финголфин не мог не понимать, что уходит против их воли. ‘Также он упрекает валар в том, что они допустили гибель Финве [2]. В дальнейшем он не повернёт назад ни после слов вестника Манве, ни даже после Пророчества Мандоса [15] , то есть отвергнет советы, призывы и даже проклятия валар - тем не менее, желая сохранить ‘власть над нолдор, которую доверил ему Манве [60] . Получается, что Финголфин в некоторых вопросах признаёт главенство валар, а в других - нет, хотя наверняка сам он не замечает этой ошибки.

Финголфин считает, что Феанором движет в основном желание вернуть сильмариллы [2], а не месть за отца или стремление к свободе. ‘На самом деле отец был Феанору дороже, чем его творения [15] , так что Финголфин заблуждается. Но заблуждается и Феанор, ‘считая, что раз Финголфин  решил уйти, значит, он совершенно отвергает валар и считает Аман тюрьмой [2], как и сам Феанор. Хотя ‘Финголфин, как позже скажет Маэдрос, не последний из мудрых  [1], а Феанор создан сильнейшим в познании и самым проницательным из всех Детей Илуватара [3], они не понимают друг друга.  Возможно, потому, что не стремятся понять - или же вскоре после Затмения и гибели Финве им просто не до того.

Стоит отметить, что Феанор говорит о притязаниях на власть своих братьев (а не только Финголфина), основанных на решении валар [2], тогда как в более раннее время отмечалась рознь между Феанором и Финголфином, но не Финарфином. Скорее всего, такая перемена связана с тем, что ‘Финарфин после речей Феанора призывал нолдор остановиться, помедлить - тогда как сам Феанор спешил уйти и торопил других [15] .  Впрочем, возможно, Феанор ещё раньше стал подозревать, что его сводные братья заодно. Если до суда над Феанором, кроме его сторонников и противников, были уклонявшиеся от раздора, то после него все нолдор могли быть формально разделены на тех, кто ушёл в Форменос за Феанором и Финве - и тех, кто не ушёл, признав власть Финголфина в Тирионе и не возражая против приговора валар.

Хотя Феанора притязания Финголфина и то, что он взял имя отца, приводит в сильную ярость [11] , и его не могло не задеть то, что ‘большинство нолдор признали королём Финголфина [15] - он ведёт вперёд всех, кто готов идти, значит, подавляет свой гнев и личные обиды ради более важных целей.

Нолдор разделяются на два войска. Феанор, его сыновья и сторонники идут впереди. Фингон, который уговаривал отца уйти, идёт вместе с ним, впереди второго войска, тогда как Маэдрос - в первом [15] .

Нужно отметить, что даже после Братоубийства в Альквалонде и Пророчества Мандоса признавших главенство Финголфина будут вести вперёд не только узы родства и страх предстать перед валар – но и воля Феанора [15] . Итак, часть нолдор следует воле Феанора – но Верховным королём признаёт Финголфина. Сказано это по отношению к тому времени, когда бoльшая часть народа Финарфина уже повернула назад – то есть столь противоречивое отношение проявляют не только те, кто держался в стороне от раздоров, не желая делать выбор между старшими сыновьями Финве. Причины такого отношения остаются неизвестными. Быть может, подобно тому, как ‘Финголфин, будучи противником Исхода, ушёл во многом ради своего сына [15] , и в его народе оказались те, кто предпочёл бы поддержать Феанора, но последовали за Финголфином ради близких?

 

ВЕСТНИК МАНВЕ 

Несмотря на опасение, что валар помешают Исходу силой, Феанор выходит из врат Тириона первым при звуках трубы. Феанор спешит [15] , однако не пытается сделать Исход незаметным - возможно, считая это малодушием.

Он сразу же встречает вестника Манве, который называет решение Феанора безрассудным, безумным («folly» - безрассудство, безумие, глупость), сулит беды на пути и говорит, что валар не будут ни мешать, ни помогать уходящим [15] . Отчего же Исход - безумие, если призыв эльдар в Аман был ошибкой [157] , а приход нолдор в Средиземье, как можно было видеть, многое исправит?  Видимо, валар до сих пор не распознали этого. Правда, есть и иная возможность - ‘посланник Манве говорит, что нолдор уходят в недобрый час [15] ; может быть, он советует не остаться в Амане навсегда, но уйти в другое, более подходящее, время? Однако, судя по дальнейшим событиям, более подходящее время так и не наступит: оставшиеся нолдор придут в Средиземье лишь на Войну Гнева, и никто не останется там жить. Получается, прислушайся нолдор, шедшие за Феанором, к словам валар - не было бы ни Братоубийства в Альквалонде, ни других бед и злых деяний, но не было бы и Трёх Домов Эдайн, и Нуменора, да и синдар как свободного народа не стало бы … Как ни поступи в этот час - всё будет неверно. Или, с другой стороны, всё обернётся ко благу.

Призыв вестника Манве одуматься обращён лишь к сторонникам Феанора и Финголфина, но не к самому Феанору. Как говорит вестник, он сам себя изгнал своей Клятвой, так как она невыполнима - Феанору не одолеть одного из валар [15] . Мелиан предскажет, что всей силы эльдар не хватит, чтобы вернуть все сильмариллы, и их вырвут у Моргота лишь после того, как мир будет разрушен в предстоящих битвах [148] . Трудно сказать, являются ли и слова вестника Манве предсказанием или просто мнением валар (т.е., они уверены, что никому из эльдар не по силам забрать сильмариллы у Моргота, не предвидя деяния Лютиэн и Берена).  Сыновья Феанора тоже не могли бы остаться, даже если бы желали этого - они тоже дали Клятву.

Феанор в ответ на слова вестника смеётся и вначале обращается к нолдор [15] (которых услышанное могло смутить и отвратить от продолжения похода):

«Так! Значит, этот отважный народ отпустит наследника своего короля в изгнание одного, только с сыновьями, и вернётся в оковы? Но если кто пойдёт со мной, тем я скажу: вам предвещают скорбь? Но мы познали её в Амане. В Амане мы сошли от блаженства к горю. Теперь попробуем свершить иное: пройдя через скорбь, отыскать радость; или, по крайней мере, свободу» [15] .

Лишь после этого он отвечает вестнику:

«Так скажи Манве Сулимо, Верховному Королю Арды: если Феанор и не сможет низвергнуть Моргота, по крайней мере, он не станет откладывать наступление и сидеть, скорбя и ничего не делая. Может быть, Эру вложил в меня больший огонь, чем известно тебе. По меньшей мере, я нанесу такую рану (или «причиню такой вред» - «Such hurt at the least will I do») Врагу Валар, что даже могучие в Круге Судеб удивятся, услышав об этом. Да, в конце они последуют за мной. Прощай!»[15]

Как и из его речи в Тирионе, отсюда видно, что для него невыносимо бездействовать, ожидать, не исправится ли всё само собой. В его словах к нолдор повторяется мысль о том, что Аман – это плен, «оковы» - и вместе с тем Феанор не отрицает прежнего блаженства Амана. Он стремится и призывает других покинуть уже не тот благословенный край, где практически не было места злу и горю: освобождение Мелькора изменило жизнь нолдор, и Аман, где свободно действовал Источник Искажения, лишился главного своего преимущества - того, что он был краем, Искажением почти не затронутым.

В его словах, обращённых к нолдор, звучит и надежда - несмотря на пережитое горе, разлад между нолдор, недобрые предвестия, тяжёлый путь и битву впереди, Феанор надеется после всех тягот и горестей обрести не только свободу, но и радость.

 В ответе же вестнику Манве нет опрометчивых обещаний или несправедливых обвинений. Феанор обвиняет их разве что в бездействии и промедлении. ‘На самом деле раздумья валар лишь казались бездействием [3], но их промедление в самом деле было чрезмерным: 'без прихода нолдор синдар были бы полностью истреблены или обращены в рабство [16] . Феанор не утверждает самоуверенно, что непременно низвергнет Моргота, допуская,  что этого он может и не добиться - но говорит о ране или вреде, который он нанесёт («hurt» может относиться не только к физическому вреду, но и, например, к вреду экономике или ущербу для шансов на что-либо, т.е., означать серьёзный вред, ущерб вообще). Не говорится, удивила ли Дагор-нуин-Гилиат валар, но разгром большей части армии Моргота и нарушение его плана захватить Белерианд определённо причинит ему немалый вред, так что в этом отношении Феанор не ошибся. И в каком-то смысле валар спустя века «последуют за ним», вслед за нолдор вступив в открытую войну против Моргота.

Теперь он не говорит о том, что Моргот – родич валар, но подчёркивает, что он – их враг. Его слова звучат гордо – и вместе с тем уважительно (Манве он называет, как видно, полным титулом).

Стоит обратить внимание на то, что отношение Феанора к валар во время Исхода сложно и противоречиво. ‘Он обвиняет их во многом, в том числе и в зависти, и в порабощении нолдор - но в призыве не прекращать погоню призывает нолдор превзойти даже Ороме и Тулкаса [15] , не находя лучших сравнений. Он хочет отказать валар в свете Камней и ‘клянётся преследовать любого, кто посягнёт на сильмариллы, включая валар, но в свидетели Клятвы призывает Манве и Варду, а гору Таникветиль называет священной. Он отвергает призыв посланника Манве остановиться, но утверждает, что однажды в Круге Судеб признают его правоту [15] - т.е., Феанор, несмотря ни на что, хочет, чтобы валар одобрили его действия и считает, что однажды так и будет. К тем, кого действительно считают злодеями (пусть не такими, как Моргот, но всё же злодеями - ворами, завистниками и поработителями), так не относятся.

Не только из-за лжи Мелькора, но ещё больше из-за истребления Древ и убийства Финве Феанор мог сделать вывод о том, что валар либо вовсе не так благи, как казались (если они допустили эти беды сознательно или из-за своих пороков), либо вовсе не так мудры и сильны, как казались (если желали, но не могли предвидеть и предотвратить беды). Похоже, Феанор так и не склонился окончательно к первому варианту. Кажется, он готов допустить, что валар или часть из них в самом деле желают эльдар добра, но заблуждаются, и считает себя мудрее валар, так как видит их ошибки (а они в самом деле ошибались и в призыве эльдар в Аман [157] , и в том, что мало заботились о Средиземье, ‘отдав любовь и заботу землям за Пелори [73] и, как показано здесь, в том, что медлили с действиями против Моргота). Он не называет их советы лживыми или недобрыми, но, похоже, отвергает их как менее разумные, чем его решение, и уверен, что со временем валар это поймут. Можно отметить, что самые резкие слова против валар звучали в его речи в Тирионе, ‘когда Феанор был охвачен таким горем, что его называют безумием, а в его ответе вестнику Манве хотя и говорится об «оковах», уже нет обвинений валар в зависти или том, что они - «родичи Моргота», только в излишнем промедлении [15] . Не потому ли, что к этому времени он несколько остыл?

Голос Феанора звучит так мощно и могущественно («so great and so potent»), что вестник Манве кланяется ему, как получивший полный, исчерпывающий ответ («full-answered»), и удаляется [15] . Это вновь покоряет сердца нолдор [112] . Ещё большее впечатление это должно произвести на сторонников, а тем более сыновей Феанора, ещё сильнее утвердив в мысли, что он прав – а также в мысли о его величии. Нолдор продолжают путь.

Феанор, торопясь, ведёт их вдоль берега Эльдамара на север, так как хочет преследовать Моргота - и оттого, что на севере берег Средиземья гораздо ближе [15] . Его сыновья также спешат. Как и отец, они ни разу не оглядываются назад, на Тирион [112] , в который ещё недавно Феанор наверняка желал вернуться из изгнания. Лишь теперь ‘Феанор задумывается о кораблях, причём считает, что без них воинству не только не пересечь море, но и не проделать долгий путь на север [15] . Сам он в своих странствиях уже доходил до Границ Бессветия [25] - до Арамана, так что дорогу хорошо знает и не может считать её непреодолимой. Но ‘он с опозданием понимает, что среди уходящих не все достигли зрелости, не все являются хорошими воинами, иные идут с большой поклажей [112] , к тому же немало жён и дев [149] . Сокровища (вопреки призыву Феанора идти налегке) уносили нолдор из войска Финарфина [15] . Таким образом, в это время Феанор хочет, чтобы Средиземья достигли все нолдор, которые ушли - и те, кто вряд ли будет полезен в бою, и те, кто не признаёт власти Феанора. Можно видеть, что для него действительно важно принести свободу своему народу, а не только одолеть Моргота, тем более не только лично отомстить ему и вернуть сильмариллы.

Для того, чтобы переправить всех, требовался большой флот, постройка которого отняла бы много времени [15] (учитывая, что строить корабли нолдор не умели [15] и сначала этому надо учиться - очень много). Более того, недоставало и леса, чтобы построить столько кораблей [112] (вероятно, поблизости; во всём Амане леса, конечно, хватило бы, но это требовало ещё больше времени). Поэтому ‘Феанор не может ждать так долго - иначе нолдор могут остыть и передумать [15] , особенно те, кто уходил неохотно, оглядываясь на оставленный Тирион. Кроме того, неизвестно, что за это время успеет сделать Моргот - как можно видеть по последующим событиям, ‘феаноринги успеют как раз к тому времени, когда армии Моргота буду брошены на захват Белерианда [1].

Предпринимать попытку двигаться через Хелькараксе он опасается («he  feared  to  venture»), зная, что там расходятся и сталкиваются друг с другом ледяные горы [111] , то есть хорошо представляя себе это место. Видимо, Феанор уже видел его в ‘своих странствиях до холодных берегов Внешнего Моря [25] . Таким образом, ещё на пути к Альквалонде он задумывается о возможности идти через лёд - и отвергает её, страшась этого пути. ‘Феанор был создан самым отважным и выносливым из всех Детей Илуватара [3], и его доблесть порой доходит до безрассудства. Но ведь ему пришлось бы не только идти через Вздыбленные Льды самому, а вести через него и сыновей, и весь народ нолдор. На это он не решается.

Поэтому Феанор торопится в Лебединую Гавань. В Альквалонде он приходит в конце 1495 Г.В. (судя по тому, что буря после Братоубийства завершится уже в 1496 Г.В. [112] ).

 

АЛЬКВАЛОНДЕ 

Чтобы попытаться увидеть эту трагедию с обеих сторон, я разделила действия и мотивы нолдор (в том числе Феанора) и телери (в том числе Ольве).

 

1. Феанор приходит в Альквалонде, чтобы убедить   persuade») телери уйти вслед за ним [15] . Думает он при этом не только о кораблях, без которых не переплыть море, но и о том, чтобы увеличить армию, идущую против Моргота [15] (и, соответственно, шансы победить его), и, видимо, о том, чтобы в «клетке» остались одни ваниар, которые в любом случае не пойдут против валар (так можно понять фразу о ‘преуменьшении блаженства Амана [15] , хотя, возможно, имелось в виду иное). ‘Феанор произносит речи, подобные тем, что произносил в Тирионе  - речи, которые убедили уйти даже тех нолдор, кто был против него [15] Нет причин сомневаться в искренности его слов, так что он хочет для телери, как и для нолдор, свободы и возвращения в собственные земли. ‘Феанор говорит так же, как до того в Тирионе («spoke to the Teleri as he had spoken before in Tirion») [15] , но, конечно, он не повторяет буквально всё: Феанор не может не понимать, что телери не потеряли своего короля, и их не занимает вопрос, кто законный наследник Финве. Но разве они, как и нолдор, не лишились света?  Разве Моргот, погубивший Древа и совершивший убийство в Амане - не враг телери, равно как и нолдор? Разве телери  не знают, что валар не предотвратили этих злодеяний? Разве телери не могут вернуться на бескрайние просторы Средиземья и к водам Куйвиэнен? Феанор мог ожидать, что среди них, как среди нолдор Тириона прежде, поднимутся споры и разгорятся страсти – но в конце концов он убедит их…

 

2. Обыкновенно спокойные и безмятежные телери в это время тоже взволнованы. В Альквалонде ещё не стихли - или едва стихли – ‘рыдания о гибели Древ [15] , о тьме, накрывшей Аман. Раз телери знают о гибели Древ, то знают и о том, что ‘Мелькор и Унголианта не пойманы, но бежали [15] - что могло страшить их. В это самое время в погружённую во мрак Лебединую Гавань приходит Феанор с передовыми отрядами - в крайнем волнении и при оружии, что должно было обеспокоить жителей Альквалонде ещё больше.‘Речи же Феанора против валар, его призывы к Исходу только огорчают телери [15] . Мелькор телери соблазнять не пытался [5], о будущем Втором народе они не слышали, раздоров и ничего, подобного суду над Феанором в их среде тоже не происходило - и они по-прежнему доверяют валар. ‘Телери совершенно не хотят выступать против них, искать лучших земель, кроме Эльдамара, или подчиняться кому-то, кроме Ольве [15]   - а если бы телери ушли на войну, они, по всей видимости, стали бы частью войска Феанора и его подданными. ‘Король Ольве уверен, что все несчастья в Амане пройдут, нужно лишь положиться на валар и подождать, и за ночью придёт рассвет [15] . Быть может, телери прислушались бы к Феанору, если бы он завёл речь об Эльве и других родичах телери, оставшихся в Средиземье, о той опасности, которой грозит им Моргот,  если его не остановить.  Но ‘Феанор говорит в Альквалонде примерно то же, что в Тирионе [15] - то есть едва ли упоминает живущих в Средиземье родичей телери. Основной вывод, который телери делают из речей Феанора - нолдор, их друзья и родичи, уходят, и, возможно, им больше не встретиться. Кроме того, поскольку телери верят валар, Исход нолдор с их точки зрения - ужасная ошибка, которая принесёт уходящим одни беды. Разумеется, телери всё это не радует, и ‘они хотели бы отговорить нолдор уйти. Они не хотят не только дать корабли Феанору, но и помочь построить новые, ведь это против воли валар [15] : получится, что либо телери вместе с нолдор восстают против валар, либо, доверяя им и по-прежнему рассчитывая на их благодеяния - действуют против них тайком.  Возможно, Ольве и телери надеялись, что, увидев невозможность перебраться на другой берег, Феанор переменит решение. О Клятве они не знали (не повторял же её Феанор специально для телери, и слова вестника Манве тоже не передавал) – так что не знали о том, что Феанор и его сыновья просто не могут повернуть назад. Вспоминая, как телери шли в Великий Поход – возможно, Феанор при его красноречии и убедил бы по крайней мере часть из них последовать за ним, если бы беседовал с ними достаточно долго. Но так сразу взять и уйти – от валар, которым они верят, из Эльдамара, который они любят, в бой против Моргота, с которым они никогда не сталкивались? Это не нолдор, чтобы увлечься одной пламенной речью.

3. Но Феанор не может учитывать неторопливость телери  и их опасения. ‘Он спешит, ведь нолдор, увлечённые его призывами, могут и остыть [15] . Тогда, по мысли Феанора, ‘они остались бы в Амане вечно скорбеть в плену у валар [15] , а сам он – лишился войска. И одна из важнейших целей Исхода - победа над Морготом (включая и возвращение сильмариллов, а значит, исполнение Клятвы, и месть за отца) – стала бы совершенно невыполнимой. К тому же отказ телери помочь – полная неожиданность для Феанора. ‘Если бы Финве не попросил Ульмо переправить отставших – телери и не попали бы в Аман [65] . Затем нолдор, в том числе Финве,  помогали телери, даря самоцветы, строя и украшая Альквалонде [25, 15]; возможно, и сам Феанор также участвовал в его украшении. Скорее всего, сам он ранее не обращался к телери за помощью (где бы могла ему, да и большинству нолдор, понадобиться такая помощь?) И вот – теперь, когда без этой помощи не обойтись, они не желают её оказать! Что это за друзья, которые подводят, как только на них решили положиться! Неудивительно, что ‘Феанор разгневался и говорит с Ольве слишком резко, обвиняя телери в неблагодарности и сгоряча называя «малодушными ленивцами» («fainthearted loiterers») [15] .

4. Для Ольве и для тех телери, что слышат слова Феанора, эти неуважительные по отношению к ним слова тоже неожиданны. Они полагали, что нолдор считают их братьями и друзьями, равными, а не «бедными родственниками», которых приютили в Эльдамаре  из милости. Разумеется, слова Феанора никак не могли склонить телери на его сторону. А могли либо убедить их, что они говорят с «заблудшими», непонимающими, которых нужно удержать от очередной ошибки (‘Ольве и говорит, что обличить безрассудство (глупость) друга - тоже часть дружбы  [15] ), либо просто обидеть. ‘Далее Ольве говорит о кораблях и их ценности для телери, одновременно напоминая Феанору, что телери не всё получили от нолдор [15] и не являются такими уж «малодушными бездельниками», ‘и категорически отказываясь дать или продать эти самые корабли [15] . Отговорить нолдор от Исхода не удалось, но Ольве лишает их самой возможности уйти, в сущности, решая за нолдор, как будет лучше для них – а также и для телери, и для валар. Пусть даже нолдор с этим не согласны, не понимая собственного блага.

 

5. Феанор оставляет Ольве [15] , понимая, что слова, вызванные гневом, лишили его последней возможности повлиять на короля Альквалонде и на телери, которые ему подчиняются. ‘Тогда он в мрачных раздумьях сидит под стенами Альквалонде [15] . Не просто ждёт, пока подойдут войска, но также размышляет - о чём? Наверняка о том, как достичь Средиземья, когда самое простое и очевидное решение – убедить телери помочь – неожиданно оказалось невыполнимым. Выхода оставалось лишь два – уплыть на кораблях, не обращая внимания на желания их владельцев, или идти пешком через Хелькараксе. ‘Феанор хорошо представляет себе, что такое Хелькараксе [111] - и считает, что море без кораблей не пересечь [15] , поэтому мысль о  таком переходе он уже отверг [111] . Мы знаем, что преодолеть Вздыбленные Льды оказалось возможным, хотя и с большими потерями [1, 15]; а если бы это было не так? Что, если бы Феанор воодушевил нолдор идти через льды, сам не веря в то, что они преодолимы, и сгубил всех до единого, кто ему поверил? Сгубил совершенно бессмысленно – в такой ситуации не приходится говорить ни о победе над Морготом, свободе от валар, жизни на собственных землях, свершении великих деяний, которые останутся в песнях (чего желал Феанор), ни о возможности помешать Морготу, отвлечь на себя его войска, защитить от него синдар и восточные земли, учить людей (что произошло в действительности). С точки зрения Феанора такой итог должен быть бoльшим злом, чем захват кораблей малодушных телери, которые, конечно же, не будут сопротивляться хорошо вооружённому войску и отступят в сторону…  Да, корабли – чужие, но лучшего выхода он не видит. Не валар же просить о помощи - тем более, что они ясно дали понять, что её не будет. Не может он и отложить Исход  – кто тогда поверит ему, ‘призвавшему уходить немедленно [15] и не сумевшему решить первую же проблему на пути? Это всё равно, что вовсе отказаться от Исхода (т.е., позволить Морготу делать всё, что угодно, отказаться от мести за отца и исполнения Клятвы, и остаться «в плену» валар вместе со всем народом). Такой отказ для него - несомненное зло (как было показано выше, отказ от Исхода обернулся бы злом не только с точки зрения Феанора).  Потому у Феанора нет выбора между правильным и неправильным поступками: поступит он так или иначе  - он обречён совершить то, что сам считает злом, выбирая только между злом бoльшим и злом меньшим. Однако решение Феанора захватить корабли телери оказывается первым, направленным против других.

6. Телери не знают, что собирается делать Феанор - но видят, что он вовсе не прислушался к мудрым речам Ольве. Потрясённые гибелью Древ, расстроенные мятежом нолдор и тем, что они хотят уйти из Амана, обиженные резкими и несправедливыми словами, телери видят, как к мрачному Феанору подходят и подходят вооружённые войска нолдор. Они не могут не тревожиться, думая - что же такое собираются предпринять Феанор и нолдор? От их былой безмятежности не остаётся и следа: они должны быть взвинчены едва ли не до предела.

 

 

7. Войско наконец собирается. ‘Феанор считает, что сил достаточно, чтобы успешно увести корабли [15] . В ранней краткой версии он говорит нолдор: «И корабли - если эльфы побережья не дадут их нам, мы должны взять их сами» [156] . Нолдор, повинуясь его приказу, пытаются захватить корабли силой. Феанор дожидается только своего войска [15] , а не всех сил нолдор: быть может, потому, что во втором войске немало тех, кого и так пришлось убеждать уходить и кто во многом доверяет валар. Они могли бы скорее согласиться с доводами Ольве, чем Феанора.  Так что собираются лишь те, кто признаёт Феанора своим вождём, уверен в необходимости Исхода и, конечно, не собирается ждать, пока всё уладится само собой или благодаря вмешательству валар. Они устремляются к кораблям. Вероятно, не все одинаково: среди них наверняка есть и те, кто в волнении действует вовсе не думая, и те, кому очень не нравится замысел захвата кораблей.  Все мечи ещё в ножнах - ‘они будут обнажены позже, когда телери станут отталкивать нолдор  [15] . Феанор приказал увести корабли, а вовсе не биться с телери. Они оказались ненадёжными друзьями и не хотят помочь в битве с Врагом - но и только. Нолдор вряд ли сомневаются, что увести корабли будет несложно.

 

8. Но Ольве недаром говорил о  том, что корабли для телери - то же, что камни для нолдор [15] . Пожалуй, даже больше - ведь нолдор свои самоцветы легко дарили [25] , а, по словам Ольве, телери не дадут корабли даже другу [15] . Кажется, их любовь к своим кораблям можно назвать страстной или алчной – подобно ‘любви Феанора к своим сильмариллам [14] . Если бы телери отступили в сторону – их лучшие творения были бы утрачены навсегда (не вернутся же нолдор из Средиземья, чтобы вернуть телери то, что им принадлежит!) Телери возмущены действиями нолдор, которые, вместо того, чтобы внять голосу разума, повели себя уже не как друзья, а как захватчики. Ведь ‘Ольве ясно сказал Феанору – корабли не ваши, их сделали мы, наши жёны и дочери, и не вы научили нас их строить [15] . А научил Оссе по велению Ульмо – одного из тех самых валар, против которых восстали нолдор [25] (по «Анналам Амана» - сам Ульмо [65] ). И Феанор не стал спорить с этим – значит, признал правоту Ольве. И после этого пытаться заставить телери просто уступить силе! Словно они лишь помеха на пути или даже недруги! Нет, телери не могли допустить этого. И вот разгневанные ‘телери начали сопротивляться и сбросили многих нолдор в море [15] . В водах Эльдамара, хранимых Уинен, очевидно, никто не тонул; к тому же телери, живущие у моря, не могли не уметь плавать – так что никакой опасности для нолдор в своих действиях они, скорее всего,  не видели. Хотя существует возможность, что они уже тогда сопротивлялись им именно как вооружённым захватчикам - а о том, не будет ли случайно причинён вред захватчику, обычно не думают.

9. Была ли опасность для нолдор на самом деле – сказать трудно. Будь они людьми - сбрасывание в море облачённого в доспехи воина наверняка завершилось бы для него на дне морском. Но эльдар прекрасно владеют своим телом – возможно, этого было достаточно, чтобы как-то выбраться на берег (при этом часть доспехов могла быть сброшена). Если кто-то из нолдор всё же утонул – неудивительно, что другие выхватили мечи. Если нет – по крайней мере некоторым нолдор могло показаться, что такая опасность существует. Кроме того, нолдор горят желанием немедленно уйти из «плена» и внутренне уже настроились на бой с Морготом и его слугами. Самые горячие головы, вероятней всего, обнажали мечи и без всякой опасности, просто в гневе на то, что телери мало того, что не помогают – активно мешают уйти!

10. Для телери картина совершенно иная: нолдор мало того что пытаются отнять их корабли – готовы за них убить! ‘Телери слабее нолдор [15] , но они  отнюдь не беззащитны: ‘большинство из них вооружено луками [15] , и их много в сравнении с войском Феанора. Они начинают стрелять по нолдор из луков, частью стремясь защитить себя и близких, частью – свои корабли, частью – в гневе на нолдор, который тоже нетрудно понять. ‘«Никогда эти похитители не выйдут из Гавани на наших кораблях!» [156] О том, что нолдор совсем недавно были друзьями, с которыми не хотелось расставаться [15] – уже забыто. Какие друзья так поступают - только враги! И, как во врагов, в них летят стрелы. ‘Разгорается жестокий бой, в котором гибнут многие с обеих сторон [15] - и телери, и нолдор.

11. В это время в бой, вероятно, вступают даже наиболее дружелюбные по отношению к телери нолдор, которым поначалу мог очень не нравиться замысел захвата кораблей. Потому что когда в них самих, в их отцов,  братьев, сыновей, друзей стреляют из луков, стремясь убить – вопрос о том, кто здесь прав, а кто нет, мог отойти на второй план. Нужно было защищать себя и близких – пусть даже подняв меч на других эльфов. Среди воинства Феанора едва ли было много терпеливых, миролюбивых и склонных тщательно обдумывать свои действия эльдар (быть может, и вовсе не было). Но, возможно, часть нолдор (равно как и часть телери) стремились именно защищаться – не убить противника, а только ранить его, чтобы он не мог дальше сражаться и убивать. Но и это – пролитая кровь, и такие раненые легко могли пасть жертвами других воинов. Более гневливые нолдор, видя гибнущих собратьев, могли и вовсе прийти в ярость и щадить телери не больше, чем позже - слуг Моргота.

12. Вокруг телери -  хорошо вооружённые, а порой разъярённые и не знающие пощады  враги. ‘Бой кипит уже не только на самом берегу, но и на набережных, причалах Альквалонде и по всему городу, вплоть до его врат [15] . Мореходы тоже теряют своих близких одного за другим, и в бой вступают даже весьма миролюбивые и очень хорошо относившиеся к нолдор. Речь уже не только о спасении кораблей, но и о спасении жизней телери. Возможно, иные из них также пришли в ярость и стали мстить нолдор за убитых родичей и друзей. O кораблях они тоже не забывают. Раз уж они не желали отдать любимые творения друзьям – как могли допустить, чтобы они попали в руки жестоких убийц! Сами телери тоже стали убийцами, но об этом они, как и нолдор в этот час, вряд ли задумываются: ведь они только вынуждены защищаться от нападения. У телери поначалу есть преимущество в численности, и сражаются они отчаянно. Хотя ‘оружие телери - лишь небольшие луки, они трижды отбрасывают войско Феанора от кораблей [15] , и от их стрел гибнет так много нолдор, что подошедшее войско Финголфина прежде всего ‘увидит - гибнут их родичи [15] .

13. Вероятно, именно тогда, когда воинов Феанора отбрасывали в третий раз, ‘к Альквалонде подходят Фингон и передовые отряды войска Финголфина. Не зная причин боя, но видя, как убивают их родичей-нолдор, воины Финголфина бросаются на их защиту. К тому же часть из них решила, что телери сражаются с нолдор по приказу валар, чтобы не позволить им уйти. Войско Финголфина много больше, чем войско Феанора [15] , и в нём не было уставших, раненых или вступивших в бой, едва выбравшись из моря и сбросив с себя всё, что можно. К тому же ‘нолдор были яростны и отчаянны (безрассудны) («fierce and desperate») [15] . Не все нолдор Второго Дома вступают в бой (часть из них остались неповинны в пролитии крови [15] ), зато те, кто вступают, могут сражаться даже яростней нолдор Старшего Дома: те, по крайней мере, понимают причины действий телери. Но, в сущности, в это время границы между Первым и Вторым Домом стираются, и все раздоры забыты - всё это нолдор, и все они на одной стороне. Победа близка - какой ценой она будет достигнута, едва ли думают. К тому времени, как нолдор стали одерживать верх над телери, страсти накалены до предела – так что  содеянное в Лебединой Гавани называют безумием (точнее, сражавшихся нолдор - обезумевшими [31] ).

14. Телери продолжают сражаться, но ‘они слабее нолдор [15] . Теперь нолдор больше, чем в начале битвы - а телери меньше: многие убиты и многие ранены. Луки же остаются эффективным оружием лишь до тех пор, пока не кончатся стрелы. После этого телери остаются совершенно беззащитными перед мечами разъярённых нолдор, которые одерживают верх. ‘Последним приходит народ Финарфина, который был в родстве с Ольве. Он не участвует в битве, придя к её завершению [15] . Возможно, бой ещё не совсем завершён, и кто-то из Третьего Дома, также не зная ни причин, ни хода битвы,  пытается остановить сражающихся нолдор -  словами или даже мечом. ‘По одной из ранних версий, Финарфина убивают в Лебединой Гавани при попытке остановить насилие [166] , по одному из вариантов в «Анналах Амана» Финрод и Галадриэль вступают в бой против Феанора, на стороне телери [114] , по «Шибболету Феанора» Галадриэль даже яростно сражается [12] - возможно, с этим вариантом связано и упоминание вражды между Домами Феанора и Финарфина в «Серых анналах» [20] . Так или иначе, большинство мореходов Альквалонде перебиты нолдор, а их корабли – захвачены [15] .

15. Бой наконец завершается. ‘Сторонники Феанора уже на кораблях, которые и поведут вдоль берега [15] . Нолдор Второго Дома к кораблям не стремились - у них были иные цели: защитить своих. И те, и другие, остыв, должны были увидеть, что сотворили - то же, что чуть раньше увидели нолдор Третьего Дома: залитую кровью Альквалонде. И, быть может, лишь теперь вспоминают, что их настоящий враг - Моргот, а вовсе не телери, и не затем был начат Исход, чтобы убивать эльфов.  Да, победа одержана - над родичами и вчерашними друзьями…

16. Простить нолдор Братоубийство уцелевшие телери не смогут ещё долго - ‘до того, как Эарендиль и Эльвинг  достигнут Бессмертных Земель [39] . Сейчас же они могут лишь бессильно смотреть, как нолдор уводят их лучшие творения, их корабли - убив мастеров, которые их делали. Ольве, не в силах видеть это, ‘взывает к Оссе – но тот не приходит на помощь: валар запретили задерживать уходящих нолдор силой [15] . В противном случае едва ли уцелел бы хоть один из них - ведь ‘корабли, пытавшиеся доплыть до Амана, Оссе будет задерживать, топя их [150] .

Поскольку именно Феанор отдал приказ захватить корабли силой [15] – вина за эту трагедию более всего лежит на нём. Когда вступил в бой он сам – одним из первых или когда в нолдор уже полетели стрелы – неизвестно. Судя по тому, что ‘по пророчеству Мандоса, гнев валар лежит на Доме Феанора из-за Братоубийства в Альквалонде [15] , телери убивал и он, и его сыновья. Но можно с уверенностью сказать, что он не отдавал приказа и не призывал убивать телери (столь жестокий приказ, несомненно, вошёл бы в историю). Тем более Ольве не призывал телери сражаться с нолдор. Никто не желал зла – и Феанор, и его воины, и воины Финголфина, и Ольве, и лучники-телери действовали так, как считали правильным в данный момент. Не учитывая стремлений других  и не учитывая, как будут истолкованы их собственные действия, не пытаясь понять - отчего же на их поступки отвечают вот так? Словно разные музыканты ведут одновременно разные мелодии, не слушая и пытаясь заглушить друг друга: если и каждая мелодия хороша, итогом будет диссонанс. Здесь итогом стало страшное кровопролитие и гибель множества эльфов от рук других эльфов, своих недавних друзей.

Братоубийство столь ужасает эльфов, что ‘говорится, что нолдор в своём безумии поспособствовали делу Моргота [31] . Для эльдар это особенно страшно, оттого что совершается впервые. Однако и позже нападение одних эльдар на других, в войне или нет (например, когда жители Нарготронда будут преследовать пришельцев из засад [4]) будет рассматриваться как злодеяние, тогда как нападения одних людей на других (например, то, что ‘рохиррим охотились на друхов как на диких зверей [169] или враждебность лесных жителей побережий и их потомков-дунландцев к нуменорцам [170] ) - оцениваться гораздо мягче

Так как нолдор трижды отбрасывали назад, и многие из них были убиты [15] , гибель грозила и сыновьям Феанора, но этого не случилось.

В начале или позже, но сыновья Феанора тоже вступают в бой и проливают кровь телери. Кроме ‘проклятья, лежащего на Доме Феанора [15] , это косвенно подтверждается и опасением нолдор из сторонников обоих Домов, что свирепый нрав сыновей Феанора всегда будет проявляться в опрометчивых словах или жестокости, насилии («violence») [1], высказанном после ответа Карантира Ангроду. Опасение насилия со стороны сыновей Феанора, видимо, связано как раз с воспоминанием этих нолдор о действиях Феанариони в Альквалонде (не насилие же по отношению к оркам их испугало). Так как и опасения эти в первую очередь связаны с Карантиром, и ‘среди сыновей Феанора он - самый опрометчивый и раздражительный (или вспыльчивый) [1], довольно вероятно, что он обнажил меч или пролил кровь первым из братьев. Но не стоит забывать, что ‘Карантир - самый опрометчивый из сыновей Феанора  [1], а не из всех его сторонников…

Маглор раскаивается в содеянном и долго страдает из-за этого. ‘Последняя его песня, которая стала известна - Нолдоланте, «Падение нолдор», где много сказано о Братоубийстве в Альквалонде [15] . К этому времени позади останутся гибель отца, братьев, друзей, годы Долгого Мира и приход людей, славные победы и тяжёлые поражения, нападения на Дориат и Гавани Сириона, крах Моргота, утрата даже права на сильмариллы, гибель земель Белерианда... Но он не мог не горевать об убитых мореходах Альквалонде.

Маэдрос тоже наверняка раскаивается в убийстве телери: иное трудно допустить, зная, что он после ‘будет просить прощения у народа Финголфина за Араман [1], хотя сам никого бросать не собирался и кораблей не сжигал [15] .

Неизвестно, какую роль сыграла дружба Маэдроса с Фингоном в том, что последний вступил в бой; возможно, он желал защитить друга, возможно - и любого другого нолдо. Но Маэдрос едва ли мог не понимать, что не будь решения Феанора захватить корабли - не произошло бы и этой ошибки, и Фингон не пролил бы кровь эльфов. Ни Феанор, ни тем более Маэдрос не стремились к этому - но это произошло.

Келегорм как охотник мог нести не только меч, но и лук; тогда он мог не только пробиваться к кораблям, уклоняясь от стрел, но и отвечать телери своими стрелами. Рядом с ним должен быть Хуан. ‘Хуан участвовал в каждом нападении и каждой вылазке, которую предпринимал Келегорм [122] . Таким образом, верный пёс, видимо, сражается и в Альквалонде (это могло стать ещё одной причиной, по которой ‘на Хуана ляжет проклятье [4]). Хуан много раз спасал хозяина от смерти [119] - возможно, впервые именно тогда.

Наиболее вероятно, что одним из первых стремится исполнить приказ отца о захвате кораблей ‘наиболее послушный ему Куруфин [32] (но это не значит, что и в бой он вступает одним из первых).

Близнецы, скорее всего, сражались плечом к плечу или, по крайней мере, вблизи друг от друга.

Келебримбор, который был уже взрослым нолдо, видимо, тоже принимал участие в Братоубийстве - ведь опасность грозила и его отцу. Но если он не мог остаться в стороне – скорее всего, вступил в бой одним из последних.

В ранней версии нолдор сначала пытаются идти вдоль берега, а затем уже Феанор решает захватить корабли телери - даже не обращаясь к Ольве, а после захвата кораблей телери первыми натягивают луки, хотя на борт кораблей поднялись многие женщины и дети нолдор [156] .

По поздней «Квенте Сильмариллион», Фингон в Братоубийстве не участвует [171] .

ПУТЬ ДО АРАМАНА 

На корабли восходят лишь те, кто предан Феанору,  а  командуют ими Феанор и его сыновья [15] . Видимо, корабль, которым правит Феанор, идёт первым, иначе ему было бы трудно вести нолдор за собой. Неизвестно, есть ли у каждого из его сыновей отдельный корабль, который он ведёт - и были ли Амрод и Амрас на одном корабле или на двух разных. Но Маэдрос как старший наверняка правит одним из кораблей. При этом Фингон - среди тех, кто проделает путь до Арамана по суше, так как ‘на кораблях - только сторонники Феанора [15] . На том корабле, которым правит или на котором находится Куруфин, скорей всего, плывёт и Келебримбор.

Видимо, на тех же кораблях сторонники Феанора везут и коней, которых ‘позже на них переправят в Средиземье [20] - но, скорее всего, пока это только их кони, а не кони всего воинства нолдор.

Корабли выходят в море из кольца скал, окаймлявшего Альквалонде, через мощную, большую арку из природного камня [156] . Феанор ведёт их на север вдоль берега [112] . Оттого, что Уинен оплакивает погибших телери, море восстаёт против их убийц. Разыгралась буря, в которой много кораблей вместе с теми, кто на них плыл, тонет [15] . Отсюда видно, что изначально кораблями правят не только сыновья Феанора, но и другие его сторонники - вероятно, из тех, кому Феанор и его сыновья наиболее доверяют.  Часть из них гибнет,  гибнут и многие другие верные сторонники Феанора; наверняка часть погибших хорошо знали и его сыновья. Не говорится, что Феанор винил в этом валар, но это могло произойти.

Тем не менее, большинство нолдор уцелело, включая и Феанора, и его сыновей. Он продолжает поход уже в новом, 1496 Г.В. [112] , ведя корабли на север.

Между нолдор царит разлад [31] . Вероятно, после Братоубийства в Альквалонде разделение стало ещё сильнее. Кроме того, ‘на всех кораблях только нолдор, преданные Феанору [15] , а войско Финголфина идёт на север пешком, отчего напряжение между ними могло ещё возрасти. Они оказываются в неравном положении, и обе стороны могли счесть положение других несправедливо лучшим, чем собственное. Воины Финголфина счастливо избежали гибели во время бури, хотя часть из них тоже убивала телери, к тому же править кораблями и грести непривычным к этому нолдор («гребли, как умели» [112] ), да ещё в нескончаемой ночи [15] , по неподвижным водам [156] , было тяжело. Корабли идут очень медленно, так что ‘идущие вблизи берегов часто видят их [156] . Но идущим с Финголфином приходится проделать долгий путь пешком или верхом через непривычную ночь и нарастающий холод, ‘и этот путь становится всё труднее [15] , тропы - всё более дикими и непроходимыми [156] , особенно при приближении к ‘гористым пустошам Арамана [15] , тогда как воины Феанора, начавшие кровопролитие, плывут на кораблях, и никакие горы или холмы не мешают им двигаться вперёд. Видимо, обо всех нолдор можно сказать, что на этом пути ‘на их долю выпали великие тяготы [31] .

Наконец Феанор, проведя корабль вдоль берега, и ведомые им нолдор достигают Арамана [15] . Так как Финарфин и многие из его народа повернули назад, только услышав пророчество Мандоса [15] , они к этому времени тоже подходят к Араману, хотя шли они медленней всех, ‘обременённые своими сокровищами [15] . Это означает, что Феанору приходится ждать в Арамане, пока подойдёт народ Финарфина.

Когда туманы Арамана скрывают горы Валинора от нолдор, Феанор поднимает руки в жесте отвержения и кричит:

«Я ухожу. Никогда более ни в свете, ни в тени я не увижу тебя, Даханигвиштилгун» [163] .

Последнее слово, возможно, записанное приблизительно - название Таникветиля на валарине [163] . Это наверняка происходит до Пророчества Намо - позже Феанору нет нужды подтверждать окончательность и безвозвратность Исхода ни перед валар, ни перед нолдор, ни перед самим собой: ‘Исход станет безвозвратным для всех, кто вопреки Пророчеству не повернёт назад [15] . Он использует валаринское название - либо желая, чтобы его слова услышали валар, либо ради торжественности, подчёркивая важность сказанного. Слова его можно воспринимать как предвиденье или же как обещание никогда более не видеть Амана и Таникветиля. Феанор уверен, что не вернётся сюда даже после победы над Морготом.

 

ПРОРОЧЕСТВО МАНДОСА 

В Арамане на высокой скале Феанор видит тёмную фигуру [15] . В «Сильмариллионе» написано «говорят, что это был Намо, а не посланник Манве» [15] , т.е., он не представился, и его не могли точно узнать «в лицо»; ‘по другой версии, это в самом деле был не Мандос, а его посланник, произнёсший проклятье от его имени [147] . Он велит нолдор остановиться и слушать. Все, включая Феанора, останавливаются, и Намо (или его посланник [147] ) произносит пророческое проклятье, которое постигнет тех, кто в этот час не остановится и не вернётся просить прощения у валар [15] :

«Вернитесь! Вернитесь! Ищите прощения валар, чтобы на вас не пало их проклятье!» [112] «Слёзы бессчетные вы прольёте, и валар закроют от вас Аман, и не допустят вас в него («shut you out»), так что даже эхо ваших рыданий не перейдёт гор. На Доме Феанора лежит гнев валар от запада до крайнего востока, и он ляжет также на всех, кто последует за ним. Клятва будет вести их, и предавать, и унесёт («snatch away») даже сокровище, которое они поклялись добыть. Всё, что они начнут в добре, обернётся ко злу; и это произойдёт от предательства родича родичем и от страха предательства. Они навек станут Обездоленными. Вы пролили кровь ваших родичей несправедливо и запятнали землю Амана. За кровь вы воздадите кровью, и будете жить вне Амана в тени смерти. Эру предназначил вам не умирать в Эа, и никакая болезнь не поразит вас, но вы можете быть убиты, и будете убиты: оружием, и муками, и горем; и ваши бездомные души тогда придут в Мандос. Вы долго будете оставаться там и тосковать по своим телам, и найдете мало жалости - хотя бы все, кого вы убили, молили о вас. А в тех, кто останется в Средиземье и не придёт в Мандос, будет расти усталость от мира, как большая ноша, и они ослабеют, и станут тенями печали перед лицом младшего народа, который придёт после. Так сказали валар» [15] .

Сила этого Проклятья такова, что оно ‘падёт даже на эдайн, которые станут вассалами нолдор [43] - несмотря на то, что Друзья Эльфов против валар не восставали, родичей не убивали и даже за Феанором не шли. Достаточно того, что эти люди встанут на сторону нолдор и будут им помогать.

Можно остановиться на следующих словах Пророчества Севера: «Клятва будет вести их, и предавать, и унесёт даже сокровище, которое они поклялись добыть» [15] . Намо предсказывает, что Клятва в будущем отнимет у сыновей Феанора сильмариллы - точнее, право владеть ими, так как сами Камни во время произнесения Пророчества и так находятся в руках Моргота. Это означает, что после Альквалонде сыновья Феанора не утратили этого права (иначе слова Мандоса были бы иными, и не относились бы к будущему). Следовательно, они останутся единственными законными владельцами сильмариллов до разгрома Дориата или даже Гаваней Сириона. ‘Нечистые руки не могут коснуться сильмариллов [14] - значит, раз Маэдрос и его братья не утратили права владеть Камнями сразу после Братоубийства в Альквалонде, их руки всё же не стали «нечистыми». Возможно, это связано с тем, что Феанор и его сыновья, идя в Альквалонде, вовсе не собирались захватывать корабли телери, тем более нападать на мореходов, и не ожидали, чем всё обернётся, а также с их раскаянием в содеянном. Тогда как, идя в Дориат или Гавани Сириона, сыновья Феанора были готовы к тому, что если сильмариллы не отдадут добром - они применят силу, и шли туда с оружием. ‘Разгром Дориата назван первой умышленной войной эльфов против эльфов [172] , откуда также ясно, что Братоубийство в Альквалонде, при всей его трагичности, не являлось умышленным.

Пророчество это, позже названное Роком нолдор, по-настоящему поймут лишь позже, когда оно начнёт сбываться. Тогда же ‘для многих эти слова были темны, но многих они устрашили. Феанора они лишь ожесточают («Feanor hardened his heart») [15] - возможно, из-за того, что Проклятье прежде всего относится к нему и к его роду (т.е., сыновьям и внуку) - а затем к тем, кто пойдёт за ним. Прощение могли получить те из следующих за Феанором, кто повернёт назад - но на самом его Доме лежал гнев валар, к тому же, ‘как прежде сказал вестник Манве, давшие Клятву сами себя изгнали из Амана [15] . Для Феанора и его сыновей возврата не было (сыновей Феанора Пророчество Севера к тому же лишало надежды когда-либо увидеть свою мать). С другой стороны, Феанор и сам отверг возможность вернуться, ‘навсегда попрощавшись с Таникветилем [163] .

Намо всегда объявляет свои пророчества и приговоры лишь по велению Манве [84] - и всё же это его приговоры («his dooms and his Judgements» [84] ), а не приговоры самого Манве, ‘который считает, что хотя Правосудие  или Справедливость  Justice» [11] ) и является благом, в Арде Искажённой оно не исцеляет зла, а закрепляет его навсегда [11] . На самом деле, хотя Проклятье произнесено от лица всех валар - по дальнейшим событиям видно, что с ним согласны не все. ‘Ульмо будет, насколько может, противостоять судьбе в лице Намо [87] . И сам Манве, судя по ‘словам его вестника Эонве, будет с нетерпением ждать прихода Эарендиля [39] - или, возможно, чего-то иного, что позволит преодолеть Проклятье, тогда как ‘Намо будет считать собственный приговор неотменяемым [39] . Среди валар, видимо, и прежде существовали разногласия в этом вопросе.

Феанор не знает об этих разногласиях. Для него слова Намо - выражение решения валар. Валар, которые уже не дают советов, но проклинают - что могло лишь настроить Феанора против них больше прежнего. Он отвечает:

«Мы поклялись, и не легкомысленно. Мы сдержим эту клятву. Нам грозит («We are threatened»)  много зла, и прежде всего предательство; но об одном не сказано: что мы будем страдать от трусости или трусов, или страха перед трусами («from cowardice, from cravens or the fear of cravens»). Потому я говорю, что мы пойдём вперёд, и предрекаю: дела, что мы совершим, останутся в песнях до последних дней Арды» [15] .

Таким образом, на пророчество Мандоса он отвечает своим, и это пророчество истинно [112] , с чем чуть позже согласится и Манве [3]. Правдой обернутся и слова о том, что нолдор не будут страдать от трусости, трусов или страха перед трусами [145] . Феанору удаётся предсказать не просто собственную судьбу или судьбу своего ребёнка (что не было удивительным для эльдар), но судьбу всего народа нолдор, и заглянуть даже в последние дни Арды.

В верности самого пророчества - в том, что ему и идущим за ним действительно грозит много бед, в том числе предательство - Феанор не сомневается, но готов всё равно идти вперёд и встретить эти беды. Он уверен, что и другие готовы к этому: «мы пойдём вперёд» явно относится не только к самому Феанору и его сыновьям, но ко всем, кто выступил в Исход, а слова о том, что нолдор не будут страдать о трусости перекликаются с тем, что ‘он повторял и в своей речи в Тирионе, и перед посланцем Манве: нолдор – народ храбрецов [15] . Похоже, Феанор не сомневается в том, что никто не отступит – как из тех, кто идёт за ним, так и из воинства Финголфина – пока отнюдь не считая последних «ненужным грузом».

Но Финарфин и многие из его народа, услышав пророчество, возвращаются [15] - в основном не из-за страха бед (хотя опасение, например, столкнуться с предательством родичей или же самим оказаться предателями тоже могло сыграть свою роль), а ‘оттого, что Финарфин из-за Братоубийства в Альквалонде был в печали и в гневе на Дом Феанора [15] . Им предстоит долгий и трудный обратный путь.

Вместе с ними назад возвращается и жена Куруфина [49] , но Келебримбор идёт дальше. Правда, он, возможно, не вышел из Альквалонде невинным.

В ранней версии посланник Намо сначала умоляет нолдор вернуться, а после отказа произносит пророчество о бедах, ожидающих нолдор в войне с Морготом, в том числе падении Гондолина. Предательство или особый гнев валар на Дом Феанора не упоминают, но в этой версии немногих пожелавших вернуться не приняли назад, и им пришлось остаться в Мандосе [156] .

Тем временем посланцы передают валар ответ Феанора. Узнавая о его действиях, валар не меньше, чем о гибели Древ, горюют об омрачении Феанора [3]marring» от «mar» - «омрачить, повредить, испортить»; в словаре Вебстера этому слову даётся такое определение: «to detract from the perfection or wholeness of» - то есть «умалить, испортить то, что прежде было совершенным или целостным» [47] ). «Омрачение» - возможно, не совсем подходящее слово, но мне несколько раз встречался перевод этого места как «падение Феанора», что приводит к ложному впечатлению, что состояние Феанора во время Исхода сходно с состоянием восставшего Мелькора или хотя бы Сарумана, потерявшего белизну (о Сарумане говорится «Heisfallen», т.е., именно пал, тогда как «tomar» не является синонимом «tofall»). ‘Говорится, что в омрачении Феанора повинен Мелькор - и это самое злое из его деяний [173] ; полагаю, это касается не только влияния клеветы Мелькора, но в ещё большей степени дел Моргота: убийства Древ, похищения сильмариллов и особенно убийства Финве. После прежнего блаженства Валинора и радостных трудов потрясение и горе, тем более ярость, уже можно назвать омрачением (даже не говоря о мятеже и Братоубийстве).

В иных местах говорится о падении нолдор вообще. ‘В одном из писем Дж.Р.Р.Толкин называет причиной падения нолдор собственническое отношение Феанора и его сыновей к Камням и их Клятву, но в этом письме не говорится даже о роли Мелькора в мятеже нолдор или о раздорах между Домами. В нём изложены все легенды от Музыки айнур до Войны Кольца [174] для читателя, знакомого лишь с «Хоббитом», и потому изложение не могло не быть упрощенным. Полагаю, эту фразу верней было бы понимать как «оказало влияние на падение нолдор», а не «стало главной причиной».

 Узнав, что Феанора не остановило Пророчество Севера, Манве зарыдал и склонил голову, но поднял её, услышав предсказание Феанора, что дела нолдор войдут в песни, словно услышав отдалённый голос. Манве сказал, что те песни будут дорого оплачены, но тем лучше они будут, в Эа войдёт ранее невиданная краса, и лихо обернётся во благо. Намо ответил, что оно всё же останется лихом, и Феанор скоро придёт к нему [3]. Из слов Намо можно заключить, что и он видит как одну из важных бед, вызванных Исходом (помимо предсказанных в его пророческом проклятии), скорую гибель Феанора.

С этого времени на сердцах нолдор-изгнанников будет лежать тень Братоубийства и Пророчества Мандоса [20] . Рок нолдор падает и на Хуана, пса Келегорма [4]. По всей видимости, именно тогда становится известно ‘пророчество, по которому Хуан должен погибнуть - но не раньше, чем вступит в поединок с сильнейшим из волков, что когда-либо были или будут [4]. Узнать об этом пророчестве, о том, что верный пёс разделит его судьбу и павшее на него Проклятье, должен был и сам Келегорм.

Нолдор же продолжают путь, пока в 1497 Г.В. не приближаются к Хелькараксе [112] . Часть нолдор не вернулись в основном из-за того, что страшились предстать перед валар, будучи виновными в убийстве телери [15] . Они могли именно тогда, на пути от Альквалонде до берегов Внешнего Моря, начать по-настоящему сожалеть о том, что решились уйти, послушав Феанора. ‘Других ведут вперёд узы родства [15] с желающими уходить. ‘Иные же из народа Финголфина подчиняются воле Феанора [15] .

Путь нолдор занимает более девяти лет в пересчёте на солнечные [20] . Как показано выше, поход этот очень труден. К тому же движение замедляют те, кто идёт позади с большой поклажей.

По неопубликованной «Квенте Сильмариллион», Ангрод и Аэгнор идут вперёд потому, что не желают бросать своих друзей, Келегорма и Куруфина; позже вместе они с сыновьями Феанора поднимаются на корабли  [111] .

 

АРАМАН 

Судя по тому, что позже Феанор взойдёт на корабль [15] , в Арамане он его покидает, сойдя на землю вблизи Хелькараксе. Сходят на берег и его сыновья. Нолдор, верные как Феанору, так и Финголфину, остаются на ‘обширной равнине, где царят сильный холод и густой туман, сквозь который не проникает свет звёзд [15] .

Оставшихся кораблей слишком мало, чтобы перевезти всех одновременно, и никто не хочет ждать, пока те, кто переправится  первым, вернётся за ними [15] . Тогда происходит распря между Феанором и Финголфином [31] . То, что никто не хочет ждать, нолдор могли выяснить, только обсудив это. Итак, либо Феанор, либо Финголфин первоначально предлагает как раз этот вариант: «Мы переплывём на другой берег, а потом пошлём корабли за вами» - и слышит отказ и предложение самому подождать их возвращения. Наверняка именно Феанор первым предложил Финголфину подождать его, так как ‘он руководил флотом [15] и уже имел опыт в управлении кораблём, проведя его до Арамана. ‘Феанор, идя в Альквалонде, думал в том числе о том, как достигнут севера идущие с большой поклажей [112] , т.е., народ Финарфина;  об ответе Феанора Мандосу, где он говорит за всех нолдор, что ‘они пойдут вперёд - без опаски, что среди них есть трусы [15] ; о том, что, что позже, в Лосгаре, он решит оставить тех, кто проклинал его, а проклинать его стали именно в Арамане [15] , притом не сразу же после того, как нолдор остановились. Вспоминая обо всём этом, можно сделать вывод - если бы Финголфин согласился, Феанор в самом деле послал бы за ним корабли. Точно так же не случилось бы никакой трагедии, если бы сам Феанор согласился с тем, что первым переправится войско Финголфина. Но здесь стоит вспомнить об ‘обещании Финголфина перед троном Манве: «Ты будешь вести, а я следовать» [128] . Претензии Финголфина на верховную власть Феанор мог счесть нарушением этого обещания, но до Арамана Финголфин всё же следовал за Феанором – а, не позволяя ему переправиться первым, он уже явно нарушает своё обещание. Это нарушение менее значимо, чем сожжение кораблей Феанором; но и оно могло привести в действие Проклятье Мандоса.

И Феанор, и Финголфин боятся, что их предадут – и ни один не желает уступать. В сущности, оба они поддаются страху предательства. О том, что Финголфин страшился этого заранее, говорит и его реакция на далёкое зарево: ‘он сразу же решит, что его бросили [15] . Это оказалось правдой – но он даже не предположит, что корабли могли поджечь враги (а ведь нолдор направлялись на войну с Морготом). Кажется, само знание о Роке нолдор тоже действовало «в его пользу»: страх предательства со стороны родичей мог зародиться оттого, что такое предательство было предсказано. Вновь можно вспомнить  ‘слова Манве, что Правосудие в Арде Искажённой не исцеляет зла, а закрепляет его [11] . Сами слова Намо могли сыграть немалую роль в неуступчивости обоих – и в том, как именно Феанор поступит в Лосгаре. Разумеется, это связано и с его отношением к брату и его сторонникам. Кроме новых подозрений и следов прежних раздоров, в Феаноре вновь пробуждается ‘ярость оттого, что Финголфин объявил себя Верховным королём нолдор и принял имя «Финве Нолофинве». Эта ярость и станет одной из причин того, что Феанор решит оставить Финголфина в Арамане [11] .

Хотя кораблями правят только верные Дому Феанора [15] , на этих кораблях оказывается и добро Финголфина [175] (очевидно, речь идёт не только о личных вещах Финголфина, но и об имуществе тех, кто следует за ним). Видимо, тогда же на корабли попадает и часть ‘коней, которых переправят в Средиземье морем [20] , а именно, кони, что принадлежат следующим за Финголфином нолдор.

Как же вещи Финголфина и его сторонников попадают на корабли? Здесь возможны  два варианта. Первый - Феанор соглашается взять на борт вещи, принадлежащие Финголфину и его народу прежде, чем распря разгорается. В таком случае, очевидно, Феанор действительно поначалу намеревался, переплыв море и перевезя добро Финголфина, затем вернуться за ним и его сторонниками. Второй - Финголфин вносит или приказывает внести эти вещи на корабли без согласия на то Феанора. Так Финголфин мог готовиться переправиться первым, видя, что они с Феанором не могут прийти к общему решению. Ещё вероятней, что он мог таким образом препятствовать отплытию Феанора - в расчёте на то, что последний с вещами Финголфина, но без него самого не уплывёт. В последнем случае решение Финголфина в целом представляется разумным - однако если он заносит свои вещи на корабли без согласия Феанора, то тем самым принуждает его согласиться с принятым Финголфином решением. В этом случае получается, что Финголфин, не ограничиваясь властью над своими сторонниками, теперь пытается подчинить себе (в частном, но важном вопросе) и самого Феанора, что не могло не возмутить его.

Нолдор вскоре начинают роптать, страдая от холодов и туманов [15] – и, возможно, начав считать своё положение безвыходным: корабли (добытые ценой убийства многих телери и гибели многих нолдор) есть, но плыть на них в Средиземье нельзя из-за того, что Феанор с Финголфином никак не могут договориться между собой. ‘Из-за этих настроений позже шатры, поставленные в Арамане, будут именовать Шатрами Ропота [149] . Многие сожалеют об Исходе, особенно много таких среди тех, кто следовал за Финголфином [15] ; из этого следует, что иные из тех, что следовали за Феанором, также жалеют, что вышли в путь. Однако ‘нолдор, что шли за Финголфином, к тому же проклинают Феанора, называя его причиной всех бед эльдар [15] . Говоря о «причине всех бед эльдар», нолдор вряд ли могли иметь в виду лишь то, что произошло с начала Исхода (не могли же они к этому времени перестать считать бедами гибель Древ и Финве). Вернее всего, Феанора как создателя сильмариллов обвиняли и в этом (как увидела Мелиан, Финве был убит из-за сильмариллов [148] , но винить в этом Феанора - примерно то же, что винить Яванну во всех скорбях, наступивших из-за Затмения). Возможно, его также несправедливо называли главным виновником раздоров, тогда как ложь Мелькора начал распространять не он (ведь он Мелькора не слушал [5], тогда как другие нолдор повторяли и пересказывали друг другу его слова [14] ), а поддался ей и Финголфин, и многие другие [14] . Всё это могло привести Феанора в сильный гнев. К этому стоит прибавить, что проклятья в Арде – не просто слова, и проклятья в адрес Феанора могли нанести ему настоящий вред в будущем. Возможно, эти проклятья стали одной из причин, которые привели его к скорой гибели.

Из-за Братоубийства в Альквалонде Галадриэль, и раньше отвергавшая Феанора, страстно желает преследовать его, куда бы он ни направился, и разрушать его планы всеми возможными способами [12] . Наверняка среди шедших с Финголфином или Финарфином, но не участвовавших в убийстве телери, были те, кто считал так же. Если Феанор узнал о подобных настроениях хотя бы незначительной части воинства Финголфина, это могло повлиять на его решение уплыть в Средиземье без них. Те, кто хочет действовать против него, не усилят, но ослабят идущую против Моргота армию и могут даже сражаться против нолдор, верных Феанору (как по некоторым версиям уже было в Альквалонде [12, 114]). С другой стороны, наверняка таких среди нолдор было мало: ‘воинство Финголфина (то есть подавляющее его большинство) вели вперёд до Арамана вопреки Пророчеству Севера узы родства, страх предстать перед валар и даже следование воле самого Феанора [15] , а вовсе не желание его преследовать.

В начале Исхода при несогласии между разными сторонами едва не засверкали мечи [15] . Сейчас с Феанором не просто спорят, но обвиняют и проклинают его, и рядом нет Финарфина, чтобы успокоить нолдор, однако ничего подобного не происходит. Возможно, причина в том, что позади – Альквалонде, и обе стороны не хотят больше проливать кровь эльфов. Дополнительным подтверждением этому может быть то, что ‘Феанор в Лосгаре, отвечая Маэдросу, дал волю своему гневу [15] - то есть прежде он, хотя и был разгневан, сдерживал себя.

Феанор оказывается перед выбором – как поступить в этой ситуации, и этот выбор труден для него. ‘Он, прежде никогда и ни у кого, кроме своей жены, не просивший помощи и совета [5], не принимает решение единолично, но ‘советуется со своими сыновьями. Они обсуждают, как можно попасть в Средиземье – и находят только два пути: переплыть на кораблях или пытаться идти пешком через Хелькараксе, который считают непреодолимым. Интересно, что хотя Феанор и его сыновья и считают Вздыбленные Льды непроходимыми [15] , вариант перехода через них тоже рассматривается. Из того, что «они нашли лишь два пути», по всей видимости, следует, что Феанор советовался с сыновьями в надежде, что они предложат какой-то иной способ, которого он не видит. Им он не только доверяет, но и допускает, что они в этой ситуации способны придумать что-то лучшее, чем сам Феанор.

В результате совета Феанор и его сыновья совместно приходят к мысли внезапно отплыть только с теми, кто им верен [15] . Феанор решает совершить именно то, чего, по-видимому, опасался со стороны Финголфина: ‘уведя все корабли, бросить его и всех его сторонников в Арамане [32] и вынудить их повернуть назад. Вероятно, он считает, что согласившиеся с его решением сыновья думают, как он, но это не совсем так. Маэдрос, судя по его действиям в Лосгаре, видит в этом лишь способ прекратить бесплодные споры, кому именно ждать других, и переправиться первыми - но вовсе не единственными. Возможно, и его братья или кто-то из них считают так же.

По легенде об Амроде, ‘он, по-видимому, был потрясён внезапным отплытием [2], то есть до отплытия, во время совета и поднимаясь на корабль, не догадывался о замысле Феанора бросить оставшихся в Арамане.

Так как воины Финголфина не хотели ждать оставшихся и не позволили бы им отплыть, Феанор не объявляет о своём решении, но ‘поднимается на корабль тайно, воспользовавшись попутным ветром – он дует как раз на юго-восток [15] , в сторону Средиземья. Так же тайно на корабли поднимаются те его сторонники, что оставались на берегу.

Феанора не останавливает и то, что ‘на кораблях находится добро Финголфина [175] - либо именно потому, что Финголфин таким образом желал его остановить, либо разгневанный Феанор просто забывает об этих вещах. Так Феанор, вольно или невольно, увозит в Средиземье и чужое добро, которое он не попытается вернуть настоящим владельцам (для этого ему пришлось бы отказаться от своего плана уплыть в одиночку).

По самым ранним «Анналам Валинора», Феанор говорит: «Пусть ропщущие, скуля, вернутся в сумрак Валинора», ещё при уводе кораблей [31] , а на корабли вместе со сторонниками Феанора поднимаются Ородрет, Ангрод и Аэгнор - из-за того, что их любят Келегорм и Куруфин [176] , т.е., они взяли на корабль сыновей Финарфина как своих друзей.

По неопубликованной «Квенте Сильмариллион» Ангрода и Аэгнора также берут на борт сыновья Феанора - более того, младших сыновей Финарфина называют в числе верных Дому Феанора [111] .

 

ЛОСГАР 

Феанор ведёт первый из кораблей (так как он первым сойдёт на берег [15] ) ‘к востоку и немного к югу. Он проводит флот до берега Средиземья без потерь [15] , но этот путь по морю вблизи льдов, через туман и ледяную мглу, можно назвать лёгким лишь по сравнению с участью тех, кому придётся идти через Хелькараксе. ‘Его корабль пристаёт к берегу в Лосгаре, в устье залива Дренгист [15] . Феанор впервые видит края, куда так стремился, и ‘первым из нолдор ступает на берег Средиземья [15] в конце 1497 Г.В., более чем через семь лет в пересчёте на солнечные от начала года [20] . Это северный берег залива, где между морем и горами простираются пустоши Ламмот. Следом за Феанором сходят другие, с криками, которые подхватывает и многократно усиливает эхо в горах [1] (скорее всего, сам Феанор тоже сходит на берег не в молчании). На берег выводят и ‘вывезенных из Амана коней [20] . Сойдя, нолдор становятся лагерем на берегу  [32] .  Феанор и его сторонники разбивают в Лосгаре лагерь - первый лагерь нолдор в Средиземье - видимо, чтобы сделать остановку и немного отдохнуть после трудного плавания прежде, чем продолжить путь. Для долгой стоянки Лосгар - не лучшее место: ‘нолдор думают, что далее поплывут на юг в поисках лучшей гавани [32] .

Маэдрос спрашивает отца:

«Каких гребцов и на каких судах ты пошлёшь назад, и кого им перевезти первым? Фингона Отважного?»[15]

Он говорит о Фингоне как о первом, кого он желал бы перевезти в Средиземье, а не единственном: Маэдрос не только вспоминает прежнюю дружбу с Фингоном, но вообще не собирается оставлять кого-либо на западном берегу. Он не мог не знать, что Феанор ценит отвагу - не исключено, что именно поэтому называет не только имя Фингона, но и его прозвание.

В ответ Феанор смеётся «as one fey» [15] (что может переводиться либо «как безумный», либо «как обречённый») и даёт волю своему гневу («his wrath was unleashed») [112] . Он восклицает:

«Никого и ничего! Теперь я не считаю потерей тех, кого оставил позади; в пути они оказались ненужным грузом. Пусть проклинающие моё имя проклянут меня ещё больше, и, скуля, вернутся в клетки валар» [15] , «если не смогут отыскать ничего другого!»[112] «Пусть горят корабли!» [15] .

Из того, что Феанор считает нолдор, идущих за Финголфином, ненужным грузом, следует, что он больше не полагается на них в войне против Моргота. Вероятно, он не стал бы ослаблять армию – но от  части армии, которая в критический момент может выступить против полководца, в бою будет больше вреда, чем пользы. И Феанор вынуждает нолдор, сожалевших, что они вышли в путь, вернуться назад – хотя путь обратно труден и займёт годы, а возвращение будет позорным: воинам Финголфина придётся просить прощения у валар, а тем, кто участвовал в Братоубийстве в Альквалонде - принять наказание за содеянное. Но опасности для жизни возвращающихся в таком переходе не было - это тот же путь, которым ранее ушёл Финарфин со своим народом. Их, видимо, приняли бы назад: ‘Мандос говорил о том, что ушедших за Феанором не допустят в Аман [15] (то есть тех, кто покинет его), но не о том, что валар изгонят тех, кто повернёт назад не сразу после слов Мандоса, а несколько позже. С точки зрения Феанора, возвращение в Тирион не является благом для оставленных: по его мнению, Аман – «клетка» для эльдар. Но они сами сожалели, что покинули её. Однако Феанор лишает их свободного выбора - вернуться назад или идти дальше.

Когда он говорит «если не смогут отыскать ничего другого» - речь, видимо, идёт либо о том, что оставшиеся сумеют найти в Амане, кроме всё тех же «клеток валар», либо о совершенно ином способе достичь Средиземья, том, который не сумел найти ни сам Феанор, ни его сыновья, держа совет. Ведь роптать и проклинать начали во многом из-за того, что Феанор не мог найти выход из сложившейся ситуации - так пусть теперь сами, без его помощи, попробуют придумать что-то лучшее. Примерно так можно понять его слова.

О том, что оставленные в Арамане совершат страшный переход через Хелькараксе [15] , он знать не мог (да и вряд ли думал, что «скулящие и проклинающие» окажутся столь стойкими и отважными) и, конечно, не собирался обрекать многих из них на смерть. Но так начало сбываться ‘пророчество Мандоса: «Всё, что они начнут в добре, обернётся злом; и это произойдёт от предательства родича родичем и от страха предательства» [15] . Именно страх предательства в значительной мере привёл к сожжению кораблей; а сам этот поступок для Финголфина был предательством – ведь Феанор нарушил данное ему обещание [32] . С другой стороны, когда вопреки сказанному на Таникветиле «ты будешь вести, а я следовать» [128] , Финголфин стал претендовать на верховную власть, а позже не допускал, чтобы войско Феанора переправилось первым (нарушив слово, данное Феанору), вероятно, Феанор решил, что предали как раз его. К несчастью, посеянная Мелькором рознь во время Исхода так и не исцелилась. Так же, как прежде, во время раздоров, обе стороны обвиняли друг друга - и у обеих были на то причины. Как мне видится, страдания и  гибель многих нолдор на Хелькараксе - вина не только Феанора, вначале не уступавшего брату, а затем бросившего его и всех, кто был ему верен, и не оставившего им другого пути прийти в Средиземье, но и Финголфина, который вначале был столь же неуступчив, а после предпочёл не возвращаться к валар за прощением подобно Финарфину, но пуститься в смертельно опасный путь и повести за собой других - ради того, чтобы избежать позора и ‘встретиться с Феанором [15] . (То есть отомстить – или просто потребовать объяснений? Но когда он наконец встретится даже не с самим Феанором, а с его сыновьями, едва не начнётся битва [1]). Не стоит забывать, что гордыми были они оба [14] . И то, что Финголфина обычно не винят в этом, как представляется, связано не с его правотой, но со страданиями, которые он сам и его дети перенесли во время этого перехода.

По-видимому, Феанор не задумывается и не замечает, что не только закрывает путь в Средиземье значительной части нолдор, но также уничтожает прекрасные творения телери, ‘труд их сердец [15] - белые корабли, подобные лебедям с клювами из золота и глазами из чёрного янтаря [25] , с алыми вёслами [9] под белыми парусами, прекраснейшие из кораблей, когда-либо бороздивших моря, которые телери уже не смогут повторить [15] .

В отличие от Альквалонде, где Феанор не видел иного выхода, здесь он очевиден: поступить так, как предполагалось в самом начале, и как предложил Маэдрос. Но Феанор выбрал иное, а из-за Рока нолдор его поступок принёс гораздо больше зла, чем мог бы - ‘те, кого он бросил в Арамане, перейдут Вздыбленный Лёд, пережив много страданий и утрат [15] .

Вероятно, ответ отца становится для Маэдроса неожиданным. И вопрос Маэдроса, и ответ Феанора должно было подхватить ‘эхо, которое в Ламмоте было чрезвычайно сильным [1]. Так что о том, как именно поступил старший сын Феанора, наверняка знали все приплывшие в Средиземье нолдор. Не могли этого не слышать и братья Маэдроса.

Феанор, его сыновья, кроме Маэдроса, и сторонники сжигают корабли [15] . Гул пламени подхватывает и далеко разносит эхо, и сполохи пожара далеко видны - как Финголфину на другом берегу, так и оркам Моргота [1].

Маэдрос сожжению кораблей не противится - скорее всего, потому, что не надеется остановить отца - но сам не хочет участвовать в этом деянии. ‘Пока горят корабли, он один стоит в стороне [15] . Исходя из того, что он знал в то время - Маэдрос уверен, что никогда больше не встретится ни с Фингоном, ни с кем-то другим из оставшихся, которым придётся проделать нелёгкий путь от Арамана на юг и с позором вернуться за прощением к валар. Он не знает, что они выбрали ещё более тяжкий путь - вперёд, через Вздыбленный Лёд. В это время или позже не видно, чтобы Феанор обвинял старшего сына в том, что тот не поддержал его решение.

По легенде об Амроде, после сожжения Феанор говорит: «Теперь я, наконец, уверен, что ни один малодушный или предатель среди вас не сможет отвести хотя бы один корабль на помощь Финголфину и его народу».  В этом варианте корабли Феанор сжёг тайно с Куруфином и немногими самыми верными сторонниками, пока остальные нолдор спали [32] , а разговора с Маэдросом не было вовсе, так что едва ли можно судить о его отношении к словам Маэдроса по этой фразе. Но отсюда хорошо видно, что решение Феанора сжечь корабли, а не просто оставить их у берега и двинуться дальше, объясняется опасением, что кто-либо из его сторонников самостоятельно, без его дозволения, может переправиться на другой берег за оставшимися.

По той же легенде, когда корабли были сожжены, в лагере на берегу спали и все сыновья Феанора, кроме Куруфина и Амрода. Феанор вместе с Куруфином и немногими из своих сторонников, кто был наиболее послушен ему, сжигает корабли.  Амрод в то время спал на корабле, так как из-за деяния отца [32] (видимо, тайного увода кораблей [2]) желал вернуться назад к Нерданели (несмотря на данную Клятву), и сгорел вместе с кораблем [32] - из-за гибельной случайности («evil mischance») [49] . После этого Амрас упрекал отца, сказав, что он стал яростным и обречённым [32] . Как уже упоминалось, близнецы в дальнейшем действовали вместе, и ‘эта легенда возникла из желания объяснить изменение имени Амбарто [32] . Исходя из такого описания, пусть и легендарного, выскажу предположение, что идею сожжения кораблей наиболее поддерживает Куруфин, а наименее (после Маэдроса) близнецы.

Если Келегорм и Куруфин в тот час и вспомнили Аредель, с которой они дружили прежде [25] , это не изменило их действий. Когда корабли сгорели, они должны был считать, что она осталась на другом берегу навсегда. На самом же деле она совершит переход через Хелькараксе.

Аредель была в дружбе с Келегормом и его братьями [20] - таким образом, не только у Маэдроса, Келегорма и Куруфина остались друзья на другом берегу.

Если у Карантира друзей «по другую сторону» нет (среди оставленных нет тех, о ком он мог бы вспомнить), для него участие в сожжении кораблей - не то же, что для его братьев. Он не бросает никого из тех, кто некогда был ему близок, а только тех, кого он и прежде считал чужими или ‘вовсе не любил, как сыновей Финарфина [1].

Почти все сторонники Феанора потрясены сожжением кораблей [32] (хотя и участвовали в нём сами), но основной причиной названо не сожаление об оставленных, а ‘то, что нолдор лишились возможности отплыть южнее, и многих вещей и припасов, которые не успели вынести на берег [32] .

По версии «Утраченных сказаний», Феанор переходит Хелькараксе вместе со всеми после того, как первый корабль, на котором нолдор попытались пересечь пролив, затонул [156] ; другие же корабли телери были сожжены ещё на западном берегу [107] .

По чуть более поздней версии, корабли сжигают из-за раскаяния нолдор в их захвате [9] .

 

ОТ ДРЕНГИСТА ДО МИТРИМА

 

Для Феанора и его сыновей Исход нолдор завершён, и начинается жизнь в Средиземье. С того времени, как Феанор сходит на берег, он является Верховным королём нолдор Средиземья - все, кто не признавал этого, Смертных земель ещё не достигли. Маэдрос же для всех, достигших Средиземья, - наследник короля. Теперь, после гибели Финве, затем многих нолдор во время Исхода, перед ожидаемой битвой с войсками Моргота, это означает не только особое положение среди нолдор, как в мирном Амане, но и то, что он должен стать новым Верховным королём в случае гибели Феанора.

Так как нолдор разбили в Лосгаре лагерь [32] , какое-то время после сожжения кораблей они, видимо, остаются там.

При свете звёзд Феанор начинает поход по Средиземью - из пустошей по северному берегу длинного и узкого залива Дренгист, к которому с севера близко подходят горы Эред Ломин [1] с серыми вершинами. Берег Дренгиста - пустынный, неприютный край, где травы и кусты наклонены ветром, постоянно дующим с Запада [87] .

За Феанором следуют его сыновья. Видимо, каждый шаг и каждое слово идущих поначалу далеко разносит эхо. Судя по карте, залив всё сужается, и Феанор выходит к ‘глубокому ущелью с отвесными стенами [87] , позже названному ‘Кирит Нинниах, Радужной Расселиной, где в залив впадает бурный поток [150] . В то время никаких радуг над расселиной нет, так как ни Луна, ни Солнце ещё не взошли. ‘Стены ущелья становятся всё выше и круче, река - всё уже и мельче, и ручьи с гор обрушиваются в неё водопадами. На самой реке также есть шумные водопады и перекаты, и тёмные омуты, где мерцают звёзды. В ней водится и множество рыбы [87] , которая может подкреплять силы идущих нолдор. Войско Феанора должно было далеко растянуться, идя вдоль ущелья. Постепенно нолдор вслед за Феанором ‘выходят из него на обширные просторы Хитлума [1], холодного и продуваемого северными ветрами [177] .

Теперь Феанор мог не опасаться, что нолдор передумают или валар применят силу, чтобы их вернуть. Одной из целей Исхода - достичь вольных земель Средиземья и свободы от валар - он уже, казалось бы, добился. Феанор не знает, что ‘Моргот в 1497 Г.В, более семи лет назад в пересчёте на солнечные [20] , начал завоевание Белерианда [178] . Повсюду, кроме пределов Дориата и окружённых стенами гаваней Фаласа, которые ныне осаждены врагами, бродят орки [178] , но на пути через Хитлум нолдор не сталкиваются с ними.

Феанор вместе со своим войском приходит в край Митрим и проходит  вдоль северной оконечности гор, носящих то же название [20] . Путь до Митрима занимает около недели: ‘воинство Финголфина сойдёт на берег Средиземья при восходе Луны [3] и достигнет Митрима при восходе Солнца [1], а промежуток между двумя восходами составляет семь дней [3].

В Митриме Феанор встречает Серых эльфов, народ Белерианда. ‘В землях вокруг озера живут эльфы-митрим [179] (от которых оно и получило название), что говорят на северном диалекте синдарина, одеваются в серое и умеют искусно ткать серые ткани, делающие их носителя почти невидимым [180] . Первая встреча нолдор и синдар стала горячей и радостной [1]. Это должно относиться и к самому Феанору  (встреча синдар с народом, король которого относится к ним высокомерно или подозрительно, едва ли стала бы радостной), и, видимо, к его сыновьям. ‘Нолдор видят в синдар давно  потерянных родичей, но им нелегко общаться из-за различия языков [1].

Феанор знакомится с синдарином и успевает выучить его северный диалект [27] . Больше ничто не мешает ему и синдар понимать друг друга. Видимо, осваивают новый язык и его сыновья. ‘Куруфин, который интересуется языками и позже сумел освоить даже язык гномов [2], наверняка быстро изучил синдарин и заинтересовался им. Маглор мог тогда же познакомиться с песнями синдар.

Феанор слышит ‘об Элу Тинголе, могущественном короле Дориата, ограждённого Завесой Мелиан [1] (сказано «нолдор услышали» [1], но, конечно, узнал об этом и Феанор как их король; наверняка узнали и его сыновья). Трудно было не понять, что Элу - не кто иной, как Эльве, пропавший во время Великого Похода. Так как ‘Эльве был близким другом Финве [65] , Феанор, несомненно, многое слышал о нём от отца.

Феанор, его сыновья и сторонники не рассказывают синдар об Исходе: ‘первое время синдар считают, что валар послали нолдор им на помощь [1], то есть о том, что Исход состоялся против воли валар, им не сказали. Возможно, причина была той же, что ‘заставляла Галадриэль не упоминать события Исхода в разговорах с Мелиан: никто не хотел омрачать радость встречи с родичами горестными воспоминаниями [148] - а в Затмении Амана и Исходе нолдор было очень много горестного.

Какое-то время Феанор остаётся в Митриме - достаточно мало, чтобы можно было сказать, что ‘орды Моргота привлекло пламя пожара в Лосгаре [1], и достаточно долго, чтобы ‘выучить северный диалект синдарина [27] . Также ‘Феанор знакомится с западным диалектом синдарина и замечает различия между этими диалектами [27] , то есть некоторое число фалатрим в то время находилось в Митриме или пришло туда (из ближайших земель, так как, по-видимому, эти фалатрим оказались отрезаны орками от родичей в Бритомбаре и Эгларесте). Они не встретились с нолдор, пока те шли от Дренгиста через Хитлум, но только в Митриме (иначе Феанор первым бы выучил западный диалект синдарина, язык фалатрим). ‘Различия между диалектами синдарина невелики и не мешают пониманию - не больше, чем разница между диалектами квенья, на которых говорили нолдор и ваниар [180] , так что Феанор, несомненно, понимает фалатрим. Таким образом, то, что он не успевает выучить западный диалект синдарина, относится не к пониманию языка, а к умению правильно на нём говорить. То, что Феанор обращает внимание на разницу между диалектами, означает не просто способность отличить их друг от друга (это было бы естественно для любого, выучившего новый язык, а не для учёного-лормастера), а то, что он намеревался или начал анализировать эти различия.

При талантах Феанора он мог изучить новый язык очень быстро. И всё же, чтобы за короткое время выучить один диалект синдарина, узнать другой и начать анализировать различия между ними - ему нужно было интенсивно общаться с синдар.

Феанор решает разбить лагерь на северном берегу [31] длинного озера Митрим, окружённого кольцом гор [20] , среди седых полей [1]. Вероятно, в сооружении лагеря участвуют и его сыновья. Постепенно подходит всё его войско - которое, скорее всего, до того рассредоточилось по Митриму, беседуя с синдар, и его нужно было собирать воедино. Это должно было замедлить строительство лагеря, к тому же Феанор мог и не слишком торопиться, стремясь лучше подготовиться к будущей войне. Ведь ‘он ничего не знает об Ангбанде [1] - а прежде чем штурмовать твердыню Врага, её ещё нужно найти.


ДАГОР-НУИН-ГИЛИАТ 

Лагерь в Митриме не успевают полностью закончить или построить оборонительные сооружения [1], как орды Моргота, орки и волколаки, прошедшие по перевалам Эред Ветрин, Гор Тени, внезапно атакуют нолдор [20] . Феанор не готов к этому нападению - его застают врасплох. То, что нолдор не заметили врагов издали, связано с ‘той мглой, которую наслал Моргот на эту землю во время первой стоянки нолдор, за что все земли вокруг и получили название Хисиломэ [177] . Кроме того, отряды подходивших орков могли скрываться за холмами.

Первое столкновение Феанора с орками описано в ранних «Прозаических фрагментах», где ещё нет упоминания, что орков привлекло пламя пожара в Лосгаре. ‘Феанор с тремя сыновьями (один из них, скорее всего, Маэдрос) заходит за холмы. С ними немалый отряд [9] - возможно, Феанор не просто обследует окрестные земли, но ищет место, где укрывается Моргот. ‘С вершины холма Феанор видит отблеск далёкого костра [9] . Таким образом, один из отрядов орков встал лагерем недалеко от лагеря нолдор, вероятней всего, готовясь к нападению. ‘Феанор не знает, что это орки, однако в ночной тишине, до рассвета стремительно подходит [9] к незнакомой стоянке, очевидно, чувствуя исходящую от неё опасность. ‘Сверху он видит расположившихся вокруг костра вооружённых воинов, которых не меньше, чем пришедших с Феанором [9] (но, видимо, и не намного больше). ‘Лишь немногие из орков бодрствуют, и он окликает их своим звонким (или чистым) голосом так, что гудит целая долина:

«Кто вы, мужи номов (нолдор) или иные - отвечайте немедля, ибо (вам) стоит знать, что дети Феанора окружили вас» [9] .

Феанор не уверен, что у костра - не нолдор, которые могли ещё не подойти к лагерю или исследовать окрестности. Значит, он не может рассмотреть незнакомцев, но только примерно оценить численность и заметить, что они при оружии (не стоит забывать, что орков он никогда прежде не видел). Место это безлесное [9] , значит, рассмотреть орков мешают не деревья, а глубокая ночь и, возможно, туман. ‘Другие нолдор тоже лишь по грубым выкрикам поймут, что это не эльфы [9] . Вместе с тем Феанор предполагает, что это могут быть и враги: иначе зачем бы ему угрожать сидящим у костра? Слова о том, что сыновья Феанора их окружили, разнесённые на всю долину, так что могло возникнуть впечатление множества голосов, представляются военной хитростью наподобие той, которую применит ‘Турин, когда бросится на орков в одиночку с криком: «Все за мной!» Турин таким образом обратит врагов в бегство [181] - вероятно, на то же рассчитывает Феанор. Видимо, он предпочитает сберечь свой отряд и сыновей, а не вступать в бой с неведомым врагом в темноте. А если бы оказалось, что у костра – вовсе не враги, а другие нолдор, они бы просто отозвались на оклик.

Но внизу поднимается шум [9] . Орки не бегут, ещё не зная, на что способны нолдор, а ‘стреляют в темноте на голос Феанора [9] - то есть его самого и его отряда не видят вовсе. ‘В то время, когда множество стрел летит на голос Феанора, его самого там уже нет [9] – то есть он предусмотрел, что может случиться и такое. ‘Он спешно ушёл и увёл большинство своих воинов [9] (некоторые стрелы, видимо, всё же достигли цели). По этому столкновению видно, что Феанор мог действовать и осторожно, и избегать ненужных потерь. Он безрассудно бросится вперёд, когда войско орков будет почти разгромлено, и победа будет казаться очень близкой. С противником неизвестной силы он ведёт себя иначе.

Видимо, после этого орки бросаются следом за ушедшими от них нолдор и так приходят в лагерь (к которому, впрочем, пришли бы и так). Феанор, со своей стороны, мог не опасаться привести за собой врага - ‘орков у костра не меньше, чем воинов нолдор в нашедшем их отряде [9] , но, конечно, много меньше, чем во всём лагере. То, что это - лишь малая часть ‘войска, посланного на захват Белерианда [1], должно было оказаться неожиданным.

Начинается Дагор-нуин-Гилиат, Битва-под-Звёздами, которая продлится десять дней. Моргот намерен быстро оттеснить нолдор обратно на запад и скинуть их в море [1], но эта затея терпит крах. Несмотря на внезапность нападения, мглу и то, что нолдор много меньше, чем их врагов (истребление орков в этой битве названо великим [182] , то есть нападающих - очень много), ‘войско Феанора быстро побеждает. Основными причинами победы названо то, что в глазах нолдор ещё не угас свет Амана, их сила, скорость, ярость и отличные мечи [1] (часть из которых, вероятно, выкована самим Феанором перед Исходом в Форменосе или Тирионе). ‘Орки бегут [1] в страхе, преследуемые войском нолдор, которые гонят их на северо-восток. Вначале их выбивают из Митрима и гонят обратно по перевалам Эред Ветрин [1]. Затем, судя по обратному пути, переходят горы у истоков Сириона, и ‘преследуют орков до великой равнины, пыльной и пустынной [177] , которая позже получит название Ард-Гален.

Феанор ведёт передовые отряды, сражаясь впереди всех (это можно понять из того, что позже он далеко опередит свои передовые отряды [1]). В последующие дни о Галдоре скажут, что меч в его руке раскалялся от горящего в нём огня [159] – насколько же больше подобное должно относиться к Феанору.

В битве с врагами сыновья Феанора, видимо, сражаются достаточно далеко от этих передовых отрядов, так что не смогут сразу же подойти к отцу, когда ‘он опередит своё войско [1].

Так как Келегорм в этой битве действует самостоятельно [1], можно заключить, что, по крайней мере, его старшие братья также командуют частями войска. ‘Чуть позже на помощь отцу бросятся Маэдрос и три его брата [20] - следовательно, этой атакой будет руководить как раз Маэдрос, и едва ли он мог повести войска в бой только в этот момент. Вероятней всего, именно он командует основным войском нолдор - так как сам Феанор ведёт авангард. В этой битве Маэдрос, Келегорм, и, по всей видимости, Маглор впервые действуют как полководцы. ‘Судя по древнеанглийским эквивалентам имён Маэдроса и Маглора - «Daegred» и «Daegmund», то есть «Рассвет» [29] , разгоняющий мрак, и ‘«Защитник дня» [29] , в бою Маэдрос и Маглор могут дополнять друг друга, словно меч и щит.

Можно отметить, что никто из нолдор не имеет опыта сражений с настоящими врагами и не знает ни о каких войнах, опыт которых можно было бы применить. Война валар с Мелькором, о которой должны были слышать нолдор, вовсе не была сражением двух армий, и валар не было нужды разрабатывать какую-либо стратегию и тактику. Не было таковой и в незапланированном, разгоревшемся неожиданно для Феанора бое с телери. Поэтому нет оснований упрекать Феанора, что он не разработал заранее план сражения с армией Моргота - тем более, что ‘он ничего не знает об Ангбанде [1] и силах армий Врага. Военного искусства ещё не существует, и Феанор просто не знает и не может знать, что такое тактика и стратегия. Единственное, о чём нолдор успевают узнать, в самое время битвы  - эффект внезапности, который применяли против них самих орки Моргота. Тем не менее, как сказано выше, можно видеть разделение войск Феанора по крайней мере на передовые отряды, основное войско и ту его часть, которую возглавляет Келегорм. Неизвестно, заранее ли Феанор организовал войска таким образом или же такое разделение складывается в ходе самой битвы.

 Келегорм командует частью войска нолдор, которые быстро побеждают. На равнине Ард-Гален он получает новости (от своих воинов или же митрим) об армии Моргота, которая движется с юго-запада [1]. Если новости приносят митрим - это первый случай согласованных действий нолдор (в данном случае воинов Келегорма) и синдар в борьбе с Врагом.

Если же воины, которые принесли новости об орках, были намеренно посланы Келегормом следить за врагом, он первым из нолдор применяет разведку. ‘Спустя столетия в войсках Келегорма и Куруфина на Аглоне будут и разведчики [30] . В Дориате разведчики могли появиться раньше, и Келегорм мог узнать о разведке от синдар - однако представляется вероятным, что он как великий охотник, имеющий опыт выслеживания зверей, мог изобрести разведку и независимо от синдар.

В холмах возле Эйтель Сирион Келегорм устраивает засаду, неожиданно обрушивается на войско Моргота и загоняет орков в Топи Серех. Так он снимает осаду с Гаваней Фаласа [1].

Современному человеку замысел Келегорма кажется не слишком оригинальным. На самом же деле он впервые в истории Арды придумывает и применяет по отношению к противнику тактику засад и, с другой стороны, оттеснения в болото. Судя по всему, Келегорм использует в новой ситуации свои знания и умения как охотника и знатока дикой природы. Прежде он мог либо сам подстерегать зверя в засаде и загонять его в неприступные места, либо подсмотреть подобные приёмы охоты у хищников, либо, наконец (если в условиях Амана ни охотникам, ни зверям это было несвойственно) узнать о них о Ороме, который охотился в Средиземье.

Нужно заметить, что Келегорм не просто использует на войне отдельные, изолированные охотничьи приёмы (в одной ситуации один, в другой ситуации - другой). Они складываются в единую тактику - начавшуюся с разведки или же разработанную весьма быстро - и Келегорму-полководцу приходится решать и те вопросы, которые не были значимы для него как для охотника. Во-первых, если охотник легко может найти укрытие, Келегорму следовало выбрать место, где можно укрыть целое войско, и ‘он укрывает его в холмах вблизи источника Сириона [1]. Во-вторых, необходимо выбрать время удара: атаковать ли вражеское войско, когда оно только приблизится к засаде, или когда мимо засады пройдёт его половина  (что позволило бы разделить его и смешать ряды, но вместе подвергло армию Келегорма опасности окружения многочисленным противником), или, наконец, ударить в тыл, когда войско минует место, где укрыто войско нолдор? При нападении из засады на зверя подобных вопросов также не возникает, здесь же варианты действий неравноценны. В целом, наиболее логичным представляется удар в тыл - но в данной ситуации это привело бы к бегству разбитых орков в Ангбанд или даже присоединению их к нападению на основное войско нолдор. Таким образом, Келегорм, по-видимому, предпочитает нападение при подходе орков к  засаде; успешное воплощение второго варианта - с ударом в центр войска - позволило бы рассеять орков, а не загнать их в топи. В-третьих, нужно точно выбрать направление удара - так, чтобы не позволить оркам отступить туда, откуда они пришли, перерезав путь отхода. И, наконец - собственно загнать их в топи, не позволяя оттуда вырваться. Фактически Келегорм - первый тактик среди нолдор, а, возможно, и во всей истории Средиземья, то есть он как полководец очень талантлив.

Вместе с Келегормом сражается и Хуан, который ‘участвовал в каждом нападении и каждой вылазке его хозяина [122] . Других собак у Келегорма сейчас нет - ‘Хуан был единственным псом, который оставил Аман [122] .

Хотя великими охотниками Амрод и Амрас становятся в лесах Средиземья [25] , то есть позже, эти задатки могли сделать их также более искусными воинами, чем их братья. Вероятно, в этой битве они впервые проявляют ту доблесть, за которую их назовут ‘«Deormod» и «Tirgeld»,  «Храбрый сердцем»  и «Достославный» [29] .

По-видимому, в битве участвуют все воины - то есть в ней должен сражаться и Келебримбор, вероятно, рядом со своим отцом.

Врагам не удаётся спастись от гнева нолдор даже бегством: ‘до Ангбанда добирается лишь горсть из всего посланного на захват Белерианда войска, с новостями, которые приводят Моргота в смятение и страх («Morgoth was dismayed» - «обескуражен, испуган, приведён в смятение, ужас») [1]. Истреблено великое множество орков [182] .

Так начинает сбываться предсказание Феанора: ‘«дела, которые мы совершим, останутся в песнях…» [15] , так как ‘Дагор-нуин-Гилиат позже будет прославлена в песнях. Также её назовут великим деянием [1]. Будут говорить, что ни одно предание ни в силах поведать о доблести Феанора и его сыновей [182] в этой битве, ‘и из-за Дагор-нуин-Гилиат орки позже всегда будут бояться и ненавидеть их [175] . Эта доблесть относится не к действиям Феанора в его последнем бою и тому, как сыновья пришли к нему на помощь (эти события описаны чуть позже [175] ), а именно к совершённому ими в боях с орками во время Битвы-под-Звёздами. Таким образом, в этой битве как сам Феанор, так и его сыновья совершают многие подвиги, оставшиеся неописанными. Ведь сказано лишь о разгроме южной армии Келегормом. Не описано, как действовал Феанор, чтобы от внезапной атаки на него многочисленного и неизвестного врага перейти к тому, чтобы ‘гнать остатки орков во главе передового отряда [20] ; не описаны и действия основного войска и подвиги Маэдроса, вероятно, возглавившего это войско, и ничего не сказано о действиях в битве каждого из его братьев…

По «Квенте», в Битве-Под-Звёздами истреблено также множество балрогов [182] ; эта деталь не могла сохраниться позже, когда балроги в легендах стали  гораздо сильней и малочисленней.

Феанор гонит остатки орков [20] на север через обширный Ард-Гален, до границ Дор-Даэделос - владений Моргота. Он рад, что его не заставили отступить ни гнев валар, ни тяготы пути, считает, что час мести близок, и он скоро доберётся до самого Моргота [1], которого ненавидит больше, чем кто-либо ещё из эльдар [5]. Поэтому в бою он громко смеётся [1], не прекращая истреблять врагов своим мечом. Можно отметить, что он в этот час думает о мести (прежде всего за гибель Финве), а не о возвращении сильмариллов.

Даже если бы Феанор знал обо всех огромных силах, собранных в Ангбанде, это не заставило бы его отступить - он был обречён, сжигаемый своим гневом. Он далеко опережает своё войско, и лишь немногие друзья следуют за ним [1]. Как это могло случиться? Ведь насколько бы Феанор, опьянённый яростью и близостью победы, ни перестал следить за своим войском, для того, чтобы другие следовали за ним, ему необязательно было регулярно оглядываться и звать их за собой. Меж тем за ним идут только ‘несколько друзей, с которыми его и окружат [1], а все остальные остаются позади. Возможны, по крайней мере, два объяснения: либо войско, увлечённое истреблением ближайших орков, в сущности, забыло о своём предводителе и бросило его на произвол судьбы, либо остатки орков были достаточно многочисленны, чтобы Феанор почти в одиночку далеко пробился через их ряды, и они чуть позже сомкнулись за его спиной, отрезав его от других воинов. Второе представляется более вероятным.

Увидев, что рядом с Феанором очень мало воинов, слуги Моргота уже не бегут, но отбиваются («turned to bay») [1]. На помощь им из Ангбанда выходят балроги, и окружают Феанора с немногими друзьями [1]. Даже три балрога не могли бы окружить нескольких нолдор. Значит, их было не менее четырёх-пяти. Пожалуй, никто из тех, кто позже бился с балрогами, не оказывался в столь тяжёлом положении. Друзья Феанора гибнут в этом бою первыми – ‘он останется один [20] . Рассуждая логически, балроги в первую очередь должны были пытаться убить именно Феанора. Едва ли балроги, сражаясь с Феанором, обратили бы внимание на ещё каких-то там эльфов, которые испугались и не вступили в бой. Значит, эти нолдор сражаются с балрогами, пытаясь защитить своего друга и короля - и их убивают… ‘Феанор остаётся один [20] , что должно было привести его в ещё большую ярость. ‘Он бьётся долго и неустрашимо [1] – достаточно долго, чтобы сыновья с войском успели подойти, но в столь тяжёлом бою ему не удаётся убить ни одного из балрогов. ‘Получивший множество ран, охваченный пламенем, он продолжает сражаться [1], да ещё и бесстрашно смеётся [20] над врагом, показав себя одним из самых доблестных воителей. Хотя сказано, что ‘Феанор погиб в основном из-за своего безрассудства [27] , гибель его названа доблестной [20] .

Видя, что Феанор окружён, Маэдрос и ещё три его брата [20] спешат к нему на помощь [1]. Скорее всего, Келегорма среди них нет. Победа над орками, пришедшими с юга, относится к концу битвы, и в то время, когда Феанор бьётся с балрогами, Келегорм должен быть ещё далеко, где-то у Топей Серех. К тому времени, как войско нолдор подходит, ‘Готмог как раз повергает Феанора и готовится убить его. Но балроги бросают израненного, но живого Феанора и бегут в Ангбанд [1], рискуя этим вызвать гнев Моргота. То ли наступающая армия сыновей Феанора устрашает этих демонов, один вид которых позже будет внушать ужас и самым отважным, то ли отступить их вынуждает успешная атака Маэдроса и его братьев, оттесняющих балрогов от отца.


 

ГИБЕЛЬ ФЕАНОРА 

Сыновья поднимают отца и несут его (видимо, на руках) в Митрим, к лагерю [1]. Вероятно, они надеются, что отец там исцелится (возможно, в лагере есть и целители). Поначалу это должны быть ‘Маэдрос и те его братья, что тоже отгоняли балрогов [20] ; по-видимому, Келегорм и ещё двое сыновей Феанора подходят позже. Едва ли его несут все семеро одновременно - кажется, в этом случае они лишь мешали бы друг другу. С другой стороны, путь от Дор-Даэделос до ‘Эйтель Сирион, где Феанор велел сыновьям остановиться [1], а тем более до озера Митрим, куда они надеялись добраться, не так уж близок. Скорее всего, они сменяют друг друга. Хотя ‘раны Феанора смертельны [1], он ещё долго остаётся в живых: его сыновья проходят большое расстояние ‘от границ Дор-Даэделос через Ард-Гален до тропы, ведущей к перевалу через Эред Ветрин [1], и едва ли они с израненным отцом на руках могут двигаться очень быстро. Их не могло не встревожить, что состояние их отца по пути не улучшается, но они продолжают нести его дальше и ‘вступают на тропу, чтобы перейти горы [1] с Феанором на руках, ещё не теряя надежды.

Но Феанор, чувствуя приближение смерти, велит им остановиться. Когда он видит вдали Тангородрим, то осознаёт в прозрении смерти, что у нолдор не хватит сил сокрушить его [1]. Раз предвиденье стало известным, Феанор говорит о нём сыновьям и тем, кто был рядом. Однако, даже зная, что нолдор не победить Моргота, ‘он возлагает на сыновей исполнение Клятвы и месть за него [1]. Тогда же Феанор наказывает сыновьям никогда не вести никаких переговоров с Врагом [182] .

Неизвестно, считает ли Феанор, что для возвращения сильмариллов и мести Морготу обязательно низвергать Тангородрим. Если нет - то он ожидает от сыновей чего-то подобного тому, что совершат в будущем Берен и Лютиэн или, быть может, Финголфин. В противном случае его призыв к сыновьям означает, что Феанор считает чрезвычайно важным никогда не прекращать войну с Морготом даже без надежды на победу. В любом случае, он хочет, чтобы они не отступали и не сдавались перед мощью Моргота, как бы велика она ни была.

На первый взгляд слова Феанора кажутся жестокими по отношению к сыновьям: он не мог не понимать, что исполнение его предсмертного желания обрекает их на вечную войну и, весьма вероятно, гибель. Но Клятва уже дана - и если сыновья её не исполнят, их ожидает Вековечная Тьма. Поэтому он мог считать, что для них лучше даже погибнуть, до самого конца преследуя Врага своей ненавистью, чем нарушить Клятву именем Эру и оказаться вверженными в Вековечную Тьму.

Может быть, желание умирающего отца стало ещё одной причиной, по которой даже Маэдрос и Маглор позже не отступят от Клятвы (вернее, не отрекутся от неё окончательно).

Сыновья Феанора приносят и клятву отомстить за отца [31] - неизвестно, клянутся ли они сразу после того, как Феанор возложил на них эту месть, или уже после его смерти.

Прежде, чем Феанор обращается к сыновьям, он трижды проклинает имя Моргота [1]. Итак, Феанор пять раз проклинает его: первый раз у врат Форменоса [14] , затем у Таникветиля, узнав о гибели Финве [15] и трижды - перед смертью, видя Тангородрим [1]. О последствиях этих проклятий не говорится особо, но едва ли они остались без последствий, несмотря на всё могущество Моргота: кажется, в Арде нет примеров преодоления проклятий благодаря одной лишь силе. Возможно, эти проклятья стали одной из причин, по которой ‘Моргот утратит один из сильмариллов, получит раны от Берена [4], Финголфина и Торондора [35] . Это нисколько не умаляет подвигов Берена, Лютиэн и Финголфина - просто для свершения подвига, кроме силы, доблести, благородства, нужны определённые условия: например, Моргот мог и не ответить на вызов Финголфина, а выслать своих слуг убить его.

По одной из версий, Феанор перед смертью также отдаёт Маэдросу Зелёный камень (предположительно Элессар) [152] .

Когда Феанор умирает, тело его становится золой и развеивается, как дым - столь пламенным был его дух [1]. Он погиб ещё до конца 1497 Г.В., тогда как сошёл на берег Средиземья в Лосгаре спустя более семи лет от начала года в пересчёте на солнечные [20] . Таким образом, его жизнь в Средиземье длилась не более двух лет по позднему счёту (скорее всего, заметно меньше). ‘Мелиан позже скажет, что он погиб из-за сильмариллов [148] . Поскольку Феанор, опьянённый близостью победы, думал прежде всего о мести, а не о возвращении Камней [1], видимо, имеется в виду не непосредственная причина гибели в бою, а связь Исхода и того, как именно он совершился, с кражей сильмариллов Морготом и страстным желанием Феанора их вернуть.

Так завершилась жизнь Феанора, дела которого принесли нолдор и величайшую славу, и ужаснейшую беду [1]. Подводя ей итог, нередко преимущественно обращают внимание на его действия во время Исхода - несомненно, чрезвычайно важного события как в истории нолдор и всей Арды, так и в его жизни. Но стоит помнить, какую часть жизни Феанора составляют эти события. ‘Феанор родился в 1169 Г.В. [59] и начал создавать великие изобретения с 1250 Г.В. Начало раздоров между Домами нолдор и речей Феанора против валар относятся ко времени после 1450 Г.В. [56] , причём начались они не сразу - ‘труды Мелькора, стремившегося рассорить нолдор с валар и между собой, были медленны и поначалу бесплодны [14] . Даже после того, как нолдор начали распространять слухи, они ещё должны были дойти до Феанора, и после этого ‘сначала появилась мечта о свободных землях, а уж потом начались раздоры [14] . В 1490 Г.В. Феанор обнажает меч против своего брата, и его осуждают на изгнание [56] . Исход начался в 1495 Г.В. [112] , а в 1497 Г.В.(спустя более семи лет от его начала в пересчёте на солнечные) Феанор сжёг корабли в Лосгаре [20] . Исход для него завершился, и началась жизнь в Средиземье - очень недолгая: ‘он погиб ещё до конца этого года валар [20] . В пересчёте на солнечные Исход занимает около тридцати лет; до того - пятьдесят лет в Форменосе, когда Феанор, конечно, ни в каких мятежах и раздорах не участвует; ранее - видимо, около четырехсот лет раздоров. Итак, около тридцати лет  - или не более пятисот, если со всеми раздорами и мятежами вместе - из более чем трёх тысяч лет жизни, наполненной трудом, познанием, творчеством. Судить о Феаноре по его действиям во время Исхода, как мне кажется - то же, что оценивать длинную повесть по одной главе, пусть даже очень важной. Эти события не должны перечёркивать всего остального. Столь важного для истории, что времена, когда он ещё не покинул Аман, могут называть ‘«временами Феанора» [183] .

Можно взглянуть на дела Феанора и с несколько иной точки зрения. Худшим из его деяний до Исхода можно назвать ‘обнажение меча против сводного брата [14] ; но после этого мы вовсе не видим усугубления раздора, мятежа против валар и воздействия клеветы Мелькора. Напротив, ‘Феанор прогоняет Мелькора [14] и примиряется с Финголфином перед троном Манве [128] - что положило бы начало исцелению раздора, если бы Мелькор не убил Древа и короля Финве и не похитил сильмариллы. Действия Феанора после завершения Исхода также нельзя назвать продолжением совершённого в Альквалонде и Лосгаре: ‘первая встреча нолдор (т.е., в том числе их короля, Феанора) с синдар, горячая и радостная [1], интерес к особенностям диалектов синдарина [27] , битва с армией Врага, брошенной на захват Белерианда [1], спасшая синдар от поголовного истребления или порабощения [16] . Трудно сказать, как сложилась бы дальнейшая судьба Феанора, если бы он не погиб в Битве-под-Звёздами, но уже из этого можно видеть, что его гибель оборвала не падение, а восхождение.

В одной из ранних версий «Книги Утраченных сказаний» Феанор не гибнет в битве, а тонет в водах Митрима (ранее называемого Асгон), отправившись на ладье к Острову-Скале, где увидел нечто сияющее [151] .

В самом раннем «Сильмариллионе» бой, в котором Готмог смертельно ранит Феанора, происходит уже после завершения Битвы-под-Звёздами, когда Феанор отказывается вступать в переговоры с Морготом  [184] .

 

ПЕРЕГОВОРЫ С ВРАГОМ. МАЭДРОС В ПЛЕНУ

 

Сыновей Феанора постигает горе, более тяжкое, чем когда-либо прежде: едва ли можно сомневаться, что ни Финве, ни кого-либо из погибших во время Исхода они не любили так, как отца. До сих пор они - все восемь - действовали вместе и казались единым целым. Теперь же ‘не осталось даже могилы [1], на которую они могли бы прийти. Вероятно, наиболее тяжела эта утрата для ‘Куруфина, который был самым любимым сыном Феанора [32] и был ближе к отцу, чем его братья.

После гибели отца Маэдрос становится главой Дома Феанора, наибольшим авторитетом для своих братьев и - на очень краткое время - Верховным королём нолдор Средиземья (так как он возглавляет народ Феанора [185] – единственный, уже достигший Средиземья). Ему уже приходилось принимать решения - в Форменосе, ‘и от имени братьев говорить с валар [121] , но теперь он один отвечает и за них, и за весь народ. Главой Дома он останется до самой смерти.

Он сразу же принимает на себя эту ответственность. Действует он очень решительно, и никакие личные страдания не заставляют его медлить с выбором. ‘Маэдрос примет решение о переговорах сразу после смерти отца, а решение о передаче власти Финголфину - едва оправившись от ран после возвращения из плена [1].

Доблесть войска Феанора и разгром армии пугают Моргота, и он, желая выиграть время для новых замыслов, притворяется, что согласен на переговоры [20] . Его посланники в самый час гибели Феанора предлагают нолдор условия мира - вплоть до возвращения одного сильмарилла [1]. Отказываться от получения ещё двух сильмариллов и мести за погибшего отца Маэдрос не собирается - ‘он убеждает братьев  притвориться, что они согласны на переговоры с Морготом [1], а не вести их на самом деле. ‘Отец перед смертью наказывал не вести никаких переговоров с Врагом [182] , и последуй Маэдрос этому наказу, он не попал бы в плен - но, вероятно, он считал, что притворное согласие не нарушит воли Феанора. Так как Маэдросу пришлось убеждать братьев - поначалу кто-то из них или даже все шестеро даже на притворные переговоры с Врагом идти не желают.

Маэдрос решает встретиться с его посланниками в назначенном месте. Он задумывает обмануть Моргота и приходит с бoльшими войсками, чем было условлено заранее [1]. Вероятней всего, назначенное место находится недалеко от Ангбанда, и Маэдрос рассчитывает, что эта хитрость позволит ему разбить остатки войск Моргота и, возможно, добраться до него самого. Такое решение Маэдроса осуждается: ‘сказано, что нолдор так же мало думали о честности, как и Моргот [1]. Возможно, это осуждение связано не с самим желанием обмануть Врага, от которого нолдор не могли ждать честности, а с тем, что Маэдрос планирует атаковать не вражеских воинов, а послов. На самом деле ‘воинов, которым Моргот отдал приказ захватить Маэдроса живым, было ещё больше, и среди них были балроги [1], но нолдор не могли знать об этом заранее.

Всех спутников Маэдроса перебьют [1] - таким образом, он единственный из братьев встречается с посланниками Моргота. Возможно, он понимает, что идёт на большой риск, и не желает подвергать ему братьев - или же таковы были условия переговоров. ‘Он попадает в засаду, и когда убивают его спутников (вероятно, верных и сильных воинов, которых он хорошо знал), его уводят в Ангбанд как пленника [1].

Братья, по-видимому, ждут на расстоянии, пока вернётся Маэдрос – но никто из ушедших на переговоры не возвращается. ‘Тогда Моргот вновь посылает кого-то из своих слуг сообщить Маглору, что не освободит Маэдроса, если сыновья Феанора не откажутся от войны и не уйдут в Валинор или далеко на юг от Белерианда [175] , а иначе подвергнет его мукам [20] . Самой тяжёлой эта весть была, вероятно, для самого Маглора, который был ближе всех к старшему брату.

Моргот угрожает, что будет мучить Маэдроса, если сыновья Феанора не согласятся на его условия [1], т.е. подразумевает, что пока пленника не мучат. Но это - очередная ложь: ‘Маэдроса подвергают пытке ещё до того, как Моргот, решив использовать его как заложника, направит посланца к его братьям [175] .

Вероятней всего, сам Маэдрос знает о том, чего Моргот потребовал от его братьев. Он ещё не знает, как поступят братья - из-за него. Примут условия Моргота? То есть отрекутся от Клятвы и обрекут себя на Вековечную Тьму, откажутся и от самой борьбы с Врагом, и от свободы жить, где вздумается - уйдя от валар за свободой и победой, теперь будут делать то, что прикажет им Враг? Бросятся атаковать Ангбанд - и, возможно, все погибнут, как отец, или попадут в плен, как он сам? Наконец, оставят всё как есть - продолжат жить и воевать так, словно с Маэдросом ничего не случилось или он уже мёртв? Он никак не мог желать согласия своих братьев с Морготом и едва ли желал безнадёжного штурма - ведь теперь он своими глазами видел мощь Ангбанда. Маэдрос мог надеяться, что братья что-нибудь придумают, чтобы его вызволить - но сразу после выдвижения условий Моргот, безусловно, ждёт, что предпримут сыновья Феанора, поэтому, даже найдя выход, они не могли бы действовать немедленно. А нашли ли они выход - Маэдрос знать не мог.

О том, что сильмариллы целы и вставлены в Железную Корону, нолдор узнают уже после начала Осады, от эльдар, бежавших из плена [20] , а не от Маэдроса. ‘Моргот никогда не снимал железной короны [15] . Значит, Маэдрос в плену Моргота не видит - либо последний посчитал достаточным, чтобы только его слуги мучили Маэдроса и пытались воздействовать на него, либо Моргот встречался с ним лично, но не позволил ему разглядеть себя (например, у Маэдроса были завязаны глаза или он был ослеплён тьмой).

Все шестеро оставшихся в лагере сыновей Феанора понимают, что Моргот обманет их и не отпустит Маэдроса [20] , что бы они ни делали. Кроме того, Клятва не позволяет им отказаться от войны [1], и они не хотят уходить, чтобы ни делал Враг [175] - согласиться исполнить какое-либо условие Врага означало бы подчиниться ему. Так что условий Моргота никто не принимает. ‘Его посланец обращался к Маглору [175] - значит, Маглор и принимает окончательное решение, и передаёт слуге Врага свой отказ.

В 1498 Г.В. Моргот подвешивает Маэдроса на Тангородриме над пропастью, надев на правую руку кольцо из зачарованной стали [20] . Цепь длинна и может раскачиваться [116] - видимо, от ветра. Так как ‘Моргот за всё время лишь раз покидал подземные залы своей крепости [15] , он не лично подвешивает Маэдроса на скале, но велит это сделать кому-то из своих слуг.

Говорится, что Моргот «tortured him, and hung him from  a rock  by his  right hand» («пытал его и подвесил на скале за правую руку») [184] , то есть прежде этого Маэдроса подвергают и иным пыткам. ‘В одной из ранних версий, где войско на Ангбанд вёл Маэдрос, после взятия в плен Моргот пытал его, чтобы узнать тайны создания самоцветов, а после отказа отпустил назад искалеченным [151] . Если вспомнить об этой версии - кажется вероятным, что Моргот подвергает Маэдроса пыткам, желая что-то от него узнать, а подвесить на Тангородриме решает, не добившись в этом успеха.

До 1 г. П.Э., почти двадцать лет в пересчёте на солнечные, для пленника ничего не меняется, и не происходит ничего, что могло бы дать ему надежду на освобождение или облегчение страданий. Маэдрос едва ли что-то видит, кроме ‘скал, величественных, но чёрных и голых [177] , сидящих на них стервятников, что злобно кричат [4], мрачной долины у Врат Ангбанда, из чёрных бездн которой выползали призраки, подобные змеям [4], возможно, самих Врат - ‘чёрной арку, опирающейся на подножия гор [4] да войск тварей Моргота.

Начало новой Эпохи знаменует восход Луны, а вскоре после того над миром восходит Солнце [20] . Войска Моргота в страхе укрываются под землёй, воины Финголфина ударяют в ворота Ангбанда, и звук их труб потрясает пики Тангородрима. ‘Маэдрос, слыша это, громко кричит, но его голос теряется среди каменного эха [1], а затем Финголфин отступает от Ангбанда. Не замеченный пришедшими Маэдрос вновь остаётся один, и вскоре уже не видит солнечного света из-за ‘густого дыма и мглы, которыми Моргот укрывает свою твердыню от нового светила [1], тёмного [15] и смрадного [177] . Теперь он знает о том, что оставленные в Арамане сумели добраться до Средиземья, хотя неизвестно, мог ли он догадаться, каким путём они пришли. Так проходят годы - до ‘прихода Фингона в 5 г. П.Э. [20] . Лишь грохот кузниц Моргота сотрясает землю [20] - Враг готовится к новой войне.

 

О ДЕЙСТВИЯХ БРАТЬЕВ МАЭДРОСА ПОСЛЕ ЕГО ПЛЕНЕНИЯ 

После пленения Маэдроса Маглор - старший среди оставшихся братьев, а, значит, главный (что признаёт даже Враг, именно Маглору послав весть о пленении Маэдроса [175] ). Поскольку Маэдрос жив, Маглор - не король и не глава Дома, а вождь, правящий народом от имени короля. ‘На квенья такой вождь именуется «Кано» [2] - так же, как сокращённо зовут Канафинве Макалауре… Но хотя он и не Верховный король, принимать решения и править нолдор теперь ему. Едва ли он был готов к такому - совсем ещё недавно был жив отец.

В 1498 Г.В. [20] нолдор от Эйтель Сирион, где погиб Феанор, отступают в Хитлум. Там они укрепляют большой лагерь [1], который не успели достроить перед нападением (по «Сильмариллиону», сыновья Феанора узнают о требованиях Моргота уже после своего отступления [1]). Отступают они, придя в уныние или смятение [182] .

О них говорится «dismayed» [182] , что можно перевести и как «устрашённые», но не только они, а и ‘все нолдор, как верно предсказал Феанор, не страдают от трусости [145] . Таким образом, решение отступить вызвано не страхом перед силой Моргота, но либо тревогой за судьбу пленённого брата, либо тем, что они за короткое время после победы теряют сначала отца, а затем и Маэдроса. Решение отступить тоже должен был принять или одобрить Маглор. В укреплении лагеря, скорее всего, участвуют все шестеро братьев. Этот лагерь, где ‘они вместе со своим народом остаются до прихода войска Финголфина в 1 г. П.Э. [20] - первое поселение нолдор в Средиземье. Ведь ‘лагерь в Лосгаре, разбитый ранее [32] , был лишь временной стоянкой.

Не отказываясь от войны совершенно, Маглор, как и остальные его братья, не решается активно действовать против Моргота – ни силой, хотя совсем недавно они одержали блестящую победу, ни хитростью, как пытался Маэдрос. В течение более чем двадцати лет (в пересчёте на солнечные) сыновья Феанора ничего не предпринимают ни для того, чтобы исполнить Клятву и отомстить за отца, ни для того, чтобы освободить Маэдроса. Скорее всего, потому, что считают это безнадёжным, и ещё более - потому, что Моргот мог убить заложника, увидев идущих его спасать. Вероятно, именно поэтому братья не пытаются спасти его. Вероятно, по той же причине и Фингон пойдёт спасать друга не сразу после прихода в Средиземье, а спустя годы - только когда увидит возможность пройти в Ангбанд незамеченным. С другой стороны, этой возможностью воспользуется именно Фингон, а не Маглор или Келегорм. Быть может, они уже отчаялись - и не ждали, когда что-то изменится и появится шанс помочь Маэдросу.

Вести о победах нолдор распространяются по всему Белерианду, дойдя и до Менегрота, и до гаваней Бритомбар и Эгларест [1]. Значит, Кирдан знает, что он обязан снятием осады, а, возможно, и спасением, Феанору и его сыновьям, прежде всего Келегорму. Возможно, именно благодаря этому ‘народ Кирдана будет самым дружественным к нолдор из всех синдар [179] . Тингол за Завесой Мелиан не подвергался опасности, но нолдор защитили часть его народа, синдар, оставшихся за пределами Дориата. ‘Эльфов Белерианда дела их могучих родичей наполняют изумлением и надеждой на то, что их освободят от Моргота. Сами нолдор (то есть сыновья Феанора и их воины) видят в синдар родичей, потерянных и вновь найденных [1], так что отношения между ними первое время - самые дружественные.

Как видно по именам Келегорма и Куруфина, сыновья Феанора синдаринизируют свои имена по правилам северного диалекта синдарина [32] , и, когда они говорят на синдарине – используют именно северный диалект [186] . Из всех синдар самым дружественным к нолдор является народ Кирдана [179] , значит, причина тому - не то, что у сыновей Феанора наилучшие отношения сложились именно с митрим, а то, что они чаще встречаются и потому тесней общаются. Ведь в этот период Феанариони живут в Хитлуме, а на крайнем западе Белерианда, вероятно, бывают нечасто.

Когда над миром впервые восходит Луна, эльфы Средиземья (в том числе и сыновья Феанора) восхищённо смотрят вверх [3]. Отныне в Средиземье приходит свет, и наступает новая Эпоха.

По ранней версии, для создания ладьи Луны Ауле использует стекло и хрусталь, укрытые в тайниках Феанором и его сыновьями, о которых Ауле поведали оставшиеся в Амане нолдор [106] .

Вскоре после восхода Луны до лагеря в Хитлуме [1] (и прежде всего до Маглора как правителя народа Феанора) доходят вести о войске Финголфина, которое перешло Хелькараксе [1], что не могло не поразить сыновей Феанора: ведь ‘когда отец держал с ними совет, они вместе нашли этот путь непреодолимым [15] . Финголфин не знал, где находятся сыновья Феанора,  даже идя через Митрим в сторону Ангбанда [1], значит, никто из хитлумского лагеря с его народом не встречался, и вести о приходе Финголфина Феанариони приносят синдар.

Спустя всего семь дней после Луны восходит и Солнце, и огромным пожаром разгорается рассвет [3] - несомненно, тоже восхищая нолдор, ‘которые назовут Анар Златопламенным и Сердцем Огня. Моргот прячется в глубине Ангбанда и отзывает туда же всех слуг [3]. Таким образом, до того они не были сосредоточены в Ангбанде, но действовали в Белерианде, и сыновья Феанора, не пытаясь взять Ангбанд, тем не менее либо отражали атаки слуг Моргота, либо продолжали защищать от них синдар. Можно отметить, что позже ‘Хуан будет знать все тропы Белерианда [187] - а земли Хитлума и Дор-Ломина Келегорм с Хуаном мог обойти, пожалуй, лишь в эти годы, до прихода войска Финголфина. И обход