Ангел (Анна Гумерова). "Записки клуба мнений" Дж.Р. Р. Толкина и "Темная башня" Клайва Льюиса: сходство мотивов

"Темная башня" как один из источников "Записок клуба мнений".

В середине 40-х годов Толкин приступил к роману "Записки клуба мнений". Существует прямое авторское указание на то, что роман пересекается с одной из книг Льюиса (письмо 92: «Нынче утром..... пообщался немного с К. С. Л. У него назревает четвертая (или пятая?) книга, которая, по всей вероятности, пересечется с моей (смутно намеченной третьей [1]). Я тут последнее время набираюсь всяких новых идей насчет доисторической эпохи (через Беовульфа и разные другие источники, о которых, может, и писал) и хочу включить это все в одну историю про путешествие во времени, которую я некогда начал и давным-давно отложил в долгий ящик. К. С. Л. обдумывает историю про потомков Сета и Каина») и что сюжеты романа были выбраны «по жребию», и что Толкин должен был писать роман о путешествии во времени, а Льюис - о путешествии в пространстве (письмо 257).


Принято считать, что имеется в виду один из романов "Космической трилогии". И в этом есть резон, потому что в тексте «Записок» возникает множество отсылок на «Космическую трилогию» Льюиса – и подзаголовок «За пределы болтливой планеты», и оспаривание сюжетных ходов «Переландры». Однако существует недописанный роман (вероятно, роман - по формальным характеристикам сохранившихся отрывков, поскольку предполагалось, видимо, развитие действия в двух мирах, то есть более одной сюжетной линии) Льюиса - "Темная башня", который, возможно, также является одним из источников «Записок».

«Темную башню» Клайв Льюис писал, как предполагает Уолтер Хупер, в 1939 году. По сюжету она представляет собой возможное продолжение первого романа "Космической трилогии", то есть «За пределы безмолвной планеты», действие происходит в 1938 году и до событий «Переландры». Среди персонажей мы встречаем самого Льюиса (рассказ ведется от его лица - так было и в "Космической трилогии - во всех трех романах цикла появляется сам Льюис в качестве рассказчика, и таким образом фантастическое повествование приобретает черты биографического); Рэнсома, о котором сразу говорится, что он "был героем (или жертвой) одного из самых странных приключений, которое только может случиться"; и Макфи, скептика, который появляется в последнем романе "Космической трилогии" примерно в таком же качестве. Кроме них, присутствуют два кембриджских ученых-физика, Орфью (буквально фамилия пишется "Орфеус", и, вероятно, предполагалось, что она будет обыграна в романе, да и в каком-то смысле она обыгрывается даже в набросках) и его ассистент Скьюдамор, который и станет главным героем романа.

Завязка "Темной башни" совпадает с завязкой "Записок клуба мнений". Перед нами пятеро ученых, обсуждающие некую проблему. Однако если в "Записках" обсуждаемая в первой беседе проблема носит скорее литературоведческий характер – то есть представляет собой разговор о фантастическом в художественной литературе и о том, как надлежит изображать космические путешествия - то у Льюиса беседуют ученые-физики (Льюис, филолог, играет роль "простака", того, кто может задать примитивный вопрос, заставив ученых говорить на простом языке), и беседуют они о принципиальной возможности путешествий во времени. Заметим, что здесь явно появляется аллюзия на "пари", на два возможных романа - о путешествии во времени и в пространстве, причем авторы словно меняются сюжетами. И в первой реплике Орфью, как и в "Записках клуба мнений", упоминается о фантастических романах. "- Конечно же, - сказал Орфью, – путешествовать во времени так, как об этом пишут в книгах – в теле – совершенно невозможно». 

Далее Орфью, отметая возможность создания машины времени, приходит к идее памяти. Я приведу достаточно длинную цитату, которая, возможно, заинтересует почтенных читателей. 

"Вы знаете, как сложно объяснить явление памяти с психологической точки зрения? И вы, конечно же, слышали, что с точки зрения метафизики много говорится о теории, что память – это прямое восприятие прошлого. Я пришел к выводу, что эта теория верна – то есть, вспоминая, мы не просто пользуемся результатами того, что есть в нашем сознании. Мы непосредственно воспринимаем прошлое. 

- В таком случае, - заметил Макфи, - интересно, что мы вспоминаем только те кусочки прошлого, которые совпали с нашей жизнью и были восприняты нашим организмом (он произнес это «эрганизмом» ?)

- Это могло бы быть интересно, - ответил Орфью, - если бы это было правдой. Но это не так. Если бы вы читали историю двух английских леди в Трианоне и были бы готовы к восприятию, Макфи, вы знали бы, что известен как минимум один бесспорный пример того, как люди видели полную сцену из прошлого, которое происходило задолго до их рождения. И если бы вы изучили этот случай, вы бы нашли реальное объяснение всех таки называемых историй с призраками, которые люди, подобные вам, должны объяснить. И к этому времени вы могли бы обнаружить, что в вашем сознании есть множество мысленных «картинок», предположим, о Наполеоне или Перикле, которые вы не могли прочесть ни в какой книге, но которые странным образом совпадают с тем, что другие люди представляли себе о них <...> - Однако согласитесь, - сказал я, - что мы чаще вспоминаем нашу жизнь, чем что-либо еще. 

- Нет, я не соглашусь даже с этим. Нам кажется, что это происходит так, и я могу объяснить, почему нам так кажется. 

- Почему? – спросил Рэнсом. 

- Потому что фрагменты из нашего прошлого – это единственные фрагменты, которые мы можем распознать. Когда вы улавливаете мысленную «картинку» о маленьком мальчике, которого зовут Рэнсом и он учится в английской школе, вы называете это памятью, потому что вы знаете, что вы – Рэнсом и учились в английской школе. Когда вы воспринимаете «картинку» о чем-то, что случилось задолго до вашего рождения, вы называете это воображением; и, в сущности, большинство из нас не имеют возможности отличить реальные картинки из прошлого от воображаемых".

Итак, появляется интересная тема - тема памяти. В "Записках клуба мнений" об этом также идет речь, и сюжетно близкая к нему повесть "Утраченный путь" посвящена главным образом этой теме, и Рэймер рассуждает о снах и картинках:

«- Следующим пунктом были сны. И это тоже отчасти имело литературную основу. Мы с Руфусом давно интересовались снами, особенно их сюжетами и обстановкой, а также их связью со снами наяву. Но, насколько я мог судить, мне неизменно казалось, что весьма небезосновательна точка зрения о том, что во сне сознание может путешествовать – и иногда путешествует во времени – то есть, способно наблюдать происходящее в ином времени, нежели то, в котором находится тело спящего <…> - Но я имею в виду перемещение не благодаря памяти, или мысли, или воображению, как способен перемещаться бодрствующий разум. Я говорю о восприятии внешнего, чего-то нового – того, что нет в сознании. Если вы видите то, чего никогда не видели наяву, то есть, чего не запечатлено в вашей память – скажем, будущее (это оптимальный пример, и его невозможно поставить под сомнение) – тогда, очевидно, и впрямь есть возможность видеть собственными глазами то, что «не здесь». Не там, где находится ваше тело». Отметим, что у Толкина это воспоминания связаны со снами, и он только потом переходит к картинкам, а у Льюиса - со всплывающими в памяти картинками, о снах речи не идет.

Далее - роман Льюиса развивается по закону жанра научной фантастики. Орфью, как выяснилось, отказывается от мистической возможности попасть в прошлое (это может быть аллюзией к "Утраченному пути", к эпизоду явления Элендиля Альбойну), и создает прибор, основанный на возможности человека путешествовать во времени с помощью памяти, то есть на некоей смутной "энергии". Надо сказать, что научные выкладки Льюиса производят гораздо более слабое впечатление, чем научные выкладки Толкина, вероятно, потому, что Льюис, филолог, обращается к физике, а Толкин, филолог - к филологии. 

Итак. С помощью прибора – «хроноскопа» - наши герои имеют возможность наблюдать за некоей страной, живущей по страшным и жестоким законам. Страной правит человек с жалом во лбу (позднее мы узнаем, что это жало появляется у некоторых жителей страны само собой, в качестве, видимо, некоей мутации, и такой человек и становится правителем страны и называется "Единорогом"), с помощью которых он может отравлять-зомбировать простых мирных жителей. То есть население страны делится на правителя, его слуг и близких, вот этих зомбированных людей (они играют роль охранников) и простых жителей, которых все эти темные силы злобно гнетут. Потом, уже ближе к концу сохранившегося отрывка, мы узнаем о некоей лесной стране Белых Всадников, которые, напротив того, вероятно, хорошие - но это слишком смутно. При первом же наблюдении появляется смутный намек на то, что и за нашим миром ведется наблюдение "оттуда", а ближе к концу отрывка мы узнаем, что это было правдой. 

Через некоторое время выясняются две вещи. Во-первых, один из простых людей, за которыми наблюдают наши ученые, оказывается двойником Скьюдамора. А во-вторых, как выясняется, Темная башня представляет собой копию университетской библиотеки Кембриджа. 

Оба этих мотива присутствуют в "Записках клуба мнений". Лаудэм и Джереми в поворотный момент сюжета (,Ночь 67. Вторник, 12 июня 1987 года), называют друг друга именами Абразана и Нимрузира, а Бодлианская библиотека напоминает Храм Зигура. 

Затем с двойником Скьюдамора происходит беда. После долгих его страданий - Скьюдамор, надо сказать, наблюдает за этими страданиями и сопереживает ему в буквальном смысле, то есть начинает чувствовать ту же боль - эта сцена действительно очень сильная, мы словно видим процесс творчества через «память» – условный «автор» чувствует боль своего героя-двойника - у него вырастает на лбу Жало, и таким образом он становится повелителем Темной башни. Скьюдамор от такого поворота дел начинает сходить с ума (не отказываясь от наблюдений) и через некоторое время видит, как его двойник собирается ужалить (зомбировать) девушку, которая является двойником его возлюбленной. Скьюдамор бросается головой на экран хроноскопа, происходит некое смешение, в результате чего он (его сознание - то есть физиология не меняется!) оказывается в Темной башне в виде вот этого своего двойника с жалом во лбу, а его двойник, видимо, в Кембридже. 

Отмечу, что этот мотив смешения миров происходит, когда ученые сидят в темноте – по указанию Льюиса, в колледже испортилось электричество и они смотрят хроноскоп при свечах. Здесь можно вспомнить уже упомянутый эпизод из «Записок клуба мнений», где тоже происходит смешение Нуменора и Оксфорда: «Комната Раймера осветилась неровным светом и погрузилась во тьму: отказало электричество».

Далее сюжет романа представляет собой довольно обычный вариант с "попаданцем", и больше нам ничего не известно о развитии событий. Заканчивается отрывок тем, что Скьюдамор идет в библиотеку Темной башни (это, разумеется, самое естественное дело для того, кто попал в иной мир - но, надо сказать, Льюис иронически замечает, что Скьюдамор больше работал в лабораториях, чем в библиотеках, и с трудом мог понять, как, собственно говоря, ищется информация). 

Итак. Повторю еще раз пересекающиеся мотивы. Мотив памяти (чужой памяти, то есть перед нами некая проблемность), мотив двойничества, и очень значимый мотив повторяющихся предметов – библиотеки как копии некоего Темного здания. 

Таким образом, мы можем уверенно предполагать, что незаконченный роман К.С. Льюиса «Темная башня» является непосредственным источником «Записок клуба мнений», и, кроме этого, получить некое представление об Инклингах как о творческой группе, о круге тем, который они могли обсуждать.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz