Хельги Липецкий. Реконструкция сюжета: гавань Амрота и король Малгалад

См. также:

Кеменкири. Зачем Диору Сильмарил? А также об Эльвинг и Гаванях.

Юлия Понедельник. Роль Галадриэли в эльфийской истории.

Хельги Липецкий. Внешний облик айнур.


 Доклад для секции толкинистики Блинкома-XIII (09.12.2012)

Арда воспринимается как мир, и обычно используется именно как «мир», сеттинг, в ролевых играх. Однако в действительности то, что мы называем «миром Толкина», состоит из отдельных литературных произведений. Каждое из них – в собственном праве, и конструирует «свою» Арду. В качестве крайних примеров можно назвать «мир Лостов», и «мир Роверандома»: стилистика, образы и, в случае «Лостов», сюжеты, столь разительно отличают их от привычной или интуитивно выделяемой «подлинной» Арды, что большинство читателей отбрасывают их, не рассматривая как часть Легендариума (в лучшем случае – считая за ещё одну возможность взглянуть изнутри на развитие толкиновского вдохновения). «Книга утраченных сказаний» и «Роверандом» не  хуже «Хоббита»  отвечают  критерию  присутствия  специфических  для  Арды  персонажей  и  мест (например, Амана и Эльдамара), но – как правило, отвергаются.

Даже внутри совместимых произведений толкиновские сюжеты разрозненны (как история о Келебримборе и Эрегионской войне с одной стороны, и история Нуменора – с другой). Для самого автора их «связывание» было задачей, требующей специальных усилий, порой – написания новых текстов. Ярким примером служит «Поход к Эребору» (UT), в котором Толкин пытается осмыслить события «Хоббита» из перспективы «Властелина Колец»; но, собственно, и вмешательство дунедайн в войны эльфов и Саурона отсутствует в первоначальных версиях мифа о Кольцах: это плод искусственного соединения изначально независимых мифологических сюжетов.

Вместе с тем, в период, ознаменовавшийся написанием и изданием «Властелина Колец», персонажи  действительно  начали  существовать  в  уме Толкина  как  связанные  общим пространством действия. Отсюда – обилие культурологических, исторических, метафизических работ и прочих «выяснений» в последующие годы.

Это можно использовать как в «свободных» РИ, так и в жёсткосюжетных, особенно если набор ролей не сводится к персонажам авторского сюжета. Основные события текста очень часто касаются  лишь  «героев»  –  правителей  или  отдельных  выдающихся  личностей;  но  все  они обладают социальным окружением, и для конструирования набора второстепенных персонажей бывает  полезно  представить  пространство  сюжетного действия  –  образуемое  пересечениями линий и побочными упоминаниями в сторонних текстах. Так же, как делает это сам Толкин.

Хорошим примером служат иные статьи Майкла Мартинеза – как статья о вдове Исильдура. Если говорить о методе, то главным вопросом при исследовании авторского сюжета для ролевой игры становится: «как эти события вписываются в пространство мира, образованное другими сюжетами и культурно-историческими реалиями?». Важно заранее определиться, какие из взаимно противоречивых «других» сюжетов будут иметь для нас большее, а какие – меньшее значение. На практике, если не оговорено иного (например, если не проводится ролевая игра, основанная специально на «Книге утраченных сказаний»), наивысшим приоритетом пользуются «Властелин Колец» и «Хоббит» – крупные опубликованные тексты, имеющие «окончательные», печатные версии (никто не штудирует расхождения в черновиках к «ВК» с тем же упорством, что различные варианты «Сильмариллиона» и «Анналов»). Всё остальное обычно применяется так или иначе лишь в меру совместимости с этими двумя основными работами; к ним можно добавить ещё два сборника стихов с авторскими комментариями – «Приключения Тома Бомбадила» 1962 года и «Бежит дорога всё вперёд» 1967 года.

Хорошее  основание  для  теоретической  разработки  такого  подхода  заложено  в  статье М. М. Минца  (Амдира)  «Теория  и  методология  толкинистики  (размышления  об  основах)»  в «Палантире» № 63. На практике почти тем же доверием пользуется «Сильмариллион» Кристофера Р. Толкина, что может показаться вольностью, хотя на самом деле вполне оправданно.

Приме́ним метод к ранней истории Лотлориена. Во «ВК» об эльфах Лотлориена сообщается, что это «лесные» эльфы, а их язык немного отличен от западного диалекта синдарина [1]. Леголас может разговаривать на том же наречии, а в далёком прошлом в этих лесах странствовал народ Леголаса [2],  называемый  Халдиром [3]  и  Келеборном  «родичами» [4].  Из  контекста  песни Леголаса можно видеть, что Нимродель принадлежала к «лесным» эльфам, и многие (но не все) из её народа бежали на юг с появлением балрога в Мории (ср. рассказ Леголаса [5] и слова хроники [6]). Такие названия и имена, как «Лориен», «Карас Галадон», «Амрот» и «Нимродель» – вероятно, синдаризованные слова, происходящие из лесного наречия [7]. Об Амроте мы знаем не только, что он любил Нимродель [5] и ждал её на корабле [8] (вероятно, «в заливе Бельфалас, где эльфы  Лориена   поднимали  паруса» [9]),   но   также  что   он   был  эльфийским  королём [10]. Сопоставляя эту информацию со словами Халдира о холме Керин Амрот, «сердце древней страны», где «в более счастливые дни стоял высокий дом Амрота» [11], можем заключить, что Амрот был королём именно Лориена.

В Гондоре бытуют предания, что «народ Нимродели» (т.е. лесные эльфы Лориена) когда-то жил в окрестностях нынешнего Дол Амрота (уже после бегства? или прежде тоже? неясно!), а люди, населяющие теперь эти земли, могут иметь примесь эльфийской крови [12]. За весь народ сказать сложно, но в самом Имрахиле её подтверждает Леголас [13]; затрагивая историю, эльф сообщает – «народ Нимродели» некогда оставил лесную страну именно для того, чтобы уйти на запад, за Море; упоминает некую «гавань Амрота» – по контексту, расположенную в стране Имрахиля.  Видимо,  ту самую  гавань,  где  «поднимали  паруса»  эльфы  Лориена.  Название «Дол Амрот»  само  по  себе  заставляет  задуматься...  Между  Лориеном, откуда как будто бы происходят и Нимродель, и Амрот, и где Амрот правит – и южным побережьем Гондора, где находится  «гавань  Амрота»  –  огромное расстояние.  Как  могло  получиться,  что  два  столь удалённых  владения  пребывали  под  рукой  одного  властителя?  Эта  загадка  требует нетривиального ответа. Вместе с тем, к концу Третьей Эпохи люди Бельфаласа не видели эльфов в этой земле уже «бессчётные года»: от былого разделённого королевства остался только Лориен.

Судя по тому, что в «Повести Лет» бежавшие на юг – это не весь народ Лориена, но «многие из лесных эльфов», – к моменту пробуждения балрога Мории эльфы Лориена стали смешанным народом. Первоначальное происхождение «лесных эльфов» очевидно – это нандор, спутники Ленвэ, оставившие Великий Поход. Фигуры Галадриэли (нолдэ из рода Финвэ) и её супруга Келеборна (согласно комментариям к «Бежит дорога всё вперёд» – эльфа из синдар) позволяют предположить, что пришельцами в этих лесах могли жить также синдар и нолдор. При этом, поскольку «лесной диалект» конца Третьей Эпохи всё-таки оказывается местной версией синдарина (языка их общения) [7], – культурное влияние белериандских народов в Лориене было велико.

Наконец, возвращаясь к теме «гавани Амрота» на юге, открываем «Приключения Тома Бомбадила» [14]. Оказывается, и в Бельфаласе, и в Анфаласе бытовали предания о древних эльфийских поселениях в этих местах, и о гавани в устье Мортонда, откуда корабли уходили за Море ещё во времена, последовавшие за падением Эрегиона во Вторую Эпоху. Это – верхняя граница временно́го периода, когда была основана «гавань Амрота».

Видно, что по мере углубления в  прошлое (по крайней мере, до времени Эрегионской войны) число «поселений» растёт: в словах Леголаса о Третьей Эпохе явным образом фигурировала одна только гавань. Похоже, «лесные эльфы» жили в окрестностях и до бегства Нимродели к морю.

На этом с «основными текстами» – всё. Обращаемся к наброскам и черновикам.

В UT, «История Галадриэли и Келеборна», представлены целых два «сказания» о судьбе Амрота. Сюрприз – ни одно из них не согласно с «ВК»! В одном Амрот – сын Галадриэли и Келеборна, а такая деталь, как справедливо отмечает Кристофер, не могла быть не отмечена в тексте романа, если бы присутствовала, не отвергнутая, среди авторских идей при написании «Властелина Колец» или подготовке редакции 1965 года. Этот рассказ приходится отвергнуть. Та же судьба постигает и входящий в них подсюжет о Галадриэли, пришедшей к власти в Лориене/Лоринанде между 1350 и 1400 годами Второй Эпохи, а после Эрегионской войны основавшей вместе с  Келеборном Дол Амрот (хотя Амрот лишь навещал их там, а сам стал королём Лориена) – поскольку данный сюжет слишком тесно связан с основной темой судьбы Амрота и его взаимоотношений с гаванью его имени. В другом варианте Амрот – сын некого Амдира, синда и короля Лориена, погибшего на Дагорладе [15]; это уже лучше, но «южная гавань» при этом ни в каком смысле не является «гаванью Амрота» и не зовётся так [16]: когда Амрот приходит к этому поселению, остающиеся там эльфы рады ему, но не как правителю или королю, или  хотя  бы  родичу  и  старому  другу  –  а  как  дополнительной  паре  рабочих  рук,  нужных  на корабле [17]. Всё же гавань основана здесь эльфами «его народа», т.е. синдар – это походит на приближение к тому, что нам нужно (соответствию «ВК»). В данной версии Амрот золотоволос – запомним эту деталь, она ни с чем не конфликтует, а лишней не будет [18]. В целом эта заметка разумнее предыдущей; она продолжается рассмотрением этимологии и политики, в котором перемещения Келеборна и Галадриэли перестают напоминать мыльную оперу (с отказами проходить подземельями гномов) и становятся более логичными в смысле разделения функций – Келеборн помогает Амдиру укреплять Лориен, а Галадриэль во время Эрегионской войны находится в Линдоне [19]. И всё же в целом это несоместимо с леголасовской «гаванью Амрота» из «ВК».

С другой стороны, включённые в UT заметки о наречии лесных эльфов и о синдарских королях Зеленолесья и Лориена согласны с «ВК» и стройны. Они дают искомую картину синдарского культурного влияния. В них присутствует Малгалад, отец Амрота и синдарский король Лориена.  Как  и  «Амдир»  прошлого  варианта,  Малгалад  погибает  на  Дагорладе [20].  Это преемственность идей – и ни одна деталь не мешает нам отождествить «Малгалада» и «Амдира». К концу Второй Эпохи этот эльф (Малгалад) уже был королём Лориена – но стал им, по-видимому, существенно раньше (как Амдир, он является королём уже во время Эрегионской войны [19]).

Что, кроме языка, следует отнести в Лориене к синдарскому влиянию? Во-первых, маскировочные плащи – это, по всей видимости, технология митрим [21] (возможно, описание древних,  ещё  относительно  примитивных,  «митримских  плащей»  глазами  наблюдателя содержится в «Явлении Туора в Гондолин» (UT) [22] – в таких плащах Гельмир и Арминас провели разведку в Хитлуме, чтобы принести в Нарготронд вести о готовящейся войне). Во-вторых, это «лебединые»   ладьи [23].   В   самом   деле,   может   ли   данная   технология   быть   «местной»? Первоначальное население Лоринанда – спутники Ленвэ, нандор: среди них не было, да и быть не могло, спутников Новэ (Кирдана) – те слишком стремились к Морю и в Аман, чтобы отворачивать с пути [24]. Следовательно, мы имеем дело с привнесённой технологией – и, поскольку нолдор в кораблестроении не особо сильны, с синдарской.

Это важно, поскольку позволяет предположить, что Лориен испытал влияние не просто синдар (скажем, дориатрим из дома Келеборна), но синдар-мореходов, иначе говоря – эльфов народа Кирдана! В этом случае естественно ожидать, что пришельцы достигли областей расселения нандор по морю: вначале основали гавань в устье Мортонда («Эдельлонд» на карте Паулины Бэйнс), и лишь позже поднялись по Андуину в окрестности Лориена. Если в прошлом лесные эльфы расселялись более широко, первые контакты с синдар могли случиться южнее Лориена конца Третьей Эпохи – вплоть до са́мого побережья Бельфаласа.

В UT Кристофер приводит две версии основания Эдельлонда. Одна из них взята из эссе «О гномах и людях» (1969 год) и вполне согласна с нашим предположением: эльфы «из западных гаваней» Белерианда бежали на трёх кораблях – то ли после Битвы Слёз, то ли после падения Эглареста и Бритомбара, произошедших вскорости [25]. Альтернативный сюжет Кристофер лишь пересказывает, не приводя точного текста – понять его источник и время написания невозможно. Здесь речь идёт о группе дориатрим, в начале Второй Эпохи покинувших Линдон из-за своей неприязни к нолдор, но перед этим проведших в Митлонде достаточное время, чтобы выучиться кораблестроению [26].  Данная  искусственная  схема  призвана,  видимо,  показать,  откуда  же  в Лориене «лебединые ладьи» – надо думать, Толкин чувствовал, что данный культурный феномен должен чем-то объясняться. Однако она совершенно не помогает представить ни как эти шовинистически настроенные дориатцы-мореходы уживались с гондолиндрим в конце Первой Эпохи в Арверниэне, ни – почему они стали затем привечать в Лориене Галадриэль, ни зачем им вообще потребовалось строить корабли, когда можно было просто откочевать от Синих гор на восток. Линия эссе «О гномах и людях» куда более внятна.

Она также добавляет важную деталь: первыми в контакт вступили нандор, наиболее смелые и отчаянные приключенцы из числа которых спускались по Андуину (и, видимо, обследовали побережье,  т.к. Эдельлонд  стои́т  в  устье  Мортонда,  а  не  в  устье  Андуина).  Следовательно, поселения  собственно  лесных  эльфов  в  Бельфаласе  и  Анфаласе,  вероятнее  всего,  чуточку моложе синдарской гавани. Частичная миграция нандор к югу могла быть вызвана разными причинами; мы можем лишь гадать о них – но среди возможных вариантов похолодание климата в конце Первой Эпохи или появление в Рованионе враждебных масс орков после Войны Гнева (в таких количествах, что это создало проблемы даже Союзу Длиннобородых и Северян, не то, что лесным эльфам) [27].

Синда  Амдир/Малгалад,  отец  Амрота,  становится  в  конце  концов  королём  Лориена, сохраняя под своей рукой и южное побережье. Это происходит достаточно рано во Вторую Эпоху: для промежутка между 730 и 750 годами гондорская (!) повесть о плаваниях Алдариона называет Эред Нимрайс «горами страны Амрота» [28]. По всей вероятности, Малгалад не родился в этих землях, но был одним из синдар, прибывших по морю из Белерианда – возможно, их лидером (или выделился в качестве такового уже на месте). Нандорские путешественники, первыми вступившие в общение с синдар, наверняка охотно учились кораблестроению и другим ремёслам, и естественным образом могли подпасть под влияние наставников. Культурное и техническое опережение белериандцев легко объясняет, каким образом они могли – как группа – обрести значение среди лесных эльфов и получить власть над ними (так что предводитель синдар стал королём Лориена). Сказалась также разрозненность протогосударств нандор [29] и отсутствие у них собственного сильного лидера; в частности, предания тех дней уже не упоминают Ленвэ, а обстоятельства  прихода  его  сына,  Денетора,  в  Белерианд [30],  позволяют  опасаться,  что  ко времени основания Эдельлонда Ленвэ уже не было в живых. Впрочем, нандор превратились в рассеянный народ ещё раньше.

Далее. Поскольку во времена Алдариона Амдир/Малгалад ещё жив, а страна к югу от Белых Гор зовётся при этом «страной Амрота», можно заключить, что Амрот оставался в Эдельлонде, тогда как отец находился где-то ещё. Понятно, где – там же, где мы обнаруживаем его впоследствии: на севере, в Лориене. В таком случае Амрот оказывается наместником отца в южном анклаве.

Любопытно само  имя «Амрот».  Если  оно  происходит из  нандорина [7],  и  лишь  внешне«синдаризовано», то дано уже в этих землях, после основания Эдельлонда и вступления в общение с лесными эльфами. Похоже, Амрот рождён не в Белерианде, а на востоке. Более того, использование отцом Амрота лесного языка для наречения имени сыну выглядит странно, если учесть, что впоследствии он был вытеснен синдарином: слишком широко для простого жеста дружбы.  Более  вероятно,  что  мать  Амрота  сама  принадлежала  к  числу  нандор.  Этого  даже следует ожидать, если «три корабля» синдар были военными кораблями, и на них не было (или было мало) женщин.

С  другой  стороны,  гипотетические  золотые  волосы  Амрота  получают  подтверждение  в другом тексте, и это – само имя «Малгалад» у его отца: оно значит «жёлтый свет». Мы, кажется, имеем дело с наследственной чертой внешности. Правда, неожиданной: золотые волосы больше характерны для ваньяр, нежели для синдар или нандор. Так или иначе, у Амдира Малгалада ваньярские предки кажутся вероятнее, чем у его гипотетической местной супруги. В самом деле, нолдор вступали в браки с синдар: в Неврасте было «большое смешение племён» (полукровкой является Воронвэ, сын Аранвэ; его мать – из синдар и приходится роднёй самому Кирдану) [31], по некоторым версиям Финрод женился на Мериль из Эглареста [32], а в иных местах Белерианда синдар и нолдор вовсе слились в один народ [33]. Из всех синдар эльфы Кирдана были наиболее дружественны Изгнанникам, так что вероятность подобных браков особенно высока; а среди нолдор попадались, в свою очередь, потомки ваньяр (или даже сами ваньяр – не одна же Эленвэ из всего этого народа отправилась в Исход). За примерами не нужно далеко ходить: Финголфин – сын Индис, дети Финарфина – её внуки, Тургон женат на ваниэ, да и Глорфиндэль, в котором Толкин предполагает родню Тургона [34] – золотоволос. А ведь именно с народами Финрода и Тургона фалатрим общались ближе всего. Это даёт возможность объяснить золотые волосы Малгалада и Амрота ваньярскими корнями; в таком случае мать Малгалада – видимо, одна из вернувшихся в Среднеземье нолдор, сама с примесью ваньярской крови (если бы Малгалад получил эту наследственность со стороны отца, то вырос бы, вероятно, не среди фалатрим, но среди самих нолдор, как Воронвэ).

Разобравшись с внешностью Амрота и его отца, мы получаем возможность подобраться к одной из загадок «Хоббита»: золотым волосам Трандуиля, что предстают перед глазами гномов в виде́нии лесного пира – колдовской ловушке [35]. Если с Малгаладом что-то ясно, то с Трандуилем – нет. Особенно если это тенденция («не бывает таких совпадений!»). Похоже, это чувствовал и Толкин: в одной из заметок он написал, что «неизвестно, состояли ли в родстве Трандуиль и Амрот» [36]. Если состояли, то семьи Орофера и Малгалада породнились либо в Белерианде, либо,  что  более  вероятно,  уже  в  Рованионе;  последний  вариант  подразумевает,  что  женой Орофера и матерью Трандуиля стала родственница Малгалада – например, дочь или сестра (если допустить, что сестра находилась на одном из трёх кораблей).

 

И последнее. Имя «Амдир», «надежда». Люди у Толкина способны назвать ребёнка, к примеру, «Эстель». Но эльфы..? Это больше похоже на прозвище. И в таком случае – конструируя обстоятельства ранней истории Эдельлонда – нелишне вспомнить, что одним из имён звезды Эарендиля в конце Первой Эпохи было или могло быть «Гиль-Амдир» [37], но мы не знаем, в каких землях (несколько различных имён в набросках Толкина могут трактоваться как равно применимые до падения Ангбанда – из-за отсутствия постоянного общения между уцелевшими к тому времени эльфийскими анклавами). Гипотетически спутники Малгалада или нандор могли одновременно проникнуться надеждой при восходе Звезды, возложить надежду на предводителя и дать ему соответствующее прозвище (при этом назвав звезду – Гиль-Амдир).

 

Примечания

[1] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

There was a sound of soft laughter over their heads, and then another clear voice spoke in an elven-tongue. Frodo could understand little of what was said, for the speech that the Silvan folk east of the mountains used among themselves was unlike that of the West. Legolas looked up and answered in the same language.

[2] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

“It is long since any of my own folk journeyed hither back to the land whence we wandered in ages long ago,” said Legolas, “but we hear that Lorien is not yet deserted, for there is a secret power here that holds evil from the land. Nevertheless its folk are seldom seen, and maybe they dwell now deep in the woods and far from the northern border.”

[3] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

“Welcome!” the Elf [Haldir] then said again in the Common Language, speaking slowly.  “We seldom use any tongue but our own; for we dwell now in the heart of the forest, and do not willingly have dealings with any other folk. Even our own kindred in the North are sundered from us.”

[4] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 7

[Celeborn]: “Welcome son of Thranduil! Too seldom do my kindred journey hither from the North.”

[5] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

“I said not so; yet evil came,” answered Legolas sadly. “Then many of the Elves of Nimrodel's kindred left their dwellings and departed and she was lost far in the South, in the passes of the White Mountains; and she came not to the ship where Amroth her lover waited for her.”

[6] “The Lord of the Rings”, Appendix B, “The tale of Years”

1981. Nain I slain. The Dwarves flee from Moria. Many of the Silvan Elves of Lorien flee south. Amroth and Nimrodel are lost.

[7] “The Lord of the Rings”, Appendix F, “The Languages and Peoples of the Third Age”

In Lorien at this period Sindarin was spoken, though with an “accent”, since most of its folk were of Silvan origin. This “accent” and his own limited acquaintance with Sindarin misled Frodo. <...> All the Elvish words cited in I, ii, chs 6, 7, 8 are in fact Sindarin, and so are most of the names of places and persons.  But  Lorien,  Caras  Galadhon, Amroth,  Nimrodel are  probably  of  Silvan  origin,  adapted  to Sindarin.

[8] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

The elven-ship in haven grey

Beneath the mountain-lee

Awaited her [Nimrodel] for many a day

Beside the roaring sea.

[9] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

But in the spring when the wind is in the new leaves the echo of her [Nimrodel’s] voice may still be heard by the falls that bear her name. And when the wind is in the South the voice of Amroth comes up from the sea; for Nimrodel flows into Silverlode, that Elves call Celebrant, and Celebrant into Anduin the Great, and Anduin flows into the Bay of Belfalas whence the Elves of Lorien set sail.

[10] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

Of old he [Amroth] was an Elven-king, A lord of tree and glen,

When golden were the boughs in spring

In fair Lothlorien.

[11] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 6

“Behold! You are come to Cerin Amroth,” said Haldir. “For this is the heart of the ancient realm as it was long ago, and here is the mound of Amroth, where in happier days his high house was built.”

[12] “The Lord of the Rings”, Book V, ch. 4

For he [Imrahil] and his knights still held themselves like lords in whom the race of Numenor ran true. Men that saw them whispered saying: “Belike the old tales speak well; there is Elvish blood in the veins of that folk, for the people of Nimrodel dwelt in that land once long ago.”

[13] “The Lord of the Rings”, Book V, ch. 9

At length they came to the Prince Imrahil, and Legolas looked at him and bowed low; for he saw that here indeed was one who had elven-blood in his veins. “Hail, lord!” he said. “It is long since the people of Nimrodel left the woodlands of Lorien, and yet still one may see that not all sailed from Amroth’s haven west over water.”

“So it is said in the lore of my land,” said the Prince; “yet never has one of the fair folk been seen there for years beyond count.”

[14] “The Adventures of Tom Bombadil”

In the Langstrand and Dol Amroth there were many traditions of the ancient Elvish dwellings, and of the haven at the mouth of the Morthond from which “westward ships” had sailed as far back as the fall of Eregion in the Second Age.

[15] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

Amroth was King of Lórien, after his father Amdír was slain in the Battle of Dagorlad [in the year 3434 of the Second Age]. His land had peace for many years after the defeat of Sauron. Though Sindarin in descent he lived after the manner of the Silvan Elves and housed in the tall trees of a great green mound, ever after called Cerin Amroth. This he did because of his love for Nimrodel.

[16] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

Then he told her of the haven in the south, where many of his own people had come long ago. “They are now diminished, for most have set sail into he West; but the remnant of them still build ships and offer passage to any of their kin that come to them, weary of Middle-earth. It is said that the grace that the Valar gave to us to pass over the Sea is granted also now to any of those who made the Great Journey, even if they did not come in ages past to the shores and have not yet beheld the Blessed Land.”

[17] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

Amroth after seeking her in vain went to the Elf-haven and found that only a few still lingered there. Less than a ship-load; and they had only seaworthy ship. In this they were now preparing to depart, and to leave Middle-earth. They welcomed Amroth, being glad to strengthen their small company; but they were unwilling to await Nimrodel, whose coming seemed to them now beyond hope.

[18] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

The mariners with their Elvish sight for a long time could see him [Amroth] battling with the waves, until the rising sun gleamed through the clouds and far off lit his bright hair like a spark of gold. No eyes of Elves or Men ever saw him again in Middle-earth.

[19] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

The people of Lórien were even then [i.e. at the time of the loss of Amroth] much as they were at the end of the Third Age: Silvan Elves in origin, but ruled by princes of Sindarin descent.... They had however been much mingled with Noldor (of Sindarin speech), who passed through Moria after the destruction of Eregion by Sauron in the year 1697 of the Second Age. At that time Elrond went westward [sic; probably meaning simply that he did not cross Misty Mountains] and established the refuse of Imladris; Celeborn went at first to Lórien and fortified it against any further attempts of Sauron to cross the Anduin. When however Sauron withdrew to Mordor, and was (as reported) wholly concerned with conquests in the East, Celeborn rejoined Galadriel in Lindon. Lórien had then long years of peace and obscurity under the rule of its own king Amdír, until the Downfall of Númenor and the sudden return of Sauron to Middle-earth.

[20] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

Despite the desire of the Silvan Elves to meddle as little as might be in the affairs of the Noldor and Sindar, or of any other peoples, Dwarves, Men, or Orcs, Oropher [King of Greenwood the Great, Thranduil's father] had the wisdom to foresee that peace would not return unless Sauron was overcome. He therefore assembled a great army of his now numerous people, and joining with the lesser army of Malgalad of Lórien he led the host of the Silvan Elves to battle. The Silvan Elves were hardy and valiant, but ill-equipped with armour or weapons in comparison with the Eldar of the West; also they were independent, and not disposed to place themselves under the supreme command of Gil-galad. Their losses were thus more grievous than they need have been, even in that terrible war. Malgalad and more than half his following perished in the great battle of the Dagorlad, being cut off from the main host and driven into the Dead Marshes. Oropher was slain in the first assault upon Mordor, rushing forward at the head of his most doughty warriors before Gil-galad had given the signal for the advance. Thranduil his son survived, but when the war ended and Sauron was slain (as it seemed) he led back home barely a third of the army that had marched to war.

[21] HoME-XI, “Quendi and Eldar”

Lake Mithrim, meaning originally “Lake of the Mithrim”. Mithrim was a name given to them by the southern-dwellers, because of the cooler climate and greyer skies, and the mists of the North. It was probably because the Noldor first came into contact with this northerly branch that they gave in Quenya the name Sindar or Sindeldi “Grey-elves” to all the Telerin inhabitants of the Westlands who spoke the Sindarin language. Though this name was also later held to refer to Elwe's name Thingol (Sindikollo) “Grey-cloak”, since he was acknowledged as high-king of all the land and its peoples. It is said also that the folk of the North were clad much in grey, especially after the return of Morgoth when secrecy became needed; and the Mithrim had an art of weaving a grey cloth that made its wearers almost invisible in shadowy places or in a stony land. This art was later used even in the southern lands as the dangers of the War increased.

[22] “Unfinished Tales”, “Of Tuor and His Coming to Gondolin”

But even as the light of the coming sun shone pale in the far mists of Mithrim, Tuor heard voices, and looking down he saw in amazement two Elves that waded in the shallow water; and as they climbed up steps hewn in the bank, Tuor stood up and called to them. At once they drew their bright swords and sprang towards him. Then he saw that they were grey-cloaked but mail-clad under; and he marvelled, for they were fairer and more fell to look upon, because of the light of their eyes, than any of the Elven-folk that he yet had known.

[23] “The Lord of the Rings”, Book II, ch. 8

They turned a sharp bend in the river, and there, sailing proudly down the stream toward them, they saw a swan of great size. The water rippled on either side of the white breast beneath its curving neck. Its beak shone like burnished gold, and its eyes glinted like jet set in yellow stones; its huge white wings were half lifted. A music came down the river as it drew nearer; and suddenly they perceived that it was a ship, wrought and carved with elven-skill in the likeness of a bird. Two elves clad in white steered it with black paddles. In the midst of the vessel sat Celeborn, and behind him stood Galadriel, tall and white; a circlet of golden flowers was in her hair, and in her hand she held a harp, and she sang. Sad and sweet was the sound of her voice in the cool clear air...

[24] HoME-XI, “Quendi and Eldar”

Eglan, pl. Eglain, Egladrim. This name, “the Forsaken”, was, as has been said, given by the Sindar to themselves. But it was not in Beleriand a name for all the Elves who remained there, as were the related names, Hekeldi, Hecelloi, in Aman. It applied only to those who wished to depart, and waited long in vain for the return of Ulmo, taking up their abode on or near the coasts. There they became skilled in the building and management of ships. Cirdan was their lord. Cirdan's folk were made up both of numbers of the following of Olwe, who straying or lingering came to the shores too late, and also of many of the following of Elwe, who abandoned the search for him and did not wish to be separated for ever from their kin and friends. This folk remained in the desire of Aman for long years, and they were among the most friendly to the Exiles. They continued to call themselves the Eglain, and the regions where they dwelt Eglamar and Eglador. The latter name fell out of general use. It had originally been applied to all western Beleriand between Mount Taras and the Bay of Balar, its eastern boundary being roughly along the River Narog. Eglamar, however, remained the name of the “Home of the Eglain”: the sea-board from Cape Andras to the headland of Bar-in-Myl (“Home of the Gulls”), which included the ship-havens of Cirdan at Brithonbar and at the head of the firth of Eglarest. The Eglain became a people somewhat apart from the inland Elves, and at the time of the coming of the Exiles their language was in many ways different. But they acknowledged the high-kingship of Thingol, and Cirdan never took the title of king.

[25] HoME-XII, “Late Writings”, “Of Dwarves and Men”

The shores of the Bay of Belfalas were still mainly desolate, except for a haven and small settlement of Elves at the mouth of the confluence of Morthond and Ringlo. This according to the traditions of Dol Amroth had been established by seafaring Sindar from the west havens of Beleriand who fled in three small ships when the power of Morgoth overwhelmed the Eldar and the Atani; but it was later increased by adventurers of the Silvan Elves seeking for the Sea who came down the Anduin.

[26] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

But a quite different account, making the establishment of the Elvish haven later, is given in an unfinished scrap of the origin of the name Belfalas. It is said here that while the element Bel-, is certainly derived from a pre-Númenórean name, its source was in fact Sindarin. The note peters out before any further information is given about Bel-, but the reason given for its Sindarin origin is that “there was one small  but  important  element  in  Gondor  of  quite  exceptional  kind:  an  Eldarin  settlement. ” After the breaking of Thangorodrim the Elves of Beleriand, if they did not take ship over the Great Sea or remain in Lindon, wandered east over the Blue Mountains into Eriador; but there appears nonetheless to have been a group of Sindar who in the beginning of the Second Age went south. They were a remnant of the people of Doriath who harboured still their grudge against the Noldor; and having remained a while at the Grey Havens, where they teamed the craft of shipbuilding, “they went in the course of years seeking a place for lives of their own, and at last they settled at the mouth of the Morthond. There was already a primitive harbour there of fisherfolk, but these in fear of the Eldar fled into the mountains.”

[27] HoME-XII, “Late Writings”, “Of Dwarves and Men”

During the War of the Jewels and the Siege of Angband, when Morgoth needed all his strength, these  attacks  ceased;  but  when  Morgoth  fell  and Angband  was  destroyed  hosts  of  the  Orks  fled eastwards seeking homes. They were now masterless and without any general leadership, but they were well-armed and very numerous, cruel, savage, and reckless in assault. In the battles that followed the Dwarves were outnumbered, and though they were the most redoubtable warriors of all the Speaking Peoples they were glad to make alliance with Men.

[28] “Unfinished Tales”, “Aldarion and Erendis”

Within three years Aldarion begged leave to go again, and he set sail for Lindon. He was three years abroad; and not long after another voyage he made, that lasted for four years, for it is said that he was no longer content to sail to Mithlond, but began to explore the coasts southwards, past the mouths of Baranduin and Gwathló and Angren, and he rounded the dark cape of Ras Morthil and beheld the great Bay of Belfalas, and the mountains of the country of Amroth where the Nandor Elves still dwell.

[29] HoME-XII, “Late Writings”, “Of Dwarves and Men”

The Silvan Elves were Middle Elves according to the Numenorean classification, though unknown to the Atani until later days: for they were like the Sindar Teleri, but were laggards in the hindmost companies who had never crossed the Misty Mountains and established small realms on either side of the Vales of Anduin. (Of these Lorien and the realm of Thranduil in Mirkwood were survivors in the Third Age.) But they were never wholly free of an unquiet and a yearning for the Sea which at times drove some of them to wander from their homes.

[30] “Quenta Silmarillion” (published by Christopher Tolkien), ch. 10

Now as has been told, one Lenwë of the host of Olwë forsook the march of the Eldar at that time when the Teleri were halted by the shores of the Great River upon the borders of the westlands of Middle- earth. Little is known of the wanderings of the Nandor, whom he led away down Anduin: some, it is said, dwelt age-long in the woods of the Vale of the Great River, some came at last to its mouths and there dwelt by the Sea, and yet others passing by Ered Nimrais, the White Mountains, came north again and entered the wilderness of Eriador between Ered Luin and the far Mountains of Mist. Now these were a woodland people and had no weapons of steel, and the coming of the fell beasts of the North filled them with great fear, as the Naugrim declared to King Thingol in Menegroth. Therefore Denethor, the son of Lenwë, hearing rumour of the might of Thingol and his majesty, and of the peace of his realm, gathered such host of his scattered people as he could, and led them over the mountains into Beleriand. There they were welcomed by Thingol, as kin long lost that return, and they dwelt in Ossiriand, the Land of Seven Rivers.

[31] “Unfinished Tales”, “Of Tuor and His Coming to Gondolin”

[Voronwë]: I was born here in Middle-earth in the land of Nevrast. My mother was of the Grey- elves of the Falas, and akin to Círdan himself – there was much mingling of the peoples in Nevrast in the first days of Turgon's kingship – and I have the sea-heart of my mother's people.

[32] HoME-XI, “The Later Quenta Silmarillion”, ch. 15

But fearing now that all strong places were doomed to fall at last before the might of Morgoth, he sent away his wife Meril to her own folk in Eglorest, and with her went their son, yet an elvenchild, and Gilgalad Starlight he was called for the brightness of his eye.

[33] “Quenta Silmarillion” (published by Christopher Tolkien), ch. 13

In many parts of the land the Noldor and the Sindar became welded into one people, and spoke the same tongue.

[34] HoME-XII, “Late Writings”, “Of Glorfindel, Cirdan and other matters”

From what is said of Glorfindel in The Silmarillion and The Lord of the Rings it is evident that he was an Elda of high and noble spirit: and it can be assumed that, though he left Valinor in the host of Turgon, and so incurred the ban, he did so reluctantly because of kinship with Turgon and allegiance to him, and had no part in the kinslaying of Alqualonde.

[35] “The Hobbit”, ch. 8

The feast that they now saw was greater and more magnificent than before; and at the head of a long line of feasters sat a woodland king with a crown of leaves upon his golden hair, very much as Bombur had described the figure in his dream.

[36] “Unfinished Tales”, “The History of Galadriel and Celeborn and of Amroth King of Lórien”

The people of Lórien were even then [i.e. at the time of the loss of Amroth] much as they were at the end of the Third Age: Silvan Elves in origin, but ruled by princes of Sindarin descent (as was the realm of Thranduil in the northern parts of Mirkwood; though whether Thranduil and Amroth were akin is not now known).

[37] HoME-XI, “The Later Quenta Silmarillion”, “The Last Chapters”

$13. “they took it for a sign of hope” > “they took it for a sign, and they called it Gil-Orrain, the Star of high hope”, with Gil-Orrain subsequently changed to Gil-Amdir (see X.320). The typescript had the revised reading, with Gil-Orrain, which my father emended to Gil-Estel; on the carbon copy he wrote Orestel above Orrain.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

zzzzzzzz